Вот такие загадки жизни

— А вот я знаю как, — загадочно улыбнулась я, когда такси наконец затормозило у нашего дома в квартале Маре.

Мы расплатились с водителем и вышли из машины. Ночной Париж встретил нас своим неповторимым, неоновым великолепием. Город любви в это время суток был неописуемо красив: Эйфелева башня вдали сияла миллионами золотистых огней, влажный после дождя асфальт отражал свет витрин, а величественные старинные особняки казались таинственными замками под покровом темноты.

Мы быстро поднялись в нашу служебную мансарду. Куратора ещё не было. Слава закрыл дверь на замок, повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь:

— Ну и каков твой план проверки, Романова?

Я сняла тренч и подошла к нему вплотную:

— В клане де Руа вся личная охрана и агенты отца знают один определённый, секретный шифр-код. С его помощью всегда можно было безошибочно понять, прошёл ли человек финальное собеседование у отца и принят ли он на службу. Этот код — французское стихотворение поэта девятнадцатого века Альфреда де Мюссе. В переводе на русский оно звучит так:

Путями любви идут.

Воздух свеж, тенисты леса.

В садах любви — туманно,

В лесах любви — весна.

Взаимные взгляды —

Взаимные взоры —

И в шелесте листвы

Слышны крики птиц.

Я мрачно усмехнулась, заметив шпионский интерес в глазах Славы:

— Вся охрана отца обязана была знать это стихотворение наизусть. Более того, эти строки или начальные буквы набивали им татуировкой между лопатками. При приёме на службу они все приносили клятву на крови. Если, не дай бог, кто-то пробалтывался о секретном коде или самом обряде посвящения чужакам, кара была мгновенной и беспощадной. Убивали не только самого предателя, но и всю его семью, не щадя ни женщин, ни детей. Это была ужасная, кровавая традиция, но только благодаря ей люди раз и навсегда учились держать язык за зубами.

Едва я закончила свой рассказ об этих жутких мафиозных ритуалах, как в коридоре раздался чёткий, условный стук. Пришёл Жан-Люк. Наш куратор вошёл в квартиру, держа в руках пять огромных, аппетитно пахнущих бумажных пакетов из дорогого ресторана.

Мы помогли ему разгрузить ношу и вскрыли пакеты на кухонном столе. Единицами внутри были поистине роскошные блюда: сочные стейки из мраморной говядины с перечным соусом, ароматный запечённый картофель с трюфельным маслом, салат с козьим сыром и инжиром, нежное филе дорадо и свежайшие десерты — тарт татен с яблоками.

Мы уселись за стол и принялись за еду. Атмосфера казалась расслабленной, но я решила действовать неожиданно и резко. В шпионаже такая тактика внезапного психологического удара всегда срабатывает эффективнее всего, когда нужно расколоть объект.

Я плавно встала из-за стола, якобы направляясь за стаканами. Проходя мимо Славы, я как бы невзначай, но ощутимо и нежно провела ладонью по его бедру. Это был наш личный, академический знак: «Будь наготове. Сейчас начнётся». Слава мгновенно подобрался, всё его тело напряглось как струна, а правая рука медленно и незаметно скользнула под пиджак, готовая в любую секунду выхватить верный Glock.

Я развернулась, подошла прямо к куратору и, вызывающе, в упор посмотрев ему в самые глаза, неожиданно громко и с безупречным прованским акцентом начала читать наизусть то самое стихотворение на французском:

— Les voies de l'amour sont prises. L'air est frais, les bois sont sombres...

В комнате мгновенно воцарилась ледяная, звенящая тишина. Жан-Люк замер с вилкой в руке. Его мимика осталась абсолютно неподвижной, лицо превратилось в каменную маску профессионала, но я, как опытный ищейка, смотрела только на его глаза. В ту секунду, когда я произнесла первые строки, зрачки куратора стремительно, до предела расширились от шока. И лишь они одни с потрохами выдали его внутреннюю панику.

Напряжённая пауза длилась долгие, невыносимые пять секунд. Мы со Славкой не сводили с него взглядов. Наконец, Жан-Люк медленно опустил вилку, глубоко вздохнул и на чистом французском спокойно дочитал последние две строчки стихотворения.

После чего он горько усмехнулся и посмотрел на меня:

— Что ж… Теперь я вижу и понимаю, куда именно вы всё-таки ездили по своим «личным делам», мадемуазель Ариан.

