Вот такие загадки жизни

После длительного изучения документов и огромного объёма выпитого кофе глаза и мозг напарников требовали хотя бы минимального отдыха. Мы поняли, что уже хотим ложиться спать.

Я решила выйти на террасу, чтобы вдохнуть ночной воздух родного города и успокоить бьющиеся мысли. Париж шумел где-то далеко внизу. Я закрыла глаза, как вдруг послышался тихий шорох крыльев. На кованые перила террасы плавно опустился крупный голубь. К его лапке была привязана крошечная капсула.

Сердце заколотилось в бешеном ритме. Осторожно достав записку, я развернула плотную бумагу. На ней размашистым почерком было написано на французском: «Привет, сестрёнка. Скучала? Подпись: С.»

Я замерла. Себастьян. Мой брат-близнец. Басти.

Перед глазами встал его образ: те же серо-жёлтые глаза, те же чёткие скулы, но всегда искажённые дерзкой, опасной мафиозной усмешкой. Басти остался во Франции, но не в Париже. Он обосновался в Марселе — главном портовом городе страны, где традиционно любила базироваться и вести свои самые грязные дела французская мафия, и там он успешно продолжал дела отца, став его безжалостной правой рукой.

Прочитав записку, я поняла, что встреча всё-таки неизбежна. Мне нужно было срочно придумать план, как завтра сделать так, чтобы мы со Славкой разделились, и я смогла улизнуть на эту встречу со своей семьёй, возвращаться к которой я прямне хотела.

В душе всё больше разгоралось удушающее чувство вины перед Славкой. Он открылся мне, рассказал, кто он на самом деле и какая трагическая история у его семьи. А я не могла сделать то же самое. Моя родня была слишком далека от идеала, и больше всего мне было стыдно от того, что я, как бы ни бежала, всё равно являюсь частью этой тёмной семьи мафии.

Подавив вздох, я вернулась в квартиру и зашла в спальню. Это была очень уютная спальня: мягкий рассеянный свет от ночника, две аккуратные кровати с высокими резными изголовьями, пушистый ковёр. Слава уже сидел на своей постели, откинувшись на подушки, и мерно засыпал в сидячем состоянии — усталость сморила его окончательно.

Я решила переодеться в пижаму, смыть всю косметику в ванной и тоже лечь поспать несколько часов до рассвета, чтобы с утра всё доложить в штаб в Москве о найденных зацепках и сразу отправиться в путь.

Когда я, умытая и переодевшаяся в мягкую хлопковую пижаму, вернулась в спальню и подошла расстелить свою кровать, Славка от моего движения начал крениться на один бок, потому что уже основательно заснул. Он вздрогнул и проснулся, сонные глаза сфокусировались на мне.

— Ари… ты уже всё? — тихо спросил он, хриплым ото сна голосом. — Вижу, готовишься ложиться. Я тоже сейчас переоденусь и вернусь.

Он удалился из комнаты. Несколько минут его не было, а когда он возвратился в спальню в свободной футболке, то не пошёл к себе, а аккуратно присел на край моей кровати, совсем близко.

Слава протянул руку и нежно, немного неловко коснулся пальцами моей щеки, очерчивая скулу. Его прикосновения были аккуратными и трепетными.— Как ты себя чувствуешь, Ари? Всё ли у тебя хорошо? — тихо спросил он, внимательно вглядываясь в мои глаза. — Я замечаю, что ты как будто напряжена ещё больше, чем обычно, с самого момента, как мы приземлились в Париже.

— Всё в порядке, Слав, правда, — ответила я, а про себя с болью подумала: «Господи, как же трудно и невыносимо врать любимому человеку».

Слава ничего не сказал, но прижал меня к себе за талию, увлекая в страстный, глубокий поцелуй. Это было горячо и упоительно. Его ладони ласкали мою спину, губы требовательно сминали мои, и на мгновение вся реальность вокруг перестала существовать. Наша страсть после поцелуя начала стремительно перерастать во что-то большее, более интимное. Ладонь Славы скользнула под пижамную кофту, обжигая кожу, и когда дело дошло до того, что вот-вот должно было произойти что-то совсем интимное, я мягко упёрлась руками в его грудь и остановилась.

— Слав, постой… — прерывисто выдохнула я, пытаясь найти оправдание и скрыть смущение. — Нам… нам до этого ещё рано. Ты ведь обещал мне свидание, помнишь? Нужно хотя бы раз сходить на настоящее свидание, прежде чем… ну, ты понимаешь.

Я лепетала это, а сама видела в славкиных глазах столько чистой любви, обожания и нежности, что мне стало до безумия неловко, стыдно и паршиво от мысли о том, кто я такая на самом деле и из какой семьи происхожу.

Слава поймал мой взгляд, ласково улыбнулся и перехватил мою руку на лету, целуя пальцы:— Поймала на слове, Романова. Пока мы здесь, во Франции, я обязательно придумать и устрою нам самое романтическое свидание в твоей жизни. Обещаю. А теперь — всё, пора спать.

Мы уложились по своим кроватям, и Слава выключил свет, погружая мансарду в полумрак. Вскоре из его угла послышалось мерное, спокойное дыхание.

И пока они мирно спали в тёмной комнате, за ними из тёмных, окутанных туманом переулков города любви Парижа пристально наблюдала высокая силуэтная фигура в чёрном длинном пальто. Стоя прямо под окнами мансарды, незнакомец не сводил глаз с тёмных окон и что-то постоянно, методично записывал в свой маленький блокнот. Спрятав его в карман, фигура растворилась в ночной тишине.

Глава 10

Утреннее солнце настойчиво пробивалось сквозь плотные, тяжёлые складки классических французских штор кремового оттенка. Его яркие, золотистые лучи расчертили паркет мансарды тонкими полосами, заставляя уличную морось за окном казаться сияющим туманом.

Слава проснулся первым. Он сладко потянулся, бесшумно скинул одеяло и бросил быстрый, нежный взгляд на соседнюю кровать, где, зарывшись носом в подушку, мирно посапывала я. На моем лице без грамма косметики и среди растрёпанных серовато-русых кудрей сейчас не было и следа от привычной маски сурового спецагента ФСБ.

Славка тихо, на цыпочках, вышел из спальни. Ему безумно захотелось сделать мне сюрприз. Он накинул куртку и буквально на пять минут выскочил из дома в ближайшую старинную булочную на углу, откуда уже на всю рю де Шаронн разносился умопомрачительный аромат сливочного масла. Вернувшись с тёплым бумажным пакетом, в котором хрустели свежевыпеченные, ещё горячие французские круассаны, он с искренней любовью принялся колдовать на крошечной кухне.

Сначала Слава сварил в медной турке крепчайший, ароматный кофе, от запаха которого можно было сойти с ума. Затем аккуратно нарезал спелое, маслянистое авокадо тонкими дольками, поджарил в тостере пару ломтиков цельнозернового хлеба до идеальной хрустящей корочки и выложил на небольшое блюдце нежный творожный сыр и яркий, рубиновый клубничный джем. На широкой сковороде уже шкворчала его фирменная яичница из трёх яиц, посыпанная прованскими травами. Слава красиво, с чисто мужской педантичностью расставил всё это гастрономическое великолепие на деревянном подносе и, стараясь не производить ни звука, понёс в спальню.

Он осторожно вошёл в комнату, поставил поднос на прикроватную тумбочку и присел на край моей постели.

— Ари… Ария, просыпайся, соня, — его голос звучал непривычно мягко, низко и с лёгкой хрипотцой. Он легонько коснулся ладонью моего плеча, слегка покачивая. — Доброе утро, Романова. Вставай, а то всё остынет.

Я заворочалась, неохотно открывая глаза и щурясь от яркого света. Заметив поднос и улыбающегося Славку, я сначала замерла от неожиданности, а затем моё сердце затопила волна невероятного тепла. Наши зарождающиеся отношения, стряхнувшие с себя оковы строгих уставов Академии, сейчас казались чем-то хрупким, но безумно настоящим.

— Слава… — выдохнула я, усаживаясь поудобнее на кровати и подтягивая подушку под спину. На моих губах заиграла счастливая улыбка. — Ты сам это сделал? Ты с ума сошёл? Это же потрясающе.

— Ну, круассаны я, признаться, честно добыл в бою у местного пекаря, а вот яичница — чистое авторское исполнение, — гордо усмехнулся он, пододвигая поднос ближе к моим коленям. — Отведай завтрак собственного приготовления от лучшего напарника в твоей жизни.

— Хвастун, — нежно подколола я его, отламывая кусочек круассана. Выпечка оглушительно хрустнула, осыпав одеяло мелкими крошками. — Хвастун, Вячеслав, но круассан божественный. И яичница просто блеск. Если мы завалим эту миссию, я лично устрою тебя шеф-поваром в наше ведомственное кафе. Будешь генералам тосты с авокадо крутить.

— О нет, Арианна, увольте, — рассмеялся Слава, наблюдая, как я с аппетитом уплетаю завтрак, закусываю тостом с джемом и запиваю всё это обжигающим кофе. — Я согласен готовить только для одной привередливой кудрявой особы. Для генералов у меня слишком много секретных ингредиентов, которые им не понравятся.

После этого ленивого, наполненного нежностью утра реальность ворвалась к нам без стука. Мы оба приняли душ, провели утреннюю гигиену и направились к гардеробу, который нам выделил Макс. Настало время парижской легенды.

Я облачилась в строгое, но невероятно стильное дизайнерское платье-футляр глубокого изумрудного цвета, подчёркивающее каждую линию фигуры. Волосы я уложила в сложную, элегантную высокую причёску, выпустив пару вьющихся серовато-русых прядей у лица. Макияж сделала сдержанный, но выразительный — чёткие стрелки и помада цвета чайной розы. Из аксессуаров выбрала лаконичные золотые серьги-кольца и тонкие швейцарские часы на кожаном ремешке. Слава, вышедший из своей половины гардеробной, выглядел как сошедший с обложки Vogue джентльмен: приталенный тёмно-серый костюм-тройка, белоснежная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и дорогие кожаные лоферы.

В этот момент на наш защищённый планшет пришло экстренное, шифрованное оповещение из Москвы. На экране загорелся красный значок: «Срочно. Объект вышел на связь».

Мы мгновенно подобрались. Слава быстрыми движениями пальцев настроил видеоконференцию со штабом, подключив сквозное шифрование. Мы оба заметно нервничали — пальцы подрагивали, а воздух в комнате казался наэлектризованным. Когда на экране появилось уставшее, осунувшееся лицо нашего начальника, рядом с которым сидел бледный генерал Орлов, мы со Славкой синхронно вытянулись в струнку и по уставу отдали честь.

— Товарищ генерал, агенты Ария и Вячеслав на связи. Доложите обстановку, — строго по регламенту обратился Слава. — Как Кристина смогла выйти на связь? Что известно?

Генерал Орлов подался вперёд, его голос дрожал от сдерживаемого волнения:

— Ребята, Крис жива! Около часа назад на наш резервный пульт Севастопольской базы начал поступать циклический сигнал. Моя дочь… она ведь всегда бесилась, что я чрезмерно опекаю её. Я постоянно дарил ей украшения со встроенными передатчиками, GPS-трекерами или радиомаяками. Она их либо теряла, либо благополучно «забывала», где именно в очередной побрякушке спрятано устройство. Но на ней осталось кольцо. Старое фамильное кольцо с функцией аварийной передачи данных через азбуку Морзе. Видимо, Кристина вспомнила о нём, поймала момент и отстучала сообщение вручную.

Начальник спецотдела ФСБ кивнул, выводя на наш экран карту:

— В сообщении были зашифрованы чёткие географические координаты. Я высылаю их вам.

Планшет пискнул. Слава перехватил файл и вбил цифры в поисковик карты. Экран моргнул, масштабируя изображение, и точка замерла прямо на той самой зловещей, заброшенной деревне, которую мы вычислили ночью. Рокфор-ан-Тер.

Мы со Славкой переглянулись. Мы не ошиблись. Место назначения совпало идеально.

— Les portes de l'enfer… — почти шепотом, одними губами выдохнула я на французском, чувствуя, как внутри всё сковал ледяной ужас перед этим проклятым местом.

— Ари? — Слава резко повернул голову ко мне, прерывая конференцию своим вопросом. — Что ты сейчас прошептала? Почему ты в последнее время всё чаще переходишь на французский язык?

Внутри меня снова сработал триггер. Я мысленно дала себе звонкую пощёчину за то, что так глупо и откровенно палюсь перед напарником. «Дура, держи язык за зубами!» Я быстро выкрутилась, придав лицу выражение научной увлечённости:

— Ой, Слав, да я просто вспомнила статью об этой деревне! Читала когда-то в Академии сборник о самых загадочных и мистических местах мира, и Рокфор-ан-Тер там тоже была. Местные жители в девятнадцатом веке из-за чернокнижников как раз и прозвали её «вратами в ад». Вот и вырвалось на языке оригинала. Извини, увлеклась.

Слава прищурился, но на экране снова заговорил босс, и нам пришлось вернуться к делу. Мы согласовали точное место по координатам и доложили, что выдвигаемся туда, как только за нами приедет куратор Жан-Люк.

— Товарищ генерал, — Слава взял слово, отчитываясь о проделанной работе. — Мы также обязаны доложить о данных, которые успели спасти из лаборатории в катакомбах до того, как там запустился процесс уничтожения. Проект носит название «Тень». Это масштабные исследования по скрещиванию ДНК хищных животных и человека, а также выведению «сверхлюдей» с подавленной волей, полным отсутствием страха и колоссальной регенерацией. Этому проекту не один год, корни уходят в пятидесятые годы. За этим безумием стоят весьма влиятельные люди, политики и министры не только России, но и ряда европейских стран. Они хотят добиться создания управляемой биологической армии.

Слава сделал паузу и добавил:

— Мне удалось полностью скопировать массив данных с главного компьютера до того, как файлы начали стираться. Я прямо сейчас перенаправляю этот пакет нашим аналитикам в Москву для детальной расшифровки.

Выслушав доклад, наш непосредственный начальник помрачнел, а генерал Орлов сжал кулаки.

— Работайте, агенты, — жёстко приказал босс. — Высылайте данные. Действуйте оперативно, найдите Кристину, пока этот доктор не пустил её в оборот. Удачи. Она вам понадобится. Связь окончена.

Экран погас. Мы со Славкой тут же уселись за стол, разрабатывая план.

— Первым делом, когда приедем в Рокфор-ан-Тер, — начала я, ведя пальцем по трёхмерной карте местности, — мы не суёмся через парадный вход. Если это заброшенное поместье, там сто процентов есть старая дренажная система или подземные винные погреба. Вольфсон умён, он укрепил периметр. Нам нужно подойти скрытно, оценить количество охраны и найти слепой сектор для проникновения.

— Согласен, Ари, — кивнул Слава, проверяя обоймы пистолетов. — Действуем по классической схеме «тихий штурм». Оружие с глушителями, лишний раз в огневой контакт не вступаем, пока не обнаружим Крис.

Через десять минут на телефон упало сообщение от куратора: «Жду внизу». Мы подхватили снаряжение, спрятав оружие под дизайнерскую одежду, и спустились к машине. Жан-Люк Моро встретил нас молчаливым кивком. Дорога до мистической деревни занимала около полутора часов. Пока Citroën мчался по трассе, оставляя Париж позади, Жан-Люк, крутя руль, решил просветить нас насчёт места, куда мы направлялись.

— Вы выбрали скверное место, агенты, — негромко заговорил куратор, поглядывая на нас в зеркало заднего вида. — Об этой деревне Рокфор-ан-Тер во Франции ходят по-настоящему жуткие истории. В 1880-х годах там за одну ночь бесследно исчезло всё население — почти триста человек. Французские жандармы нашли дома пустыми: на столах стояла еда, в загонах кричала скотина, но людей не было. Позже в лесах нашли подземные алтари. Местный граф практиковал там чернокнижие, пытаясь воскресить свою умершую жену с помощью жертвоприношений. Земля там пропитана кровью и химикатами тех лет. С тех пор правительство признало зону отчуждения, и туда никто не суётся.

Спустя час пейзаж за окном сменился хмурыми, густыми лесами и полуразрушенными каменными заборами. Мы приехали. Деревня Рокфор-ан-Тер выглядела пугающе: покосившиеся, обросшие склизким зелёным мхом каменные дома без окон, заброшенная старая церковь с покосившимся крестом и мёртвая, звенящая тишина. Ни птиц, ни животных. Центром этого ужаса было полуразрушенное старинное поместье на холме, окружённое ржавой кованой оградой.

Жан-Люк высадил нас в густых зарослях за полкилометра до холма, пообещав держать периметр на случай экстренного отхода.

Мы со Славкой бесшумно, перебежками двинулись к поместью.

— Слав, смотри на фундамент западного крыла, — прошептала я, указывая на старую кирпичную арку, полузасыпанную землёй. — Это старый кабельный коллектор. Вход в лабораторию должен быть там.

— Отличный глаз, Ари, — шепнул он в ответ.

Мы расчистили лаз, Слава с силой выбил проржавевшую решётку, и мы начали спуск вглубь холма. Подземелье оказалось огромным. Старинная каменная кладка погребов плавно переходила в современные железобетонные конструкции. И эта лаборатория была в разы больше парижской.

Мы ворвались в центральный блок, сняв на входе двух часовых с глушителей, и замерли от ужаса. Здесь прямо сейчас проводились опыты. Мы увидели операционные столы, заваленные хирургическими инструментами, огромные чаны со светящейся физрастворной массой и подопытных — полулюдей-полуволков, запертых в вольерах. Некоторые из них ещё дышали, их тела содрогались в жутких судорогах от вводимых препаратов.

Но рассмотреть детали нам не дали. Внезапно со всех проходов сработала сигнализация, и на нас хлынула охрана — целая толпа наёмников в чёрной тактической экипировке. Их было не меньше пятнадцати человек.

— Огневой контакт! — рявкнул Слава, увлекая меня за массивную стальную стойку с приборами.

Завязался тяжёлый, яростный бой. Двоих против пятнадцати — шансы были паршивыми, но мы были лучшими выпускниками Академии. Слава действовал как идеальная машина смерти: он резко выкатился из-за укрытия, сделал три чётких выстрела, уложив двоих нападавших на повал. Когда у него кончились патроны в Glock, на него бросился огромный наёмник с ножом. Слава перехватил его руку, с хрустом вывернул сустав, ударил коленом в челюсть и, перекинув штурмовика через себя, точным ударом впечатал его головой в бетонный пол. Его движения были молниеносными, жёсткими и точными.

Я тоже не осталась в долгу. Моё изумрудное платье трещало по швам, но это не мешало мне крутить кульбиты. Когда трое наёмников зажали меня у стены, я резко ушла в кувырок, выхватила из скрытого кармана тренча метательные ножи и одним слитным движением отправила два лезвия точно в шеи нападавшим. Третий попытался вскинуть автомат, но я на лабутенах (которые так и не успела снять) прыгнула вперёд, ударила шпилькой ему прямо в коленную чашечку, заставив взвыть от боли, и точным ударом рукоятки пистолета в висок отправила его в глубокий нокаут.

Это был изнурительный, страшный бой. Мы дрались на пределе возможностей, тяжело дыша и прикрывая спины друг другу. Спустя десять минут непрерывной мясорубки все пятнадцать охранников были ликвидированы или обезврежены. Весь остальной научный персонал, испугавшись шума, успел сбежать через аварийные выходы.

Мы стояли посреди разгромленной лаборатории, тяжело дыша. Моя причёска растрепалась, на щеке Славы красовалась ссадина, костюм был испачкан в крови противников.

Вдруг один из огромных мониторов на стене с шипением включился. На экране появилось лицо пожилого мужчины с безумными, горящими глазами, аккуратной бородкой и глубокими морщинами. Это был доктор Вольфсон. Он смотрел на нас через камеру и криво, зловеще улыбался. Говорил он с сильным, резким немецко-французским акцентом.

— Браво, господа агенты. Потрясающее зрелище, — похлопал он в ладоши. А затем его взгляд остановился на мне, и его улыбка стала ещё шире. — О-о-о… Какая неожиданная встреча! С возвращением на родину, прекрасная Ариан де Руа. Не ожидал увидеть дочь самого Эдуарда здесь, в моих скромных чертогах.

У Славы в этот момент буквально округлились глаза от шока. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня с немым, ошарашенным вопросом. Я же застыла на месте с мертвенно-бледным лицом. Внутри меня всё перевернулось от жгучего стыда, я дико злилась на саму себя, на доктора и на свою проклятую мафиозную семью. Если во Франции творятся какие-то тёмные, грязные дела — сто процентов мой отец и его клан будут в этом замешаны. Такова уж суровая судьба мафии, от которой я так отчаянно бежала.

Однако мы оба со Славкой быстро взяли себя в руки и с каменными, непроницаемыми лицами уставились на экран, не показывая профессору своих эмоций.

Вольфсон довольно хмыкнул и перевёл камеру на соседнее помещение.

— Посмотрите на вашу подругу, — по-злодейски протянул он.

На экране отобразилась грязная, сырая железная клетка. Внутри неё, прижав колени к груди, сидела Кристина Орлова. После недели в заложниках она выглядела ужасно: порванная военная форма, бледная кожа, синяки под глазами, уставший, измученный взгляд. Но в её глазах всё ещё горел упрямый огонь.

— Слушайте меня внимательно, ищейки из ФСБ, — резко похолодел голос Вольфсона. — Если вы продолжите копать под меня и сделаете ещё хоть один шаг, я лично введу Кристине финальную сыворотку «Тёмной материи», и она превратится в безмозглого монстра. Не ищите меня. Это последнее предупреждение.

Экран погас. Лаборатория погрузилась в тишину.

Мы молча выбрались из бункера на поверхность, прокручивая в голове всё, что только что увидели: эту жуткую деревню, безумного доктора, измученную Крис в клетке и… мои сорванные маски. Мы решили не вызывать Жан-Люка и не звонить куратору, а пойти пешком к трассе, чтобы поймать попутку или такси и наконецпоговорить без лишних ушей.

— Ну? — не выдержал Слава, когда мы вышли на заброшенную просёлочную дорогу. Он остановился и развернул меня к себе за плечи. Его взгляд был суровым, но в нём не было злости — только бесконечное непонимание. — Ариан де Руа? Дочь Эдуарда де Руа? Ария, чёрт возьми, объясни мне, что происходит?!

Я опустила голову, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы стыда. Собравшись с духом, я начала свой длинный, подробный рассказ, вываливая всю правду, которую скрывала годами.

— Это моё настоящее имя, Слав… — тихо, всхлипывая, заговорила я. — Я родилась здесь, во Франции. Мой отец — Эдуард де Руа, глава французской мафии. Я с детства жила в этом кошмаре, видела кровь, оружие. С семи лет отец заставлял меня учиться стрелять и владеть ножами. С двенадцати лет я занималась перевозкой контрабанды для картеля нашей семьи. Мне приходилось с юных лет колесить по всей Европе, скрываться и… даже убивать, Слав. Убивать, чтобы просто доставить груз и выжить в этой мясорубке. А в семнадцать лет случились мафиозные разборки. Из-за глупой ошибки и жестокости отца враги взорвали машину, в которой была моя мама. Она погибла по его вине. В тот же день я сбежала из дома. Пробралась в Россию. Меня нашли и приютили наши агенты-нелегалы, которые разглядели во мне потенциал. Они забрали меня, девочку-подростка из семьи жестокой мафии, в закрытый учебный центр, стёрли моё прошлое, дали имя Ария Романова, обучили всему шпионскому мастерству и довели до поступления в Академию.

Я перевела дыхание, вытирая слёзы:

— У меня есть два брата. Старший — Даниэль, мы зовём его Дей. Он невероятно эгоистичен, надменен и жесток. Дей — прирождённый легальный политик и бизнесмен, он прикрывает мафию отца. По внешности он вылитый отец: тёмные, почти чёрные волосы и такие же холодные тёмные глаза. У него свой крупный бизнес по поставкам оружия и контрабанды в Боливии и Венесуэле. А мой брат-близнец Себастьян, Басти, рулит всеми делами мафии в Марселе, контролирует порты и наркотрафик. Вот кто я такая, Слава… Часть этой проклятой мафиозной империи. Мне было так стыдно перед тобой… Ты открылся мне, рассказал про свою семью, а я… я такое чудовище.

Я закрыла лицо руками, ожидая отвращения в его глазах. Но Слава сделал шаг вперёд и крепко, до хруста в костях, прижал меня к своей груди. Я услышал, как бешено бьётся его сердце. Он был в глубоком шоке от услышанного, но в то же время его взгляд лучился искренним восхищением и бесконечной нежностью. Какая маленькая, хрупкая девочка — и какая страшная, ломающая судьба.

— Дурочка ты, Романова, — тихо, с глубоким чувством прошептал он мне в макушку, гладя по волосам. — Слышишь меня? Посмотри на меня.

Я подняла заплаканные глаза. Слава взял моё лицо в свои тёплые ладони.

— Никогда, слышишь, никогда не смей винить себя в том, кто ты по рождению и из какой ты семьи. Главное — не то, откуда ты пришла, а то, кем ты стала. Ты — честный, отважный агент. Ты спасаешь людей. Ты — моя Ария. И я ни капли не злюсь и не обижаюсь, что ты не рассказала сразу. Я ведь тоже до недавнего времени скрывал, кто я. Мы квиты, слышишь? Я с тобой. До самого конца.