Последний рассвет, что мы встречаем вместе. Книга 1. Избранная семья

А на том месте, куда смотрел разбойник в последний миг, мелькнула пара глаз, горящих зеленым пламенем. Существо, притаившееся на дереве, произнесло ледяным, безжизненным голосом:

— Я не позволю грязи навредить этому сосуду. — Его глаза вспыхнули с новой силой. — Это дитя принадлежит мне…

***

Вспоминая тот день, женщина смотрела на сына и думала: «Я так и не рассказала об этом Авгуру… Он говорил, что по пути домой пара местных жителей стояла над телом этого негодяя. Позже муж узнал, что преступник был беглецом из города Саро, скрывавшимся после крупной кражи дирэлей. Прости меня, любимый, что я умолчала. Ты бы так страшно переживал… Прости».

Спустя время они вышли на территорию дворца Оркан. Хиро заметил дворец и бросился вперед, ухватившись за прутья забора. Вид, открывшийся перед ним, заставил сердце учащенно биться: любопытство смешивалось с легким страхом.

— Мама, смотри! — воскликнул мальчик, указывая на величественное строение впереди.

«Наверняка он в полном восторге», — подумала Аврора.

— Смотри ничего не трогай.

— Как скажешь, мама! — отозвался он, не отрывая глаз от сооружения.

Перед ним расстилалась обширная круглая территория, огороженная невысоким кованым забором. В середине ограды изящные узоры символизировали королевскую кровь, а на высоких воротах красовался герб правящей семьи — орел с расправленными крыльями, сжимающий в лапах темно-красный камень. За воротами белела тропинка из идеально подогнанных каменных плит, ведущая к замку.

По сторонам выстроились королевские стражи в черно-белых доспехах, сверкавших на солнце. Их шлемы украшали белые плюмажи, трепещущие на ветру, а опущенные мечи подчеркивали бдительность — зоркие взгляды солдат скользили по округе, будто сканируя каждую тень.

Территория утопала в зелени: симметричные аллеи, подстриженные кусты и деревья-близнецы обрамляли вход. Между ними прятались мраморные статуи, а воздух пропитывал сладкий аромат цветов. Прямо перед ступенями дворца лежал овальный бассейн, окруженный резными стенами с изображениями птиц. В центре вздымался фонтан — орел с расправленными крыльями. Из пьедестала, на котором он стоял, тянулись тонкие струйки воды.

Но все это меркло перед главным чудом. За бассейном взмывал ввысь Оркан — дворец, чья архитектура гипнотизировала. Центральный корпус с массивным куполом и позолоченными шпилями фланкировали два изогнутых крыла, создавая иллюзию полукруга. Окна с ажурными наличниками, застывшие в нишах статуи, изящные орлы на водостоках — каждая деталь дышала властью. Даже угловые башни с синими коническими крышами казались одновременно украшением и последним рубежом обороны. Мальчик замер, впитывая величие этой каменной жемчужины.

Тем временем внутри Обелиска

— Августина, помоги Винсу! — крик Авгура разнесся по всему двадцать пятому этажу.

Сосредоточившись, Авгур отбросил мечом вурдалака, ранившего их защитника. Вся нежить на этаже была уничтожена.

— Винс, ты в порядке? — Лекарь Августина начала читать заклинание, прижимая посох к его окровавленному животу.

Рана от когтей вурдалака зияла глубоко.

— Он теряет слишком много крови! — сквозь слезы прошептала Августина. — Нужно срочно доставить его к магам-целителям!

Ее исцеляющие чары лишь слегка замедляли поток крови, но рана продолжала сочиться. Авгур снял с Винса шлем и стиснул зубы — время на исходе. Танк уже терял сознание.

— «Белый свет»! Всем отступать! Немедленно! — рев Авгура прокатился по залу.

Варн и Дрейк подхватили Винса под руки, взвалив его на плечи. Авгур шел сзади, готовый прикрыть отход. Фетида, не опуская лука, шагала задом, тетива натянута. Ее зоркий взгляд выискивал малейшее движение в тенистых углах этажа.

— Командир, может, соберем яшму? — осведомился Варн, бросая взгляд на Авгура.

— Сегодня мы уже хорошо заработали. Сейчас важнее вытащить Винса на поверхность. Это проклятое подземелье не заберет нашего защитника. Он — наш щит. Деньги еще успеем заработать, — твердо ответил Авгур.

