Топить в огне бушующем печали. Том 3

Ворота, проскрипев, медленно отворились, и все, кроме уже увидевшей все «рентгеновским зрением» Гу Юэси, ахнули.

– Это… Знал бы я раньше, не пошел бы в Бюро работать! Лучше б к матушке Юй притесался! – проворчал Чжан Чжао, за что тут же получил от Ван Цзэ подзатыльник.

Сокровищница оказалась в разы просторнее, чем можно было представить. У самого входа красовались целые стены из золотых слитков. В свете фонарика они мерцали так, что впору было ослепнуть.

Тут же стояло более сотни деревянных сундуков, каждый почти с человека высотой. Доски кое-где попортило время, и сквозь прорехи проглядывали разнообразные драгоценности: жемчуг, кораллы, красный жадеит, изумруды. Все эти богатства были небрежно свалены в кучу, словно дешевая подделка по пять юаней за цзинь, самоцветы каждый размером с кошачий глаз попросту валялись под ногами.

– Неудивительно, что господин Юэдэ взялся устраивать явления небожителей и втоптал свое имя в грязь, – Ван Цзэ вошел внутрь вслед за оперативниками «Фэншэнь», после того как те разведали дорогу, – чего не сделаешь ради денег! Это в других организациях каждый сам по себе, живут на гроши. Но его контора… у него ж было не счесть последователей! Все ходили в дорогих безделушках и на бедность не жаловались – даже вольные облака и дикие журавли нуждаются в роскоши!

– У матушки Юй есть счета в крупных банках Китая и за границей, а еще два траста. Я думал, это общедоступная информация, – Сяо Чжэн грустно улыбнулся. – Как ни крути, деньги – вещь полезная. А это что такое?

За горой сокровищ находился маленький алтарь, в центре которого, будто стела с законами Хаммурапи, гордо возвышался черный камень. На вид камень был самый обычный, но все оперативники остановились в десяти шагах, словно не смея к нему приблизиться.

Сяо Чжэн, набравшись духу, сделал нерешительный шаг вперед и тут же почувствовал, как каждый волос на его теле встал дыбом, а детектор аномальный энергии пронзительно завизжал, предупреждая о неизвестном источнике энергии.

– Это Запрещающий камень! – воскликнул профессор Ван, которого вела под руки пара исследователей. Не имея возможности подобраться к алтарю, старик был готов метнуть в него собственные глазные яблоки, лишь бы рассмотреть находку как следует. – В древних записях говорится, что этот камень был рожден самим Небом, и во всем мире он такой один. Живые существа не должны подходить к нему ближе, чем на десять шагов. Существует легенда, которая гласит, что этот камень – осколок от Камня Преисподней. Любой указ, вырезанный на нем, подобен закону Неба. И его нарушителей ждет кара небесная… он существует, он действительно существует!

– И что вырезано на этом камне? – спросил Сяо Чжэн.

– «Ведомству Цинпин запрещено вмешиваться в государственные дела», – выйдя из толпы, проговорил Шэн Линъюань и, даже не взглянув на камень, обошел алтарь кругом. За ним прятались ритуальные таблички, и перед каждой из них стояли погасшие русалочьи фонари, принадлежавшие бывшим главам ведомства Цинпин. За последним фонарем ритуальной таблички не было: лишь дощечка с зеленой змеиной чешуей. На ней было написано «Хэ Цуйюй» и дата рождения. Фонарь давно погас, в нем еще оставалось меньше половины русалочьего жира, но фитиль обратился в пепел. – Похоже, Хэ Цуйюй умерла, неудивительно, что Тень заполучила ее память и облик.

Подойдя к Шэн Линъюаню, начальник Хуан задумчиво уставился на черный камень.

– Все это про Преисподнюю и кару небесную – правда? – спросил он.

Его величество, этот хитрый лис, сощурив глаза, обвел начальника взглядом и, заложив руки за спину, улыбнулся:

– Вы спрашиваете о том, что и так знаете.

– Согласно историческим хроникам, после «смерти» императора У первый глава ведомства Цинпин Ян Дун был смещен с должности новым государем. Трое из его подчиненных подняли мятеж, а Ян Дуна, обвиненного в шести преступлениях, лишили всего имущества и обезглавили. Так ведомство Цинпин и перешло под совместное управление трех стражей, – с благоговением вещал начальник Хуан. – Те, кто установил здесь этот Запрещающий камень, совершили подвиг на многие годы.

