скачать книгу бесплатно
– Привет, пап! Кажется, я не очень вовремя?
– Ты что, дочик, ты всегда вовремя! – и каждое слово мне в сердце. – Прости, малыш, я отлучился всего на пару минут…
– Да всё нормально! Мы с твоей связисткой очень мило поболтали, – выпаливаю я и сразу перехожу к главному: – Пап, я тут подумала и решила… Короче, я согласна.
Но, вместо радости, почему-то слышу насмешливое:
– Вот даже как?
И я теряюсь. Просто со стороны папы Паши я никогда не жду подвохов. Я настолько привыкла получать мгновенный отклик и помощь, что совершенно не готова услышать прежнего язвительного Рябинина.
– Пап… ты не рад?
– Очень рад, – отвечает он почему-то нерадостно. – Дочик, я соскучился гораздо больше, чем ты можешь себе представить… но только скажи мне честно, от кого ты бежишь?
Бегу?..
Мне совсем не нравится это слово… может быть, потому что оно попало в яблочко?
– Пап, я не поняла, ещё несколько часов назад ты спросил, хорошо ли я подумала.
– Так и есть, – не спорит он, – а спустя час я узнал, что вернулся твой героический Ланевский. Вы уже виделись?
У меня есть несколько вариантов ответов, но обманывать папу я не хочу, а озвучивать всю правду – лишь растревожить его и себя.
– А я почему-то надеялась, что ты меня понимаешь! – с тяжёлым вздохом ухожу от ответа, а папа смеётся.
– Ты маленький бессовестный манипулятор, Айка, – упрекает он с улыбкой в голосе. – Ну давай уже, осчастливь меня… Когда встречать-то?
Вот и поговорили. Но совсем не полегчало – стало ещё паршивее.
Такое случается в тех редких случаях, когда я теряюсь и не понимаю, как поступить. А сейчас искать правильный ответ я могу только в себе. Папа не стал на меня давить, и это понятно – он слишком боится меня спугнуть. Иногда это так бесит… да всегда! Жёсткий и бескомпромиссный Рябинин ведёт себя со мной, как ведомый телок. Могу себе представить, как бы удивился Вадик! Он-то привык к другому папе – строгому и несгибаемому.
Но теперь метод кнута и пряника работает в извращённом режиме – сына господин Рябинин поощряет кнутом, а дочку – наказывает пряником. А мне кажется, он до сих пор боится, что я могу взбунтоваться и исключить его из списка моих пап. И даже не подозревает, как долго я сама боялась… что он вдруг устанет от меня. Сейчас уже не боюсь. Я ему верю – бесконечно верю! Как никому другому в моём мире!
Однако вся моя семья считает меня патологически упрямой. Они думают, что донести до меня истину – их истину! – возможно только методом «от противного». Но это не так! Правда в том, что у меня тоже есть своё собственное мнение! И это не мои проблемы, что оно не всегда совпадает с умозаключениями моих близких. Они считают меня железякой, а ведь я тоже умею чувствовать! Очень сильно! Только не всегда могу подобрать нужные слова, чтобы выразить, как мне бывает больно. Но об этом и слова не нужны… а плакать не получается.
Алекс готова меня растерзать за каждый день, что мы с Киром не вместе. Почему-то она уверена, что её опыт позволяет ей учить меня жизни. А ведь это моя жизнь! Нет, я вовсе не жду от моей сестры понимания, но давление иногда невыносимо.
Знаю, что папа тоже со мной не согласен. И зачем только звонила? Думала, он сразу обрадуется. Ведь почти месяц он уговаривает меня приехать к нему в Сочи хоть на пару недель, чтобы отдохнуть и окунуться в сферу гостиничного бизнеса – так сказать, изнутри. А вдруг мне понравится, и я увлекусь. У Рябинина там три небольших отеля, но прибыль в этом году попёрла такая, будто кроме Сочи и курортов больше нет. И вот уже полгода папа активно оптимизирует бизнес-процессы и попутно нащупывает новые проекты. Я и сама очень хотела слетать к нему, но куда мне с моим сумасшедшим графиком?!
А сейчас… вот сейчас самое время! Пусть только Кир поправится.
Внезапно вспыхнувший свет фонарей осветил двор, а на крыльце возникла Алекс.
– Айка, я не понимаю, ты где пропала?
Я неохотно покинула салон, прихватив сумки с продуктами и собачьим кормом.
Так, а где Август? До меня только что дошло, что пёс меня не встречает, и я озираюсь по сторонам. Но громкий приветственный «Гав» позволяет быстро обнаружить виноватую мордаху потеряшки, выглядывающую из-за Алекс. Опять этот проныра в доме! Охранник, называется!
Щенок немецкой овчарки появился здесь в день моего девятнадцатилетия. Не сам пришёл, конечно, – этого чудика в большой плетёной корзине притащил мой брат Вадька, прилетевший из Штатов на каникулы. И клятвенно заверил, что из неуклюжего милахи вырастет мощный и грозный зверь. Ну, не знаю… за прошедшие полгода грозным у Августа стал только аппетит. А глядя, как над ним издевается мой кот, я вообще сомневаюсь, что этот пёс хоть кого-нибудь способен защитить.
– Я что, вышла сюда сама с собой поговорить? – напомнила о себе Алекс, перехватывая сумки из моих рук, и недовольно заворчала: – Опять, как ишак, навьючилась.
– Да мне не тяжело…
– А ты, кстати, сигареты купила? – подбоченилась она.
Вот чёрт! Забыла, конечно! Не до них как-то было.
– Курить вредно! – выкрутилась я и прошмыгнула мимо Алекс в ванную комнату.
– Об этом ты могла меня и раньше предупредить, я б тогда сама смоталась, – сгрузив сумки в прихожей, она проследовала за мной. – Мы волновались, между прочим… Где была-то? Стешка так и вырубилась, не дождавшись.
– Всё нормально, Саш? – я с беспокойством вглядываюсь в лицо сестры, но в ответ она строит смешную гримасу и закатывает глаза.
– Да всё пучком! Так и не скажешь, где тебя носило? Или это большой секрет?
– Да я к маме заскочила, она просила вольер разобрать.
– Да ладно?! – развеселилась Алекс. – Женишка-то видела? А то Стешка говорит: красотун неописуемый! Но пока я сама не увижу – сроду не поверю!
– Видела, – я усмехнулась, вспоминая Вальдемара в галстуке и тапочках. – Потешный человечек.
– Человечек?.. – Алекс сморщила веснушчатый нос. – Это звучит горденько. Только сомневаюсь, что голожопый певун составит достойную партию нашей мамочке. Её истинный половин обязан быть настолько состоятельным, чтобы бесперебойно швыряться баблом.
– Угу, и совсем безмозглым, чтобы швыряться им именно в нашу Настю. Так что ждём тупого олигарха! – я вытерла руки и отправилась разбирать продукты. Сашка с Августом двинулись вслед за мной, как два привязанных хвоста.
– Ага! Благо таких – как грязи! – хохотнула сестра и плюхнулась в кресло на колёсиках. – Но Рябинина она тебе всё равно не простит!
– Знаю, – я невесело усмехаюсь. – Скорблю. Но, может, как раз сейчас она нашла то, что искала?.. Она же мужиков насквозь видит.
– Это да-а… – Алекс подъехала в кресле к холодильнику и, вытащив из пакета связку бананов, потрясла ею в воздухе. – Полового гиганта наша мамуля вычисляет махом, не заглядывая в штаны. Чем не повод для гордости? И трубадур Вован наверняка тоже из таких – из гигантов!
Я вспомнила Вальдемара в трусиках и поёжилась.
– Наверняка. Он, кстати, чем-то на актёра смахивает… на этого… Саш, ну как его?.. – прикрыв глаза, я постучала себе по лбу. – Леонардо…
– Да Винчи? – захихикала Алекс. – Я так и знала, что у Стешки тухлый вкус. В маму, наверное. Ну и как наши молодые тебя приняли? Денег просили?
– Не-а.
– А чего тогда делали – вольер ломали? – дотошно выпытывает сестра.
– Не, до него не добрались. Так, поговорили ни о чём… Вальдемар даже предложил мне выпить с ними чайку, но ты же знаешь, что я не пью в гостях.
– Му-гу… – Алекс подозрительно сощурилась. – Вот даже не вздумай подогревать их деньгами! Протянешь этим бездельникам хоть рубль, и всё – на твоей шее тут же с комфортом устроится очередная безработная жопа. Учти, ещё и с яйцами!
– Не, Сашок, это вряд ли, я уже давно не инвестирую в бездонную задницу. Слава богу, мне есть куда тратить мои денежки.
– Да не иссякнут финансовые источники нашей благодетельницы! – Алекс воздела руки к потолку, а Август с готовностью поддакнул.
Я согласно кивнула, захлопнула холодильник и рванула к лестнице, ведущей на второй этаж.
– Стоять! – гаркнула Алекс. – Верхний этаж давно спит, а Вас, Гейша Валентиновна, я попрошу задержаться и растопырить уши для главной новости, – она наставила на меня указательный палец с длинным острым ногтем и предупредила грозным рычанием: – Ты мне обещала!
Глава 5
Кирилл
Вечер не задался с утра. Ещё с утра четверга. Но, конечно, мои проблемы – это ещё не повод провоцировать друзей. Зря я сорвался на Жеке. Хотя небольшая встряска ему только на пользу. Вечный баловень судьбы, он слишком привык к тому, что рыбка сама косяком прёт на крючок – никакого напряга в верхней голове. Главное, чтоб нижняя не подвела. А тут надо же – пробрало братишку – вон как рванул вслед за своей танцовщицей!
В «Трясогузке» сегодня ажиотаж – басы нещадно долбят по ушам и рвут колонки, девочки «go-go» эротично и технично заводят толпу, а воздух буквально пропитан сексом и агрессией. Здесь каждый преследует свою цель и большинство из нас найдут, что искали. Я здесь ради встречи с друзьями. Однако настроение расхерачить что-нибудь по-прежнему со мной и не отпускает. Несвойственное мне состояние. И алкоголь совершенно не способствует умиротворению. Зря я сегодня здесь.
Зато Геныч выглядит уже вполне благодушным. Отшлёпнув от себя фигуристую брюнетку, он с расслабленной улыбкой вернулся к нашему столику и присел напротив меня. Задумчиво пошкрябал челюсть, гоняя взгляд между вискарём и минералкой, и потянулся к «Нарзану».
– Эх, Кирыч, не тот город назвали Сувалки, – он салютует мне бутылкой, но приложиться к горлышку не успевает. Как и я не успеваю поинтересоваться: «Это где ж такой город?»
С молчаливым раздражением я наблюдаю, как опальная брюнетка обвивает мощную шею Геныча и что-то шепчет ему на ухо, игриво поглядывая на меня. А мозг настойчиво таранит лишь одна единственная мысль: «Где сейчас моя Айка?»
– Это полная херня, детка, но из твоего ротика звучит очень даже сладко, – начинает ржать Геныч. – Ты иди, Ян, а мы тут с Кир Андреичем посовещаемся и сами тебя найдём… возможно, даже завтра!
Яна готова возражать, но Геныч быстро прижимает палец к её губам.
– Тс-с! Видишь, дяденьки взрослые общаются? Жди своей очереди! Ты лучше вон иди-ка потряси своими булочками, а то опять пропустишь всё самое интересное, – и, нахмурив белёсые брови, он повторил уже настойчивее: – Иди, говорю!
Проводив неодобрительным взглядом провокационно вихляющие бёдра, Геныч тяжело вздохнул.
– Знаешь, Кирюх, что-то не верю я больше в эволюцию, – и тут же полюбопытствовал: – А что там, кстати, у вас за история приключилась? Вы с Жекой бабу, что ль, не поделили?
Это прозвучало так непринуждённо, будто вполне логичное продолжение разговора. Хотя я понимаю, что он имеет в виду наш с Женькой недавний зашифрованный междусобойчик. Но это только между мной и братом, а Геныч мог бы идти на хрен со своей незамутненной простотой. И всё же… он хороший малый и отличный друг, а история семилетней давности слишком давно потеряла свою остроту, поэтому я ответил:
– Мы не делили. Предоставили даме возможность выбора.
– И, как я понимаю, очередная недальновидная матрёшка вместо рыцаря выбрала коня, – завершил за меня Геныч. – Вот и думай после этого…
Он осекся на полуслове и вытаращил глаза на экран моего мобильника, который, выдав стандартный рингтон, явил улыбающуюся рыжую ехидну. Сашка!
– Охренеть, какое-то рыжее поветрие! Но вот эта точно ведьма! – недобро проворчал Геныч, тыча пальцем в Сашкин зубастый рот. И внезапно засобирался: – Так, пойду-ка я Жеку поищу…
Я молча кивнул, продолжая гипнотизировать экран. Почему звонит именно она?
Мобильник заткнулся, погас экран… но тут же ожил снова. Я же выбрался из-за стола и направился к выходу из клуба, прижимая телефон к уху.
– Кирюш, – голос Александрины прозвучал непривычно тихо, – это правда был ты? Ты вернулся? Стешка сказала, что ты приезжал, но… Кир, а как ты нас нашёл?
– Хм, странный вопрос для компьютерной террористки! – зло усмехнулся я.
– Кирюш, прости!
– Я не Кирюша!
– Хорошо… Просто ты сразу мог позвонить мне и мы бы с тобой встретились. Я же опоздала всего на полчаса.
– А зачем мне нужна ты, Саш? – прозвучало грубо, но плевать! – Ты слилась в тот момент, когда мне действительно была нужна твоя помощь, а сейчас… ха… я как-то обойдусь.
– Знаешь, что?!. – рявкнула Сашка. Вот теперь я слышу знакомые нотки. – Вас, мужиков, может быть херова туча, а лишних сестёр у меня нет! Ясно? Ты же сам знаешь, какая она! Кир, Айка мне не простит, если я стану действовать за её спиной!.. Ки-ир!..
«Вас, мужиков, может быть херова туча…» – продолжают звучать в ушах слова Алекс. И только теперь предостережение её матери отдаётся болью внутри:
«Бедный мальчик! Моя дочь слишком легко променяла свою семью на богатенького папика».
– Саш, у Айки кто-то есть? – перебиваю её на полуслове.
– Что… Не-эт! Кир, нет! Господи, ты неправильно меня понял… ну просто…
– Я понял, Саш, не волнуйся, – снова перебиваю её. – Я приеду, и мы поговорим.
– Ладно, – тихо шелестит голос. – Ты ведь не сдашься, Кир? Ты же любишь её?.. Как раньше?
Как раньше… Любить Айку – это как дышать. Могу ли я это добровольно прекратить?
– Я буду через час, – и пресекая любые возражения, сбрасываю вызов и нащупываю в кармане пачку сигарет.
«Курение убивает», – запугивает меня зловещая надпись на пачке.
Как бы не так! Есть штука, разрушающая тебя похлеще никотина. Это как постоянная зубная боль в сердце… Нет – это ещё больнее! Она крадёт твой кислород и отравляет кровь, крушит приоритеты, затмевая всё, что ранее казалось важным. Айка – моя больная зависимость! С ней сложно, иногда невыносимо… но без неё меня будто и вовсе нет.
Вытягиваю зубами из пачки ядовитую пилюлю – она тоже призвана отравить мою жизнь. Это мысль неожиданно веселит и, прикурив, я жадно вдыхаю иллюзорную анестезию и улыбаюсь своим мрачным мыслям. Хорошо! Но не вставляет. Пальцы нервно подрагивают, как у запойного колдыря. А с мотором – совсем беда. Давно уже беда… Но он, сука, обязан дотянуть до хэппи-энда.
– Здорово, Макс! – рядом со мной материализовался какой-то гнутый хер.
Ни разу за свою жизнь я не был зачинщиком уличного мордобоя, но прямо сейчас кулаки начинают зудеть от невыносимого притяжения к этой ублюдочной роже. Варианты ответов: «Я не Макс» и «Какого хера тебе надо?» отброшены за бесполезностью. Я знаю, что это наезд, и молча выдыхаю струю дыма в лицо гнутому. Правильный пацан не стерпел бы, но этот… Шестёрка посыльная! Кривится и цедит сквозь зубы:
– Короче, потолковать надо.
Продолжаю курить молча.
– Тебе че, западло с нормальными пацанами побазарить? – заводится гнутый.
– Это ты, что ли, нормальный пацан? – усмехаюсь, окутывая его рожу очередной порцией дыма. – Ну давай базарь.
– Так это… отойти бы надо… – он озирается и ребром ладони вытирает шмыгающий нос. Ушлёпок сопливый!
– Ну, отойди.
– Чё ты лепишь? Под лоха косишь?