— Авгур! — внезапно крикнула Фетида.

Ее стрела со свистом вонзилась в череп вурдалака, выскочившего со стороны лестницы на двадцать четвертый этаж. Ненасытная тварь замертво рухнула на камень, оглушительно грохнув.

— Да сколько их тут, черт возьми?! — вскинула лук, выпуская еще одну стрелу.

Противников становилось больше — отряд попал в западню. Силы покидали тело Винса.

«Чтоб их разорвало, этих тварей!» — Авгур понимал, что ситуация критическая.

Он отчетливо понимал: силы неравны и этот этаж не для них. Но, стиснув зубы, рявкнул:

— Ни шагу назад! Принимаем бой!

Рывком подняв головы, воины ощутили прилив ярости.

— Августина, прикрой Винса! Остальные — за мной! — скомандовал Авгур, начиная нашептывать заклятие.

Его клинок вспыхнул синим свечением. Из темноты спиральной лестницы вырвалась стая вурдалаков. Их клыки клацали в такт бешеному бегу, а рев, словно из самых глубин преисподней, оглушал. Они неслись на всех четырех, когти высекали искры из камня. В пустых глазницах плясал зеленый огонь — ни капли жизни, только хищный голод. Без жалости. Без страха. До первой крови оставались секунды — Обелиск не прощал слабости.

— Это место станет вашей могилой, — прошептал ассасин, прежде чем раствориться в темноте.

Дрейк исчез во тьме, его кинжалы быстро вспарывали уязвимые точки врагов. Стрелы Фетиды свистели в воздухе, вонзаясь в разлагающуюся плоть нежити. Авгур и Варн, взметнув мечи, с боевым кличем ринулись в схватку — ассасин и лучник уже успели скосить первых противников.

Стены сомкнулись.

Лязг стали по костям, хруст ломающихся тел, летящие в стороны конечности — подземелье превратилось в бойню. Авгур, зарядив клинок маной, воздел его над головой и громовым голосом изрек:

— Виера-Аль-Шима!

Удар меча о землю породил взрывную волну. Нежить разлеталась, как щепки, кости трещали, эхо катилось по коридорам. Варн методично пробивал черепа, его наруч гремел, сбивая с ног оставшихся, а сапоги вминали гнилую плоть в каменный пол. Последний противник рухнул.

— Отлично! Спускаемся дальше! — скомандовал лидер.

— Авгур, рана едва затянулась… Нам нельзя медлить, — тревожно проговорила Августина.

— Вперед! Мы выживем! — воскликнул Авгур, и отряд двинулся к выходу, оставляя за собой море пепла.

В это же время в Ламарке

— Пошли, дорогой, нам пора! Каюра уже заждалась, — позвала Аврора сына.

— Иду! — Хиро оторвал руки от решетки и шагнул за матерью.

Налюбовавшись величественными видами дворца, они развернулись и направились к северо-восточной улице, к поместью семьи Равана через северную аллею. Хиро смотрел, что происходит: вдали мужчина подстригал куст, придавая тому округлую форму, художник ловкими движениями кистей рисовал портрет сидящей на стуле женщины, дети бегали друг за другом, а воины с мечами что-то бурно обсуждали друг с другом, сидя на скамье. Проходящие мимо девочки и мальчики улыбались Хиро, а он с улыбкой махал в ответ. Пока они пробирались через густую аллею, Аврора рассказала сыну, что на северо-востоке аллеи стоит древний храм Небесного Д'эйрона. Главная его особенность — огромные золотисто-белые купола, на вершинах которых замерли фигуры мужчин с расправленными крыльями и открытыми книгами. Вскоре они свернули на узкую тропинку, которая, как и обещала Аврора, вела прямиком к храму.

— Мамочка, — спросил он с неподдельным интересом в голосе, — а почему мы молимся ему?

— Как я знаю из рассказов родителей и прочитанного из книг, Небесный Д'эйрон покинул нас, лишь немногие видели его огромные белые крылья, высокий рост и самые добрые во всем мире красные глаза. Я считаю, он до сих пор смотрит на нас с небес.

— Красные глаза? — не понял Хиро. — А почему они красные?

