Подонок. Ты – моя игрушка

За что?! Отвлечённый этими мыслями не сразу понимаю, что слишком уж громко шаркаю кроссовками по асфальту. Будто ноги поднимать, блядь, не в состоянии! В самом деле, Ник?!

– Господи! – вскрикивает она, резко обернувшись и увидев меня посреди дороги. – Ты чего? – осматривается по сторонам. Пока я стою перед ней со сложенными в карманы руками и слишком уж громко дышу, вслушиваясь в гулкое биение своего сердца.

– Я не убивать тебя иду, если что…

– Я и… Не думала, что убивать, блин… – шмыгает носом и вижу, что у неё потекла тушь на глазах. Ревела…

– Давай домой отвезу…

– Зачем? В смысле, там Наташа… Наверное…

– Она под присмотром, – сообщаю ей, думая, что из Лёхи сейчас так себе смотрильщик, но… Её подружка и сама может за себя постоять. Я, блин, видел какая она добрая провокаторша и манипулятор в юбке. – А вот ты нет. Здесь опасно одной. Тем более, далеко от дома.

Вижу, как она мнётся. Смотрит на меня с опаской, но потом всё же кивает, потому что я реально не думаю, что хорошая идея оставаться там, где они уже сцепились языками с Кирой. Та, если захочет, такую бучу может поднять. У меня у самого порой глаз дёргается.

Достаю ключи и открываю тачку, которая стоит неподалёку. Она садится. Практически молча утыкается глазами в окно, а я… Я, блядь, приклеиваюсь взглядом к её голым коленям. Лучше бы сзади села, реально… Так бы хоть не провоцировала…

Я её когда увидел в этом, чуть кони не двинул. Ещё и глаза эти на пол лица… Я понимаю, что не должен так смотреть, но физиологию никуда не денешь. Она свободная тёлка, а у меня недотрах. Вот и всё… Так бывает. Это не делает меня предателем собственных установок, да? Ведь не делает же? Ещё и мама сегодня звонила, как назло, в то время, когда я уже был на вечеринке. Даже трубку не стал брать, потому что был зол на всё. Завтра перезвоню лучше… Когда внутри всё уляжется.

И снова эти колени, блядь… Крыша, остановись, куда ты едешь…

– Почему ты заступился за меня? – спрашивает тонкий голос, выдёргивая меня из пошлых мыслей, где она уже стоит раком на заднем сиденье тачки и даёт мне в оба отверстия. Я конченый, точно…

– Не выдумывай. Просто скандала не хотел и всё.

– М-м-м… Ясно… Может, нужно было всё же забрать Наташу, а?

– Я могу за ней потом съездить. Или Лёхе наказать, чтобы такси вызвал.

– Ладно… Я позвоню ей тогда из дома, – вздыхает хомяк и трёт свои щёки. И мне совсем не хочется это говорить. Я не понимаю, как вырывается. И зачем вообще. Бред же какой-то…

– На её слова не обращай внимания. Это тупо ревность и всё. Без каких-то привязок.

– Мне всё равно…

– И то, что я везу тебя домой, не делает нас друзьями, поняла? – тут же добавляю, сам не зная нахуя? Придурок, блин. То одно, то другое… Она аж косится на меня.

– Я и не думала об этом. Не хочу с тобой дружить.

– Пхах, – выдаю нервно. Не хочет она… Сучка, блин.

Телефон в кармане неожиданно начинает звонить, и я вижу на экране «Лёха». Приходится взять трубку и объяснить, что я увёз Женьку домой.

Естественно, он там ржёт надо мной, и я тут же сбрасываю. Мудила, блин.

– Всё в порядке?

– Да. Ровно. Они пока побудут там.

– Хорошо… Думаешь, родители вернулись?

– Думаю, нет ещё…

– Ладно…

Разговор кажется мне таким тупым. Словно нам вообще не о чем разговаривать… Давайте ещё погоду, блядь, обсудим… В самый раз сейчас, действительно. Сильнее сжимаю руль и даже кажется, что бешусь на ровном месте. У неё какой-то дар или что… Просто выводить меня из состояния равновесия.

Я реально становлюсь психом.

Мы так и едем молча… До самого дома. А это минимум двадцать пять минут езды… Дурдом какой-то.

– Сама выйдешь или помочь? Налакалась же…

– Я… Не пьяная, – хмурится она в ответ, и сама выходит из машины. После чего смотрит на меня тревожным взглядом.

– Что?

