Последний рассвет, что мы встречаем вместе. Книга 1. Избранная семья

Ходили слухи, будто «Черные карты» — это сброд из неблагополучных семей, родившихся в городе Зактар: одних бросили родители, другие с детства скитались по улицам. А иные и сами были эгоистами, презиравшими родных. Неудивительно, что они принялись терроризировать и насмехаться над слабыми — так вымещали собственную обиду на жизнь.

— И ты об этом молчал?! — она стала нервничать. — Ты говорил, что жители Цереры видели их в Густом лесу. Это же не так далеко от вашего дома…

— Фетида, моя семья — это все для меня, — голос дрогнул. — Я безмерно люблю Аврору и сына Хиро. Но мысль о том, что эти чудовища могут приблизиться к ним… Сердце сжимается от страха. Каждый день как пытка. Надежда теплится, но даже подниматься по этажам я уже не в силах… — Он замолчал, стиснув кулаки. — Но я верю… однажды найдется тот, кто накажет этих мерзавцев. Пусть получат сполна. Правосудие должно восторжествовать.

На этом его рассказ оборвался.

***

Обсидиановый Обелиск:

творение Хозяина Мертвых

Величественный и проклятый шпиль, пронзающий небо подобно застывшему крику тысячелетней агонии, был сотворен самим Нимерианом, Хозяином Мертвых. Когда пала крепость Диамант, Владыка сжал в своей длани могущество Кольца Одержимости, и руины вздыбились в чудовищном преобразовании, породив Обсидиановый Обелиск.

Это не просто сооружение из камня и тьмы. Это — насмешка над самой природой мироздания. Его внешние грани, отливающие неестественным черно-фиолетовым сиянием, холодны, как вечность. Но истинный ужас таится внутри, где пространство изломано, а время течет вспять, зацикливается или вовсе останавливается.

Первые уровни — лишь обманчивое введение: узкие коридоры и тесные комнаты, где тени движутся чуть заметнее, чем положено. С каждым этажом залы расширяются, а нежить становится все более чудовищной. На самой вершине пульсирует темное сердце Обелиска — пиктограмма Нимериана, его личная печать, источник нескончаемого проклятия. Она возвращает павших к псевдожизни, наполняя коридоры новыми ужасами. А полы… полы башни живы — они поглощают тела павших, переправляя их прямо в неисчерпаемую гробницу Владыки Нежити.

За столетия Обелиск стал жерлом, втягивающим в себя целые поколения искателей приключений… Среди этого кошмара существуют лишь жалкие подобия растительности — чахлые кусты с листьями цвета запекшейся крови, стебли которых извиваются, будто в немом крике. Они не дают плодов, не годятся для зелий, их сок разъедает кожу. Эти уродливые растения — единственные свидетели, наблюдающие за тем, как башня медленно меняет свою внутреннюю структуру, подстраиваясь под новых жертв.

Но самая зловещая загадка — серебряная яшма. Эти сверкающие слезы тьмы выпадают из поверженной нежити, становясь все совершеннее с каждым этажом. Возможно, это часть древнего ритуала. Или приманка. Ибо чем больше яшмы уносят из Обелиска, тем явственнее чувствуется, как сама башня… наблюдает. И ждет… Он безумен, его стены не знают пощады…

***

Внутри здания магов-целителей

— Какой ужас, Авгур! Почему ты скрывал это от меня?! — в голосе Фетиды звенело раздражение.

Авгур поднялся с пола и тяжело вздохнул:

— Прости… Я не мог рассказать раньше…

— Главное, что теперь все в открытую. Нам стоит подниматься только до двадцатого этажа — там нежить не так опасна.

— Согласен. Выше — ни ногой. — Он размял плечи, а в душе стало немного легче после разговора.

— Тебе нужно отдохнуть, — твердо сказала Фетида, вставая. — Иди домой, проведи время с семьей. Ты морально истощен.

— Моя жена и сын, вероятно, еще в городе. Я должен их дождаться. Скоро ночь, оставлять их одних опасно.

— Иди, командир. Я позабочусь о Винсе. Можешь на меня положиться.

Фетида положила руку на плечо Авгура. Тот с благодарностью кивнул:

— Спасибо, Фетида. Рад, что у меня такие надежные друзья.

— Мы же команда. Дружба — это взаимная поддержка. Мы всегда рядом, командир. Удачи.