Женщина, глядя на сына, добавила:

— В книгах сказано, что перед отбытием на небеса его глаза были полны печали. — Она вздохнула, подняв голову к небу. — Может, Небесный Д'эйрон о чем-то сожалеет. Но этого я не знаю…

После слов матери Хиро задумался и, взяв материнскую руку, пошел дальше. Аврора с сыном шагали неспешно, любуясь окружением и архитектурой. Навстречу им шли двое мужчин, оживленно беседующих между собой. Прохожие с интересом посмотрели на Аврору и ее сына. Одежда мужчин была простой: штаны, рубашки и жилеты — ничего необычного, типичные горожане.

— Здравствуйте, уважаемые гости! — радушно поприветствовали мужчины.

Аврора задумалась на мгновение, затем ответила:

— Здравствуйте! Кажется, я вас где-то видела… но воспоминания ускользают.

— Миссис Саптан, мы старые знакомые Авгура. Возможно, вспомните тот день, когда на главной площади дворца сказали ему «согласна»? — произнес один из мужчин с легкой ухмылкой.

Воспоминания нахлынули на Аврору — это были союзники Авгура, те самые, что отправились с ним в Северные горы.

— Прошу прощения, не узнала вас сразу, — с почтением поклонилась она.

— Позвольте представиться: я Рэд, а это мой брат Гас, — сказал первый.

Гас также поклонился:

— Рад вас видеть!

Рэд улыбнулся и, взглянув на мальчика, спросил с интересом:

— Это он, небось, и есть Герой Рассвета? Славный мальчуган!

На лице ребенка отразилось недоумение.

«Дядя сказал: „Герой Рассвета“? Но я же Хиро Саптан! Почему меня так называют?» — эти мысли бешено крутились у него в голове.

Собравшись с духом, мальчик твердо представился.

— Я — Хиро Саптан, — уверенно заявил он, сделав вежливый поклон.

— Именно так! — подтвердила женщина, улыбаясь.

— Авгур должен гордиться таким прекрасным сыном и женой. Ему действительно повезло! — на доброй ноте заметил Гас.

Погладив сына по голове, женщина повернулась к мужчинам и добавила:

— Благодарю вас, Рэд и Гас. Мой сын пока не знает об этом прозвище. Я расскажу ему позже.

— Как скажете, миссис Саптан! Нам с братом пора — дела ждут. Хорошего вам дня! — Поклонившись, мужчины направились по своим делам.

— До свидания! — Аврора и ее сын помахали им вслед.

— Мама, а почему они назвали меня Героем Рассвета? Я раньше такого не слышал, — спросил он.

— Мое имя означает «рассвет», а твое — «герой». Вот ты и есть мой герой, сынок, — ласково ответила мать.

— Мне нравится! Теперь буду знать. Спасибо, мама!

— Отлично. Тогда идем дальше.

Не спеша шагая между красивых декоративных кустов, фонтанов, резных фигурок из дерева: орлов, собак, медведей, волков, сов и людей с музыкальными инструментами, — они подошли к большому дому с бирюзовой крышей. Сквозь тонкие металлические прутья забора Хиро заметил девочку в синем платье, игравшую с желтым мячиком. Зеленые глаза мальчика вспыхнули, словно факел, и он, переполненный радостью, рванул вперед с криком:

— Каюра! Привет, Каюра!

От неожиданного крика девочка уронила мячик. Обернувшись на звук, она увидела черные волосы, переливающиеся в лучах заката, и глаза, полные доброты и радости.

— Хиро! Миссис Аврора! — вскрикнула она от счастья и бросилась к выходу из поместья, преодолевая десятки метров, отделявшие ее от гостей.

«Что за шум на улице?» — подумал Сабен, приподняв занавеску.

Его взгляд упал на сына Авгура и его супругу.

— Галатея, у нас гости! — воскликнул он, направляясь к двери.

— Встреть их как подобает, дорогой, — тихо ответила Галатея.

«Вот они и встретились…» — с теплотой подумала Аврора, наблюдая, как дети бегут навстречу друг другу.

Их объятия были полны беззаботности, а взгляды слились так сильно, что время будто замерло, пока рядом не появилась сама Аврора.

— Здравствуй, юная леди! Как же я рада тебя видеть! — приветливо сказала она, слегка наклонившись.

Каюра отвесила почтительный поклон:

— Здравствуйте, госпожа Аврора! Так приятно снова встретить вас и Хиро!

Тем временем Сабен вышел из дома и направился к гостям.

— Добро пожаловать, дорогие! — произнес он сердечно.

— Сабен, мне нужно поговорить с тобой о важном, — слегка смущенно сказала Аврора.