Я ни капли не удивилась. Мои доводы подтвердились: Жан-Люк действительно был засланным казачком моего отца. Более того, я сразу поняла, что все те секретные архивы по учёным, которые он так любезно передал нам днём, были не просто работой ведомства. Это были документы, которые мой отец лично собирал годами как подноготную на доктора Вольфсона, чтобы иметь на него рычаги давления и вести с ним дела.

А вот Слава всё-таки не на шутку удивился. Его шпионский мозг никак не мог переварить, как кадровый офицер ведомства умудряется работать на два лагеря. В его взгляде читалось явное, глубокое разочарование в кураторе.

— Как это понимать, Моро? — холодно спросил Слава, не убирая руку из-под пиджака.

Жан-Люк лишь спокойно развёл руками, ничуть не смутившись:

— Вячеслав, успокойся. В этой жизни всё устроено сложнее, чем вас учили в Академии. У меня есть чёткие распоряжения и приказы как от руководства вашего ведомства из Москвы, так и от Эдуарда де Руа. Для меня это просто работа, как ни крути. И, поверь, цели у нас сейчас совпадают. Отец Ариан хочет вернуть контроль над ситуацией, а вы хотите спасти подругу.

Куратор отодвинул тарелку и посерьёзнел, переходя к делу:

— Я пришёл к вам не просто с едой. Пока вы путешествовали, я всё это время искал, где же на самом деле может скрываться доктор Вольфсон с Кристиной после того, как они сбежали из Рокфор-ан-Тер. И ребята из моей команды наконец-то вышли на след. У профессора есть ещё одна, самая главная и глубоко засекреченная лаборатория во Франции. Она находится в крупнейшем портовом городе — в Марселе.

При упоминании Марселя моё сердце снова пропустило удар — ведь именно там заправляет мой брат Себастьян.

— Я уже послал своих проверенных людей в Марсель, чтобы они всё осмотрели и проверили периметр, — продолжил Жан-Люк. — А сейчас я предлагаю вам детально обсудить, какие именно покровители из Восточной Европы могут стоять за Вольфсоном и как нам эффективнее всего выйти на них. Параллельно я обещаю перевернуть все свои каналы, поискать тайные счета, отследить, куда уходили деньги и какие накладные на оборудование и товар проходили через порты. Я поспрашиваю у знающих людей в теневом секторе, возможно, кто-то имеет больше информации.

Несмотря на дикое первоначальное напряжение и вскрывшиеся карты, мы со Славкой, как профессионалы, смогли в итоге прийти к общему знаменателю. Мы понимали, что Жан-Люк сейчас — наш единственный надёжный мост к спасению Крис. Ближе к трём часам ночи изнурительный разговор подошёл к концу. Куратор поднялся, попрощался и удалился к себе домой, чтобы хоть немного поспать перед огромной и изнурительной работой, которая ждала нас в Марселе.

Мы со Славкой закрыли за ним дверь и поняли, что наши организмы тоже находятся на грани полного истощения. Надо было срочно ложиться спать. Я быстро убрала со стола остатки ужина, пока Слава расстилал постели, и первой ушла в ванную, чтобы смыть с себя весь этот сумасшедший, тяжёлый день и переодеться в любимую пижаму.

Когда спустя пятнадцать минут я открыла дверь ванной и вернулась в спальню, я буквально лишилась дара речи от неожиданности. Слава приготовил для меня потрясающий сюрприз.

Основной верхний свет в комнате был выключен. В полумраке уютно горели только настенные латунные светильники, отбрасывая мягкие тени на деревянные балки потолка. По всей комнате были расставлены и зажжены ароматические свечи, наполнявшие пространство тонким запахом ванили и корицы. На его смартфоне тихо, невероятно атмосферно играли старые французские песни в стиле ретро. А между нашими кроватями стоял небольшой столик, на котором красовался настоящий, изысканный романтический набор: бутылка дорогого коллекционного шампанского во льду, ваза со спелыми фруктами и сочные, крупные ягоды клубники.

Перед столом стоял сам Слава. Он уже успел переодеться: на нём были тёмные классические брюки и белоснежная рубашка с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей и слегка засученными рукавами. В руках он с тёплой, любящей улыбкой держал два хрустальных бокала, в которых игриво переливались пузырьки напитка.

