Комментарии к метафизике Аристотеля. Книга V. Часть 2

3.

В-ТРЕТЬИХ, потому что Христос Господь не менее истинно называется человеком, чем Богом, поскольку Он в обоих [отношениях] совершенен и не менее собственно причастен человеческой природе, чем остальные люди, как единодушно учат Отцы. Но Он не contingent (случайно) и не per accidens (через привходящее) есть Бог, но необходимо и per se (через себя). И остальные люди не contingent (случайно) и не per accidens (через привходящее) суть люди (даже если они не существуют в природе вещей), но необходимо и per se (через себя), как явствует из того, что сказано в главе 5. Следовательно, Христос Господь, поскольку Он есть Христос, не contingent (случайно), но необходимо и per se (через себя) есть человек.

Решение аргументов Скотта и других.

НА первое возражение в противоположном смысле должно сказать, что даже до воплощения божественного Слова это было истинным: «Христос есть человек», как и это: «Христос есть Бог». Хотя Гавриил и отрицает и то, и другое из-за implication (включения) contingent (случайного) соединения двух природ в субъекте. Основание же таково: в необходимых предложениях глагол «есть» освобождается от всякого различия времени, как говорят диалектики. И то же должно думать о тех же предложениях в три дня смерти Христа, если говорить на диалектический манер. Подобно тому как мы и теперь истинно говорим, что Петр и Павел, тела которых находятся в Риме, а души на небе, суть люди, и что Антихрист, прежде чем он был зачат в крайнюю меру своего бедствия, есть человек. А то, что теологи говорят, что Христос Господь в три дня смерти не был человеком, — это истинно, если Христос берется через синекдоху, либо только для тела, которое лежало во гробе, либо для Лица божественного Слова, рассматриваемого абсолютно, а не поскольку имя Христа берется в своем полном значении. Это они утверждают для осуждения мнения Магистра Сентенций и докторов, некоторые из которых говорили, что Христос, даже так рассматриваемый, был тогда человеком, потому что Он и тогда подавал персональную ипостась (subsistentiam) и душе, которая сошла во ад, и телу, которое осталось во гробе, как если бы это означало подавать ипостась всей человеческой природе, а не скорее ее отдельным частям, не образующим никакой единой природы. То же решение, если ты скажешь, что мнение теологов таково: Христос Господь не был в три дня смерти существующим человеком, но был мертвым человеком (что допускает св. Фома), то есть человеком, который умер.

Обращение предложений с субъектом, содержащим [связь].

НА второе должно ответить, что не является хорошим обращение: «Человек есть белый человек, следовательно, белый человек есть человек», если только не полагается реальное существование терминов в первом предложении (поскольку от него просто абстрагируются, потому что предложение необходимо), каким образом [оно] должно полагаться в contingent (случайных) [предложениях]. Поэтому равным образом не является хорошим обращение: «Христос есть человек, следовательно, человек есть Христос», если мы не полагаем, что Христос актуально существует в обеих природах, что совершенно необходимо для истинности второго предложения, поскольку оно contingent (случайно) из реальных терминов.

Каким образом «Христос есть per se (через себя) человек» не обращается.

ДОБАВЬ, что не является также хорошим обращение: «Христос есть per se (через себя) человек, следовательно, человек есть per se (через себя) Христос» (теми двумя модусами сказывания per se, которыми пользуется Аристотель), поскольку хотя Христос в первом из этих модусов есть per se человек, однако человек ни в первом, ни во втором [модусе] не есть per se Христос. Это верно заметил св. Фома на том же примере белого человека, в котором дело может показаться менее ясным, поскольку он не есть сущее per se, как Христос, но per accidens (через привходящее). Ибо так он пишет в 3 Sentent., в десятой дистинкции: «В предложениях Per se (через себя) иначе обстоит дело со стороны субъекта, иначе [со стороны предиката]».

