Имперский вор. Том 9

Порталюсь я прямо посреди гостиной Лексовых апартаментов и, не успев и шагу сделать, слышу дуэт Токсина и Егора:

— Ты что, разрешение получил?

Въезжаю не сразу.

— Какое?

— На пространственное перемещение, — отвечает Лекс, выходя из кухни с бутербродом на блюдце. — Везде следилки уже стоят. В том числе в училище.

Ну… возвращаться в подмосковный лес и добираться оттуда я всё равно не стал бы. Как-нибудь уж простят князю Каменскому один портальчик. Наверное.

— А ты прям красавец! — оценивает Палей. — Опять к нечисти, что ли, ходил?

Да, видок у меня ещё тот. Плюс кровища на руке.

Пожимаю плечами:

— Примерно.

Лекс тем временем ставит блюдце на стол и без лишних слов начинает сдёргивать с меня футболку.

— Рана колотая, фигня, но наверняка яд, — поясняю, пока он для начала достаёт аптечку и обрабатывает моё плечо.

Действительно фигня: наш целитель справляется с лечением минут за десять. Сползает с дивана на пол, закрывает глаза и сообщает:

— Представляете, получилось яд вывести.

Видимо, проглоченный им кристалл силы из разлома продолжает работать. Парень становится всё сильнее, и это отлично!

— Причём незнакомый. Но не всё равно ли, что выкидывать.

— Надо было собрать! — вскидывается Токсин.

— Фигня, — хмыкает Палей. — Камень тебе ещё принесёт, я точно уверен.

И все они смотрят на меня так, что я едва не физически ощущаю…

…нет, не любопытство даже. Какой-то напряг. По ходу, вопросы ко мне, рождающиеся в головах моей команды, скоро перестанут там помещаться.

А вот и первый. Самый невинный из возможных, от Токсина:

— Чё за яд, не знаешь?

— Виверна.

И его высочество не удерживается от вывода:

— То есть ты опять был в другом мире. По счастью, не на месяц застрял…

— Там нет времени.

— Понятно.

Перед моим носом возникает бутерброд.

— Думаю, интоксикация продержится некоторое время, — говорит Лекс. — Лучше сейчас поесть, даже если не хочешь. Сейчас закажу.

— Хандикурятину из «Золотого граната», — откликаюсь я. — Точно поможет…

— Угу, — кивает он, шарясь в смартфоне. И, не отрываясь от него, внезапно говорит: — Никита, извини за откровенность, но твои похождения становятся… в каком-то смысле оскорбительными.

Не понял?..

— Нас позвать не судьба была? — мрачно спрашивает Палей.

Вот только вас там и не хватало, ага. Особенно царевича.

— Слушай, Камень, ну так по факту даже нельзя. Ты рано или поздно так попадёшь, что никто ни хрена не вытащит! — вступает Токсин.

— И это общее мнение, — спокойно добавляет Лекс.

Не понял?..

— Может, сначала пожрать, потом воспитывать? — пытаюсь перевести тему.

— Пожрать само собой. Но это не воспитание, ты чё? — ухмыляется Палей. — Кто мы такие, чтоб тебя воспитывать? Это — наезд!

Заглатываю бутерброд и интересуюсь:

— На что?

— На тебя, — отвечает его высочество. — Потому что я лично уже вообще не уверен, что мы — команда. Это больше похоже на ученичество.

Слушаю с возрастающим интересом.

В принципе Егор прав. Так оно и есть — я их учу. Натаскиваю. Сбиваю в единое целое. Кстати, уверен, что делаю это хорошо и команду подобрал себе правильно. Глава ордена Никрас Борх, конечно, переродился в другом теле, но опыт-то остался при мне.

— Не то чтобы мы были против учиться, — продолжает Егор. — Наоборот.

— Но?

— Но хотелось бы понимать, у кого, — выдаёт Лекс. — Слишком много непонятного. Ты очень сильно отличаешься от нас. Я бы сказал — кардинально.