Изначально ведомство Цинпин представляло собой личную стражу императора У. После его ухода оно вполне могло стать самостоятельной политической силой, если бы не нашлось, кому сдержать амбиции его служащих. Вмешательство в государственные дела непременно привело бы к хаосу, а из-за подавления Чиюань малочисленные полукровки не смогли бы ни по небу летать, ни сквозь землю проходить, одним словом, утратили бы поразительные способности своих предков. Забравшись слишком высоко, служащие ведомства Цинпин не смогли бы продержаться вечно и рано или поздно были бы уничтожены.

Но даже сохрани они верность императорскому двору, их ждала бы печальная участь. Продолжительность жизни полудемонов-яо превосходит человеческую. Всякая власть конечна, и преданность одному дому неминуемо сделала бы их жертвами смены династий. Грозный Запрещающий камень вызывал трепет у верующих, хитроумные скептики спустя долгое время все-таки разобрались, что к чему, и сумели использовать его в своих интересах.

Неудивительно, что ведомство Цинпин благополучно пережило взлеты и падения бесчисленных правящих родов и процветало, пока коэффициент рождаемости «особенных» естественным путем не упал до того уровня, при котором оно прекратило свое существование.

– Им повезло, – покачал головой Шэн Линъюань, и, взяв у Сюань Цзи фонарь, бросил: – Простые… обычные люди, прошу, останьтесь здесь. «Особенные» – за мной. И не трогайте тут ничего.

Впереди хранились подлинные реликвии ведомства Цинпин. И если он не ошибался, то именно здесь крылись истоки Темного жертвоприношения.

004

Из-за недавнего снегопада под землей было сыро, и в сокровищнице стояла неприятная вонь. Со всех сторон доносилось отдаленное эхо, но было неясно, откуда именно шли эти звуки, похожие на жужжание, – словно какие-то твари, перешептываясь в темноте, обсуждали, как бы схватить незваных гостей и вдоволь полакомиться их плотью и кровью.

Подняв ладонь, Сюань Цзи щелкнул пальцами, и на подушечках вспыхнуло белое пламя. С шипением оно метнулось вперед, осветив множество торчащих прямо из глиняной стены призрачных лиц, которые бесшумно вырывались наружу. Некоторые уже успели обрести форму, из уголков их губ сочилась алая кровь.

У Чжан Чжао, который стоял к стене ближе всех остальных, по телу пробежали мурашки:

– Директор Сюань, что это за…

Сюань Цзи, одной рукой сдерживая языки пламени, поднес палец другой к губам, жестом приказывая замолчать.

Из темноты раздался лязг металла. Оперативники заметили несколько боковых помещений, в которых ровными рядами были расставлены доспехи. Блестящие сабли чжаньмадао сверкали так, будто их только недавно наточили. Шлем предводителя этого «вооруженного отряда» был повернут в сторону людей, и детекторы уровня аномальной энергии завизжали как бешеные.

– Задержите дыхание, – распорядился Сюань Цзи.

Достав телефон, он набрал сообщение: «Они тысячу лет человечины не ели и уже чуть ли не проржавели от голода».

Сотрудники Центрального хранилища особо опасных объектов, сопровождавшие оперативников, всю дорогу обливались холодным потом: они наверняка даже половины этого «склада» не прошли, а смертоносных артефактов в нем уже обнаружилось столько, что те могли бы занять не один подземный этаж Главного управления!

Проход постепенно начал сужаться, в конце концов превратившись в довольно узкий тоннель, по которому могли пройти максимум двое, и то плечом к плечу. Никто и представить не мог, куда ведет этот коридор и что ждет их в конце.

Гу Юэси вдруг резко остановилась. В только что созданный рабочий чат пришло торопливо набранное ею сообщение: «Я ничего не вижу».

Ее «рентгеновское зрение» охватывало лишь первые десять метров пути. Она смутно видела какое-то широкое пространство в конце, но его застилал густой непроглядный туман. Вдруг Гу Юэси что-то почувствовала, и волосы на теле девушки встали дыбом.

Бросив быстрый взгляд на экран телефона Сюань Цзи, Шэн Линъюань вышел вперед, поманив остальных за собой.

– Не нужно бояться, – заявил он, – ничего живого там давно не осталось. То, чего ты не видишь, вероятно, скрыто под пеленой законов Неба.