[Окончание решения второго аргумента]

...предиката: ибо со стороны субъекта достаточно, чтобы предикат через себя (per se) был присущ субъекту согласно лишь одному из тех [начал], которые содержатся в субъекте; со стороны же предиката необходимо, чтобы все, что есть в предикате через себя, было присуще субъекту. Отсюда это не есть [суждение] через себя: «Человек есть белое животное»; а это есть через себя: «Человек есть животное». Так [учит] св. Фома, за которым следуют Каэтан и другие томисты. И к этому мнению мы приспособили многое в «Наставлениях по диалектике».

Каким образом правильно обращается [суждение]. 4.

БУДЕТ, однако, правильным обращение: «Христос есть через себя (per se) человек, следовательно, человек есть через себя Христос», если предположить, что Христос просто существует актуально в обеих природах, равно как в первом предложении, так и во втором, и слово «через себя» берется в смысле «субстанциально», как будет объяснено ниже. Ибо так истинно теперь, что нечто, что есть человек, а именно божественное Слово, субстанциально, то есть не акцидентально, есть Христос.

Объяснение излагающей демонстрации. 3.

НА третье должно сказать, что заключение той излагающей демонстрации должно пониматься так: «Следовательно, нечто, что есть Бог, есть человек». Это заключение необходимо, поскольку Христос, Который необходимо есть Бог, необходимо есть человек.

4. Речь, ложная в себе, двояка.

НА четвертое должно сказать, что речь, ложная в себе, бывает двоякой: одна означает нечто невозможное, как «человек, лишенный разумной [способности]»; другая означает вещь, которая не существует актуально, как «Сократ сидит», когда он не сидит. Это передает Аристотель в начале упомянутой главы. Такие речи называются ложными в себе в отличие от тех, которые ложны по применению (accommodatione), каким образом определение круга называется ложной речью, поскольку оно применяется к треугольнику. Итак, когда Аристотель ниже говорит, что речь, ложная в себе, не есть основание ни для чего просто, то есть ни для какой вообще вещи, или не сказывается ни о каком вообще истинном субъекте, — должно ограничительно понимать «ложная речь» как «всецело ложная», то есть как та, которая не только ложна в себе и не только по применению, но и [означает] вещь невозможную. Иначе он сказал бы неправильно. Ибо «человек идущий» (что бы ни хотел Скотт), когда никто не идет, сказывается о Сократе идущем не только истинно, но и необходимо, поскольку «человек» относится к основанию Сократа, а «идущий» совершенно тождественно с идущим.

Сократ идущий, [или] я иду, всегда есть и необходимо истинно.

Итак, поскольку Скотт извращает высказывание Аристотеля, утверждая, что никакой истинный предикат не сказывается о ложной речи, — правильно говорит [Аристотель], если ложная речь берется для той, которая означает невозможную связь, а не для той, которая [означает] возможную. Ибо даже когда Сократ не идет, это истинно: «Сократ идущий есть человек». А имя Христа, или (что то же) эта речь «Бог — человек», означает не невозможную связь, но возможную, хотя она и не существовала в природе вещей ни до воплощения божественного Слова, ни в три дня смерти.

Правило Скотта, приведенное в четвертом аргументе, в какой мере должно быть допущено.

ПОЭТОМУ правило, которое Скотт излагает в том месте: что речь должна быть истинной в себе, прежде чем о ней сказывается какой-либо реальный [предикат] или она сказывается о каком-либо реальном субъекте, — должно быть допущено, если речь берется как означающая истинную вещь, то есть возможную. Таким образом мы говорим, что Антихрист есть вещь истинная, а гиппокентавр — ложная. Должно же оно быть отвергнуто, если истинная речь берется для той, которая означает истинную вещь, то есть актуально существующую, каковым образом он, однако, понял свое правило.

Возражение против изложенного учения. «Белый человек есть животное» и подобные [суждения] contingent (случайны).