– Ты обещал за Наташей поехать…

– Ща поеду… Домой хочу зайти…

Она отворачивается и уходит, а я за ней, блин… Снова будто хвост. Так и манит, сучка, своими булками. Не могу ни о чём другом думать. Мне даже кажется, что уже всё… Приплыл.

Оказываемся в прихожей. Она снимает туфли и смотрит в зеркало.

– Какой кошмар, – выдыхает, пока я ржу над ней.

– Не то слово.

– Да иди ты! – шлёпает меня по руке и достаёт салфетки, стирая с глаз подтёки. – Мне очень не понравилось, как вела себя твоя девушка.

– Она не моя девушка. Уже нет.

– М-м-м… Какая разница? Ты понял…

Снимая с себя толстовку, иду за ней в гостиную. Сажусь на диван и сжимаю кулаки, потому что теперь все мысли о том, что у неё под платьем. Я даже сосредоточиться не могу, ровно, как и вырвать себя отсюда. Хотя понимаю, что должен.

– Наташа там, наверное, нервничает… – ещё раз намекает вслух хомяк, присаживаясь рядом. Только с другого края дивана. Мне и так слишком мало места, а она всё ближе и ближе. Кажется срастись со мной желает. Да ещё и постоянно парится за тех двоих, словно…

– Ты тупо ревнуешь Лёху, что ли к ней?

– Что?! Ты чего, блин? – тут же возмущенно краснеет.

– Выглядит именно так.

– Ну уж не знаю, как что выглядит… Но у меня с Лёшей только дружба, вот и всё…

– А… Точно… У тебя же тайный поклонник… – бросаю с усмешкой, отчего она очень сильно меняется в лице и хмурится.

– Да нет… Я даже не знаю, что это было вообще… Он не пришёл даже. Обманул… Кажется, мне лишь нужен был союзник против тебя?

Ох, ну надо же, как призналась…

– А я здесь при чём?

– Ну он просто с этого начал… И я подумала, что у нас много общего… Как бы что он… Тоже тебя ненавидит…

Мне заржать хочется, но я лишь легонько усмехаюсь.

– А… Значит, ненавидишь меня?

– Нет, я… Не так выразилась, наверное, блин… – выдаёт она, виновато взглянув своими омутами. Сука, я эти глаза уже ненавижу, реально. Они что-то умеют. Колдуют невидимо. Быть может, она амулеты какие-то таскает сюда, а?!

– Да нет, всё в порядке. Я тоже тебя ненавижу, хомяк, – выдаю и тут же получаю в морду подушкой.

– Как же ты бесишь, а…

– Взаимно…

– А если серьёзно, Ник… Мы же можем нормально общаться? Просто нормально? – спрашивает она дрожащим голоском, глядя на меня таким взглядом, что, мне кажется, внутри меня сейчас всё заскрипит… Нахуя вот так в душу лезть? Под шкуру своими цепкими ручонками? – Мне бы хотелось, наверное… Я же вижу, что ты бываешь другим…

– Нет, не бываю. И нормально общаться с тобой я никогда не буду, – отрезаю грубо, дёргаюсь и ухожу оттуда в сторону ванной. Потому что ещё чуть-чуть и это точно добром не кончится… Я чувствую…

Глава 24.

Евгения Хомова

Он уходит, а у меня болит сердце. Смотрю ему в спину и вздыхаю, думая о том, что мне не пробиться сквозь эти оковы… Нет. Не получается. Даже если он защитил меня там, даже если заступился, но… Внутри у него сплошной лёд. Дрейфующие айсберги… И мне кажется, он меня точно погубит, если я хотя бы попытаюсь протиснуться между ними. Да и стоит ли оно того? Зачем? Ведь он явно показывает, что я ему никто. Что даже если мы живём в одном доме, ему плевать на меня. Пусть я думаю чуточку иначе. Ведь мне кажется, что мы могли бы общаться и даже найти общий язык. Уверена, что он не плохой человек где-то внутри… Просто так сложились обстоятельства наших с ним жизней. И Наташа с Лёшей не правы…

Я не вижу его чувств. Тех, о которых они говорят. Иначе бы он давно сказал или хоть как-то показал это. А тут… Сплошная темнота…

Настроения нет и из-за того, что случилось. И из-за Жени, который меня обманул, получается… Зачем же тогда прислал букет? Не понимаю его логики… Получается, что снова остался в тени. Но я так тоже не хочу. Это неправильно, а потому я достаю телефон, чтобы расставить все точки над «i».

«Знаешь, я ведь ждала тебя… Думала, что ты придёшь», – пишу сообщение и слышу звук вибрации на диване.