Должно быть, Демон Небес был несъедобен, и оттого подземные существа, готовые напасть в любой момент, никак не отреагировали на его голос. А вот оперативники не то что рот боялись открыть, даже сообщения в WeСhat не осмеливались отправить. Пришлось, подавив в себе все сомнения, с предельной осторожностью идти след в след за Шэн Линъюанем, стараясь не задеть ни кирпичика, ни малейшей песчинки по обеим сторонам узкого коридора.

По мере того как спутники продвигались вглубь, запах сырой земли сменила тяжелая металлическая вонь вперемешку со странными сладкими нотками, от которой к горлу подкатывала тошнота, а под языком собиралась слюна. У некоторых оперативников, не успевших позавтракать, заворчали желудки. Чем глубже вел проход, тем слаще становился запах, и кто-то невольно сглотнул: вегетативная система подала сигнал первой, и людей побросало в жар.

Взгляд Сюань Цзи упал на спину Шэн Линъюаня, и дистанция в метр, которую он старался держать, сократилась. Когда директор Сюань находился рядом со старым демоном, его нервы всегда были на пределе, и это было очень кстати: он вовремя заметил, что они почти поравнялись.

Резко остановившись, он оступился, и Шэн Линъюань, не оглядываясь, сказал:

– Не нервничай. Это всего лишь остаточный запах. Он совершенно безвредный.

– Что…

Не успел Сюань Цзи договорить, как пламя в его руке яростно дрогнуло, и все смутные чувства, возникшие глубоко в груди, испарились вместе с потом.

Спутники оказались в помещении размером со стадион. Потолок, пол, стены – все было сплошь покрыто жертвенными письменами. Повсюду лежали бесчисленные трупы людей и не-людей, и лишь некоторые сохранились так, что можно было разглядеть хоть какие-то очертания. Взгляду прибывших открылись всевозможные виды смертей, превосходящие даже самые смелые фантазии из современных ужастиков. Первой реакцией оперативников стало сомнение: все это не по-настоящему, все это лишь дорогостоящие декорации для какого-нибудь крупнобюджетного фильма!

Привязав детектор к запястью и натянув перчатки, Сяо Чжэн подобрал валявшееся в углу тряпье. Ван Цзэ подошел к нему, и вместе они изучали находку полминуты, прежде чем старина Ван, побледнев от ужаса, отступил на полшага:

– Это…

– Что там у вас? – поинтересовался Чжан Чжао.

Сяо Чжэн с растерянным взглядом застыл на месте. Затем, будто в замедленной съемке, он машинально обхватил «тряпье» обеими руками и с почтением положил его на место.

Грудь Ван Цзэ то поднималась, то опускалась, будто ему было трудно дышать. Сдавленным голосом он проговорил:

– Это… человеческая кожа! Кожа ребенка!

На выделанной, словно меховой воротник, коже едва заметно проглядывали маленькие рот и нос. На экране детектора аномальной энергии высветилось небольшое число, указывающее… что, скорее всего, дитя было «особенным».

Оперативники хором загалдели.

– Вы… выходит… – с трудом забормотал Чжан Чжао, – все это правда…

Не успел он договорить, как тошнота подступила к горлу, и его чуть не вырвало прямо в противогаз.

Не обратив внимания на поднявшийся переполох, Шэн Линъюань, взяв фонарик, принялся изучать стены.

– Ваше величество… это письмена Темного жертвоприношения? – тихо спросила Гу Юэси.

– Тексты жертвенных обрядов, да… но других, – ответил Шэн Линъюань. – Темное жертвоприношение – лишь один из подобных ритуалов, а письмена… можно считать своего рода договором.

– Это и есть договор, – вмешался Сюань Цзи. – Темное жертвоприношение используется для призыва демонов и похоже на стандартную процедуру заключения контракта. В различных темных ритуалах меняются лишь жертвы, посредники и жэньмо, однако суть одна и та же. Помимо Темного жертвоприношения…

Были известны еще жертвоприношения Великому Свету и Демону Небес. В одном случае принцесса из клана демонов-яо принесла себя в жертву ради воскрешения Дань Ли, а в другом восемьдесят и один монах, лучшие из совершенствующихся, призвали Демона Небес.

Однако оба примера были неуместны. Сюань Цзи, окинув Шэн Линъюаня быстрым взглядом, закончил как ни в чем не бывало:

– …есть еще много других. В том числе единственные в своем роде. Здешние письмена я совсем не узнаю, может, они… как бы это сказать… уникальны?