— Слав… — прошептала я, прижав ладони к груди. Мои глаза восторженно блестели. — Что это?

— Ну, я же обещал тебе настоящее, романтическое свидание в Париже, Романова, — его голос звучал бархатисто и нежно. Он сделал шаг навстречу и протянул мне бокал. — И пускай весь мир подождёт. Вот оно. Твоё свидание.

Мы сели друг напротив друга на свои кровати, пододвинув столик ближе. Атмосфера была настолько волшебной, что весь ужас мафии, докторов и шпионажа мгновенно отступил на задний план. Мы начали болтать обо всём на свете, действительно как на первом свидании.

— Слава, но когда ты всё это успел и как вообще придумал? — с искренним удивлением и восторгом спросила я, делая глоток шампанского.

Слава тихо рассмеялся, глядя на меня с бесконечным обожанием:

— Ну, раскрою шпионскую тайну. Пока ты переодевалась в поместье у отца, я успел написать Максу в Москву, чтобы он удалённо через местную службу доставки организовал всё это прямо к нашему возвращению. А свечи и шампанское курьер оставил в техническом боксе у Жан-Люка. Пока вы с куратором спорили о политике, я незаметно перетащил коробку в спальню. Для хорошего агента нет ничего невозможного, Ари, особенно ради любимой девушки.

Мне было так безумно, невероятно приятно. В этот момент, слушая его голос и глядя на его сильные плечи, я неожиданно для самой себя с абсолютной чёткостью поняла, что внутри меня разгорается мощное, непреодолимое тепло. Это чувство, копившееся годами дружбы, сейчас стремительно росло и заполняло всю душу. Я поняла, что влюбляюсь в него с каждым мгновением всё больше и больше, и что этот брутальный парень стал для меня самым близким, самым родным человеком в мире, которого я ни за что на свете не хочу потерять или отпустить.

— Слав… — я посмотрела ему прямо в глаза, крутя в руках бокал. — А когда именно ты понял, что влюбился в меня?

Слава на секунду задумался, его взгляд стал удивительно глубоким, и он тихо заговорил, возвращая меня в прошлое:

— Знаешь, Ари… Это случилось на третьем курсе Академии. Был жуткий зимний выезд на полигон в Сибирь, нас забросили в тайгу на выживание. Был дикий мороз, метель, мы все окоченели. Ты тогда подвернула ногу, но упорно шла вперёд, стиснув зубы, и не проронила ни слезинки. А ночью, когда мы грелись в самодельном шалаше, ты, замерзая, отдала мне свой последний сухой паёк и улыбнулась своими серыми глазами, сказав, что парням нужно больше энергии. Именно в ту секунду, глядя на твои непослушные кудри в свете костра, я вдруг понял, что пропал. Понял, что эта хрупкая, но невероятно сильная девчонка — это всё, что мне нужно в этой жизни. Я влюбился в тебя тогда окончательно и бесповоротно, Ари. И все эти годы просто ждал момента, когда смогу тебе это сказать.

После его потрясающего, искреннего рассказа у меня перехватило дыхание. Я аккуратно поставила бокал на стол, доела спелую клубнику и, поддавшись стихийному порыву, поднялась со своей постели. Я подошла и подсела прямо к Славе на его кровать, бережно взяв его большие, сильные руки в свои ладони.

— Слав… Ты просто чудо, — прошептала я, глядя на него с безграничной нежностью. — И получается, ты уже моё личное чудо. Я никогда бы в жизни не подумала, что за маской такого брутального, сурового и суперсерьёзного спецагента может скрываться столько тепла, нежности и доброты.

Наши лица оказались совсем рядом. Слава нежно потянулся вперёд, и между нами случился невероятно трепетный, аккуратный и глубокий поцелуй. Его губы, поначалу мягкие, с каждым мгновением становились всё более требовательными. Он нежно очерчивал пальцами мою шею, заставляя моё тело содрогаться от сладкой дрожи.

После этого упоительного поцелуя Слава одним сильным, уверенным движением пересадил меня к себе на колени, крепко обняв за талию. Он уткнулся носом в мои волосы и горяцо зашептал:

— Ари, я ради тебя готов на всё в этой жизни. Горы свернуть, звезду с неба достать, всегда быть рядом и защищать тебя от любых штормов. Помни: при любых, абсолютно любых обстоятельствах я всегда буду только на твоей стороне. яникогда тебя не предам и никуда не отпущу.

