Империя Рыбы Фугу

Даже корабельная качка не могла вызвать в нем лишнего движения: настолько прямо и твердо он держался на мускулистых ногах. Сперва Пикша чувствовала в его присутствии смутную неловкость, которая иногда рождается между мужчиной и женщиной, однако спустя какое-то время перестала его воспринимать, как нечто одушевленное. Суровый самурай всегда молчал: очевидно, это было его кредо по жизни, такое же несокрушимое, как и он сам. Чисто механически он справлял нужду в гальюне, с неменьшей невозмутимостью поедал самую жалкую еду, какую только можно вообразить. А еще он тенью ходил за капитаншей, не давая ей побыть одной.

Пикша фыркнула про себя. Тихая гавань стоила сломанных мачт: ради обладания островом можно было закрыть глаза на некоторые неприятности в виде бесчувственного туземца, следовавшего за ней по пятам. У богатства есть свои побочные эффекты. Впрочем, Магуро был далеко не единственной проблемой.

Пикша с наслаждением втянула носом освежающий бриз с примесью отходов: именно так пахла родная земля! Остров Черной Каракатицы грязной кляксой маячил на горизонте: любимый и теперь безраздельно ее! Бамбуковая дощечка от самой императрицы дарила поистине безграничные возможности. Бедный отец сейчас гордится ей, ведь он так этого желал.

Пикша задумчиво смотрела, как рваный берег яркими мазками вырисовывается из зеленоватой дымки. Грустные воспоминания вперемешку с виной нахлынули на нее. Ведь именно здесь детский мир иллюзий впервые дал течь: добрый родитель, чье слово казалось несокрушимой истиной, предстал совсем в ином свете. Единственный друг на ее глазах ушел под воду, но ему никто не помог. Отец слишком легко поверил, будто Эрик утонул, и даже не захотел попытаться… Пикша тогда здорово разочаровалась в Калкане: детская обида впоследствии переросла в желание бороться. Эрик отказался убивать дельфинов, так и она до дрожи возненавидела ремесло контрабандистов и поклялась, что не только навсегда оставит это занятие, но еще и всячески будет противодействовать охотникам. Впрочем, момент все не представлялся, и она продолжала участвовать в сомнительных промыслах вместе с отцом, пока действительно однажды не появилась возможность все бросить. Новая императрица издала славный указ и предложила контрабандистам сотрудничество. Калкан первым услышал об этом, и, зная о ненависти дочери к их ремеслу, сам посоветовал ей прибыть во дворец. Бедный отец же не представлял тогда, что императрица исполнит далеко не все свои обещания.

Несмотря на детские обиды и недопонимания, Пикша страстно любила Калкана: родителей не выбирают. Никто не защищен от ошибок. И теперь дочь ужасно переживала за отца, тем более что она слабо верила в спасение Эрика. Скорее всего, бедняга ушел на дно, либо оказался в желудке голодной дикулы.

Горячая слеза обожгла щеку, но Пикша не смахнула ее. Пусть уходит прочь, как и дурные воспоминания. Настало время поприветствовать новую жизнь, она начинает ее с чистой волны.

– Ты… плачешь? – Послышался рядом напряженный голос. Пикша вздрогнула, так как еще не привыкла к бесшумным перемещениям Магуро. Надо же, она помимо воли разговорила бессловесное существо!

– Прекрати подкрадываться! – раздраженно буркнула она. Магуро ей не нравился по одной простой причине: тот был соглядатаем императрицы. Именно от его доносов зависело благополучие Пикши, да и не только ее.

– В твоем распоряжении теперь целый остров. Не вижу причин для печали, – заметил самурай почти нежным тоном, но Пикша уловила в нем скрытую издевку. Да что он вообще о себе возомнил! Она хотела было ответить колкостью, но вмешалась Сайра, рыжеволосый боцман.

– Мы почти на месте, капитан! – весело провозгласила она. Подруга обладала изумительным качеством, ибо могла одним своим жизнерадостным голосом прекратить любую хандру. – Истукан сойдет с нами в порт? – добавила та, лукаво поглядывая на невозмутимую фигуру Магуро. Самурай был единственным мужчиной на бриге: после того как Пикша отдала клипер в распоряжение императрицы, она на приобретенные деньги выкупила судно поменьше и наняла девушек: сильных, способных и знающих морское дело. Магуро пользовался бешеным вниманием команды, и если бы он вел себя чуть более живо, то уже давно завел бы гарем.