– Тебе эту мерзость знать и не обязательно. – Шэн Линъюань поднял руку, и один из окровавленных иероглифов тут же оторвался от стены. Когда он уже был готов упасть старому демону на ладонь, прежде послушная черная дымка, казалось, вдруг обрела собственное сознание и, закружившись крошечным вихрем, устремилась в сторону символа. Шэн Линъюань, чье лицо не выражало и тени эмоций, лишь слегка склонил голову, и дымка с иероглифом одновременно растаяли в воздухе.

– Простыми словами, жертвенные письмена – это своего рода магнит, которым можно притягивать дурные намерения всего живого и использовать в своих целях. Остается лишь накопить достаточно зла и обменять жертву на все, что пожелаешь, – объяснил Шэн Линъюань.

Руководящий оперативниками Сяо Чжэн был восприимчив ко всему, что касалось его профессии. Услышав эти слова, он тут же через силу стряхнул с себя неприятное чувство, вызванное видом человеческой кожи.

– Каких людей обычно приносят в жертву? – уточнил он. – Существуют ли те, кто находится в группе риска?

– Таких нет, – ответил Шэн Линъюань, и свет фонарика скользнул в угол, где лежала содранная детская кожа, затем осветил залитые кровью стены, оторванные конечности, истерзанные внутренние органы. – Этот глупец пытался уговорить тигров отдать собственные шкуры. Письмена Темного жертвоприношения обращены к демонам-мо, в их начертании спешка недопустима. Но у автора этого «уникального» текста, кажется, был на все собственный взгляд. Чего бы демоны ни хотели, начертавший письмена человек вынужден был отдать им это. Когда жертвенный текст записан, нельзя пожалеть о содеянном и просто повернуть время вспять. В конце концов, в смутные времена приносить в жертву собственных жену и детей было обычным делом.

– Но что конкретно подразумевается под «дурными намерениями»? Это… что-то вроде негативных эмоций? – спросил Ван Цзэ, который уже несколько раз успел протереть перчатки, пытаясь избавиться от ощущения, будто его руки сплошь замараны грязью. На этот раз он говорил со старым демоном, тщательно подбирая слова. – Не может такого быть, уважаемый! Ведь у монеты две стороны, разве можно так просто решить, что зло, а что добро?

Взглянув на Ван Цзэ, Шэн Линъюань подумал о том, как интересно у него получается уживаться с потомком демона-яо из озера Лэйцзэ. Ведь они были словно огонь и вода: один, теплый снаружи, был холоден внутри, другой был суров лицом, но обладал мягким сердцем; один казался бестолковым, но на деле отличался глубокой проницательностью, другой же оставался невозмутимым, собранным, сохранял присутствие духа… но в решающие моменты ему вечно недоставало капельки сообразительности.

Сюань Цзи ответил за демона:

– Глубина чувств и означает дурные намерения.

Ван Цзэ опешил, но, казалось, быстро что-то уловил.

А Сяо Чжэн, нахмурившись, заворчал:

– Что это с тобой в последнее время? По-человечески говорить разучился? О чем это ты?

Сюань Цзи замолк.

Он не особо скрытничал в последние дни. Не делал секрета из того, что тогда, в море, использовал пламя Чжу-Цюэ, чтобы спалить Вэй Юя, или из их дружбы с Шэн Линъюанем. Хотя оперативники не знали, кто такой Сюань Цзи на самом деле, и всегда относились к нему со всей вежливостью, сейчас они вели себя еще более осторожно, чем прежде, – даже бывалый Ван Цзэ, несмотря на всю свою раскрепощенность, перестал общаться с ним панибратски. Только старина Сяо, словно несокрушимая каменная глыба, с неизменной уверенностью в себе продолжил ему докучать.

Ну и пусть, все-таки приятно иногда почувствовать себя обычным человеком.

– Я имею в виду, что все чувства, достигнув определенного предела, становятся злонамеренными, неважно, хорошие они или плохие. Допустим, ты кому-то нравишься, но когда сила его симпатии дойдет до отметки в девяносто девять процентов, его чувства превратятся в отраву… Это как в выражении «от любви до ненависти один шаг», понимаешь?.. – принялся объяснять Сюань Цзи, но махнул рукой. – Ладно, забудь. Все равно тебе ни к чему эта информация. Как будто тебя вообще кто-то может любить.

Препираясь с Сяо Чжэном, он не мог сдержаться и болтал что ни попадя, даже не заметив, что Шэн Линъюань слегка сжал челюсти, когда слова «как будто тебя вообще кто-то может любить» так опрометчиво слетели с его губ.