Я внимательно, ловя каждое слово, выслушала его. Внутри меня всё пело от счастья. Я прижалась своим лбом к его лбу, сначала тихо, с придыханием прошептала на французском:

— Slava, je t'aime и c'est la vérité…

А затем, не дав ему опомниться, крепко поцеловала его в губы и прошептала уже на русском, прямо в его горячее дыхание:

— Я люблю тебя, Слава. Слышишь? Люблю.

После этих долгожданных, искренних слов между нами мгновенно вспыхнула такая бешеная, лавинообразная страсть, такая буря скопившихся эмоций, любви и дикого взаимного желания, что мы оба больше не могли и не хотели сдерживаться. Нас накрыла непреодолимая волна, и в эту ночь в залитой мягким пламенем свечей мансарде случилась наша первая, невероятно горячая интимная близость.

Процесс прелюдии был неописуемо красивым, обжигающим и чувственным. Слава действовал удивительно бережно, но в его движениях читалась чисто мужская, первобытная настойчивость, которая заставляла моё сердце колотиться прямо в ушах, а тело — трепетать от предвкушения. Его тёплые, сильные ладони скользнули под край моей пижамной кофты, посылая по коже миллиарды электрических разрядов. Он медленно, сводящими с ума движениями стянул её через мою голову, ни на секунду не разрывая нашего глубокого, пьянящего поцелуя. Слава непрерывно покрывал горячими поцелуями моё лицо, плавно спускаясь к шее, чувствительной ложбинке между ключицами и груди, заставляя меня тихо и прерывисто выдыхать его имя. Я полностью растворилась в этих ощущениях. Мои руки сами потянулись к пуговицам его белоснежной рубашки, судорожно расстёгивая их и сминая дорогую ткань. Ладони блуждали по его горячей, мускулистой груди, очерчивая идеальный рельеф пресса, а затем накрепко сомкнулись на его широких плечах. В моей голове не осталось ни единой мысли о мафии, докторах или чернокнижниках — было только дикое, всепоглощающее желание уловить каждое мимолётное прикосновение его пальцев.

Сам процесс нашей близости оказался потрясающе страстным, гармоничным и красивым. Когда мы окончательно избавились от оставшейся одежды, Слава бережно уложил меня на белоснежные простыни, нависая сверху и не сводя с меня своего потемневшего от желания, любящего взгляда. Каждое его движение было наполнено колоссальным, копившимся между нами годами притяжением. В его первом, плавном и глубоком толчке соединились вся наша нежность, страсть и долгое шпионское ожидание. Я тихо вскрикнула, крепче впиваясь пальцами в его сильную спину, и полностью отдалась этому стихийному потоку. Мы двигались в едином, безупречном ритме под едва слышные французские мотивы, переплетаясь телами и сгорая в огне общей страсти. Слава собственнически сжимал мою талию, направляя и ускоряя темп, его поцелуи становились всё более жадными, требовательными и глубокими, а я выгибалась ему навстречу, ловя каждый вдох и полностью растворяясь в его силе. В каждом его мощном движении, в каждом моём тихом, сорванном стоне чувствовалось, насколько сильно мы оба этого хотели. Это было истинное слияние не просто двух тренированных тел, а двух израненных, шпионских душ, которые наконец-то нашли друг в друге долгожданное спасение и покой. На пике этой безумной, концентрированной эйфории мир вокруг нас окончательно перестал существовать, оставив лишь вспышки чистого, ослепительного счастья.

Уже позже, в моменте после нашего момента близости , мы, обессиленные, но бесконечно счастливые, лежали в тесных объятиях друг друга на просторной кровати. В комнате тихо догорали ароматические свечи, наполняя воздух ванильным теплом, а мы, лениво перебирая пальцами волосы друг друга, тихо любовались и шептались. Слава мерно поглаживал мою обнажённую спину, успокаивая участившийся пульс, и мы оба, сменяя строгий шпионский тон на мечтательный, подробно обсуждали наше совместное будущее — уютный дом у тёплого моря, тихую жизнь без вечного оружия и рапортов, и то, как мы обязательно будем счастливы вместе.