То есть дело не только в том, что я мотаюсь по своим делам без них. Дело во мне.

Ну… рано или поздно этот разговор должен был случиться. Кстати, мои парни из родного мира гораздо раньше прижали бы подозрительного командира к стеночке и задавали бы прямые вопросы. А при отсутствии ответов — физически помогли бы разговориться.

Всё же в Российской империи народ, так сказать, непуганый. Но оно и понятно: что такое то же «Братство свободных» в сравнении с богами…

Мягко спрашиваю:

— Меня тут в чём-то подозревают?

В общем-то, даже понятно, в чём именно. Плавали уже. Когда мои «опекуны» согласились на ментальную экспертизу и тщательно проверили — а не сидит ли во мне какая тварь типа Колдуна…

Ну а мои парни — ещё не стреляные волки, и по молодости лет доверяют мне больше. Однако кредит доверия однозначно закончился.

— Ну говорю же — это наезд! — заявляет Палей. — Ты нас с Егором и в Чёртово ущелье не взял бы, но тебе хранители нас навязали. Нас — навязали, а тебя отправили как блин, достойного. Не так?

Для начала я пытаюсь отбиться:

— Вам не приходило в голову, что люди бывают разные? Я вот лечить не умею и хакер из меня никакой.

— Приходило, — кивает Лекс. — Но проблема не в твоих или наших умениях, Никита. Проблема в том, что мы все ровесники. А ты кажешься старше нас лет так на десять минимум. Это первое. И второе: почему все эти события происходят именно с тобой? Видишь ли, данный вопрос уже перестал быть риторическим.

Рана на моём плече практически затянулась, хотя ещё побаливает. Хочется послать кого-нибудь сварить кофе, помыться, пожрать и… делать дела.

Но… разговор реально назрел. И в целом я давно готов к нему.

Это мои люди.

Больше. Это — мои друзья.

Вариантов нет.

И всё же я ухмыляюсь:

— Я точно должен отчитываться?

— Конечно нет, — отвечает Токсин, хотя на морде у него написано прямо противоположное. — Мы тебе чё, Канцелярия?

— Хорошо. Тогда предлагаю ментальную экспертизу. Вы же думаете, что во мне, как в Меньшикове по осени, кто-то сидит? — И киваю Лексу: — Давай, начинай. Полагаю, ты справишься.

Тот кривится, а Палей яростно мотает головой:

— Да вовсе мы не это думаем! Тем более в курсе, что князь Львов у тебя в голове уже покопался.

— Мы хотим помочь тебе, — неожиданно говорит Егор. — Димка прав. Нельзя одному всё тянуть. Но для этого…

— Для этого мы хотим знать, кто ты на самом деле, — очень спокойно добавляет Лекс.

— Уже потому, что с богами до тебя уже лет тыщу никто не общался, — задумчиво поясняет Токсин.

— И потому, что дебилу понятно: к обычному человеку, пусть и сильному одарённому, тот же химеринг в питомцы не пойдёт, — обиженно говорит Палей.

Крайт наконец-то реагирует на происходящее: с дивана доносится недоумённое «Мр-р?».

Напоминаю:

— А ничего, что у великой княжны живёт кинотр? Который тоже из разлома.

— Он еще щенок, это совсем другое, — парирует Егор. — И у Аськи точно нет… отдельно существующей руки! — Он тычет пальцем в Шанка, прильнувшего к моей ноге. — И боги к Аське, кстати, не ходят. И гигантские кролики тоже.

То есть отмазка о родовом оружии больше не катит. Впрочем, постоянно наблюдая Шанка… Верить, что он просто оружие, — это реально дебилом надо быть.

— Кстати, о богах и Шанке… — вздыхаю я. — Лекс у тебя ж есть пилочка для ногтей?

Он ошеломлённо моргает.