Сначала не придаю значения, но потом…

«Следовало предупредить, что ты не сможешь… Хотя бы раз написать».

И снова «бр-р-р».

Хмурюсь.

«Женя?», – отправляю и тут же толкаю руку под подушку, увидев телефон Ника, который, очевидно, выпал у него из заднего кармана, а там и всплывшие уведомления на экране… Из социальной сети с моим именем.

У меня дёргается глаз… От напряжения грудную клетку зажимает в тиски.

Сукин сын…

Сдавливаю его в руке, когда вижу, что Ник делает шаг в гостиную, и мы встречаемся взглядами.

– Что это?! – выкрикиваю в истерике, ощущая, что буквально готова его разорвать. На кусочки… В клочья. Ненавижу…

– Какого хера у тебя в руках мой телефон?! – выдаёт он агрессивно, но у меня уже внутри всё горит. Ему не удастся скрыть от меня правду. И не удастся выставить меня виноватой.

– Женя Т. это ты?! Господи, ты что?! Ты ненормальный?! – спрашиваю, срывая голос. Кем надо быть, чтобы заниматься такой чухнёй?!

– Телефон отдай, – повышает он в ответ, пока я нервно вскакиваю с дивана и сцепляю челюсть, уставившись на него в гневе.

– Какая же ты скотина, Ник… И тот букет – это ты?! Сволочь… Вот я дура, а…

– Ты права, ты – дура! – выкрикивает он, и я тут же со психа кидаю его телефон об пол с характерным трескающим звуком. – С…сука…

Взгляд глаза в глаза. И ненависть изо всех щелей. Причём у обоих.

Он кидается за мной, я – от него. У меня внутри всё гудит теперь от осознания, что я с ним переписывалась. Ладно хоть ничего такого не рассказывала и не делилась, но… Какой же он гад… Просто нереальный. Телефона мало, я бы хотела уничтожить в ответ его самого!

За секунду меня резко обхватывают за плечо, разворачивают и давят к стене, заставляя обмякнуть перед ним. Его предплечье нажимает на мою грудную клетку с грубой силой. А я обхватываю его обеими руками и пытаюсь оттолкнуть, но он же больше в два раза. Чёрта с два у меня получится это сделать…

– Ты просто сволочь, Ник! Ублюдок! Свинья! Я тебя ненавижу! Урод! – рычу на него в ярости, ощущая, как глаза наливаются слезами и краснеют. Всё горит и болит. Мне так обидно, что я хочу удавиться.

– А ты думала, на тебя кто-то посмотрел, да?! Наивная глупая дурочка… Да кому ты нужна, нахрен?!

– Пошёл ты! Пошёл на хрен, кусок говна! Это ты никому кроме своей безумной Киры не нужен! Никому!

Чувствую, что он злится сильнее, и вместе с тем его хватка только усиливается. Давление тоже нарастает.

– Всю жизнь будешь в этих больных отношениях, потому что сам такой! Больной на всю голову!!! Помогите!!! – ору в надежде, что может родители уже сидят где-то на улице и наконец поставят его на место… Потому что я уже не могу. Я так его ненавижу, что хочется ударить его по голове чем-то тяжёлым… Он всё внутри меня уничтожает. Как вирус, как бубонная чума! Он не заслуживает любви… Просто ужасный человек, я беру свои слова о нём назад! В нём нет ничего хорошего! Он отвратителен!

– Громче, хомяк, кричи громче, потому что, если хочешь выйти отсюда живой, лучше постараться…

– Думаешь, я боюсь тебя, дорогой сводный братец? Ошибаешься! Не на ту напал! – даю ему кулаком по руке, но ему хоть бы хны. Не отпускает.

– Ну, давай. Показывай на что способна, раз раскрыла свою поганую варежку, пока я чем-нибудь её не заткнул…

У меня даже дар речи от его угроз пропадает, и только я вскидываю руку вверх, чтобы ударить его по роже и оцарапать, как он просто подаётся вперёд и целует меня в губы. Целует так, что я перестаю дышать… Буквально жрёт, поглощает. Надавив так сильно, что мои губы инстинктивно для него размыкаются. Ноги подкашиваются… Пространство плывёт. Он жадно ворует у меня кислород, проталкивая язык в мой рот и забирая остатки самообладания. Я чувствую его вкус и напористость. И словно взрываюсь изнутри, покрываясь тысячью мурашек…

Это первый мой поцелуй… Господи…

И у него мятный, сладкий, шипучий вкус…

Ник, что ты, блин, творишь?!