Гу Юэси вовремя прекратила это ребячество, переменив тему:

– Значит, эти так называемые «дурные намерения» имеют свойство накапливаться? Но если вытянуть зло из каждого понемногу и сконцентрировать в одном месте, разве его не окажется слишком много?

Сюань Цзи горько улыбнулся:

– Да, а иначе откуда здесь, по-твоему, так много жертвенных письмен?

– Это… мне кажется, некоторые пятна крови тут слишком свежие, – внезапно вмешалась Пин Цяньжу.

Подхалим Ло Цуйцуй, разумеется, не мог не увязаться следом за непосредственным начальником, еще и барышню Пин потащил за собой, а затем вместе с ней вклинился в ряды сотрудников исследовательского института и Центрального хранилища особо опасных объектов. Изначально старина Ло рассчитывал посветить лицом перед руководством и заодно набраться знаний, но на месте сокровищницы ведомства Цинпин он увидел столь пугающее зрелище, что от испуга все его росточки попадали оземь, а устоять на ногах он смог только с помощью Пин Цяньжу.

– Директор, – продолжила она, – если преступник еще где-то поблизости, разве нам не стоит быть чуточку осторожнее?

– Штабные, отступайте и ждите нас у входа, – не оборачиваясь, распорядился Сяо Чжэн. – Эти письмена оставила здесь Хэ Цуйюй? В чем цель этого безумия? Можно ли по знакам понять, что она собиралась сделать?

Не успел Сюань Цзи ответить, как вдруг раздался вскрик: ноги Ло Цуйцуя стали мягкими, словно лапша, а перчатки Пин Цяньжу оказались слишком скользкими, и старина Ло, потеряв опору, упал прямо на ритуальные символы. Несколько стоявших рядом штабных бросились его поднимать, но Ло Цуйцуй, раскрыв рот, тыкал в пол пальцем, словно что-то увидел, орал как сумасшедший и отползал на пятой точке с такой силой, что чуть не протер в своем защитном костюме дыру.

Несколько фонариков одновременно осветили место, куда указывал его палец, и взору оперативников открылась груда останков.

Зал был завален трупами, и многие были до того обезображены, что никто не решался разглядывать их внимательнее. Но, присмотревшись к мертвецам, на которых уставился Ло Цуйцуй, все вдруг увидели знакомую голову.

Ван Цзэ и Сяо Чжэн почти одновременно узнали ее и хором воскликнули:

– Хэ Цуйюй?!

При жизни матушка Юй всюду разъезжала с пышной свитой, держалась с достоинством и жила в роскоши – кто бы мог подумать, что она падет столь низко, что найдет последнее пристанище в подобной «ночлежке», полностью укрытая трупами. Оперативники, вооружившись детекторами, принялись осторожно обходить груду тел вокруг, словно ступали по минному полю. Убедившись, что никаких следов аномальной энергии нет, они поспешно отодвинули мертвецов, закрывавших Хэ Цуйюй, в сторону.

Трупы были, можно сказать, еще свежими. Судя по температуре в помещении, им было не больше недели. На некоторые останки еще даже не успели нанести жертвенные письмена.

Похоже, Хэ Цуйюй погибла во время последнего Темного жертвоприношения, и тела жертв обрушились на нее… Кто знает, может, ее буквально задавило трупами?

Один из оперативников вдруг ахнул, внимательнее рассмотрев труп матушки Юй, и отскочил на полметра, едва не присев: обе ее ноги куда-то испарились, а вместо них появился змеиный хвост толщиной с человеческое туловище.

Как только оперативники освободили Хэ Цуйюй от рухнувших на нее тел, голова ее бессильно поникла: вся ее шея оказалась покрыта чешуей, а из-за сморщенных губ, отражая блики холодного света, виднелись два крючковатых змеиных клыка.

– С-спокойно! Все в порядке, все в порядке! Она мертва!

– Подтверждаю: признаков жизни нет, как и следов аномальной энергии.

– Кошмар… это… это какая-то темная версия легенды о Белой Змее?

– Это что, атавизм? Но разве люди не относятся к млекопитающим? Тогда как она обратилась в рептилию?

Взгляд Шэн Линъюаня вдруг стал ледяным.

Сюань Цзи оцепенел, неуверенно глядя на него:

– Неужто она использовала…

– «Противление Небу», способ князя демонов Цзю Сюня, – закончил за него Шэн Линъюань, с расстояния в несколько шагов разглядывая полуженщину-полузмею. – Цзю Сюнь поглощал всякое чудесное от рождения существо без разбору. А она, похоже, попыталась учесть его ошибки и питалась исключительно своими сородичами, желая стать великой чистокровной демоницей.