Авгур покинул здание, попрощавшись с магами у выхода. Направился к рынку, купил еды для семьи и заглянул в маленький магазинчик неподалеку.

Жилой дом в Ламарке

Девочка читала книжку, сидя на стуле в своей комнате. Вошедшая в комнату женщина спросила:

— Хина, что читаешь?

Девочка повернулась, сияя от гордости:

— Я выучила дни недели! Мама, загадай любой! Давай!

— Хорошо, — улыбнулась женщина, садясь на кровать. — А какой день идет перед сорго?

Хина нахмурила лобик, вспоминая.

— Пишима! — выпалила она наконец. — Сначала пилор, вирдуг, сирава, чигур, потом пишима, а уж потом сорго и васар!

— Умница моя! — похлопав, ответила женщина.

Девочка спросила у матери:

— Мама! Я читала твою книжку, а там нет одной страницы! Нумеруются со второй… Почему так? Где первая страница?

Мать сразу поняла, о чем говорит дочь, и ответила:

— Это «Книга судеб». Она написана самим Небесным Д'эйроном. Ее всегда переписывали в точности как есть. Возможно, там и не было этого листа… Или его вырвали. Никто не знает, что там было написано.

— Понятно, мама… — задумалась девочка. — Наверное, там было что-то важное, раз страницу убрали.

Женщина встала и, уходя из комнаты, добавила:

— Мы не знаем, что там было. Но тот, кто вырвал страницу, точно знал, что эта информация слишком важна… Может, это и к лучшему.

Подсказка:

понедельник — пилор,

вторник — вирдуг,

среда — сирава,

четверг — чигур,

пятница — пишима,

суббота — сорго,

воскресенье — васар.

***

Творец и первая страница

Великий Д'эйрон, спустившись с высей небесных, парил над величайшим континентом Элириора. Под ним раскинулись бескрайние леса, пики гор, впивающиеся в лазурь небосвода, и озера, чистые как слеза. Это был венец его творения, дарованный ему волей В'ирэсы и мудростью К'атля. Ему было позволено создать расу, уступающую прочим в силе плоти, но не в силе духа. Расу людей. Он опустился у края мира, где суша встречается с вечной пеной океана. Воздев руки, он стал лепить из праха земного и глины бесформенные фигуры. Затем могучее крыло его взметнулось — и на фигуры обрушился вихрь из морской пучины, вдыхая в них форму и жизнь. Но жизнь эта была пуста и бессознательна, словно у новорожденных зверьков.

Тогда Д'эйрон вырвал из своего крыла перо ослепительной белизны. Оно медленно парило в воздухе, словно не желая покидать своего творца. Но ловкими пальцами Д'эйрон поймал его, и под его прикосновением перо воспылало золотым сиянием. Завихрившись в танце, оно стало выводить в воздухе сияющие руны, пока не преобразилось в «Книгу судеб» — том в переплете из лунного серебра, испещренный узорами, подобными струящемуся золоту.

«Книга призвана вновь. Да будет это началом вашей истории, — провозгласил он, беря книгу в руки. — Но некоторые истины должны остаться сокрытыми».

И быстрым движением он вырвал одну страницу, обрекши ее на забвение. Перед ним стояли его дети. Десятки пар глаз, полных немого вопроса, взирали на крылатого исполина. Д'эйрон улыбнулся с безмерной нежностью.

«Пока вы растете, летопись буду писать я. А после вы продолжите ее сами».

Так начался их путь. Два десятка младенцев возмужали, превратившись в юношей и дев. Они почитали отца по имени Д'эйрон, и это имя было единственным, что он им о себе открыл.

Он научил их сеять злаки, приручать зверей, возводить жилища. Каждым его словом, каждым действием он давал им тихий толчок вперед, направляя в стремительной гонке к их великому будущему. Так, первые хижины превратились в дома, дети Д'эйрона сами становились родителями. На его глазах появлялась цивилизация, строилась культура, появился первый город — Саро. Божество понимало, что ему пора уходить.

«Они превзошли мои ожидания, вы станете процветающим народом, господствующим на этой земле», — пронеслось в его сознании.

Воззвав к себе старейшин, первых своих творений, он протянул им «Книгу судеб» и произнес:

— Теперь вы творцы своего мира и судьбы, дальше эту книгу продолжите вы, но однажды ваша судьба изменится. Будьте счастливы, сплоченны, и вы откроете любую дверь. Мой путь среди смертных завершен. Пришел час вознестись на небеса. Не скорбите, ибо ваша вера окрепла и более не нуждается в моем зримом присутствии. Вознесите свои взоры к орлам, парящим в поднебесье. Да будут они для вас священным символом моей воли и зоркости. И когда чистая молитва вознесется от ваших сердец — знайте: небеса не останутся глухи.

Мудрецы понимали, что предрек им Д'эйрон, и поклялись хранить эту книгу сквозь века, переписывая ее снова и снова. После он взмахнул крыльями и улетел на небеса. Оставляя своих детей один на один с этим миром и судьбой. Старцы смотрели, как могущественное божество скрывается в облаках, и назвали его Небесным Д'эйроном — так и образовалась их религия и поклонение этому богу. В его честь был основан храм Небесного Д'эйрона, каждый город имеет такой храм, ведь люди свято верят, что их творец наблюдает за ними из глубин мироздания…

***

Поместье Равана

Аврора и Сабен вышли из дома, пока Хиро и Каюра сидели на скамье у входа, увлеченные разговором.

— Сынок, нам пора, — напомнила Аврора. — Скоро стемнеет, и отец, наверное, уже ждет.

— Понял, мама, — ответил мальчик, подходя и кланяясь произнес: — Ваше благородие, спасибо за гостеприимство!

— До свидания, Герой Рассвета! — с улыбкой поклонился Сабен.

— Когда мы увидимся, Хиро? — спросила Каюра, не скрывая волнения.

— Как насчет завтра в таверне? Будет отличный повод! — предложила Аврора.

Сабен, взяв дочь на руки, одобрительно кивнул:

— Отличная идея! Договорились!

— Мама, а что у нас на завтра? — поинтересовался он.

— Это сюрприз! Завтра все узнаешь, — с загадочной улыбкой ответила Аврора.

Надув щеки, мальчик попрощался с Сабеном и Каюрой:

— Спасибо за встречу, до завтра!

Сабен и его дочь радостно помахали вслед удаляющимся друзьям. Закрыв дверь, хозяева вернулись в теплый уют дома.

Между тем в окнах соседних домов уже загорался свет: солнце скрылось за горизонтом, и тихие сумерки медленно окутывали землю темным покрывалом. Аврора с любопытством расспрашивала сына о том, как провели они время с Каюрой. Пока они шли, Хиро разглядывал дома, раскинувшиеся вокруг поместья. Они были простыми и непритязательными, а вид самого дома Равана красноречиво говорил об одном — здесь живут аристократы.

Свернув на северо-восточную тропинку, ведущую к храму, они увидели, как вдоль каменной дороги один за другим зажигаются фонари. Их мягкий свет окутывал город уютным ореолом, придавая вечеру волшебный и умиротворяющий вид.

— Какая красота, сынок! — женщина, казалось, каждый раз заново поражалась этому зрелищу.

Хиро бежал впереди, пытаясь поймать редких светлячков. Обернувшись к матери, он воскликнул на радостной ноте:

— Я бы хотел тут остаться, мама!

— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялась она. — Но у нас есть свой уютный дом! Давай поспешим, папа наверняка уже заждался нас у Обелиска.

— Папа еще в городе? — от неожиданности Хиро чуть не подпрыгнул на месте.

— Да, родной. Мы договорились встретиться у башни. — Женщина протянула сыну руку. — Пойдем к отцу, мой Герой Рассвета.

Они направились к Обсидиановому Обелиску. Улицы были полны жизни: под трепетным светом фонарей мирно беседовали прохожие, по аллее неспешно прогуливались уставшие воины и авантюристы, а местные жители наслаждались вечерней прохладой вместе с детьми. Птицы уже смолкли, и теперь тишину нарушал лишь стрекот цикад. Их монотонное, убаюкивающее пение доносилось издалека, словно негромкий оркестр, наполнявший воздух мелодичной ночной музыкой.

«Как жаль, что у нас может родиться лишь один ребенок; Авгур говорил, что уже много поколений в их семье рождаются только мальчики, и не больше одного наследника. Но я безмерно счастлива и этому малышу, что семенит рядом и с восторгом разглядывает ночной Ламарк», — размышляла Аврора, приближаясь к Обелиску.