ВОЗМОЖНО, найдутся такие, которые уступят нам, что это предложение «Христос есть человек» необходимо и через себя (per se), но отрицают, что для его подтверждения могут быть приведены те [предложения]: «Белый человек есть животное», «Сократ идущий есть человек» и другие подобные, — так как они считают их всецело contingent (случайными) из-за двойной связки, implicite (скрыто) содержащейся в каждом из них, из которых хотя одна и необходима, другая, однако, contingent. Ибо они скажут, что приведенные предложения implicite (скрыто) содержат два высказывания: смысл первого таков: «Человек есть животное» и «Белое есть животное»; второго же: «Сократ есть человек» и «Идущий есть человек». Из этих сложений вторые высказывания contingent. А что они содержат не одну только, но две связки, они докажут из того, что всякий раз, когда субъект есть единое per accidens (через привходящее), им будет казаться, что во всем предложении implicite (скрыто) содержится столько связок, сколько [начал] per accidens (через привходящее) присоединяется со стороны субъекта. Отсюда они будут считать, что только в тех предложениях, субъекты которых суть сущие через себя (entia per se), должна быть одна глагольная связка.

Решение возражения и доказательство [нашей] части, отрицающей эти аргументы.

НО они судят неправильно. Во-первых, потому что каждое из этих предложений есть одно простое высказывание, а не несколько высказываний или одно соединенное [высказывание], чтобы содержать несколько связок. Это явствует у Аристотеля в начале второй книги «Об истолковании». А если оно одно и простое, или категорическое, следовательно, имеет только одну глагольную связку. Затем, потому что многое, поставленное со стороны субъекта, хотя и взятое, поскольку оно есть многое, требует нескольких глагольных связок, однако, поскольку оно образует одно, требует не нескольких, но одну. Но «белый человек» и «Сократ идущий», хотя и содержат многое, однако не по способу многого, но одного составного, хотя и акцидентального. В-третьих, потому что соединение субъекта с акциденцией есть некое объективное понятие, которое может быть concepi (помыслено) в состоянии возможности, абстрагируясь от существования. Следовательно, о нем, как о таковом, можно утверждать нечто, что относится к его формальному основанию, хотя и составному из формальных оснований частей. Поэтому нет сомнения, что о нем можно утверждать нечто как необходимый и через себя ему присущий предикат. В-четвертых, потому что, по крайней мере, «быть составным» о том, что составлено тем или иным образом, из тех или иных [частей], сказывается необходимо и потому через себя. И это происходит не только в истинных соединениях, но и в вымышленных, так что и о Химере мы необходимо и через себя говорим, что она есть нечто составное, если слово «составление» берется в самом широком смысле. Наконец, потому что о сделанном искусством, именами которого, как известно, формально означается и определенная материя, и определенная форма или фигура в каком-либо роде, как о пиле или мече, необходимо и через себя сказывается «сделано искусством» и все, что относится к формальному основанию сделанного искусством, за ним следует.

Имена сделанного искусством означают определенную материю и форму формально. Не суть сущие через себя.

Если же они ответят, что нет ничего удивительного в том, что они считают сделанное искусством сущим через себя, — это, конечно, либо не будет истинным, либо не будет иметь отношения к делу. Ибо сделанное искусством, поскольку оно формально включает и материю, и форму, введенную искусством, не есть воистину единой природы, то есть через себя относящейся к какой-либо одной категории, как явствует; и не необходимо единого «suppositum», как если пила имеет деревянную рукоять. Если же они примут имя сущего через себя для сущего через себя упорядоченного из многого, то есть неким естественным порядком частей составленного, — поскольку субъект и акциденция имеют естественный порядок потенции и акта, — то и «белый человек», и «Сократ идущий» будут сущими через себя, и даже более, чем многие сделанные искусством [вещи], как корабль и часы, формы которых происходят не от природы, но измышлены искусством.

Заключается, что такие предложения необходимы.