— А? Да ну тебя, Никита! Не хочешь разговаривать — не надо. Но…

— …вот так с темы спрыгивать — уже вообще ни в какие рамки! — вспыхивает Палей.

Поднимаю руки в миротворческом жесте:

— Спокойно! Я не спрыгиваю. Вы правы, и я всё расскажу. О себе.

Не всё, понятно, но атмосфера мгновенно разряжается. Вот и отлично.

— И даже покажу, — обещаю я. — Но давайте сначала с зельем Крайта разберёмся? Я добыл недостающие ингредиенты.

Токсин аж вскакивает:

— Офигеть! Ты что, нашёл? В сокровищнице, что ли?

— Круче. Один уже при мне, для второго надо сделать Шанку э-э-э… типа маникюр. А третий… В общем, раз вы готовы прям всё обо мне знать, то скоро его сюда и принесут.

Лезу за смартфоном, чтобы поторопить Шанкру, и вспоминаю, что отдал его оркам.

По счастью, бог битвы Шанкра предпочитает исполнять свои обещания — то есть те, которые дал лично мне. А сутки, которые выделил ему я, истекают через час с небольшим. Найти меня — для богов не вопрос.

Оглядываю свою команду и добавляю:

— Примерно через час принесут. Пока вот, смотрите. Древесина алого стигма.

Вытряхиваю на стол мешочек с щепками, извлечёнными из Шанкровой алебарды, и парни чуть лбами не сталкиваются, кинувшись их разглядывать.

— Где взял?! — вопит Токсин. — А ну не трогайте!

Он вытаскивает из кармана пакет со стерильными перчатками (всегда с собой таскает), но я его останавливаю:

— Можно трогать.

На самом деле сильно повезло, что я этот мешочек не потерял в костяной бездне или в том городе, так ведь и таскал с собой в кармане. Тогда пришлось бы опять тратить время на визит к Шанкре. Как человек нежадный, я расковырял не весь набалдашник — примерно треть, прикинув по весу, что хватит с большим запасом.

Добавляю на всякий случай:

— Но насчёт на зуб попробовать — не уверен. Я их добыл из набалдашника одной алебарды. Хватит же столько?

— За глаза… — бормочет Токсин, всё-таки отпихивая от деревяшек загребущую лапу Палея. — Ещё и останется…

Отлично. Вот остатками я и расплачусь с великой княжной Анастасией за забранный у неё «синий камень». В списке лешего он носил более длинное название, но тут я точно не ошибся: внутри того камешка сверкало что-то вроде чёрного бриллианта, да и вес соответствовал определению: тяжеленная хреновина.

Приходит, конечно, мысль, что отдать принцессе кусочек дерева, растущего на краю миров, — не слишком умный поступок. На самом деле я не знаю свойств алого стигма. Зато в курсе его цены: не зря же Шанкру едва жаба не задушила, когда я ковырял его алебарду.

Но… будем считать, что это бесспорный знак судьбы.

— Пилку! — требую у Лекса и подступаю к Шанку.

***

Если кто думает, что сделать маникюр божественной длани, которая одновременно дух золотого дракона, — это легко… То зря он так думает.

Шанка я уговариваю с помощью Крайта. Кошак, кровно заинтересованный в своём зелье, очень старается. Но Шанкар-ал-Тал даже в этом виде — по ходу, особенно в этом виде — существо упёртое и осторожное. На уговоры он не ведётся.

Демонстрируя безопасность, я пилю ноготь себе, пилю коготь послушного Крайта — бесполезно. Рука бога сжимает кулак, держится насмерть и только что фигу нам не показывает. И то, видимо, потому что пальцы прячет. Не помогает и золотой браслет, которым качает «под носом» Шанка Лекс.

— Усыпить его если? — осторожно советует Токсин.

Мысль так себе. Ссориться с Шанком я не хочу, обижать его — тем более. К тому же чёрт знает, как подействует на него местное снотворное. Да и подействует ли вообще?

