Вот такие загадки жизни

У Славки на его стороне бункера ситуация разворачивалась не менее масштабно, превратившись в настоящую кровавую баню. Бойцов там было значительно больше — около двадцати профессиональных наёмников. Мой напарник работал как слаженный, безжалостный боевой механизм. Двоих он снял точными, бесшумными выстрелами из пистолета с глушителем прямо в затылок, но затем патроны кончились, и шпиону пришлось изрядно попотеть в ближнем бою. Слава рванулся в центр толпы: первым же ударом ноги в прыжке он сломал шею переднему нападавшему, перехватил его автомат и использовал стальной приклад как дубинку, дробя черепа и выбивая челюсти. Вокруг него свистели пули и сыпались гильзы. Один из наёмников попытался мёртвой хваткой задушить его сзади, но Медведев с бешеной силой откинулся назад, всем весом впечатывая противника спиной в бетонную стену так, что у того лопнули рёбра. Слава крутил кульбиты, уходил от ножевых выпадов, сокрушал челюсти тактическими ударами локтей и колен. Ему пришлось изрядно попотеть в этой безумной мясорубке, но он одолел всех двадцатерых, оставив за собой длинный коридор, сплошь заваленный стонущими телами и залитый кровью.

Потом мы встретились в одном из мрачных лабиринтов технического узла. Завидя меня, Слава шустро, но с невероятной нежностью и осторожностью осмотрел меня с ног до головы, аккуравно коснувшись пальцами моей рассечённой скулы.

— Живая, Романова? — тихо, сдерживая дрожь в голосе, спросил он, заглядывая мне в глаза. — Больше так не пугай меня.

Убедившись, что со мной всё в порядке, он облегчённо выдохнул.

Мы осматривали каждую комнату очень внимательно, заглядывая в каждый скрытый угол и проверяя все технические отсеки. Но, к нашему удивлению, всё выглядело чисто, аккуратно и, можно сказать, идеально. На столах не было ни пылинки, приборы были выключены, а документы уничтожены в шредерах. Мы со Славкой сразу поняли, что тут никого нет совсем недавно: персонал собирался в экстренных, сжатых сроках и уходил очень быстро, заметая следы.

Среди этих лабиринтов и бесконечных комнат масштабной лаборатории мынаконец нашли ещё одну герметичную дверь. Обнаружив рядом панель управления, Слава быстро взломал её. Двери с шипением открылись, и мы столкнулись лицом к лицу с ещё одной толпой, судя по одежде — высококлассных наёмников.

Мы уже приготовились опять вступить в бой, как вдруг из самой дали этой группы раздался громкий, насмешливый голос, говорящий на чистом французском:

— Ну надо же, какие люди! Вот это встреча! Приветствую, сестрёнка!

Я замерла, медленно опустив пистолет, и просто была в глубочайшем шоке от этого звука. Без каких-либо лишних приветствий, я сразу перешла к сути вопроса, яростно выкрикнув на французском языке на весь коридор:

— Басти, какого черта?! Что ты здесь вообще делаешь со своими вышибалами?!

Себастьян де Руа — мой брат-близнец — картинно прижал ладонь к сердцу и театрально вздохнул, медленно выходя вперёд из толпы наёмников:

— Года идут, Ариан, а ты всё не меняешься. Такая же колкая, резкая и прямолинейная. Но всё же… я безумно рад тебя видеть, сестрёнка.

Я изо всех сил держала каменное лицо, хотя внутри всё буквально горело от вопроса, что он тут забыл со своими головорезами в секретном бункере учёного. Я раздражённо закатила глаза и всё-таки сухо поприветствовала брата-близнеца Себастьяна, потому что прекрасно знала: если этого сейчас не сделать, брат тут же уйдёт в свою любимую обиженную позу и больше вообще ничего нам не расскажет. К тому же я знала, как Басти любит интриги, всякие сплетни и любовные разговоры, и понимала, что он точно не оставит без внимания стоящего рядом Славку. Представить напарника всё равно бы пришлось.

— Себастьян, — холодно произнесла я, переходя на русский. — Это мой напарник и коллега по работе Вячеслав.

Басти окинул Славку оценивающим, острым взглядом, а затем со свойственной ему развязной манерой широко улыбнулся:

— Очень приятно, Вячеслав. А я, как ты уже понял, любимый брат-близнец этой грозной леди. У Ариан всегда был отличный вкус на мужчин, хотя её выбор профессии меня до сих пор пугает.

Себастьян производил впечатление удивительно хитрого, высокомерного и жёсткого человека, который знает своё криминальное дело в клане мафии на ура. Но в то же время он выглядел невероятно солидно и производил чёткое впечатление настоящей, хищной акулы крупного бизнеса. Одет он был с иголочки в роскошный, идеально подогнанный по фигуре тёмно-синий костюм от итальянских дизайнеров, как истинный джентльмен, а на ногах блестели туфли из лакированной кожи, которые стоили целое состояние. У него была гладко выбритая щетина, короткая, аккуратная стрижка ультрасовременного делового стиля. По внешности он был моей точной, зеркальной копией — те же серо-жёлтые глаза с янтарным ободком вокруг зрачков, те же чёткие, высокие скулы и чуть закруглённый носик. При этом от всего его облика прям веяло дорогой, эпатажной и разгульной жизнью французской молодёжи высшего света. Славку искренне удивило, как этот человек в свои двадцать четыре года умудряется железной рукой вести масштабные дела по контрабанде картеля по всей стране, оставаясь в душе эпатажным парнем-бунтарем из золотой молодежи.

— Басти, хватит пафоса, — оборвала я его, скрестив руки на груди. — Что ты тут забыл и почему вы вообще тут в этой лаборатории ищете?

— Всё просто, сестрёнка, — Себастьян посерьёзнел, засунув руки в карманы дорогих брюк. — Мне сегодня утром позвонил отец. Он рассказал, что ты вернулась во Францию, и попросил меня лично помочь моей любимой сестре найти и спасти её пропавшую подругу.

Басти лукаво подмигнул Славе и в своей манере отшутился:

— Я, кстати, очень надеюсь, что у этой твоей подруги нет молодого человека? Судя по фотографиям из дела, она очень симпатичная девчонка. В моём вкусе.

— Ближе к делу, Себастьян, — оборвал его Слава, сурово сдвинув брови и делая шаг вперёд.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял ладони Басти. — Мы зашли сюда с запасного технического выхода около получаса назад. Пережили и пощёлкали тут всю оставшуюся охрану Вольфсона и до момента вашего прихода как раз пытались вскрывать вот тот герметичный бокс. Сам профессор, трусливый ублюдок, успел сбежать на катере за пять минут до нашего штурма.

Толпа наёмников Себастьяна послушно расступилась в стороны, и мы со Славкой наконец увидели то, ради чего прошли весь этот ад. Внего кучи ящиков стоял огромный, герметичный затонированный бокс с панелью управления.

Здесь в дело незамедлительно вступил Слава. Он быстро подошёл к терминалу, вскрыл электронную панель и точными движениями замкнул контакты. Послышался громкий щелчок, и бронированное стекло бокса медленно поехало вверх.

Вся наша компания, включая Басти и наёмников, заглянула внутрь. На полу бокса, содрогаясь от холода, лежала Крис. Она была без сознания. После недели в заложниках у безумного доктора Кристина выглядела чудовищно измученной, ещё больше исхудавшей: бледная как смерть, с глубокими тёмными кругами под закрытыми глазами, растрёпанными волосами и запекшейся кровью на запястьях от стальных оков.

Мы вместе с моим братом Себастьяном и мини-армией наёмников аккуратно подхватили Крис и бережно вынесли её из душного, зловещего бункера на свежий воздух марсельского порта.

— Ариан, послушай, — тихо обратился ко мне Себастьян, когда мы вышли к машинам. — Ей нужна срочная медицинская помощь. Я предлагаю немедленно поехать ко мне в особняк. У меня там оборудован первоклассный скрытый лазарет и работают лучшие частные врачи, которые вытащат вашу подругу без лишних вопросов.

Я нехотя, со скрипом, но всё же согласилась с предложением брата — в обычную больницу Крис везти со следами шпионских разборок было нельзя. Слава поддержал моё решение, и мы отправились в особняк к Себастьяну.

Пока наёмники укладывали Кристину в машину, я быстро достала телефон и отписалась нашему куратору: «Крис спасена. Она без сознания, состояние тяжёлое. Экстренно везём её в особняк Себастьяна». Ответ от Жан-Люка Моро пришёл моментально: «Понял вас. Отлично сражались. Доложу в штаб в Москву строго по уставу и без лишних подробностей, что девушка в безопасности под вашим контролем. Конец связи».

В этот момент у меня с души буквально упал огромный, многотонный камень. Нас переполняли бурные эмоции радости от того, что Крис наконец-то найдена, но в то же время внутри росло дикое беспокойство за её состояние. Когда мы выносили подругу на улицу, в свете портовых фонарей я отчётливо увидела на её шее и венах свежие, воспалённые следы от многочисленных медицинских уколов. Я всем сердцем молилась и надеялась, что это были всего лишь следы от сильного снотворного, а не от тех чудовищных генетических опытов профессора.

Мы сели в роскошный, тонированный чёрный спорткар Себастьяна и на огромной скорости помчались через ночной город. В салоне Басти, уверенно крутя руль, пытался разрядить обстановку:

— Я правда рад, что смог помочь тебе, Ариан. И не переживай ты так за свою спящую красавицу. У неё действительно боевой вид, и она очень симпатичная. Мои доктора — лучшие специалисты, они быстро ей помогут.

Вскоре машина свернула на закрытую, охраняемую территорию. Особняк Себастьяна де Руа поражал своим богемным размахом. Подъезд к дому окружала огромная территория, утопающая в роскоши: повсюду раскинулись вековые раскидистые пальмы, экзотические тропические деревья и идеально подстриженные кустарники. Территория была максимально ухоженной. Сам особняк был выстроен в уникальном, величественном стиле марокканских дворцов. Сад вокруг дома был выполнен в более спокойном, умиротворяющем стиле цветущих альпийских лугов со множеством мелких цветов и аккуратных каменных дорожек. Но само здание представляло собой истинный богемный особняк в Марокко: резные арки, песчаные стены, мозаичные узоры на окнах, внутренние фонтаны и роскошные террасы. Внутри дома всё дышало восточным изыском, смешанным с безумным богатством криминального авторитета.

Стоило нам выйти из машины, как Себастьян мгновенно отдал чёткие и быстрые распоряжения дежурившим у входа санитарам: Кристину бережно переложили на каталку и экстренно доставили в подземный лазарет. Брат повернулся к нам и жестом пригласил пройти внутрь:

— Идёмте, вам нужно перевести дух. Пройдём в комнату отдыха на первом этаже и спокойно дождёмся новостей от врачей [INDEX].

Мы со Славкой двинулись за ним по коридорам особняка, разглядывая потрясающие интерьеры: полы из дорогой марокканской плитки, шёлковые ковры, кованые светильники, отбрасывающие кружевные тени на стены. Комната отдыха встретила нас мягкими низкими диванами с кучей подушек и прохладой.

— Басти, — обратилась я к брату, присаживаясь на диван. — Расскажи подробно, как именно ты нашёл эту лабораторию в порту? Как во всём этом помог наш отец? И где, чёрт возьми, сам доктор Вольфсон?

Себастьян налил нам ледяной воды и спокойно ответил на все вопросы:

— Отец задействовал свои самые верхние каналы в правительстве Франции сразу после твоего уезда из поместья. Он надавил на пару министров, и те слили информацию о тайной аренде портовых доков Марселя подставными компаниями Вольфсона. Отец сразу перенаправил эти координаты мне, так как этот порт — моя личная территория. Что касается самого доктора… как я уже сказал, его предупредили за пару минут до нашего прихода. У него везде «кроты». Он сбежал на скоростном катере прямо по каналам порта в открытое море. Сейчас мои люди пытаются отследить его радары, но этот старик словно сквозь землю провалился.

Затем Басти плавно перевёл разговор с профессора на Славку. Брат откинулся на спинку кресла и принялся со свойственной ему развязной манерой шуточно оценивать напарника, прощупывая его на прочность:

— Ну а ты, Вячеслав, как я погляжу, парень не промах. Слышал, ты в этой лаборатории дрался как дикий зверь, положил кучу народа. Но выглядишь слишком напряжённым. Держишься молодцом, конечно, но расслабься, здесь тебе ничего не угрожает… если, конечно, моя сестра довольна твоей работой.

Слава, несмотря на внутреннее напряжение, держался абсолютным молодцом, ни на секунду не теряя шпионского самообладания. Он спокойно встретил взгляд мафиози и ответил на его колкости в такой же шутливой, уверенной форме:

— В лаборатории была просто разминка, Себастьян. А насчёт напряжения — работа такая. Но обещаю, если твоя сестра решит поставить мне неуд за эту миссию, я лично подам апелляцию.

Басти громко рассмеялся, оценив смелость Славы. В этот момент слуги подали нам лёгкий перекус: на столе появились тарелки со свежими фруктами, мясные деликатесы, оливки и горячий марокканский чай с мятой. После того как мы немного перекусили, дверь в комнату отдыха открылась, и к нам вышла доктор.

Это была миниатюрная, очень красивая азиатская девушка в безупречно чистом белом халате, с собранными в пучок чёрными волосами и строгим, профессиональным взглядом. Она подошла к нам, вежливо представилась:

— Здравствуйте, меня зовут доктор Линь. Я главный врач резиденции господина Себастьяна. Мы только что оказали вашей подруге Кристине первую экстренную помощь, стабилизировали её показатели и очистили организм от токсинов. Но… нам необходимо вести за ней круглосуточное наблюдение. С её анализами крови происходят какие-то очень странные, необъяснимые проблемы. Её кровь полностью потеряла свою группу — реагенты просто не могут её определить, структура клеток начинает видоизменяться на генетическом уровне. Более того, ультразвуковое исследование показало, что некоторые её внутренние органы, особенно селезёнка и печень, сильно увеличены в размерах, словно её организм пытается экстренно перестроиться под какую-то аномальную нагрузку. Мне нужно больше времени, чтобы провести полноценные тесты, изучить её показатели и выдать вам точный результат по её состоянию здоровья. Пока она в медикаментозном сне.

Мы со Славкой встревоженно переглянулись. Вольфсон всё-таки успел что-то ей вколоть.

— Раз так, — Себастьян поднялся с кресла, серьёзно посмотрев на меня. — Я предлагаю вам пока остаться у меня в особняке. Кристина под надёжной защитой, а нам с тобой, Ариан, нужно хотя бы немного наверстать упущенные десять лет разлуки. Поговорим по-семейному.