– Выходит, когда на Совете Пэнлай матушка Юй поощряла молодняк из линии воды, на самом деле она готовила для себя запасы продовольствия?! – по всему телу Ван Цзэ прокатилась волна мурашек. – Хрена се! Она же трогала мою руку!.. Хлопала по спине! Я думал, что она просто милая пожилая женщина – ну или что она устала от одиночества и не прочь полакомиться молодым телом… Так она в прямом смысле хотела меня сожрать! Сделать из меня сухпаек!

– Не волнуйся, Ван Цзэ. Вы с ней принадлежите к разным линиям, – успокоил его Сюань Цзи и, подойдя ближе, перевернул труп матушки Юй. – Представителей линии воды не так уж и много. За последние семьсот-восемьсот лет она, вероятно, съела почти всех «особенных», в которых текла кровь ее линии. Пока Чиюань запечатана, даже чистокровные демоны не могут прожить дольше восьми веков. Именно поэтому она и подстрекала безумцев из школы Изначальной Истины зажечь пламя Бездны.

– Она спокойненько жрала своих же сородичей только ради того, чтобы достичь бессмертия? – с недоверием забормотал Чжан Чжао. – Ну нет, я думал, что со времен «Путешествия на Запад» такие злодеи уже не в моде. Неужто ей восьми веков не хватило? Не пойму, что такого особенного в этих Тенях?

Что особенного в Тенях?.. Поговаривали, что после того, как Тень признавала кого-то хозяином, каждый цунь ее тела зависел от пожеланий ее владельца. Тот, в свою очередь, на всю жизнь погружался, словно в вечный сон, в царство нежности и ласки. Некоторые из хозяев Теней настолько теряли от них голову, что бросали жен и детей. Некоторые, движимые чувством собственничества, не позволяли Теням жить после их смерти, другие же, не в силах забрать их с собой в могилу, оставляли их в живых, обрекая потомков на бесчисленные несчастья. Были и те, кто на закате жизни сходил с ума и не позволял Тени видеть хозяина дряхлым и обессилевшим. Безобидные сводили счеты с жизнью в самом расцвете сил, а те, кому моральных качеств недоставало, обращались к различным темным учениям в тщетных попытках сохранить молодость на века.

И Хэ Цуйцуй была не из безобидных.

Ей просто повезло родиться в последние года существования ведомства Цинпин. Все его богатства, накопленные за тысячелетия, она хитростью и силой присвоила себе, завладела очищающим заклинанием князя демонов «Противление Небу», освоила жертвенные письмена, начертание которых заслуживало самой суровой кары в десять тысяч смертей, – и почти добилась успеха.

Сюань Цзи мало что знал о Тенях, но задумался: если бы кто-то дал ему хоть каплю надежды, он бы, пожалуй, тоже сошел с ума.

– Во всех этих письменах тоже содержатся просьбы о бессмертии? – поинтересовался Чжан Чжао.

– Я в этом не сильно разбираюсь, – ответил Сюань Цзи, наконец придя в себя, и вопросительно посмотрел на Шэн Линъюаня: – Но, кажется, среди них все же нет ни слова о вечной жизни.

Старый демон покачал головой. Беспорядочные письмена на стенах и полу были творением матушки Юй, однако ни одна из надписей так и не спасла ее от смерти. Даже его величество, будучи ходячей энциклопедией древних и современных темных искусств, на мгновение растерялся, столкнувшись с этими непонятными «набросками». Он мог лишь предположить, что сделка, которую Хэ Цуйюй пыталась заключить, была связана со временем. Одно было ясно – задерживаться в этом могильнике было опасно.

Сяо Чжэн распорядился, чтобы тела всех жертв были вынесены наружу. Некоторые из потерпевших умерли относительно недавно, поэтому их личности можно было установить с помощью ДНК, отложив на время другие проблемы. По крайней мере, Бюро сможет передать тела жертв их семьям.

Что до матушки Юй, которая при жизни, топнув ногой, с легкостью могла вызвать в мире «особенных» целое землетрясение, то она были слишком влиятельной фигурой, чтобы просто закопать ее здесь, сохранив происшедшее в тайне. Оперативники и сотрудники Центрального хранилища особо опасных объектов внимательно осмотрели ее огромное змеиное тело целых два раза, чтобы убедиться в отсутствии аномальной энергии, и только потом занялись его транспортировкой.