— Могу обернуться и прикусить, — предлагает Палей. И с сомнением добавляет: — Наверняка же удержу…

Сомневаюсь.

«Младший очень расстроен, — сообщает мне Крайт. — Кусать не надо. Волк не справится».

Проблему неожиданно решает Егор.

— Смотри! — Он вертит перед божественной дланью маленькими ножницами и показательно отстригает себе ноготь на мизинце. — Видишь, не больно же!

Шанк вдруг заметно расслабляется, а мой кошак замирает, пристально на него глядя. Так понимаю, идёт обмен инфой.

«Младший спрашивает: старшему нужен коготь?» — с некоторым недоумением транслирует мне Крайт.

Да блин!

— Естественно, я же коготь и прошу подпилить!

Ещё секунда — и из сжатого кулака Шанка высовывается средний палец.

— Не, ну я знал, что он довольно разумный, но не настолько же! — ржёт Палей.

Однако со стороны Шанка это ни разу не оскорбительный жест. Вообще не жест! Потому что рука бога с силой бьёт пальцем по полу, и от пальца…

…отваливается коготь. Заскорузлый такой, расслоившийся.

«Я тоже так делаю!» — радостно комментирует Крайт.

— Чего ж ты тогда боялся? — удивляюсь я, поднимая коготь.

Шанк гордо удаляется под кровать. Отвечает за него химеринг, тоже изрядно удивлённый:

«Пилить — позор. Ниже достоинства».

Стричь и сбрасывать, значит, не позор! Ну, Шанк, драконья твоя душа!..

Поднимаю коготь, кладу на стол и пафосно представляю:

— Эпидермис мёртвого кератина эльгаро.

— Да мы уже поняли, — хмыкает Токсин. — Эпидермис же… и кератин! Так, ну отлично. А последний ингредиент?

То ли банально вышло время, то ли в натуре судьба — но портал бога битвы Шанкры появляется в гостиной именно в этот момент. Так сказать, в ответ на вопрос.

И выходит из него сам Шанкра.

***

— Будь здрав, боярин! — грохочет он по-русски, уперев руку в бок и изображая нечто вроде поклона.

М-да… Это где ж он такого набрался?

— И тебе не хворать, — возвращаю приветствие.

Ошалевшие парни молчат, едва не рты не пораскрывали. Ну, хотели правды? Любуйтесь, чё…

Правда, все они уже видели Дориана и Тею. Но Дорик в этом мире предпочитает выглядеть прилично и даже вальяжно. А Тея — это Тея.

Так что на их фоне Шанкра, конечно впечатляет. Даже в человеческом облике. Так-то мужик как мужик, разве что непомерно перекачанный. Ну и ростом под потолок. Но вот четыре руки — это да. Это вставляет…

С другой стороны… каждый из моей команды так или иначе знаком с местной нечистью. А царевич с Палеем даже во всей красе. Иллюзии, опять же. Множественность миров… Так что из ступора моя команда выходит очень быстро.

— Это чё, ещё один бог? — попадает в точку Токсин.

— Великий и могучий бог битвы, — скромно представляется Шанкра, покосившись на него. Так-то с меня глаз не сводит. — А ты, жалкий наглый смертный, недостойный лизать… Гхм-м…

Он ловит мой взгляд, замолкает и откашливается.

Не иначе, взял у Дориана пару уроков хороших манер. Ну, хоть на это ума хватило. Хотя уверен, что и приветственную фразу ему подсказал именно Дорик — чисто чтобы поиздеваться над коллегой.

— Продолжай? — предлагаю я, выдержав паузу.

— А чего вы тогда без оружия? — недовольно высказывается Палей.

— Принёс тебе обещанное, боярин! — гремит Шанкра, забив на наглых смертных.

И протягивает мне на здоровенной ладони какую-то пакость…

…живую.

По крайней мере, из комка слизи кислотно-зелёного цвета на меня лупает что-то очень похожее на глаз.