ИТАК, в силу смысла речи необходимыми и некоторым образом через себя являются те предложения: «Белый человек есть животное», «Сократ сидящий есть Сократ» и подобно этому: «Белый человек есть окрашенное», «Сократ идущий движется». И не должно называть их contingent, если только кто-либо, поскольку они поистине просты и имеют только одну глагольную связку, не примет их как соединенные согласно предложенному противниками изложению, или не помыслит в субъектах некоторую менее главную связку, так что смысл первого будет: «Человек, который бел, есть животное», и так в остальных. И в этом смысле Каэтан уступает Скотту, что это [суждение] per accidens (через привходящее): «Белый человек есть окрашенное».

По какой причине они могут называться contingent. 3. p. q. 16. ar. 1. & consens Ferrar. 4. contra Gent. cap. 45. in 2. solutione.

Поэтому по заслугам могли бы быть приведены эти высказывания, чтобы подтвердить аргументом, выведенным из меньшего [положения], то высказывание: «Христос есть человек» — что оно необходимо и через себя. Мы, однако, не пользовались ими для подтверждения, но для опровержения аргументов противоположной стороны теологов, которые считают их всецело contingent, — чтобы, как их субъекты суть единое per accidens (через привходящее), так и от неосторожных не было бы услышано, что и нами говорится, будто Христос есть нечто per accidens (через привходящее), тогда как в действительности Он есть единое через себя (per se), не единством природы (поскольку Он существует в двух [природах]), но единством «suppositum».

Христос есть единое через себя единством «suppositum». Опровержение мнения некоторых номиналистов.

РАЗДЕЛ III.

Опровергается предложение «Христос есть человек» как [суждение] через себя в первом модусе.

ИЗ сказанного ясно, что это предложение «Христос есть человек» не contingent, но необходимо и через себя, и притом в первом из тех модусов, которые называются «через себя». Но поскольку этого только недостаточно, чтобы Христос назывался индивидом, quidditative (сущностно) содержащимся под человеком, каким образом содержатся остальные люди, — подобно тому как недостаточно, если бы кто-то доказал, что это предложение «Белый человек есть окрашенное» необходимо и через себя в первом модусе, чтобы показать, что белый человек есть вид, содержащийся под окрашенным, — некоторые помыслили [следующее] основание.

Излагается мнение тех, кто говорит, что Христос, поскольку Он есть этот человек, формально не включает ничего божественного.

Некоторые помыслили [следующее] основание, по которому Христа Господа — не поскольку Он есть Бог, и не поскольку Он одновременно Бог и человек, но поскольку Он есть этот человек, — они делают индивидом, quidditative (сущностно) содержащимся под человеком: а именно потому, что Христос, поскольку Он есть этот человек, формально не включает ничего божественного. Ибо они говорят, что Он, рассмотренный таким образом, есть нечто denominative (наименованное) и connotative (соозначающее) божественного Слова, подобно тому как «это белое» есть denominative (наименованное) этого тела. Так что это имя «Иисус» (которое, как они считают, установлено для формального обозначения только того, что принадлежит нашей природе) формально означает не что иное, как человечность в конкретном [виде], соозначая, однако, божественное Слово. Подобно тому как «это белое» формально означает не что иное, как белизну в конкретном [виде], соозначая это тело. Отсюда, как «это белое», формально взятое, есть индивид, quidditative (сущностно) содержащийся под белым, потому что оно формально не включает ничего из тела-субъекта, — так и они верят, что Христос Господь, поскольку Он есть этот человек, формально по этой причине есть индивид, quidditative (сущностно) содержащийся под человеком, потому что как таковой Он не включает ничего от божественного Слова, но лишь denominates (наименовывает) и connotates (соозначает) Его.

Приводятся авторы этого мнения. Vterque... Vnica.

И это мнение, по-видимому, принадлежит Гавриилу в 7-й дистинкции 3-й книги «Сентенций», и яснее — Алькала в 4-й дистинкции той же книги, и некоторым другим. Они же пришли к нему по следующим основаниям.

Аргументы, которыми можно доказать [это мнение]. Первый.