— Как скажешь. Давай пройдем во двор, — с улыбкой предложил он. — Каюра, поиграй с Хиро в саду, у нас с леди Авророй серьезный разговор.

— Хорошо, папа! Пойдем, Хиро, я покажу тебе наш сад!

Они радостно взялись за руки и помчались вглубь сада.

Сабен и Аврора вошли во двор поместья. Сабен закрыл за собой калитку и, пройдя немного по тропинке, указал на скамейку слева от главного входа. Взволнованный взгляд Авроры насторожил его. Усадив ее, он заметил, как ее рука потянулась к сумке. Женщина вынула небольшую коробочку, обернутую тканью, и с трепетом протянула ее.

— Сабен, пожалуйста, возьми это на какое-то время к себе. Я заберу позже.

— Это то, о чем я думаю? — Сабен осторожно принял коробку и почувствовал в пальцах странное покалывание.

«Что со мной? Пальцы словно порезаны. И почему на секунду я увидел в своей руке лезвие катаны?»

Увидев изменившееся лицо друга, Аврора спросила:

— Сабен, с тобой все хорошо?

Придя в себя, он ответил:

— Прости, я на секунду отвлекся.

— Как я и говорила ранее, это Самитурея. Авгур рассказывал тебе о ней, и я даже не подозревала, что такие реликвии действительно существуют, — с тяжестью в голосе произнесла она.

— Авгур в курсе?

— Мы обсудили это, и он предложил передать камень тебе при первой возможности. Не хочу, чтобы Хиро коснулся его. Сам знаешь, на что он способен.

— Хорошо, Аврора. Клянусь, не подведу вас! Спрячу его в поместье, подальше от чужих глаз. Уберу в самое надежное место.

Аврора встала и благодарно кивнула. Лицо Сабена потемнело, наполнившись грустью и безысходностью.

— Аврора, состояние Галатеи ухудшается. Целители говорят, ей осталось недолго… Как я скажу об этом дочери? — еле сдерживая голос, проговорил мужчина.

— Ты говорил, что лекари делают все возможное… Почему ей не становится лучше? — спросила женщина, обнимая Сабена в попытке поддержать старого друга.

— Маги-целители борются за нее изо всех сил. Уходит куча ресурсов, времени… Но я готов отдать все, лишь бы она выжила, — голос его дрогнул.

— Можно я увижу ее? — тихо попросила Аврора.

— Только недолго. Она слишком слаба, даже говорить ей тяжело.

— Я ненадолго, обещаю.

— Каюра, поиграй с Хиро, а мы поднимемся к маме, — произнес барон.

— Хорошо, папа! — оживленно откликнулась девочка.

— Хиро, веди себя хорошо! — крикнула Аврора.

— Я понял, мама!

Сабен и Аврора направились к дому, спеша в покои Галатеи Раваны. Тем временем дети резвились в саду, то гоняя мяч, то прячась в кустах. Хиро, затаившись у забора, внимательно разглядывал поместье. Двухэтажный дом из желтого кирпича тянулся вдоль сада, его фасад украшали резные наличники и изящные оконные рамы. Бирюзовая крыша с декоративными фигурками зайцев и уток на дымоходах придавала постройке легкое, почти сказочное очарование.

Фундамент дома местами потрескался, покрылся паутиной мелких трещин. Возле сливных труб тонким слоем разросся мох, словно зеленый ковер, раскинувшийся по отмостке. Над главным входом возвышался балкон с барельефными колоннами, соединенными ажурным ограждением ручной работы. По обе стороны от массивной темно-деревянной двери симметрично висели торшеры. Перед входом лежала небольшая круглая площадка, вымощенная серой плиткой, от которой дорожка вела к воротам. Пешеходная тропа уводила вглубь сада, где росли фруктовые деревья, стояли скамейки, а в самом его сердце прятался небольшой пруд. Дно водоема устилали редкие водные растения, а среди них лениво плавали рыбы, греясь под теплыми солнечными лучами. За одной из скамей раскинула ветви пышная сакура.

Внезапно Каюра заметила Хиро. Мальчик, поняв, что его обнаружили, выскочил из-за куста и бросился наутек, спасаясь от преследующей его девочки.

Обсидиановый Обелиск, первый этаж

Летящая стрела прорезала воздух и вонзилась в голову нежити. Чудовище рухнуло на землю с глухим стуком. Отряд «Белый свет» из последних сил пробивался к выходу на поверхность. Изможденные бойцы еле передвигали ноги — их белые плащи были изорваны когтями и зубами тварей, кое-где болтались клочья ткани. Латы воинов и танка выглядели удручающе: глубокие царапины, вмятины и сколы говорили о том, что броня едва выдержала этот бой.

— Авгур, мы почти у цели! — крикнула Фетида, оглядываясь на отряд, который плелся позади. — Проклятье… Эти твари нас изрядно потрепали, — проворчала лучница, стиснув зубы. — Раньше мы и на тридцать пятый этаж забирались без труда. Что-то не так… Надо разобраться.

На душе у Фетиды было неспокойно. Отряд действовал неслаженно, будто что-то разъедало их изнутри.

— Мы почти у выхода! — громко произнес Авгур, стараясь подбодрить товарищей.

Через несколько минут они выбрались из Обелиска. Варн и Дрейк рухнули на землю, едва переступив порог. Винс безжизненно свалился рядом — он потерял сознание еще несколько этажей назад.

— Винс! Винс, очнись! — Августина рванулась к нему, вцепившись в плечи танка.

Но тот не реагировал. Глубокая рана на его животе сочилась кровью, и с каждой секундой шансов выжить оставалось все меньше. Проходившие мимо воины помогли подняться остальным. Дрейк привел в чувство Варна, а Фетида бросилась к группе авантюристов:

— Помогите нам! Нужно срочно доставить его к магам-целителям!

Винса уже подхватили на руки.

Прошел час

— Где… я? — прошептал танк, морщась от жгучей боли в животе, когда сознание наконец вернулось к нему.

— Друг мой, мы все живы, — ответил Дрейк, сидя рядом с кроватью танка.

— Ребята, мы все живы! Я так рад… — На душе у Винса стало заметно легче, хотя он получил больше ранений, чем остальные. — А где Фетида? С ней все в порядке?

— Да, она в коридоре, отдыхает, — с заботой ответил Авгур. — Благодаря ее ловкости и скорости мы смогли прорваться. Ей действительно нужно восстановить силы.

— Спасибо, командир… — Танк отвернулся, пряча эмоции.

Августине было радостно видеть, что ее товарищ поправляется — раны начали медленно, но верно заживать.

— «Белый свет»… — Авгур склонил голову. — Я искренне благодарен каждому из вас. Спасибо, что остались живы. Отдыхайте два дня — это приказ.

Дрейк и Варн направились по своим делам, а Августина еще немного посидела с Винсом, прежде чем последовать домой. Тем временем Авгур зашел в кабинет целителя. Изможденный мужчина сидел, опираясь на посох, его дыхание было тяжелым. Командир опустился на одно колено, встретившись с ним взглядом.

— Господин целитель… Благодарю вас. Мой товарищ жив только благодаря вам. Я в неоплатном долгу.

Медленно подняв голову, целитель слабо улыбнулся. В его карих глазах читалось отчаяние, но также и глубокое спокойствие.

— Милорд Авгур, прошу вас, не стоит благодарностей. Мы, целители, посвятили свою жизнь этому делу. В бою мы не так сильны, зато здесь можем исцелять даже самые тяжелые раны.

— Тем не менее ваш труд заслуживает высокой похвалы. — Мужчина положил руку на плечо мага. — Искренне считаю, что вы ее достойны. Отдыхайте. Я вас покидаю.

Поднявшись с пола, Авгур низко поклонился и вышел из комнаты.

«Где ты, Фетида?» — задумался он.

Размышляя, он устремился на поиски лучницы в огромном здании. Здание магов-целителей резко выделялось на фоне соседних построек у Обелиска.

Огромный поток раненых вынудил строителей возвести трехэтажное сооружение. На каждом этаже располагались кабинеты и длинные коридоры, ведущие вверх или вниз. Первый этаж занимала входная зона, множество окон и помещение для экстренной помощи. Вылеченные авантюристы поднимались на свободные этажи, где получали дальнейшую помощь, а также возможность отдохнуть и восстановить силы.

Спускаясь по лестнице, Авгур заметил Фетиду. Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Услышав шаги, она обернулась и неуверенно спросила:

— У тебя есть минутка, командир? Мне нужно поговорить…

Авгур опустился рядом. Вздохнув, он произнес:

— Конечно. Догадываюсь, о чем ты хочешь спросить.

Его лицо выражало полное равнодушие — скрывать свои переживания перед Фетидой он больше не мог.

— Авгур, мы знакомы достаточно долго. Я знаю, кто ты. Но пойми… — Она положила руку ему на сердце. — Ты не из тех, кто способен долго скрывать что-то важное. Я уважаю тебя, ценю как человека, и мне небезразлично то, что с тобой происходит.

— Спасибо за заботу… — Авгур вздохнул. — Я давно хотел рассказать, но ситуация с рейдами ухудшалась, и…

— Говори. Я выслушаю. — Фетида присела на колени, обхватив их руками, и внимательно посмотрела на него.

Авгур начал свой рассказ…

Глава 3

— Все началось, когда родился мой сын. Я испытал такую радость… Эти годы были наполнены счастьем. Семья сделала меня мягче — раньше я был другим. Скоро Хиро исполнится шесть, и я не могу вечно прятать его от мира. Он должен исследовать его, покорять, даже если будет обжигаться. Иначе вырастет слабым. Но я верю: однажды он станет Героем Рассвета и оправдает свое имя. Я хочу показать ему все, на что способен… Но мне страшно…

— Почему? — Фетида нахмурилась. — Ты же сам говорил, что он любознательный и умный. Научится быстро. Да и ты… сильный. Он пойдет по твоим стопам, — добавила она, но тут же запнулась.

— Позже… — Авгур отвернулся. — Расскажу все, но не сейчас.

— Как скажешь. Прости…

— Когда меня наградили титулом «Покоритель башни», я стал исследовать Обелиск. Позже судьба свела меня с тобой, Винсом, Дрейком и другими. Мы создали отряд «Белый свет», но помнишь, что было после того, как нас наградили титулом «Блуждающие в тени»?

— Появились эти выродки… — с тяжестью произнесла Фетида. — «Черные карты», ты про них?

— Да, — вздохнул Авгур, — думаю, не стоит рассказывать какие они уроды. Сколько раз мы затевали драки с ними, они унижали всех, но не элиту — Несущих пустоту.

— Так тебя и сейчас беспокоят эти дураки? — с непонятным вопросом бросила лучница. — Они, как помню, получили титул «Серебряный жнец» и стали вообще королями, и их драки, насмешки переросли все границы.

— Да! — ответил он, жестикулируя рукой. — Но я тебе этого не рассказывал.

— Что именно? — ее взгляд искал ответа.

— Однажды я решился отправиться в башню в одиночку. Меня ранили в бедро — рана оказалась неглубокой, но каждое движение отзывалось жгучей болью. Стиснув зубы, я кое-как добрался обратно. Сдав в гильдию серебряную яшму, я уже сжимал в руке мешок с монетами, когда в помещение ввалились «Черные карты». Их появление заставило меня насторожиться. Кайан, знавший о моем состоянии, подножкой сбил меня с ног. Я рухнул на пол, рассыпав монеты. Ярость затопила сознание. В глазах потемнело, кулаки сжались сами собой. Я рванулся вперед, пытаясь нанести удар в челюсть Кайана, но промахнулся. В ответ его сапог врезался мне в переносицу — и мир поглотила тьма.

Очнулся я на рассвете у магов-целителей. Надо мной на коленях сидела заплаканная Аврора. «Где Хиро?» — хрипло спросил я. «С Эйной, у рыбаков», — прошептала она. Я поклялся жене быть осторожнее, но внутри бушевал гнев, нашептывая одно: «Возьми меч. Разруби их всех».

Позже в гильдии шептались: когда глава вышел из кабинета, бросил на «Карты» ледяной взгляд — и те окаменели. Кайан, к всеобщему удивлению, пробормотал извинения. Над моим бессознательным телом. Но в его глазах читалось торжество. Как лев, разорвавший добычу, он с наслаждением наблюдал за моим унижением.

После этого «Черные карты» притихли — по крайней мере, при гильдии. Но в таверне после рейдов они все так же горланили песни, стучали кружками и уходили из нее ближе к закрытию, оставляя за собой лишь пустые бутылки да страх. Во время вечерних пьянок в таверне местные авантюристы не раз слышали их разговоры. Они выкрикивали друг другу: «Наконец-то нашим жалким жизням пришел конец! Родители не оставили нам ничего — мы жили как отбросы, а теперь вправе делать все, что захотим!»