Токсин деловито натягивает перчатки.

— Позвольте-ка мне.

Шанкра отдёргивает руку. Командую:

— Отдай ему.

— Как скажешь, боярин. — Шанкра пожимает плечами и отдаёт «глаз» нашему зельевару.

Токсин принимает его не в перчатки даже, а в невесть откуда взявшуюся широкую колбу.

— Обалдеть! — восторгается, рассматривая последний ингредиент на свет люстры. — Это точно то, что надо? Хотя похоже на глаз, а значит, там есть склера.

— Да, — неохотно отвечает божок. — Глазное яблоко гидры с межмировых болот. Склера в нём.

Кстати, не у моей ли любимой гидры этот глаз выдран? Хотя она вряд ли с тех самых болот…

— Всё исполнено, боярин, — надменно говорит Шанкра. — Как нельзя лучше и в нужный срок.

— Князь, вообще-то, — замечает в потолок его высочество.

— Боярин, — с нажимом повторяет Шанкра. — Ты доволен?

Ну… вряд ли ему пришло в голову меня обмануть.

— Вполне, благодарю. И да, я князь.

— Как скажешь.

— Ты свободен, Шанкра.

Бога аж передёргивает от моего разрешения удалиться, но он сдерживает возмущение и щурится на меня.

— Погоди… князь. Я оказал услугу и теперь хочу поговорить с тобой.

Киваю:

— Говори. От этих людей у меня нет секретов. Моя команда.

Шанкра дёргается вторично и вот теперь быстро, но цепко осматривает четвёрку моих друзей.

— Команда… — бормочет он. — Кто бы сомневался… Ладно, как хочешь. Я должен тебе за то, что ты разрешил мне прийти в твой мир. Я здесь. А в стране Гватемала идёт локальный конфликт. Могу ли я?..

— Можешь, — разрешаю. — Но помни: ты не должен провоцировать или усугублять конфликт. Смотришь со стороны, получаешь своё и уходишь. И никаких почитателей, Шанкра.

— Но…

— Никаких, — твёрдо повторяю я.

Бог битвы — это вам не бог торговли и не богиня любви. Я бы даже Гамене, возможно, позволил заняться здесь юристами, но она выбрала сама.

Я видел, во что превращаются почитатели Шанкры. В хладнокровных безжалостных тварей, которых интересует только война. В своём мире я не мог запретить ему набирать адептов.

Здесь — могу.

Хотя меня очень интересуют причины этой возможности…

— Камень! Слу-ушай! А это ты не из его алебарды деревяшки повыковыривал? — интересуется Палей. — Тогда понятно, чего он без оружия!

Глава 5

Сверкнув глазами на нашего волчару (вопрос об алебарде явно больной), Шанкра молча исчезает в болотной кляксе своего портала. Видимо, жрать энергетику битвы в далёкой Центральной Америке. Надо сказать, что сматывается он очень кстати. Ну или почуял, что к нам идут ещё гости…

Кстати, и Шанк, и Крайт, стоило возникнуть порталу Шанкры, молниеносно смылись в мою спальню. Где и остаются, услышав стук в дверь.

А стучат так, как будто пришли арестовывать. Но не врываются. Впрочем, майор Зверевич прекрасно воспитан и соблюдает приличия в любой ситуации. Ну, почти.

Так что дверь открывается только после разрешения Лекса войти.

— Доброго вечера, господа курсанты.

Хором здороваемся. Токсин немедленно закрывает спиной стол с подозрительной колбой и кучкой красных щепок, но нашего куратора интересует совсем другое.

— Ваше сиятельство князь Каменский! — Его лицо озаряется широкой улыбкой. Такой широкой, что я слегка напрягаюсь. — Рад, рад видеть вас в полном здравии и, можно сказать, дома. Удивлён, что застал, но это, право же, настоящее счастье. Вы сейчас сильно заняты? Мне следует вызвать вас к себе в удобное для вашего сиятельства время? Или уделите мне время для беседы? Буквально пару минут.