Даже в этой тихой и спокойной атмосфере царила угроза… Светящиеся зеленые глаза наблюдали за женщиной и ребенком. Сокрытое самой магией тьмы существо на вершине жилого дома сжало когти, помяв трубу дымохода, как тряпку, и с его уст сорвалось:

— Мать и ее дитя… Мерзость… Тьма не щадит слабых. Скоро вы в этом убедитесь…

После этих слов нечто огромным прыжком покинуло жилой дом, растворившись в темноте.

«Где же они?» — думал Авгур, пряча в карман жилетки украшение. «Ему это понравится, он давно этого хотел. Завтра подарю ему», — продолжал он размышлять.

Обратив взгляд к южному выходу с площади Обелиска, он увидел выходящие силуэты своих родных.

— Любимая! Сынок! — окликнул свою семью Авгур, энергично махая рукой. — Я наконец-то дождался вас!

Увидев отца у Обелиска, Хиро радостно бросился к нему.

— Папа! — закричал мальчик, запрыгнув отцу на руки.

— Здравствуй, дорогой! — с радостью произнесла жена, счастливая увидеть мужа живым и здоровым.

Обнявшись, семья Саптан направилась к выходу из города. Погода заметно портилась. Герои ускорили шаг, и пока они шли, делясь впечатлениями, начал накрапывать дождь. Им повезло: знакомые рыбаки из Цереры подбросили их на повозке. Поблагодарив рыбаков за помощь, Авгур протянул им две монеты — дирэли с синим камнем. По прибытии домой семья отправилась спать.

26 ирао, вирдуг (26 июля, вторник). Новый день

Авгур, пробуждаясь, обратился к супруге:

— Милая, сегодня сыну исполняется шесть лет. Есть идеи для празднования?

— Я подумала, можно пригласить семью Равана и отметить в таверне «Плавленый сыр». Как тебе идея? — спросила Аврора.

— Великолепно! — обрадовался Авгур. — Давай разбудим сына!

— Давай, дорогой, — с улыбкой ответила она.

Родители тихо вошли в комнату сына. Мальчик еще дремал, его черные волосы светились в лучах солнца, пробивавшихся сквозь окно. Он мирно посапывал, не подозревая, что его вот-вот разбудят.

— Он так на тебя похож… особенно волосами и глазами, — прошептала Аврора, наклоняясь к Авгуру.

— Но лицо — твое: доброе и спокойное. И сдержанность — от тебя, дорогая, — с улыбкой ответил он.

Аврора тихо рассмеялась, глядя на мужа с нежностью. Хиро услышал шепот родителей и медленно открыл глаза.

— Доброе утро, мама, папа… А что случилось? — пробормотал он, сонно приподнимая веки.

Авгур сжал кулак, прижал его к губам, слегка прочистил горло и торжественно произнес:

— Хиро Саптан, сегодня твой день рождения — тебе исполняется шесть лет! Мы с мамой поздравляем тебя!

В этот момент Аврора достала из маленького кармашка на груди своего платья кулон в виде орла — тот самый, о котором так мечтал мальчик. Орел с распахнутыми крыльями, сжимающий в когтях темно-красный камень круглой огранки.

— С днем рождения, мой дорогой! — радостно сказала она, протягивая сыну долгожданный подарок.

Глаза мальчика засияли от счастья.

— Ура-а! Я дождался! — закричал он и тут же бросился обнимать родителей.

Мать помогла ему надеть кулон, аккуратно расправляя цепочку. Хиро подбежал к зеркалу у кровати и с восторгом разглядывал подарок.

— Сынок, он тебе очень идет! — с гордостью заметил Авгур.

— Спасибо большое! — ответил мальчик, сияя от радости.

— Хиро, а ты знаешь, что означает этот кулон? — спросила мать, глядя на него с теплотой.

— Нет, расскажи, пожалуйста!

Аврора подошла ближе, положила ладонь ему на грудь, где билось сердце, и пояснила:

— Как написано в «Книге судеб», — она улыбнулась сыну, — Небесный Д'эйрон сказал, чтобы мы почитали орлов как священных существ. С тех пор люди свято придерживаются этого, даже на охоте этих птиц не трогают.

— Мама права, — добавил отец. — Еще он очень ценный, и не каждый может себе его позволить. Так что береги его! Мы любим тебя, родной!

— Хорошо, папа! Я тоже люблю вас!

— Собирайтесь, мужчины мои! Мы направляемся в Ламарк, в таверну «Плавленый сыр» — отпраздновать твой день рождения!

— Ух ты! — радостно воскликнул ребенок и стремглав бросился умываться и собираться.

— Сын выглядит довольным, дорогая, — произнес Авгур, обнимая жену.

— Ты прав! Я не могу сдержать улыбку. Рада, что подарок ему понравился.

Семья Саптан собралась в путь. Вскоре они покинули Цереру, яркое солнце осветило их дорогу, а легкий ветерок нежно касался кожи. Когда они вошли в город, Авгур недовольно буркнул:

— М-да, сегодня здесь слишком людно…

— Ну а как ты хотел? Все-таки будний день, — пожала плечами Аврора.

Герои направились к таверне «Плавленый сыр». Пока супруги обсуждали что-то у входа, Хиро решил рассмотреть заведение. Небольшая, но уютная таверна была построена из оцилиндрованного бревна. Над входом красовалась вывеска с выжженным изображением куска сыра с дырочками, а дверь, сколоченная из грубых досок, была украшена массивной деревянной ручкой.

«Выглядит уютной», — подумал мальчик с интересом.

Двухэтажное здание с маленькими окошками, закрывающимися ставнями, казалось живым: подоконники украшали горшки с синими и оранжевыми цветами, поднимая настроение гостям. На фронтоне виднелись два крохотных окошка — видимо, комнаты для постояльцев. Темно-синяя крыша гармонировала с фасадом, а у входа по обе стороны стояли кусты в кадках. Таверна идеально вписывалась в площадь, располагаясь у самого ее края, ближе к южному выходу с площади Обелиска. Закончив беседу, родители подошли к мальчику и спросили:

— Ну что, идем?

— Да! Идем! — ответил Хиро с радостью.

Семья Саптан вошла в таверну, где царила атмосфера живого общения. Звуки стучащих кружек и смеха смешивались с мягким светом, создавая уютную обстановку. За пианино сидела привлекательная девушка в желтом платье — ее пальцы ловко скользили по клавишам, неспешно выводя мелодию. За столиками гости, собравшись в компании, делились историями и забавными байками, наполняя заведение дружеским теплом. Хозяйка таверны, протирая стаканы, успевала уделить внимание каждому посетителю. В левом углу со второго этажа медленно спускался по лестнице сонный мужчина, направляясь за очередной порцией эля. А справа от окна за большим столом сидел отряд Авгура — «Белый свет», погруженный в негромкий разговор. Однако, заметив командира с семьей, все синхронно встали, выражая уважение.

Августина, подняв кружку, громко объявила:

— Дорогие гости! У сына нашего командира сегодня день рождения!

Взгляды всех присутствующих устремились к семье Саптан. Девушка за пианино резко оборвала мелодию, удивленно посмотрев на именинника. В таверне на мгновение повисла тишина.

«Как они узнали? Мне так неловко… Столько людей смотрят на меня!» — пронеслось у Хиро в сознании.

Сердце забилось чаще. Гости подняли кружки и фужеры, разразившись аплодисментами, свистом и поздравлениями в адрес именинника. Под шквалом одобрительных возгласов Хиро покраснел, стеснительно улыбнулся и, следуя за родителями, направился к отряду «Белый свет».

Девушка у пианино поднялась, протянула руки к мальчику, обняла его, прижала к себе и со смущенной усмешкой спросила:

— Ну и симпатяга! Станешь моим мужчиной, когда вырастешь?

Мальчик отчаянно пытался выбраться из объятий, зовя отца на помощь.

— Папа, спаси! — проговорил он сквозь смех, когда тот подошел ближе.

— Вот так-то, пацан уже Диану охмурил! Сердцеед растет! — с фальшивой небрежностью бросил мужчина у барной стойки, недоуменно потирая глаза.

Таверну заполнили смех и шутки. Аврора стояла рядом с отрядом Авгура, а отец мальчика, почувствовав необходимость вмешаться, направился к девушке. Закатывая рукава, он произнес жестко:

— Отпустите моего сына. Ему еще рано в ваши игры играть.

Диана лишь рассмеялась, крепче прижав именинника, и звонко чмокнула его в щеку:

— Вырастешь таким же красивым — девчонки за тобой толпами бегать будут! Обещаю!

Когда она наконец отпустила Хиро, Авгур уже стоял вплотную, хмуро сверля ее взглядом и постукивая носком сапога по полу.

— Пойдем к своим, сердцеед, — проворчал он, забирая сына из «плена» и направляясь к столу, где ждали его друзья и супруга.

Мысль проскочила у мальчика: «Меня поцеловала девушка?! Как неловко!»

Посетители вернулись к своим делам и разговорам, а Диана устроилась на стуле и вновь начала играть на инструменте.

— Аврора, ты все такая же великолепная! — произнесла Фетида, даря комплимент.

— Спасибо! Мне искренне приятно это слышать! — улыбнулась женщина в ответ на слова лучницы.

Авгур и Хиро уселись за стол. Увидев, что Винс в добром здравии, командир поинтересовался у танка:

— Как дела, дружище? Похоже, ты готов к бою! Тебе стало лучше?

— Да, мой друг! Огромное спасибо! Я полон сил и энергии! — бодро ответил Винс.

Хиро смущенно наблюдал за друзьями своего отца. Он никогда не видел их вживую, но знал, кто есть кто, из рассказов родителей. Одетые в повседневную, ничем не примечательную одежду: рубахи, штаны и платья, — они казались обычными людьми. Мальчик пристально разглядывал их, размышляя про себя: «Августина — молодая, Фетида — ровесница папы, остальные дяди чуть младше (двадцать восемь — тридцать лет) … Точно, как он и говорил».

Дрейк протянул руку имениннику и представился:

— Привет, Хиро! Меня зовут Дрейк. Вождь часто упоминал о тебе.

— Здравствуйте! Я Хиро Саптан, — сказал он, пожав руку в ответ. — Папа много рассказывал о вас. Рад нашему знакомству!

— Дрейк! Я сколько раз просил тебя не называть меня вождем?! — нахмурился Авгур, выражая легкое недовольство.

— Ха-ха-ха! Да брось, вождь, это же свои люди!

— А ну-ка, иди сюда, проказник!

Дрейк попытался увернуться, но Авгур все же скрутил ассасина и принялся тереть кулаком его макушку. Тем временем Фетида и Августина представились мальчику. Познакомившись, компания вызвала официантку и сделала заказ. Празднование дня рождения Хиро собрало множество людей, и веселью не было конца. Августина расспрашивала именинника о жизни, Аврора непринужденно беседовала с Фетидой, а мужчины увлеченно обсуждали оружие и походы в Обсидиановый Обелиск, периодически устраивая дружеские поединки на руках.

Через пару часов в таверну вошли Сабен с дочерью. Каюра сразу заметила стол, за которым сидели семья Саптан и отряд «Белый свет».

— Папа, вон они! — радостно воскликнула девочка.

— Что ж, присоединимся! — с улыбкой ответил Сабен.

Именинник сидел спиной ко входу и не подозревал о новых гостях. Остальные посетители тоже не обратили на них внимания — лишь родители мальчика, заранее знавшие о визите Сабена, с нетерпением ждали их появления. Они намеренно не предупредили сына и друзей, чтобы устроить сюрприз.

Каюра медленно подошла к мальчику, накрыла ему глаза ладонями и игриво спросила:

— Угадай, кто пришел?!

— Каюра?! — выпалил мальчик, полный восторга. — Вы пришли на мой день рождения?!

Девочка убрала руки с его глаз, обняла его и нежно поцеловала в щеку.

— Здравствуй, Хиро! Мы пришли поздравить тебя! С днем рождения!

— Огромное спасибо вам! — с искренней радостью ответил именинник.

Хиро поцеловали еще раз. В таверне раздался гул — никто не ожидал такого поворота.

— Хиро! Ты же обещал на мне жениться! — с язвительной улыбкой произнесла Диана.

— Верно Диана говорила: от девушек отбоя не будет! — подхватила хозяйка таверны, убирая со стола.

Именинник тем временем разглядывал Каюру. Его взгляд скользнул по ее белоснежному платью, ожерелью с крошечным синим камнем и изящным туфелькам. Распущенные белые волосы и ярко-синие глаза выделяли ее среди остальных, подчеркивая высокий статус семьи.