На утро Слава снова проснулся первым. Он аккуратно, чтобы не потревожить мой сон, выскользнул из постели, сходил в душ, быстро привёл себя в безупречный порядок и снова приготовил лёгкий завтрак для своей возлюбленной. Он нежно, с поцелуями разбудил меня, и мы провели потрясающие полчаса, завтракая прямо в постели и делясь планами.

Затем настало моё время идти в душ. После водных процедур я подошла к гардеробу. На этот раз я выбрала стильный, элегантный, но практичный наряд для боевого выезда: облегающие тёмные джинсы, качественную чёрную водолазку из тонкой шерсти, удобную leather куртку-косуху и надёжные тактические ботинки на плоской подошве. Из аксессуаров оставила только швейцарские часы. Волосы я собрала в тугой, практичный хвост, а макияж сделала минимальным — лёгкий тон и гигиеническая помада. Слава, пока ждал, пока я закончу, тоже оделся под стать: чёрные строгие брюки, тёмный джемпер, поверх которого накинул свою неизменную кожанку, и удобные ботинки, дополнив образ стильными часами.

Мы присели на диван в гостиной, чтобы обсудить финальный план доклада.

— Слав, давай договоримся, — серьёзно сказала я. — При докладе в штаб мы полностью опускаем любые упоминания о моём отце Эдуарде, о визите в поместье и вообще о моих связях с французской мафией. Штабу это знать ни к чему, это только усложнит дело. Доложим чётко: благодаря архивам куратора и дедукции мы вычислили, что Вольфсон перевёз Кристину в портовый город Марсель. Мы заявляем, что немедленно выдвигаемся туда на штурм, чтобы спасти её. И сразу же попросим у генерала официальное разрешение продолжить задание после спасения Крис, чтобы полностью накрыть и ликвидировать всю эту чудовищную международную корпорацию «Тень».

— Отличный план, Ари, — согласился Слава. — Действуем строго по нему.

Едва мы всё обсудили, как на планшете тут же раздался громкий звонок прямой видеосвязи из штаба. На экране появились генерал Орлов и наш босс. Мы четко, подробно и хладнокровно, как и договаривались, доложили руководству всю оперативную обстановку, назвав Марсель конечной точкой.

Выслушав наш доклад, генерал Орлов заметно приободрился, а начальник спецотдела остался крайне доволен нашей оперативностью.

— Отличная работа, агенты, — отчеканил босс. — Отдаю приказ: немедленно отправляйтесь по координатам в Марсель. Спасите Кристину Орлову любой ценой, а дальше действуйте по обстоятельствам.

Он на секунду помедлил, переглянулся с отцом Крис и глубоким, серьёзом голосом добавил:

— Я обдумал ваш запрос, ребята. Я согласен с вашими доводами. Официально разрешаю вам продолжить расследование и ликвидацию всей структуры проекта «Тень» после того, как вытащите девчонку. Уничтожьте эту заразу под корень. Приказ выполнять! Связь окончена.

Экран погас. Мы со Славкой оперативно подхватили всё наше тяжёлое боевое снаряжение, проверили оружие, обоймы и связались с Жан-Люком. Наш куратор подогнал тонированный Citroën к подъезду за считанные минуты. Мы загрузились в машину и на полной скорости рванули на юг Франции — в огромный, бурлящий портовый город Марсель.

Дорога заняла несколько часов, и пейзаж за окном стремительно менялся: суровые северные леса сменились залитыми солнцем прибрежными скалами, раскидистыми пальмами и лазурными бликами Средиземного моря. Сам Марсель встретил нас шумом прибоя, криками чаек, огромными портовыми кранами и бесконечными рядами промышленных ангаров и грузовых доков. Это был колоритный, опасный и живой портовый гигант, где за каждым углом творились дела мафии.

Жан-Люк умело лавировал по промзоне порта, пока наконец не затормозил в слепой зоне между двумя огромными ржавыми контейнерами.

— Мы на месте, агенты, — тихо произнёс он, указывая на массивный, серый бетонный бункер старого портового склада впереди, окружённый колючей проволокой и вышками. — Мои люди подтвердили: Вольфсон и Кристина там. Это их финальное логово.

Мы со Славкой переглянулись, проверили глушители на пистолетах и быстро обдумали чёткий план действий. Вход в лабораторию располагался через подземный шлюз разгрузки судов. Мы решили разделиться: Слава заходит с тыла, снимая внешнюю охрану, а я проникаю через вентиляционную шахту коллектора, чтобы ударить изнутри и отключить систему блокировки дверей.

Машина куратора тихо тронулась, подвозя нас ещё ближе к стартовым позициям. Мы начали воплощать наш смертельно опасный план спасения подруги, даже не подозревая, какой шокирующий сюрприз и какая невероятная встреча ждут нас за этими герметичными дверями портового бункера...

Глава 13

Огромный бетонный бункер старого портового склада в Марселе возвышался посреди серой, безликой промзоны, словно мрачный памятник ушедшей индустриальной эпохи. По всему периметру этот стратегический объект был обнесён двойным кольцом покрытой ржавчиной колючей проволоки, над которой уныло высились пустые смотровые вышки с разбитыми стёклами прожекторов. Внешне здание казалось абсолютно заброшенным, но наш профессиональный шпионский взгляд сразу зацепился за едва заметные детали: свежие масляные пятна у въездных ворот и едва уловимый гул мощных подземных генераторов, который шёл из-под земли.

Мы со Славкой затаились в слепой зоне между двумя огромными ржавыми морскими контейнерами, детально осматривая вход и сам объект целиком. Вход в лабораторию, как и докладывал Жан-Люк, лежал через массивный подземный шлюз разгрузки судов, соединённый со старой дренажной системой порта. Как только мы полностью убедились в правильности наших действий и просчитали траектории движения, каждый встал по своим местам, распределив точки одновременного штурма. Слава зафиксировал свой взгляд на моих глазах, ободряюще кивнул и выставил на тактических часах таймер — ровно три минуты на скрытный подход до позиций.

Отсчёт пошёл. Цифры на электронном табло неумолимо и беззвучно сменяли друг друга во влажной, пахнущей солью портовой тишине. После того как время на таймере вышло, мы одновременно начали заходить внутрь, каждый со своего входа.

Я входила через узкую, сочащуюся холодной сыростью вентиляционную шахту коллектора со стороны пирса. Двигаться приходилось бесконечно аккуратно, едва дыша, чтобы не издать ни единого шороха в гулкой жестяной трубе. На выходе из шахты я точным, выверенным движением выбила решётку и мягко, словно кошка, приземлилась на холодный бетонный пол технического коридора. Слава в этот же момент штурмовал объект подробно и жёстко со стороны тылового погрузочного шлюза: он мгновенно вскрыл электронный замок шлюзовой двери с помощью хакерского модуля Макса и скользнул в полумрак подземного уровня, держа верный пистолет наготове.

После того как мы вошли вовнутрь, нам обоим у штурмовых постов встретилась охрана бункера.

В моём секторе из-за поворота выскочила целая группа — десять огромных, до зубов вооружённых охранников в чёрной форме с нашивками частной военной компании. Времени на стрельбу не было, и в замкнутом пространстве завязалась яростная, жестокая рукопашная схватка. На первый взгляд маленькая, хрупкая девочка в облегающей водолазке и косухе, я обладала стальным характером мафиозного клана де Руа и выбитой годами в ФСБ манерой идти до самого конца, не зная жалости и страха.

Первый громила попытался перехватить меня за горло, но я резко ушла корпусом вниз, крутанулась на пятке и с разворота впечатала ему жёсткий удар ботильоном прямо в коленную чашечку, раздробив сустав. Он взвыл, а я, перехватив его падающее тело, с размаху ударила лицом о стальной кабельный короб. Двое других наёмников ринулись одновременно. Я рванулась вперёд, перехватила руку одного, скручивая её за спину до оглушительного хруста в локте, и его же массивным телом прикрылась от мощного удара второго. Боец рухнул на меня сверху, из-за чего я не успела уклониться: тяжёлый кулак следующего вышибалы прилетел мне прямо в скулу, рассекая кожу, а от мощного удара под дых в глазах на мгновение потемнело. Зарычав от ярости, я превозмогла боль, сделала резкий подсекающий шаг, сбивая нападавшего с ног, выхватила метательный нож из скрытого кармана косухи и вогнала его рукоятку точно в висок последнемустоявшему на ногах здоровяку. Уложив всех десятерых, я собралась с силами, тяжело дыша, и пошла дальше искать подругу, помня, что в кармане у меня кожей ощущается её холодный серебряный жетон.