Сарказм из него так и прёт… С чего бы?

Но вспомнить свои грехи перед Императорским училищем я банально не успеваю: мне тут же о них рассказывают.

— Молчание — знак согласия! — без паузы возглашает Зверевич и рявкает: — Два дисциплинарных взыскания, курсант Каменский! За очередной несанкционированный пропуск двух тренировок.

Блин… Ну да, вчера был у матери, у Шанкры, ночевал в поместье, сегодня ездил в Экспертный следственный отдел, потом в сокровищницу… И в костяную бездну, где, кстати, неплохо так потренировался.

— Что молчим, Каменский? Нет возражений?

Развожу руками:

— Так точно, Андрей Викторович. Никаких.

— Плюс наряд вне очереди за неуставное обращение в формальной обстановке, — припечатывает майор. — Я вам по делу сейчас визит наношу, а не поговорить. Вымоете завтра утром коридор второго этажа в третьем корпусе.

— Весь?!

— Весь, Каменский.

Мне заняться-то больше нечем? По ходу, пора договариваться об экстернате. Интересно, возможно ли это в военном училище?

— Далее. — Зверевич выхватывает из папки какую-то бумагу и начинает зачитывать: — «Старшему сержанту Каменскому Никите Станиславовичу инкриминируется: несанкционированное пространственное перемещение из района города Москва 28 апреля 2026 года, несанкционированное пространственное перемещение в район города Москва 28 апреля 2026 года, несанкционированное пространственное перемещение из района города Москва 30 апреля 2026 года, а также несанкционированное пространственное перемещение в район города Москва 30 апреля 2026 года…»

Шанкрины кишки…

Ну да. Четырежды порталился после объявления запрета. Правда, первые два портала делал бог битвы, когда мне понадобилось его навестить. А потом я прогулялся в сокровищницу и из неё. Потому что думал — отслеживается только личное применение пространственного аспекта дара, а моё портальное кольцо и порталы бога битвы не зафиксируются. А оказывается вот так. Ну круто, чё… Спасибо ещё, училищному куратору стукнули, а не стали вызывать в Канцелярию. И главное, быстро как подсуетились! Уже и официальные бумаги, и приговор…

Оглашение приговора я толком не слушаю, только переспрашиваю, когда Зверевич заканчивает:

— А можно конкретнее теперь, господин майор?

— Можно, — кивает он. — К сожалению, Каменский, задерживать вас до выяснения обстоятельств сочтено излишним. Вы ж у нас спаситель Отечества, к тому же несовершеннолетний. Но штраф вам вменён: в общей сумме четырёхсот тысяч рублей. Это на первый раз. И вам крупно повезло, что вы признаны дееспособным гражданином империи, иначе штраф пришлось бы выплачивать графу Хатурову, как вашему опекуну. Тогда я бы вам даже слегка посочувствовал. Всё понятно, ваше сиятельство?

От обилия юридических терминов меня уже слегка подташнивает. Всей этой бюрократией я, понятно, был вынужден заниматься в родном мире, как глава ордена. Тут уж никуда не деться. А вот в Российской империи пока избежал, будучи простым князем и курсантом… Нашлось на кого спихнуть. Так что какая-никакая справедливость на свете все же есть.

— Так точно! — рапортую я куратору, и тот удовлетворённо кивает.

А потом протягивает мне четыре квитка на штрафы.

Ну, в конце концов, не так и дорого, с моими-то доходами. Другой вопрос, что штрафы будут расти, и оплачивать каждый свой портал — жаба задушит.

Надо срочно получать разрешение. Желательно не одноразовое.

Ну и нанять клининг-службу для мытья коридора…

***

— Хорошо, что я не портальщик… — задумчиво говорит Егор, когда Зверевич наконец уходит. — Это ж сколько мороки было бы! Во всех отношениях… Слушай, Ник, я поговорю с отцом, чтобы тебе выдали бессрочное разрешение на использование пространственного дара.