Не разрывая контакта, его наглые руки спускаются вниз и обхватывают меня за попу, буквально в секунду, подбрасывая и заставляя повиснуть на нём. Я боюсь, что он поймёт не так, но не перестаю скрести его плечи ногтями… Я не знаю, сколько длится этот поцелуй, но мне кажется, что вечность. Сердце в груди не просто бьётся в истерике, оно уже мне не принадлежит и не поддаётся контролю. Словно не моё отныне… Чужое. И кажется, что у этого вечера губительные последствия. Не просто похмелье… А кровавое послевкусие…

Ощущаю, что мне между ног что-то упирается, что-то большое и твёрдое, и я не дура, чтобы совсем не понимать, что… Меня смущает другое… Я в целом не могу осознать, что здесь происходит, как вдруг…

Господи… Отрывая меня от стены, он тащит меня куда-то…

Глава 25.

Никита Хорольский

Это пиздец… Лавина с такой силой накрывает голову, что я не могу адекватно расценивать ситуацию… Я пропал, блядь, без вести, я труп, сука…

Не могу от неё оторваться. Эта злость вкупе с безумной тягой, которую я не в состоянии здраво оценить. Это помешательство. А она, блядь, так целуется, что лучше бы била. Лучше бы просто кусалась и царапалась, нахер. Потому что такое со мной творит, что словами не описать. Уже под кожей, в венах, слилась с кровью воедино, изменила меня изнутри. До скрежета, до скрипа, до тошноты… Скулит, всхлипывает, мычит. Чувствую, как её руки скребут мои плечи. И вкус её языка чувствую… Сладкий, ни с чем не сравнимый. Без сигарет, без отвратительных духов, даже бухла совсем немного, ровно столько, чтобы я тоже опьянел, нафиг, вместе с ней от одного только осознания, что впервые целую кого-то и не хочу, чтобы это заканчивалось, потому что психика уже сказала мне «прощай!». Адамово яблоко… Семь смертных грехов… Жалит и травит меня изнутри. Уничтожает.

– М, – издаёт совершенно надрывисто. На изломе. Чем, естественно, ещё сильнее меня провоцирует.

Сам не понимаю, что делаю, но уже сжимаю её задницу через тонкую ткань задранного платья и тащу её на диван. Собирая все поверхности подряд. То к одной стене прижму, то к другой, с безумием уткнувшись ей между ног. Можно сказать, потираясь о червоточину всех моих внутренних проблем и противоречий. И она горячая, она кипяточная, блин… Член совсем сдурел в джинсах. Там такое, что лучше не думать. Вся кровь из организма, похоже, туда устремилась и мозги в кучу… И я ни на секунду не перестаю её целовать, чтобы не завизжала и не начала свою привычную истерику.

Через мгновение оказываемся на диване. Она на лопатках, я – на ней… Придавил так, что она просто вцепилась в мою кофту, и я слышу, как наше с ней дыхание сплетается воедино, заставляя меня чувствовать себя самым отбитым извращенцем. Я её хочу… До безумия. Ладонь сползает на нежное бедро. Собирает мурашки с её невинной бледной кожи. Не могу терпеть. Не могу даже чуть-чуть нажать на тормоза, поэтому провожу ею выше, окончательно задирая её платье, а она начинает давить на меня ладонями и пытается отпрянуть от моих губ, истерично задыхаясь подо мной.

– Ник… Ник, прекрати, Ник… Стой… – кое-как произносит, пока я засасываю кожу на её скулах. Прихватываю за шею, даже немного душу, когда целую. Никак не могу отойти, блядь. Глаза как чёрной пеленой накрыло… – Боже, Ник… Не надо…

– Заткнись…

– Нет, Ник… Подожди…

Вдыхаю запах её кожи и дурею ещё сильнее, ощущая, что у меня каждая клетка в организме наполняется чем-то новым. Каким-то инфильтратом, который делает меня животным, блядь. Заставляет меня хотеть её хрупкое тельце ещё сильнее… Вдолбить её в диван так, чтобы она плакала и стонала подо мной. Я только об этом и думаю…

– Прекрати! Что ты делаешь! Отпусти меня! – ощущаю, как её пальцы въедаются в мои плечи и волосы, оттягивая меня от себя с таким жжением, что искры из глаз сыплются, и я наконец начинаю приходить в себя, понимая, какую дичь только что натворил… Но это такой пиздец, если честно. Я будто в неадеквате был. Под гипнозом. Сердце истошно долбится об грудную клетку.

