Подонок. Ты – моя игрушка

Домой подъезжаю быстро. Паркуясь за воротами, ступаю на дорожку, ведущую к дому, и уже издалека замечаю этих двух, сидящих на качели возле фонтана и роз, флиртующих у всех на виду и чуть ли не облизывающихся. Фу… Бесят, блин.

Аж передёргивает.

Когда с мамой был, они ни разу так не сидели. Каждый чем-то своим занимался. А тут и сделок нет внезапно. Всё время чё-то сидит сюсюкается с ней. Мрак… У меня аж на коже какая-то липкость появляется…

Подслушивать бесполезно – спалят, зато можно доебаться до мелкой, пока никто не видит. Правда я пока не придумал, что можно сделать, но… Мысли бродят всякие.

Мельком проникаю в дом. Быстрым шагом направляюсь в сторону её комнаты… Прислушиваюсь и ничего… Тишина. Приоткрываю дверь, наткнувшись на пустоту и вдруг. Со стороны моей доносится звук падения, словно что-то грохнулось с полки. Сучка…

Она чё у меня в гостях? Пиздец ты попала, сестрёнка.

Вхожу туда практически с ноги, осматриваясь. На полу лежит мой адаптер. И я делаю ещё два шага вперёд, стараясь различить посторонние шорохи. Паук сидит в террариуме на столе… А я улыбаюсь. Потому что прекрасно ощущаю её присутствие тут. В том числе запах её личного шампуня и даже дыхание, затаившееся в воздухе. Я как зверь на охоте, реально…

– Хомячок… Я же тебя чувствую. Знаю, что ты здесь… Выходи по-хорошему, – усмехаюсь, обходя комнату по всем углам. Она у меня большая. В этом сложность, и я буквально сразу лезу в самое удобное место, где можно спрятаться – шкаф. Дёргаю за створки – пусто… Сука… – Блин… Нет, что ли? Показалось, значит…

Ржу, обходя кровать стороной и ложусь на неё, а потом не проходит нескольких секунд, как свешиваю корпус, заметив её на полу, и дёргаю за ногу. Отчего она сразу же начинает орать и выползать оттуда в истерике. Только убежать далеко не получается, так как я преграждаю путь.

– Я сейчас буду кричать! Пропусти!

– Ты в моей комнате… Сама сюда пришла, не забывай… Игрушку хотела вернуть? – ржу, рассматривая её недовольное лицо. Такая сейчас надутая и покрасневшая. Да ещё и юбка задрана, оголяя все её бёдра, и как только она замечает, куда я смотрю, тут же поправляет её и делает шаг вперёд, пытаясь меня протолкнуть, но я обхватываю за запястье и давлю к стене. Честно, мне уже нравится так делать. – Понравился тебе первый день? Весело же было, да? – спрашиваю, загнав в кольцо рук, и она уже не знает, как от меня сбежать. Стоит и дёргается из стороны в сторону, толкаясь, но выбраться не может. Потому что я намертво её зажал и хер отпущу.

– Ник, дай я уйду… Я ничего не хотела, клянусь. Просто зашла, чтобы зарядку у тебя взять…

– Ага, пизди больше… Не верю.

– Это правда… Я… – замолкает, проглатывая ком. – Выпусти…

– Нет. Не выпущу… А возможно и вовсе скину со второго этажа? Умеешь летать? – улыбаюсь, рассматривая то, как хомяк раздувает ноздри и смотрит на меня своими покрасневшими глазами. – Хотяяя… Тогда ты уже будешь белкой-летягой… Может, цветы любишь? Могу скинуть прямо в них. Идём?

Едва хватаю её за ноги и перебрасываю через плечо хрупкое невесомое тело, как она начинает бить меня кулаками и звать на помощь, а я ржу, направившись к окну.

– Ник, поставь меня! Отпусти! Только попробуй!!!! Ник! Помогите! Мамааа!

Чувствую, как она задирает мне рубашку на пояснице и начинает мне всё там яростно царапать. Прям до крови, блядь. Аж в глазах искрит, когда ногти проникают под кожу. Поехавшая, блин.

– Ты чё, сссс… – перебрасываю её на кровать, а сам провожу ладонью там, после чего смотрю на свои пальцы. Всё в крови. – Пизда, а…

– Только подойди… Я тебе на роже такие же оставлю! – рычит она в ответ, выставляя свои когти, и у меня желание взять и… Сделать что-то пожёстче, нахрен.

И я не задумываясь, стаскиваю с полки свой пружинный эспандер, зажав тот в руке.

– Ну как? Больше той игрушки? – спрашиваю с ехидством и настроем затолкать его ей куда поглубже, пока она сидит на кровати в недоумении и вся заливается красками…

– Ты… Что ты делаешь… Что?! – истерично спрыгивает с кровати и бежит к двери, а я бегу прямиком за ней с ним в руках…

Глава 14.

Евгения Хомова

Вот придурок! Не знаю, что у него на уме, но у меня под ногтями теперь его кровь… Ужасно. Чувствую себя кошкой. Кошкой, нагадившей кому-то в тапки и удирающей от хозяина обоссанной обуви по всему дому. Даже скольжу по полу, хватаясь за перила, и перепрыгиваю через лестницу, когда он успевает схватить меня за руку и придавить к кухонной стенке. У него уже какая-то дурацкая привычка, блин. Он давит меня ко всем поверхностям подряд, как зверюга какая-то. Неадекватный австралопитек.

– Ну всё, хомяк, добегалась… – угрожающе обхватывает меня за шею, а я сжимаю его руку в ответ. Ещё чего не хватало. Скотина, блин! Что за удушающий жест. И главное, не душит, но держит вот так. Унизительно… Непристойно. Давит на ключицу большим пальцем и смотрит… Господи, он смотрит прямо на мои губы, зависнув сантиметрах в двух от моего лица. Я даже начинаю думать, что у меня на них грязь какая-то. Потому что он так пристально их рассматривает. И от страха я жмурю глаза и отворачиваюсь в сторону.

– Посмотри на меня, – обдаёт горячим жаром мою щёку и даже немножечко шею, вынуждая затрястись ещё сильнее. Вроде бы приказ, а прозвучало, как заклинание.

У меня сердце бросается вскачь, как ненормальное. Уже хочу захрипеть, как слышу голос его отца и вздрагиваю, распахнув свои глаза.

– Ник? – появляется он на пороге кухни, и Никита тут же отдёргивает свою руку, пока я делаю шаг в сторону, ощущая, что ноги меня плохо слушаются. – Вы чего это делаете? Что происходит?

– Да вот… Учу сестру спорту. А-то совсем хилячка, – ржёт этот неадекват, обхватив свой дурацкий эспандер сильнее, пока я стою и отдышаться не могу от этого марафона.

– Ник, на разговор, – тут же рявкает на него отец, а я смотрю со стороны, пока сам Ник сверлит меня жестоким пронзительным взглядом. – Я сказал. Живо! – повышает на него голос, и я вздрагиваю. Нифига себе у них бывает общение… Не ожидала даже. Думала он на него вообще не срывается.

Сергей уходит, а этот придурочный угрожает мне, проводя пальцем по шее, после чего я показываю ему «фак» на прощанье. Как же он неистово меня бесит и пугает. Я уже не могу в этом доме. Каждый его сантиметр буквально кричит мне о том, что его хозяин конченый говнюк и не изменится, как ни крути. Мы так и будем воевать. А я не вывезу такого накала каждый день. Это сумасшествие какое-то.

– Идиот, блин, – шепчу ворчливо себе под нос.

А как только они исчезают из виду, понимаю, что сзади стоит моя мама, и чуть в обморок от страха не падаю.

– Ой, ужас! Мам!

– Жеееень, – тут же хватает меня за плечи. – Он тебя обижает? Скажи честно…

– Нет…

– Жень…

– Что, мам? Я не хочу об этом… Я не стукачка!

– Я не собираюсь говорить Сергею, честно. Просто объясни мне, что происходит…

– Он не хочет нас здесь видеть, вот и всё. Ничего такого… Просто я ему не нравлюсь, – отвечаю, на что мама хмурится.

– Он так и сказал?

– Ну… Не совсем так. В общем, мам… Я правда не хочу об этом…

Мама вздыхает и смотрит на меня с жалостью.

– Как твой первый день?

– Ну… Мог быть и лучше. Хотя я не одна такая… Наташка тоже отличилась, – нервно смеюсь, а мама прижимает меня к себе и по-доброму гладит, пытаясь успокоить.

– Не расскажешь? М? Малыш?

– Нет, не думаю… – обнимаю её в ответ. – Я вас видела… Там на качели. Вы такие милые… Уже не помню, чтобы ты так улыбалась кому-то…

– Ну вот, оказывается, умею, представляешь?

– Ага…

– Жень, мне очень жаль, что вы ругаетесь. Я хочу защитить тебя…

– Не надо, мам. Я взрослая и сама в состоянии. Кроме того, он не сделал ничего дурного, – пытаюсь оправдать его. А зачем? Вообще не понимаю своих поступков. Наверное, отчасти мне его жаль. Ведь мы оба – заложники обстоятельств. Я не хочу знать его. Он – меня. Но у нас нет выбора.

– Тогда, надеюсь, он не будет его сильно ругать, – с тяжестью говорит она, а я бы конечно обрадовалась, если бы его, к примеру, отправили куда-нибудь в исправительный лагерь или в военное училище. Он этого явно заслуживает. Ему там самое место… Но молчу, ведь не хочу ругани или выяснения отношений…

– Пойду к себе, ладно?

– Хорошо. Голодная?

– Ну… Поела бы, да…

– Отлично, я кексы сделала… Перекусим тогда? Все вместе? – спрашивает мама, вызвав у меня желание убежать. Все вместе звучит просто ужасно… Но возмущаться и бить ногами уже слишком поздно. Сама же его оправдала в чужих глазах.

– Я переоденусь, разложу вещи и спущусь, угу? Попозже…

– Ладно, – отпускает она меня, и я иду к себе. Если реально, я ничего так и не нашла у него в комнате. Убедилась, что паук в террариуме на столе. Увидела кучу презервативов и каких-то открыток, которые его девушка постоянно ему дарит. Они буквально пачкой валяются у него в столе. Словно мусор какой-то… Но мне пофиг, естественно. Очевидно, что она такой же токсик, как и он.

Прохожу по второму этажу и прислушиваюсь к мужским голосам на фоне, доносящимся из кабинета.

– Я понял…

– Ник, касаемо твоего Лёхи… Разрешаю. Только учти, чтобы всё было нормально. Если вдруг…

– Я же сказал, что я тебя услышал…

– Свободен…

Быстро скрываюсь за дверью комнаты, как только слышу последнее. Аж дыхание спирает. Не хочу, чтобы он меня снова застукал… Хватило.

Переодеваюсь в домашнее, иду в ванную, чтобы умыть лицо и смыть с себя косметику. Там как бы всего лишь стрелки и бальзам для губ, но даже это создаёт для меня эффект тяжести, который я не люблю. Предпочитаю дома ходить вообще ненакрашенной и максимально естественной. Я бы даже сказала – совершенно неухоженной. И пофиг мне, кто что подумает. А ещё…

Вымываю свои ногти от его эпителия. Брррр… Ещё и кровь запеклась. Ужасно я его разодрала, конечно. Но будет знать, как ко мне лезть! Волосы после нашей стычки торчат в разные стороны. Приходится убирать их в хвост. Мне вообще кажется, что рядом с ним спокойно ходить не получится…

Желание запереться в комнате, включить какой-нибудь сериал типа «Офиса» и тупо ржать весь вечер, чтобы не думать о Нике. Я его уже презираю. Сегодня он снова так пыхтел на меня. Ещё и лапал… Господи, ему доставляет удовольствие, да? Теперь я не могу расслышать посыл Наташки о том, что он со мной заигрывает. Позорище… Ещё и думаю об этом. Какой же кошмар. Видела бы она его в реале, точно бы так не говорила. Он же напрочь отбитый. Злой, грубый, агрессивный. Что он собирался делать этой штукой? Он бы не стал всерьёз толкать это в меня, правда же? Хотя, блин… От него вообще можно что угодно ожидать, кажется…

Слышу, как тяжёлые шаги уносят его в комнату. Я буквально привыкаю к звукам этого дома. Потому понимаю, когда его отец прикрывает дверь кабинета и спускается вниз. Хорошо, что я уже в комнате… Не придётся с ним сталкиваться.

Неожиданно слышу стук в дверь и вздрагиваю от ужаса. Практически цепенею, а потом он царапает возле ручки.

– Тебе сегодня конец, хомячиха… Бойся… – шепчет, как придурок, и я подхожу ближе. Прислушиваясь, ощущаю повсюду дрожь и странные импульсы, от которых у меня не просто волнение, а давление на плечах, словно от его наглых паклей. Он действует на меня уже психологически, не касаясь при этом. Ужасно просто…

– Ты вообще ненормальный? Живи своей жизнью, псих! – выпаливаю, надеясь, что он уйдёт, но в ответ слышу:

– А я хочу твоей…

– Пошёл ты! Скройся с глаз, Иуда! Твоё место на вертеле!

– Посмотрим, – усмехается и уходит, шаркая ногами об пол, а мне до сих пор не по себе. Идиота кусок. Вот кто так вообще делает, а?! Жутко, как в каком-то ужастике.

Раскладываю вещи, стараясь успокоиться. Думаю в чём пойду завтра и вспоминаю о том самом Жене, отправив ему сообщение.

«Я уже дома. Извини, была занята сводным братом. Придурком Хорольским, что живёт по соседству».

И нет, у меня нет угрызений совести за то, что я говорю за глаза про него. Потому что он реально жестокий придурок! Я и в лицо тысячу раз говорила и буду продолжать. Ибо уверена, что такие как он ещё хуже, чем о них думают.

«Так ты его сестра?», – приходит буквально сразу же, и я прикрываю глаза, выдыхая себе под нос, что к сожалению, да…

«Сестра поневоле. А ты что-нибудь о нём знаешь? Что он тебе сделал?».

«Он много кому что делал. От него лучше держаться подальше и с ним не конфликтовать. Может не поздоровиться», – будто угрожает он мне, проецируя свои страхи.

«Мне пофиг, я его бояться не собираюсь! А знаешь что-то о его девушке?».

Он вдруг замолкает. Просто перестаёт отвечать и пропадает из сети, а я ещё минут пятнадцать проверяю, не ответил ли… Блин, надеюсь, не выглядело так, будто я интересуюсь о нём как девушка. Тупо вообще… Зря я так спросила.

Дописываю.

«Если что, я не с этой целью. Совсем нет. Меня от него тошнит», – на всякий случай добавляю, но его нет в онлайне. Эээээх.

Примерно через час я всё же спускаюсь вниз. И то выхожу из комнаты с опаской, потому что боюсь увидеть этого пришибленного. У него какие-то задатки маньяка, честно.

– Привет… А где все? – спрашиваю у мамы, когда она раскладывает еду по тарелкам и наливает почему-то четыре чашки чая. Мама решила взять на себя полдник и ужин. Попросила у Сергея, и он не был против. Зато разгрузка для той женщины… Ведь моя мама и сам неплохо готовит. Мы привыкли так жить.

– Сергей отъехал на полчаса. Вот-вот приедет. А мальчишки на улице. Вроде как покурить пошли… – отвечает она, чем вынуждает меня замереть на месте.

Какие ещё, блин, мальчишки?

– В смысле? – спрашиваю у мамы насторожено.

– Ой, я думала, ты слышала… Ник привёл друга. С ночевой…

Глава 15.

Никита Хорольский

– Ник, сколько можно, а?! Я же вижу, что ты делаешь!

– Ну и что я делаю? Я её и пальцем, блин, не тронул!

– Конечно, я всё видел, не притворяйся!

– Защищаешь её так, будто она тебе – родная дочь! А может так и есть, а?! – сорвался я от злости. Хотелось ему вмазать, если честно. Потому что из-за этой невинной овцы я терял перспективы и отцовское уважение в том числе.

– Господи, Ник, что ты несёшь вообще?! Лет тебе сколько? Вырасти, – выдал он гневно, и в этот же момент у меня завибрировал телефон в кармане. Я потянулся, чтобы посмотреть. Там было сообщение от Лёхи. «Брат, чё можно к тебе?». – Ник, она же совсем хрупкая. А ты с ней как… Прояви сдержанность…

Если бы он знал, нахрен, какую сдержанность мне приходится проявлять ежеминутно. Не надо было бы – давно бы голову ей оторвал. Но увы… Уголовный кодекс… Меня от неё не просто трясёт, а на месте подбрасывает, как от динамита. Я не могу находиться в одном доме. Потому что кровь закипает. Хочется поскорее вытравить отсюда и жить нормально. Как раньше. Потому что как вспомню о том, что она тут возомнила себя хозяйкой – спокойно таскает продукты из холодильника, топчет газон, рыскает в моей комнате, так сразу хочется ей что-нибудь оторвать. Естественно, я пылил, пылю и буду пылить. Ему меня не переубедить, нахрен.

А тут ещё друг прислал сообщение. Вовремя.

– Лёха просит переночевать у нас…

– Я не договорил, Ник… – прервал отец. – Ещё одна выходка и я…

– Что?

– Мне придётся рассмотреть вопрос о том, чтобы ты всё же жил у матери.

Пиздец. Я и так хотел с ней жить. Но она сказала, что лучше здесь, потому что иначе им будет намного проще и легче присесть на уши отцу… Я чисто из благих побуждений здесь задерживаюсь. Нужно мне с ним тут тусоваться, ага… После его предательства.

Молчал, потому что мне нужно было оставаться тут, а он продолжил нагнетать.

– Присмотрись, возможно, нет причин для твоего привычного давления…

– Я понял… – огрызнулся я на него, и он вздохнул, бросая взгляд куда-то в окно.

– Ник, касаемо твоего Лёхи… Разрешаю. Только учти, чтобы всё было нормально. Если вдруг…

– Я же сказал, что я тебя услышал…

– Свободен…

Едва я вышел оттуда, тут же отправил сообщение другу.

«Ок, жду тебя в семь».

«Гуд».

Сам же пошёл прямиком в комнату и набрал матери. Хотелось услышать её голос. Особенно после ссоры с отцом и его наездов. Я просто знал, что если эту сейчас увижу, то крыша совсем съедет, нахрен. Вот и решил немного успокоиться. Хотя бы спросить, как она. Мне всегда важно.

– Привет, ма…

– Привет, дорогой, я сейчас. Музыку убавлю…

– У тебя там что вечеринка и без меня? – усмехнулся я в ответ, а потом мы ещё час болтали… Обо всём и ни о чём. Об отце, конечно, тоже. Она говорила, что он прав. Что не стоит проявлять агрессию. Лучше наоборот попробовать смягчиться и узнать иным путём, если вдруг есть что-то такое в их отношениях, о чём я не в курсе… Мало ли. Но я же прямой как шпала, я тупо не умею быть таким. Но когда мама говорит «надо», значит надо…

– Не знаю, как… Меня они вымораживают. Обе…

– Хорольские не опускаются до того, чтобы проявлять злость. Достаточно ставить врага на место одним только взглядом и словом. Не опускайся…

– Я не…

Услышал звонок в дверь.

– Ждёшь кого-то?

– Доставку, Ник. Я побежала. Люблю тебя очень. Пиши и звони обязательно. Я буду ждать.

– Окей…

Она сбросила, а я всё ещё злился. Хотелось вынести мозг этой мелкой сучке или запугать её, вот и пошёл поскрести её дверь, чтобы хотя бы что-то в памяти отложилось. Поругались немного, мне стало легче, хотя я не понял, как от ругани в принципе может быть легче. Но это факт.

Потом Лёха позвонил, и я пошёл его встречать…

А сейчас, когда друг паркуется у нашего дома, я уже планирую гениальный план по совращению хомячихи старшей. Он же у нас весь такой из себя. Голубоглазый, статный, девки от него тащатся. Особенно те, что постарше. Но… К сожалению, сейчас у него половина ебла развисована…

– Дарова…

– Даров, – жмёт мне руку.

– Ебать ты светишься… Вместо фонаря будешь, – отшучиваюсь, пока он ржёт.

– Ха-ха! Шутник, блин, хренов.

– Слышь… Чё у тебя с мачехой? Всё?

– Бля… Нашёл чё спросить…

– Да я тут это… Ещё одну милфу хочешь? – спрашиваю и ржу, пока он пожимает плечами, вынимая сумку из своей тачки.

– Чё за милфа…

– Моего бати.

– Ты хочешь, чтобы мне ещё от одного бати прилетело, что ли? – ржёт он, и я мотаю головой.

– Не, не прилетит, идём… Познакомлю…

– А чё она зачётная? – спрашивает он за моей спиной, а потом мы оказываемся на кухне, где мачеха как раз стоит к нам задницей, вытаскивая что-то из печи.

– Ну вот… Демонстрация… – ржу и смотрю на Лёхино оценивающее лицо. Сразу же знаю, когда он подсел. Глаза, как два фитиля, сосредоточены на её жопе и ногах. Объективно говоря, она симпотная. Но я в отличии от отца понимаю, что внешность далеко не всё в этом мире. Однако Лёха всегда за милую душу. Он у нас такой. Ни разу в стандартных отношениях не был. Только поёбывает всех время от времени…

– Какая дама… – выдаёт он громче, и она тут же подпрыгивает с противнем в руках.

– Ой… Ник… Господи. Я тут с кексами забегалась, здравствуй…те, – здоровается с моим кентом, увидев его фингал первым. – Будете кексы?

– Эльвира, это мой друг Алексей. Он будет ночевать сегодня с нами… – представляю так, чтобы максимально занервничала. И, кажется, выходит. Дочь вот вся в неё. Глазки сразу бегают, щеки, блин, краснеют. Где их таких выпускают? На какой, блядь, фабрике по производству недотрог?

– Здрасьте… Я бы попробовал ваши кексы, – облокачивается он на стол, сбросив сумку с плеча на пол, а я просто готов оборжаться сейчас. Обольститель хренов. Ещё и татухи свои на груди выпятил.

– Да, я тогда чай налью, – тут же отворачивается она, покраснев, и он подмигивает мне. Мол «зачёт». Ну чё я не знаю, что ли? Если поведётся, и он её трахнет, это будет просто бомбическим поводом для капитуляции… Всей их семейки.

Мелкая ещё наверху. И пока старшая суетится, я еле оттягиваю от неё Лёху, чтобы пойти покурить.

– И чё она прям шкура такая?

– Да бля… Хз какая она шкура… Меня мелкая сильнее бесит. Удушить готов…

– А чё так? Весь на нервах… Сходи к Кире расслабься, – делает затяжку и лыбится.

– Не хочу… Я вообще с ней не хочу ебаться. Из-за Кости…

– А… Точно ли из-за него? – спрашивает, будто под кожу опять лезет.

– В смысле?

– Да забей… Ник, кароч, скажу, как есть… Я на твоей стороне в любом случае. Кира – нормальная девчонка, но… Она тебе не особо подходит. Это с самого начала видно было…

– А тебе мачеха подходит? Или училка наша по географии, а?

– Естественно… Это моё, – оба ржём как дебилы на всю улицу.

– Ща я тебя с ней познакомлю… Та ещё провокаторша, блядь. Наглая доставучая… Меня от неё тошнит, если честно… Порой желание утопить её в нашем фонтане.

– Похожа на мамку?

– Ну да. Очень…

– М-м-м, понятно, – угорает он, отчего я тут же даю ему в плечо.

– Ещё один! Это не то совсем, нахер!

– Да я понял, друг. Не то… Но яйца на всякий случай разгрузи, иначе сорвёшься на этой войне, я серьёзно, – советует друг, когда докуриваем и заходим в дом… А там вдруг…

– Хома?

– Лёша?!

– Офигеть… Жека… Пипец, нафиг! Иди сюда… – стою возле двери, как еблан и смотрю на то, как мой лучший друг обнимает девчонку, которую я мечтаю закопать во дворе… Моего врага, сука… Ненавистную мной блондинистую гадину. Прижимает к себе и поднимает на руки, отрывая от пола и кружа её по кухне, пока она смеётся. А у меня дёргается глаз…

Что здесь вообще происходит?! В какой круг ада я попал?! И где выход, не подскажете?

Глава 16.

Евгения Хомова

Глазам своим не верю! Это Лёшка. Мой друг из лагеря. Мы вместе отдыхали летом года три назад. Потом не общались даже, но там… Там всё было круто. Мы много времени проводили нашей большой дружной компанией. Кто откуда, все разные. И мы с ним реально подружились. И я, ну, никак не ожидала, что он окажется другом Ника… Потому что он всегда казался мне хорошим, добрым и смешным. Понятно, что он немного не обычный. Потому что уже тогда ему было лет пятнадцать, а он тусовался с нашими вожатыми, особенно, девушками. Мне казалось, что у него даже были отношения с одной, но я особо не лезла. Ведь вообще не понимала тогда ничего об этом.

– Лёша, блин!!!

– Ты как здесь вообще?! – опускает он меня на ноги, пока мой так называемый братец стоит и сверлит нас недовольным взглядом сбоку. А мама улыбается, наблюдая со стороны. Мне кажется, что-то определенно пошло не по его сценарию. И это очень смешно…

– Офигеть, дружище, – выдаёт Лёша со смехом. – Вот это совпадение! Ты его сводная теперь?!

– Да, так вышло, – пожимаю я плечами, а Ник стискивает челюсть, когда Лёша даёт ему кулаком в плечо.

– Да ладно, чел, выдохни… Она классная девчонка, да, Жек? – обращается ко мне, а мне и стыдно, и приятно одновременно. Хотя этот его взгляд. О, Боже… Он стал ещё хуже, чем был… Ненависть так и прёт. Карие глаза буквально топят меня в своём гневе. Вот что за человек, а? Ну смилостивись ты уже! Прошу! Мы же даже выбрали одного человека в друзья! Значит, можно не воевать! Не такие уж мы и разные!

– Садитесь за стол, здорово, что вы все знакомы, – разбавляет мама неловкое молчание за нашими спинами, и я тут же сажусь рядом с Лёшей, чтобы подальше от этого придурка. Спрятавшись за его плечом.

У него теперь вид такой, словно он друга потерял, реально. Да и на меня смотрит как на врага народа.

– Что у тебя с лицом такое? Нет, ты и раньше дрался… – смеюсь я, вспоминая, и он толкает мамин кекс в рот, нажёвывая.

– Да получил слегонца…

– Ага, слегонца, – поправляет его Ник. – У тебя глаза не видно, нахрен.

– Бывает. Фигня! Ты лучше расскажи, как так… Давно в наш универ хотела?

– Ну… Я вообще не думала, что это возможно, – хихикаю я, отпивая чай. – Дорого ведь… И статусно…

– Ещё бы, – скрипит Ник, как обычно, пока Лёшка закатывает глаза.

– Не обращай внимания на эту грозовую тучку, он не всегда такой…

Я хихикаю, а Ник закипает.

– Слышь! – выдавливает грозно и скрипит стулом по полу, как уже привык. И я тут же замираю, потому что он выходит с кухни с психом, и мы неловко молчим несколько секунд. Вот достал уже, а… Всем надо всё испортить.

– Я схожу… – тут же встаёт он, но я хватаю его за руку.

– Не надо. Пусть один побудет лучше. Сейчас только раздерётесь… Он злится…

– Ладно, – плюхается он обратно. – Ты права… Значит, Вы её мама? – обращается он к ней, и она кивает. – Круто… Рад познакомиться.

– Ты уже вроде как показал, что рад, – смеётся мама, и он вдруг тоже расплывается в довольной улыбке.

– Ой, я тебе чай не налила, что ли? Сейчас…

Мама встаёт и начинает снова суетиться, а Лёша склоняется к моему уху.