ВО-ПЕРВЫХ, потому что если бы имя Христа, взятое таким образом, формально означало божественное Слово или божественную персональность, то Христос, поскольку Он есть этот человек, не был бы единым через себя (unum per se) агрегатом (aggregatum) из божественного Слова или божественной персональности и человеческой природы, и следовательно, из божественной и человеческой природы. Из них же, по-видимому, не более возникает единое через себя, чем из тела и белизны. Но теологи утверждают, что Христос Господь, как единичный человек, не менее есть единое сущее через себя, чем остальные люди.

Второй.

ЗАТЕМ, потому что если бы Христос Господь, рассмотренный таким образом, формально включал божественное Слово, то, поскольку Он полагается единым через себя, Бог входил бы в составление (compositionem) некоего сущего через себя и был бы частью некоторой вещи, что противоречит божественному совершенству. Отсюда ведь Августин против Максимина говорит: «Одна есть Личность Христа из двух субстанций, потому что Бог и человек; и однако ни Бог, ни человек не может быть назван частью этой Личности».

Третий. D. Tho. 3. p. q. 3. art. 7. & in 3. d. 1. q. 2. art. 4. Scot. in 3. d. 1. q. 2. Gabr. in 3. d. 1. q. 1. Dur. ibid. q. 4. Okam. Rich. Almainus. Et Doctores communiter in 3. d. 1. Lege D. Tho. 3. p. q. 16. art. 6. Et Doctores in 3. ad dist. 7.

В-ТРЕТЬИХ, потому что если бы Христос Господь не был этим человеком иначе, как через формально включенную божественную персональность, то три божественные Лица не могли бы воспринять одну и ту же по числу человеческую природу, что, однако, уступают теологи. А что это следует из того, доказывается так: если бы эта человеческая природа была воспринята сначала самой божественной сущностью, то, поскольку в божественной сущности не включается персональность, уже в силу восприятия не возник бы этот человек, чего нельзя сказать. Ибо не возник бы человек универсальный, который нигде не может существовать, но единичный. Если же она была бы воспринята сначала, или непосредственно, тремя Лицами, то либо должно было бы сказать, что возникает не этот человек, но три человека; либо что этот человек включает три персональности. И то и другое в высшей степени нелепо.

Четвертый.

В-ЧЕТВЕРТЫХ, потому что когда вещи, всецело реально различные, образуют нечто единое, ни одна из них не называется становящейся другой или получающей имя целого. По этой причине материя не называется становящейся формой, и [не говорится], что человек составлен из того и другого. Но Бог и человек суть три всецело реально различные [вещи], и однако Бог называется ставшим человеком и именуется Христом, в Котором как в целом соединяются Бог и человек. Следовательно, Бог и человек не содействуют установлению Христа, поскольку Христос есть этот человек, или существующий в человеческой природе.

Пятый.

В-ПЯТЫХ, потому что «этот человек» есть формальный эффект этой человечности, как «общий человек» есть формальный эффект общей человечности (ибо и то и другое есть конкретное: это — общей природы, то — единичной). Но «человек» формально означает только общую природу; следовательно, «этот человек» — только единичную.

Шестой.

В-ШЕСТЫХ, потому что если бы Христос Господь формально включал персональность божественного Слова, поскольку она относительна, то Христос Господь, поскольку Он есть этот человек...

[Окончание шестого аргумента]

...поскольку Он есть этот человек, есть нечто относительное и потому весьма непохожее на остальных людей — как в смысле бытия, так и в смысле действия. В смысле бытия, конечно, потому что остальные, поскольку они единичны, абсолютны, а не относительны; в смысле же действия, потому что, поскольку отношение не есть начало действия, Христос, поскольку Он есть этот человек, не будет деятельным, тогда как остальные человеческие «supposita», поскольку они таковы, суть деятельные и притом первично и главным образом деятельные.

Седьмой.

В-СЕДЬМЫХ, потому что Священные Писания, по-видимому, ясно обозначают именно это. Ибо Павел в Послании к Римлянам говорит: «Христос Господь произошел от семени Давидова по плоти», то есть по человечеству. Итак, поскольку Христос произошел от семени Давидова как этот человек, следует, что имя Христа, поскольку Христос есть этот человек, формально означает не что иное, как Его человечество, соозначая божественное Слово. Более того, поскольку сам Христос говорит о Себе: «Отец больше Меня», и нет сомнения, что это «Меня» относится к Христу, поскольку Он есть этот человек, — достаточно ясно остается, что Христос Господь, поскольку Он есть этот человек, не включает божественную персональность. Ибо если бы включал, то Отец не был бы больше Сына, поскольку Сын есть этот человек.

Восьмой. Приводятся авторитеты Отцов.

НАКОНЕЦ, потому что Отцы не только утверждают, что божественное Слово восприняло человечество, но и что Оно восприняло человека. Поскольку же Оно восприняло не общего человека, но единичного, или этого человека, — ясно следует, что Христос, поскольку Он есть этот человек, формально не включает божественную персональность Слова. Ибо Оно не восприняло ничего из того, что имело в Себе от вечности.

Отвергается это мнение по трем причинам. Первый аргумент.

ОДНАКО это мнение не согласно ни с истинной философией, ни со священной теологией, ни с постановлениями Отцов. Во-первых, потому что оно делает личность Христа, поскольку Он есть этот человек, denominative (наименованной) и тем не менее первичной субстанцией. Отсюда следует, что она есть denominative (наименованная) и не denominative, первичная субстанция и не первичная. Ибо поскольку первичная субстанция, как первичная субстанция, не сказывается ни о чем низшем и не сказывается denominative (наименовательно) ни о каком субъекте или как бы субъекте (это ведь означает определение первичной субстанции, когда Аристотель говорит, что она не сказывается ни о чем и не находится ни в чем, как единогласно объясняют все толкователи), — что иное есть сказать, что этот человек, как таковой, denominative (наименовательно) сказывается о чем-то и тем не менее есть первичная субстанция, как не сказать, что он сказывается и не сказывается denominative (наименовательно), есть и не есть первичная субстанция?

Различие между конкретными [понятиями] единичных субстанций и остальными конкретными [понятиями] как субстанций, так и акциденций.

ЗАТЕМ, потому что оно не рассматривает различие, которое необходимо полагать между конкретными [понятиями] единичных субстанций и остальными конкретными [понятиями] как субстанций, так и акциденций, что нами выше кратко объяснено. Ибо, чтобы сначала рассмотреть более отдаленное, конкретные [понятия] универсальных акциденций суть конкретные [понятия] таким образом, что, поскольку они суть акциденции, они также суть denominative (наименовательные), или connotative (соозначающие) субъектов; и поскольку они универсальны, они implicite (скрыто) и в потенции содержат некоторые низшие [виды], как «окрашенное», «белое» и подобные. Ибо они и denominates (наименовывают) тело, и connotates (соозначают), и «окрашенное» implicite (скрыто) содержит свои виды и индивиды, а «белое» — свои индивиды. Конкретные же [понятия] единичных акциденций, хотя и не содержат implicite (скрыто) никаких низших [видов], потому что они единичны, однако, поскольку они суть акциденции, denominates (наименовывают) тела-субъекты. Конкретные же [понятия] универсальных субстанций, хотя и не denominates (наименовывают) никакого субъекта или как бы субъекта, потому что они суть субстанции, однако, поскольку они универсальны, implicite (скрыто) и в потенции содержат все свои низшие [виды] и часто в речи принимаются вместо них, как «животное» вместо человека и «человек» вместо Сократа. А конкретные [понятия] единичных субстанций, поскольку они единичны, не сказываются ни о чем низшем; поскольку же они суть субстанции, не могут denominates (наименовывать) никакого субъекта или как бы субъекта.