— Отличная мысль, — киваю я.

— Да, — подтверждает Лекс. — Потому что со своим отцом я на эту тему уже побеседовал. И он наотрез отказался давать тебе такую бумагу. Причём знаешь чем мотивировал? Мол, он сам бы со всей душой, да вот господин Соболев и граф Хатуров его потом со свету сживут. Но я как-то не поверил насчёт его души…

Ладно, разберёмся.

— Ну что, парни? Начнём делать зелье? — спрашиваю, глядя, как Токсин упаковывает ингредиенты в рюкзак.

При слове «зелье» из спальни немедленно вылезает химеринг.

— Тогда надо ехать ко мне, — откликается Токсин. — Не тащить же мне сюда лабораторию.

— Это понятно. Но, может, отложим до завтра?

«Нет-нет-нет!» — протестует Крайт и вьётся вокруг меня, чуть не сбивая с ног своей тушей.

— Ну а чего тянуть, — пожимает плечами Палей. — Чем быстрей — тем и лучше. Ай!

Это его мой кошак повалил из чувства благодарности. Точно благодарности, потому что ещё и щедро облизал лицо.

— Да Крайт, блин! — отпихивает его Палей. — Всё для тебя, но не это!

Час спустя мы сидим на кухне Токсина — все, кроме хозяина дома. Пьём чай с круассанами от щедрот домового. Потому что «камрады Димочки — мои камрады». Не иначе, от Шаха словечек нахватался…

Иллюзию с Крайта я, понятно, снял, как и в апартаментах Лекса снимаю, тут все свои. А кроме того, не хочется спотыкаться о невидимую тушу. Кошак отказался от хандикурятины, едва куснул селёдку и бродит по квартире, но зависать под дверью лаборатории явно считает ниже своего достоинства. Домовой же в лабораторию периодически заглядывает и приносит нам вести с поля научной битвы:

— Димочка-то уже на втором этапе… Матерится только всё, мол, с такой скоростью изготовления нет у него доверия к рецепту. Он бы лучше сутки этот… как его… алый стигмус на спирту настоял. Но боится, что тогда оборотнева кровь свернётся.

— Передай ему, что не надо экспериментов.

— Передам, Никита, передам. Но ты не боись — Димочка, когда важное чего, от алгоритмов не отходит, — важно утешает домовой.

Наконец Токсин появляется на кухне и устало поясняет:

— Между третьим и кончать — перерывчик на пожрать!

Он плюхается на табуретку и двигает к себе почти пустое блюдо со сдобой.

— Стрёмно мне, — признаётся, выглотав залпом чай. — Я всё понимаю про метаболические катализаторы, но такая скорость… Фишка в том, что если всё сделать по рецептуре в плане времени, то, когда генетический триггер проникнет в клетки-мишени, начнётся же синтез новых белков. А это резкий выброс гормонов. А гормоны — выплеск агрессии, и это бы ладно. Но тахикардия на хрена нам? То есть ему.

На кошака он даже не кивает. Но Крайт, хоть и понимает из сказанного в лучшем случае пятую часть, далеко не дурак. Знает, что речь идёт о нём.

«Старший? Всё плохо?»

«Всё хорошо».

В меня летит картинка бледной морды Токсина.

«Он просто делится впечатлениями, — поясняю кошаку, — пока зелье не требует, чтоб за ним наблюдали».

И офигеваю, получив следующую картинку: живое сердце бьётся так, что подскакивает на месте.

«Опасно!» — транслирует Крайт.

То есть он знает, что такое тахикардия?! Хотя с нами поведёшься — и не того нахватаешься.

Эмоции прут из химеринга так, что их ловят даже парни. По крайней мере Токсин, покосившись на развалившуюся на полкухни тушку, добавляет в голос уверенных ноток: