Вот такие загадки жизни

Его слова бальзамом пролились на мою израненную душу. Я крепко обняла его за шею, понимая, что люблю этого человека больше жизни.

— Спасибо, Слав… — прошептала я, утирая слёзы. Но затем мой взгляд стал решительным. — Раз профессор Вольфсон меня узнал, значит, он тесно связан с моим отцом. Моя мафиозная семейка явно в деле. И как бы мне этого ни хотелось, нам придётся поехать в наше семейное поместье в Прованс. Мне нужно поговорить с отцом. И ты поедешь со мной как мой напарник.

— С удовольствием познакомлюсь с тестем-мафиози, — попытался разрядить обстановку Слава, хотя в его глазах мелькнула тень напряжения.

Я достала из кармана старый французский телефон, открыла СМС от отца и быстро набрала короткий, рубленый ответ: «Еду. Есть разговор».

Мы вышли на оживлённую трассу, поймали пригородное парижское такси и, назвав водителю адрес роскошного, но ненавистного мне фамильного поместья де Руа, отправились навстречу моему прошлому. Интрига закручивалась до предела: на следующее утро нас ждал очень большой и крайне опасный сюрприз.

Глава 11

В салоне пригородного парижского такси пахло дешёвым освежителем с ароматом ванили и старой кожей. Прежде чем тронуться с места, Слава быстро набрал сообщение нашему куратору Жан-Люку Моро.— Жан-Люк, мы уезжаем за пределы города, чтобы проверить одну личную версию, — тихо произнёс Слава в трубку, кодируя канал связи. — В целях конспирации берём обычное такси. Не теряй нас.— Понял вас, агенты, — отозвался в динамике спокойный голос куратора. — Будьте аккуратны и держите меня в курсе каждого шага. Франция сейчас — не самое безопасное место для вас.

Машина плавно выехала на трассу, ведущую на юг, в сторону Прованса. За окном бетонные коробки парижских окраин стремительно сменялись живописными, словно сошедшими с полотен импрессионистов, ландшафтами. Холмистые зелёные равнины Прованса, изрезанные аккуратными рядами просыпающихся после зимы полей, постепенно окрашивались в блёклые тона. Местность дышала простором: раскидистые вековые дубы, редкие каменные фермы с черепичными крышами и бесконечный, убегающий за горизонт лабиринт дорог.

Слава несколько минут молча смотрел в окно, а затем повернулся ко мне. Было заметно, как ему неловко и неудобно расспрашивать меня о личном после стольких лет шпионского молчания. Он аккуратно перехватил мою ладонь, ободряюще сжав пальцы.

— Ари… — негромко заговорил он, подбирая слова. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но раз уж мы едем в логово к твоему отцу, я должен знать подробности. К чему нам вообще нужно готовиться, когда мы переступим порог этого поместья? Каков Эдуард де Руа вблизи?

Я тяжело вздохнула, глядя на наши соединённые руки, и горько усмехнулась:— К чему готовиться, Слав? К встрече с человеком, который управляет половиной теневого бизнеса этой страны. Мой отец — невероятно влиятельный человек во Франции. Ему удаётся оставаться абсолютно чистым перед законом, потому что все его тёмные дела и контрабанду мастерски прикрывает мой старший брат Даниэль. Дей — гениальный юрист и политик, он выстроил такую юридическую броню, что ни один прокурор не подкопается. Для всей остальной легальной Европы мой отец — респектабельный, знаменитый на весь мир производитель элитных духов и изысканных коллекционных вин. Его именные бутылки выставляются на закрытых мировых аукционах за сотни тысяч евро. Это идеальная маскировка.

Такси тем временем свернуло на узкую частную дорогу, окружённую высокими кипарисами. Впереди показались очертания огромных кованых ворот.

— Слав, послушай меня внимательно, — быстро заговорила я, когда машина начала сбрасывать скорость. — Сейчас будет досмотр. Охрана на посту работает с отцом уже не первый десяток лет. Меня они знают с детства, поэтому досматривать не станут — пропустят так. А вот тебе придётся сложить абсолютно всё оружие на посту. Без вариантов. Такие правила безопасности в поместье де Руа.

Слава понимающе кивнул, его челюсть упрямо сдвинулась.— Кстати, — я внимательно посмотрела на напарника. — Насколько хорошо ты помнишь французский? Бегло говоришь? В поместье вся прислуга и охрана общаются исключительно на французском. Хотя они все прекрасно знают и русский язык. Моя мама ведь была наполовину русской, и её родители — мои дедушка и бабушка по материнской линии — чистокровные русские. Отец в своё время заставил весь персонал учить язык, чтобы маме было комфортно.

Слава на мгновение задумался, а затем лукаво улыбнулся, и в его глазах снова вспыхнула привычная тёплая искра:— Ну, французский я, конечно, помню со времён Академии, хотя в реальной жизни применять его почти не приходилось. Понимать — пойму, говорить смогу, хоть и с акцентом. Но обещаю тебе, Ари, я постараюсь не ударить в грязь лицом перед будущим тестем своей прекрасной невесты.

На этой позитивной, лёгкой ноте такси остановилось перед массивными, коваными воротами, выполненными в элегантном старинном стиле средневековой Франции. Территория фамильного поместья де Руа была просто колоссальной. По обе стороны от подъездной аллеи раскинулись огромные лавандовые поля и гектары других редких парфюмерных трав, из которых на семейной фабрике изготавливали настоящие французские духи. А за главным домом, уходя далеко за холмы, простирались бескрайние, ухоженные гектары виноградников.

Дверь такси распахнулась. Старший смены охраны, крепкий седовласый француз в строгом костюме, заглянул в салон и, увидев меня, мгновенно расплылся в искренней улыбке.— С возвращением домой, мадемуазель Ариан! — тепло произнёс он на французском, чуть наклонив голову. — Мы все безумно скучали по вам. Господин Эдуард ждёт вас.

Я вежливо кивнула ему. А вот Славу со служебного поста вывели под белы ручки и досмотрели со всем пристрастием, профессионально изъяв пистолет, метательные ножи и даже скрытые жучки. Слава лишь спокойно приподнял бровь, демонстрируя абсолютное хладнокровие.

После досмотра мы пешком двинулись по направлению к главному зданию. Перед домом разбился роскошный, безупречный сад в строгом стиле викторианской эпохи. Идеально подстриженные лабиринты кустарников, мраморные статуи, благородные розы — всё это дышало невероятным изыском и буквально кричало о высоком статусе и богатстве владельца.

Слава шёл рядом, заложив руки в карманы брюк, и с интересом крутил головой.— Знаешь, Ари, — негромко, в шутливой форме заговорил он. — Я в своей жизни по долгу службы видел много богато ухоженных садов, дорогих домов и просто пафосных усадеб чиновников. Но фамильное поместье твоей семьи меня по-настоящему впечатляет. Я бы никогда не подумал, что люди из высших эшелонов мафии обладают настолько утончённым стилем и безупречным вкусом. Обычно у криминальных авторитетов всё скатывается в безвкусную золотую лепнину. А тут… прямо Версаль на минималках.

— Моя мама занималась этим садом, — тихо ответила я, почувствовав, как к горлу подступил знакомый ком. — Отец после её смерти ничего здесь не менял.

Мы подошли к парадному входу. К дверям вела широкая, закруглённая мраморная лестница с изящной позолотой на перилах. Посередине лестничного марша журчал великолепный действующий фонтан в виде каскада нимф. Само поместье выглядело как идеальный, прекрасно сохранившийся старинный замок французской эпохи барокко с тонкими, изысканными оттенками викторианской архитектуры. На массивных дубовых дверях красовался тяжёлый бронзовый фамильный герб семьи де Руа — переплетённые лозы винограда, увенчанные взлетающим соколом и кинжалом.

Стоило нам подняться, как двери бесшумно распахнулись. Нас встретил пожилой дворецкий в безупречном фраке, который без лишних слов поклонился и жестом пригласил войти внутрь. Изнутри замок поражал воображение: бесконечные анфилады комнат, высокие потолки с фресками, хрустальные люстры и бесчисленное множество дверей. По моим воспоминаниям, здесь было не меньше сорока жилых комнат.

На огромной парадной лестнице, прямо под масштабным семейным портретом, на котором ещё живая, улыбающаяся мама обнимала маленькую меня и братьев, нас ждал он. Эдуард де Руа.

Отец выглядел безупречно. Густые, тёмные кудрявые волосы с едва заметной благородной сединой у висков были идеально уложены. Высокий, накачанный и поджарый мужчина, несмотря на свои пятьдесят пять лет, обладал выразительными, рублеными чертами лица и ухоженной, аккуратно подстриженной щетиной. Он был одет в невероятно дорогой индивидуально скроенный костюм-тройку и туфли из крокодиловой кожи, которые глухо стучали по мрамору ступеней. Но главное — его взгляд. Тёмные, томные глаза горели тем же уверенным, властным и слегка надменным огнём, что и мои собственные.

Слава, бросив на него один короткий взгляд, сразу понял, что я — абсолютная копия своего отца. Те же резкие, кошачьи движения, та же манера держать спину, тот же пронизывающий насквозь взгляд. Славе Эдуард показался человеком, с которым действительно не страшно и даже приятно вести легальный бизнес по продаже элитного вина и парфюмерии — он маскировался настолько профессионально, что ни один комар из Интерпола носа бы не подточил. Настоящий хищник в дорогой шкуре.

— Ариан… Дочь моя, — Эдуард спустился по ступеням, его голос прозвучал глубоко и с явными нотками искренней радости на французском. — Ты наконец-то вернулась домой.

Мне в этот момент было невыносимо тяжело. Всё, от чего я так отчаянно бежала последние десять лет, догнало меня здесь и накрыло с головой, словно мощное цунами. В памяти вспыхивали картины детства, крики, взрыв машины мамы… Сердце болезненно сжалось. Обида, глухая злость и ярость на отца всё ещё жили во мне, но где-то в самой глубине души я с ужасом понимала, что всё равно безумно скучала по родному дому и по нему.

Эдуард сделал шаг вперёд, намереваясь обнять меня и поцеловать в щёку по французской традиции, но я резко выставила руку вперёд, останавливая его на расстоянии. Лицо моё стало каменным.— Здравствуй, отец, — сухо ответила я на русском. — Давай обойдёмся без семейных сцен. Я приехала по делу. Предлагаю сразу пройти в малую обеденную зону. Наверняка слуги уже накрыли стол к нашему приезду.

Эдуард на секунду помрачнел, в его глазах промелькнула боль, но он быстро вернул себе маску любезного хозяина:— Ты права, дочь. Всё готово. Прошу за мной.

Мы двинулись по длинным коридорам, увешанным гобеленами, миновали огромный бальный зал и вошли в малую обеденную зону. Комната была оформлена в тёплых тонах: камин из дикого камня, стены из тёмного дуба и массивный круглый стол посередине. На столе уже красовались изысканные французские закуски: плато с редкими сырами, фуа-гра, свежие багеты и хрустальный декантер с тёмно-рубиновым вином их собственного производства.

Когда мы расселись по местам, мне пришлось официально представить своего напарника.— Это Вячеслав, — коротко сказала я, намеренно упустив момент, кем именно мы являемся друг другу вне службы.Но Эдуард де Руа был далеко не дураком. Он внимательно перевёл взгляд с меня на Славу, заметил, как Слава собственнически и защищающе держит руку на спинке моего стула, и как горят его глаза, когда он смотрит на меня. Отец едва заметно улыбнулся своим мыслям, явно одобрив мой выбор — у его дочери определённо был хороший вкус в мужчинах.

— Рад знакомству, Вячеслав, — произнёс отец, лично наливая вино в бокалы. А затем повернулся ко мне: — К слову, Ариан, твои братья на сегодняшний день не смогли подъехать в поместье из-за срочных дел в портах. Но Дей и Басти приедут в самое ближайшее время. Я очень надеюсь, что мы всё-таки соберёмся всем нашим семейным кругом.

Я не стала притрагиваться к еде, проигнорировав его слова о братьях, и сразу перешла к делу. Атмосфера за столом мгновенно стала напряжённой.— Ближе к делу, отец, — жёстко перебила я его. — Меня интересуют твои дела с доктором Вольфсоном. Какой у тебя интерес в его исследованиях? Что ты получаешь от этого сумасшедшего профессора и на каких условиях заключена ваша сделка?

Эдуард на секунду замер, а затем тихо, с гордостью рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Он сразу вспомнил, как его любимая дочурка с ранних лет любила вникать в дела картеля. Она всегда была цепкой, хваткой и никогда не отпускала то, что решила забрать себе.— Вся в меня, — удовлетворенно констатировал он на французском. — Что ж, скрывать не стану. Мои отношения с Вольфсоном — чистый бизнес. Я полностью спонсирую и финансирую его скрытые лаборатории во Франции. Какая мне выгода? Прямая. Наш клан имеет эксклюзивные права на результаты его генетических экспериментов. Я получаю огромную выручку с поставок этих модифицированных сывороток другим крупным мафиозным семьям по всему миру. К тому же, подумай сама, какая шикарная, неуязвимая и преданная армия получается, если вколоть эти сыворотки всей нашей личной охране. Ни страха, ни боли, идеальные солдаты.

— Этот доктор работает на кого-то ещё? — вмешался в разговор Слава, внимательно глядя на главу клана. — Нас интересует не только конкретно этот проект, но и другие его ветки. Кто его глобальные покровители? На кого он опирается в правительствах?

Эдуард де Руа отпил вина и покачал головой:— Я сам точно не знаю, кто стоит на самой вершине этой корпорации, Вячеслав. Вольфсон — фанатик, он неохотно делится именами. Но мои аналитики проверили финансовые потоки. Все следы, тайные счета и ключевые высокопоставленные покровители проекта ведут прямиком в Восточную Европу. Корни этой системы сидят там.

За столом повисло тяжёлое молчание. Обед проходил в диком напряжении. Отец изо всех сил пытался прощупать почву для примирения, но я прекрасно понимала, что в мире мафии ничего не делается просто так. И то, что Дей и Басти не явились именно сегодня, казалось мне очень подозрительным и спланированным манёвром.

— Отец, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Я могу подумать о том, чтобы выслушать твои извинения и попробовать простить тебя. Но ты должен выполнить одно условие. Ты поможешь нам вытащить Кристину Орлову из лап этого профессора. Прямо сейчас она у него в заложниках.

Эдуард сначала нахмурился, начал отнекиваться, говорить, что портить отношения с ведущим учёным ради какой-то русской девчонки — плохой бизнес. Но, встретив мой ледяной, непреклонный взгляд, в котором читалась готовность уйти навсегда, он тяжело вздохнул и сдался:— Хорошо, Ариан. Я помогу вам. Мои люди подключатся к поискам его каналов отхода.

Спустя полчаса, поднимаясь из-за стола, я случайно прошла мимо огромного ростового зеркала в позолоченной раме и мысленно ужаснулась. После яростной драки в подземном бункере моя причёска превратилась в хаос, элегантное изумрудное платье было местами порвано и испачкано в пыли, а каблуки лабутенов оставляли желать лучшего. Выглядела я, мягко говоря, не очень для агента ФСБ.— Я поднимусь в свою старую спальню, — бросила я мужчинам. — Мне нужно переодеться.

Я прекрасно знала, что, несмотря на мой побег десять лет назад, отец оставил мою комнату в идеальной неприкосновенности, и все мои вещи до сих пор хранились там.

Я поднялась на третий этаж и толкнула тяжёлую дверь. Стоило мне переступить порог, как меня с головой накрыла мощная волна ностальгии, лёгкой грусти и щемящей любви к своему прошлому. Комната была огромной и светлой: роскошная кровать под балдахином из белого шёлка, старинный письменный стол из светлого дерева, за которым я когда-то делала уроки, и панорамные окна с видом на лавандовые поля. Из спальни вела дверь в просторную гардеробную, где на вешалках стройными рядами висели сотни моих вещей, идеально вычищенных и пахнущих лавандой — слуги убирались здесь каждый день. Я провела рукой по тканям и со слезами на глазах поняла: как бы я ни злилась, я безумно скучала по своему родному дому.

Быстро сориентировавшись, я выбрала из гардероба элегантный, но дерзкий и удобный брючный костюм угольно-чёрного цвета, идеально севший по фигуре. Вместо шпилек обула удобные кожаные ботильоны на устойчивом каблуке, прикрепила на лацкан пиджака небольшую серебряную брошь в виде сокола и пересобрала волосы в тугой, аккуратный конский хвост, закрепив его тёмной лентой.

Пока я переодевалась, внизу, в закрытом кабинете Эдуарда, между моим отцом и Славкой происходил совсем другой, чисто мужской разговор. Они сидели в кожаных креслах, потягивая коллекционное вино.

— Я сразу понял, Вячеслав, что между вами всё серьёзно, — нарушил тишину Эдуард де Руа, внимательно глядя на Славку сквозь стекло бокала. — Ты смотришь на мою дочь точно таким же взглядом, каким я когда-то смотрел на её покойную мать. Взглядом человека, готового сжечь этот мир ради неё.

Слава промолчал, спокойно приняв правила игры. Отец Арии глубоко вздохнул, и его надменное лицо на секунду стало лицом уставшего, переживающего родителя:— Я бесконечно беспокоюсь об Ариан. Она упрямая и гордая. Но, глядя на тебя, я понимаю, что могу положиться на твою силу. Я прошу тебя: береги её. Но помни, парень, — взгляд мафиози мгновенно стал леденящим и смертоносным, — если ты её обидишь или предашь, ты уже не жилец в этой жизни. Мои люди достанут тебя из-под земли в любой точке земного шара.

Слава даже не дрогнул, встретив этот взгляд абсолютно спокойно:— Я скорее сам пущу себе пулю в лоб, чем причиню ей боль, господин де Руа. Можете не сомневаться.

Эдуард удовлетворённо кивнул, а затем его голос снова стал серьёзным:— Вы вляпались в ой какую непростую историю, Вячеслав. Проект «Тень» и этот доктор — это не просто криминал. Это глубокое, международное болото. Просто так оно вас не отпустит. Это дело поглотит вас, как живучие зыбучие пески, если вы совершите хоть одну ошибку. Поэтому я прошу тебя всеми силами оберегать мою девочку. Я знаю её: от меня, как от отца, она сейчас никакую прямую помощь не примет из-за своей гордости. Вся надежда на тебя.

Когда я спустилась по мраморной лестнице в своём новом чёрном брючном костюме, мужчины уже ждали меня в холле. Наш визит подошёл к концу.— Мы уходим, — твёрдо сказала я отцу.— Я понял тебя, Ариан, — Эдуард спокойно кивнул. — Я свяжусь с тобой в ближайшее время и скажу, что именно предприняли мои люди, чтобы вытащить вашу подругу Кристину. Или сообщу, когда я уже вытащу её из лап Вольфсона. И также наберу тебя, когда в поместье приедут Дей и Басти. Будь на связи.

Мы покинули замок. Охрана на посту вернула Славе всё его изъятое оружие. Мы вышли за ворота, где нас уже ждало вызванное такси, и сели на заднее сиденье. Машина тронулась, увозя нас обратно в Париж.

— Ну и ну… — выдохнул Слава, поворачиваясь ко мне, когда поместье скрылось за кипарисами. — Какие у тебя впечатления от визита к семье, Ари? Честно скажу, твой отец произвёл на меня мощное впечатление. Настоящий титан. Очень сильный, умный и опасный человек, но маскируется так, что диву даёшься.

— Он умеет играть в долгую, — мрачно ответила я. — Но теперь мы хотя бы знаем правду. Нам нужно срочно вернуться в мансарду, составить подробный отчёт и доложить в штаб в Москве обо всём, что мы узнали о докторе Вольфсоне, его финансировании и покровителях из Восточной Европы.

— Согласен, — кивнул Слава, проверяя свой пистолет. — Возможно, твой отец действительно поможет вытащить Кристину своими мафиозными каналами. Но если мы ввязались в это, Ари… мы пойдём до самого конца. Мы полностью уничтожим эту чудовищную корпорацию, чего бы нам это ни стоило.

Такси стремительно мчалось по вечерней трассе Прованса, унося напарников назад в город любви. А тем временем у кромки густого леса, провожая взглядомудаляющиеся огни автомобиля, застыла высокая, недвижимая фигура в чёрном длинном плаще. Человек с глухим капюшоном на голове медленно достал из кармана свой неизменный маленький блокнот, быстро сделал в нём очередную методичную запись карандашом, а затем бесшумно развернулся и скрылся в непроглядной чаще леса, словно его там никогда и не было.

Глава 12

Пригородное парижское такси размеренно мчалось по ночной трассе, увозя нас из залитого лунным светом Прованса обратно в столицу. За тонированными стёклами автомобиля тянулась меланхоличная, дышащая покоем сельская местность: силуэты спящих вековых деревьев, редкие очертания старинных каменных вилл с глухими ставнями и бескрайние, уходящие во тьму холмистые равнины. Постепенно пейзаж за окном начал меняться, уступая место величественной архитектуре ближних пригородов Парижа. В темноте проплывали изящные фасады зданий конца девятнадцатого века с их узнаваемыми мансардными крышами, коваными французскими балкончиками и массивными арочными въездами для карет, которые в свете редких жёлтых фонарей выглядели как декорации к историческому роману.

Я сидела, откинувшись на кожаное сиденье, и крутила в пальцах серебряный жетон Крис. В салоне повисла тяжёлая, осязаемая тишина, которую нарушал лишь тихий шорох шин по влажному асфальту. Слава, сидевший рядом со мной, несколько минут напряжённо всматривался в полумрак, а затем повернулся, и в его глазах отразилось глубокое беспокойство. Ему явно стоило огромных усилий начать этот непростой, неудобный для него диалог.

— Ари… — негромко заговорил он, стараясь, чтобы его голос не долетал до водителя-француза. — Скажи мне честно. Стоит ли вообще верить твоему отцу? Как ты думаешь, сдержит ли Эдуард де Руа своё слово и действительно ли он поможет нам освободить Кристину? И самое главное — какие у этой помощи будут последствия?

Я повернула к нему голову и горько, устало улыбнулась:

— Слав, последствия будут в любом случае. По законам мафии за любую услугу потом приходится платить, и отец обязательно попросит что-то взамен. Но это не будет чем-то спонтанным. Если он сам лично написал мне то СМС, заявив, что его люди засекли моё появление ещё в аэропорту, и если при этом мои братья Даниэль и Себастьян до сих пор странным образом не приехали в поместье… это значит только одно. У отца уже очень давно готов для меня либо чёткий план, либо конкретное деловое предложение. И, если честно, я абсолютно уверена, что Дей и Басти уже давно в городе. Просто ещё не пришло время для нашего официального «воссоединения» семьи.

Я перевела дыхание и, заметив, как Слава нахмурился, добавила:

— Пойми, Слав, в таких семьях, как моя, никогда не существует простого слова «помощь». В мире мафии за любым добрым жестом всегда скрывается холодная выгода. Все наши семейные отношения давно и плавно переросли всугубо деловые.

Слава внимательно выслушал меня, а затем, слегка потерев переносицу, заговорил о том, что волновало его не меньше:

— Меня беспокоит именно это, Ари. Не придётся ли нам потом, после спасения Крис, оказывать какую-то ответную услугу твоей семье, идя вразрез с уставом ведомства? И что начнётся, когда Дей и Басти официально заявят о себе в Париже?

Пока мы вели этот напряжённый диалог, Слава, чтобы отвлечься, достал свой защищённый смартфон и быстро набрал сообщение нашему куратору.

«Мы возвращаемся на служебную квартиру. Есть важные новости по делу. Ждём тебя на месте».

Ответ от Жан-Люка Моро пришёл буквально через минуту, заставив нас обоих невольно улыбнуться и искренне оценить его чисто человеческую заботу. Куратор написал: «Принято. Буду через полчаса. Заеду в ресторан и привезу вам нормальной еды на вынос».

Однако, как только Слава убрал телефон, в моей голове со свистом закрутилась ещё одна очень опасная, шпионская мысль. Я придвинулась к напарнику ближе и понизила голос до едва различимого шёпота:

— Слав, а теперь подумай вот о чём. Если почти вся эта страна буквально опутана невидимой паутиной связей моего отца, и у него повсюду есть свои преданные люди, то где гарантия того, что наш куратор Жан-Люк — тоже не один из людей Эдуарда де Руа?

Глаза Славы удивлённо расширились, а я продолжила делиться своими доводами:

— Люди моего отца всегда отличались не просто великолепной, элитной подготовкой к любым боевым действиям. Они идеально обучены шпионажу, тончайшему актёрскому мастерству и умению безупречно врать в лицо. Отец никогда, слышишь, никогда не берёт в свой ближний круг непроверенных людей. Именно благодаря этой идеальной, швейцарской системе его мафиозный клан существует без сбоев уже много лет, и именно за это его уважают и боятся другие синдикаты.

Слава выслушал мои доводы с предельным вниманием. Он не мог не согласиться с тем, что в нашей профессии всегда нужно рассматривать даже самые безумные варианты.

— Это чертовски логично, Ари, — тихо ответил он, крепко сжав мою руку. — Но пока это лишь наши догадки. Как нам полностью убедиться в том, работает ли Жан-Люк исключительно на наше ведомство, или он всё-таки играет в команде твоего отца? Как проверить его на вшивость, я пока, признаться, не представляю.