Она задыхается, я нервно встаю с неё и чувствую, что мир под моими ногами рушится, как карточный домик, сука…

– Блядь! – рычу и тут же ухожу оттуда на улицу, пока она кричит мне в спину.

– Ник!

И всё… Хлопаю дверью… Иду прямиком к тачке. Не осознаю, что и как… Зачем… Еблан, а… Чё натворил вообще?! Какая дичь только что произошла там?! У неё точно какие-то чары, блядь. Ведьма заебучая! Хомяк чёртов! Ненавижу!

Сажусь за руль, хотя самого херачит из стороны в сторону. Завожу машину, уезжаю, увидев, как на территорию заезжает машина-такси. Видимо, Лёха уже Натаху привёз. И чудно, блядь… Пускай там втроём отжигают… Может, она пьяная была, а?! Может не запомнит?! Сука!

Торможу на обочине и начинаю нещадно хуярить руль, издавая прерывистые автомобильные гудки. Сам себя предал! Сам себя подставил! Чёртов слабак!

От бессилия и осознания собственной тупости падаю башкой на руль. Теперь ещё и без телефона остался… Просто прекрасно! Спасибо, вселенная, сука!

Я в этот дом теперь ни ногой не хочу возвращаться… Но и на тусу ту не хочу. Вообще никуда…

Думаю, может, к матери приехать? Потому что не знаю, что ещё способно меня утешить… Я не в состоянии головой нормально думать, поэтому бросаю всё и выдвигаюсь в сторону нашей квартиры…

По пути немного успокаиваюсь… Она сама провоцировала. Смотрела так… Она, сука, хотела! Так же, как и я… Я, блин, не олень, чтобы не заметить… У нас просто гормональная зависимость и всё.

Приезжаю до нашего жилого комплекса уже в районе двух часов ночи… Я понимаю, что поздно, но… Звоню в домофон и слышу мамин перепуганный голос.

– Ник? Господи… – тут же открывает мне дверь, и я поднимаюсь наверх. Не пил даже, а чувствую себя в соплину уделанным.

Едва мама видит меня, как хмурится и обнимает на пороге квартиры.

– Что случилось?! Ты подрался? – захожу внутрь.

– Нет… Хуже…

– Что может быть хуже? С Кирой расстались?

– Нет… Точнее, да… Но я не из-за неё…

– А из-за чего тогда?

Нет, я не могу ей сказать. Это причинит ей ещё большую боль, нафиг. Это и меня самого разрывает. Так что нужно тупо забыть.

– Не важно, мам… Можно я у тебя переночую?!

– Конечно… Что за вопрос? Твоему отцу, наверное, некогда, естественно, пойдём, – обнимает меня за плечи, когда я стаскиваю с себя обувь, и она ведёт меня в мою старую комнату… А я ощущаю, что вся моя жизнь в одночасье пошла по пизде из-за одной грёбанной стервы…

– Вот, ложись, – стелет мама покрывало. – Завтра поговорим, да?

– Да, хорошо… Завтра…

Она выходит из комнаты, погасив свет, а я переворачиваюсь на живот и смотрю в окно, думая о том, как безумно облажался…

Глава 26.

Евгения Хомова

После того, как Ник уехал, домой вернулись Лёша с Наташей, и наедине я ей всё рассказала… Мы болтали некоторое время, и каждый раз, когда я вспоминала его поступок, у меня внутри было неспокойно. Да нет… Там был настоящий ураган. Слёзы не переставали литься, хотя я хорошо понимала, что рано или поздно должно было рвануть, но, наверное, не думала, что вот так скоро и столь сильно… Наверное, в моей голове скрывались картинки, где он бьёт меня, а не вот это всё…

Я сделала вид, что уснула, потому что мне казалось, Наташка уже хотела идти мыться. Сердце в груди до сих пор не может найти себе место. Я не знаю куда он уехал и зачем, но надеюсь лишь об одном… Что он не поехал к своей Кире или любой другой девушке. Не знаю почему… Но мне кажется, это причинило бы мне нестерпимую боль.

Я не могу уснуть. Сломала его телефон и теперь даже позвонить ему не могу. Чувствую себя очень плохо… И дело не в том, сколько я выпила. У меня от воспоминаний всё болит. Первый поцелуй…

Первый…

И у меня от него повсюду иголки. Трепет…

Не потому что не понравилось. А потому что очень, безумно понравилось. Мне кажется, что где-то очень глубоко… Внутри моего подсознания я даже хотела и молила его об этом, как бы убого и тупо это не звучало. Всё вышло из-под контроля,