– Куда он денется, – фыркнула Пикша, с ужасом вспоминая, как в первое время фанатичный самурай всюду пытался сопровождать ее, даже в гальюн.

– На острове мы им займемся, обещаю, – лукаво подмигнула подруге Сайра. – А то будет тебе мешать.

Пикша догадывалась, что Сайра только и мечтает им заняться.

Порт Каракатицы явно не подходил слабакам: тошнотворный запах прогорклого рыбьего жира, дыма и гниющих фруктов обволакивал липкой пеленой каждого, кто смел вторгнуться в его владения. Вода в бухте была покрыта радужной маслянистой пленкой, и в ней лениво покачивались облепленные ракушечником обломки: пустые бочонки с торчащими клепками, ящики, полуразвалившиеся рыбацкие лодки, гнилые доски, обглоданные крысами. У самой поверхности лопались белесые пузыри. Наверное, нигде Мусорное море не было таким грязным и дурнопахнущим, как в местной гавани, что, впрочем, придавало ей своеобразную прелесть.

Изящная топсельная шхуна под романтичным названием «Звездочет» проходила сквозь этот кишащий хаос невозмутимо и горделиво, словно лебедь по озеру. Ее стройный корпус казался игрушечным на фоне корявых, заляпанных дегтем корсаров и тяжелых бригантин. Белоснежные паруса, еще не убранные, ловили последние порывы берегового бриза, резко контрастируя с засаленными полотнищами неопрятных соседей. На палубе деловито копошилась команда вполне под стать своему судну: красивые девушки в практичных, но не лишенных изящества блузах и юбках до колен, перехваченных широкими поясами.

– Фок-фал19 отдать! – бойко скомандовала Пикша, и две стройные фигуры у грот-мачты мгновенно ослабили снасть. Парус с тихим шелестом сполз вниз.

– Клюзы проверены! Швартовы на выход! Береговой конец принять!

С причала, заваленного пустыми бочками и рыбьей требухой, им лениво кинули грязный, пропахший тиной и дегтем канат. Девушка на носу поймала его багром с грацией умелой фехтовальщицы. Ей не хотелось касаться грязи руками.

– Кормовой – подтянуть! Ровно!

«Звездочет» мягко, без скрежета, придвинулся к гнилым сваям причала, покрытым ракушками и зеленоватой слизью. Пикша облегченно вздохнула.

Добро пожаловать домой.

Вокруг подобно корабельной похлебке клокотала портовая жизнь. С соседнего судна доносилась пьяная песня и звон разбитой бутылки. Где-то ругались из-за дележа улова, что-то тяжелое плюхнулось в воду: то ли мешок с мусором, то ли тело незадачливого буяна.

Несмотря на неприглядный внешний вид пристани, Пикша не сомневалась, что может спокойно оставить шхуну без присмотра – местные никогда не трогали своих, а тем паче они уважали своих женщин. Любопытный парадокс браконьерского кодекса: контрабандисты никогда бы не позволили себе вольного обращения с островитянками, перед которыми они почти преклонялись, а чужих вполне могли избить до полусмерти и продать в рабство. Пикша как раз таки была местной, однако с некоторых пор все изменилось: бамбуковая грамота превращала ее в предательницу. Впрочем, а кому об этом известно, кроме Магуро? Подруги знали лишь о том, что у нее на Каракатице какое-то важное дело.

Команда девушек – умытых, накрашенных, приодетых, сошла на причал. Эту прелестную женскую компанию разбавлял красивый молодой человек, настолько обвешанный оружием, что звенел при ходьбе. Загорелый, напоминающий черта из табакерки на фоне морских нимф, он яростно глазел по сторонам, сражая если не катаной, то взглядом.

«Выдает нас с головой», – пронеслось в мыслях у Пикши.

– Куда сначала? – легкомысленно поинтересовалась Сайра. – Я бы заглянула в «Осклизлую устрицу» к Тухлой Мойве.

– В этот бордель? – искренне возмутилась Навага: яркая противоположность хохотушке Сайре. Педантичная, занудная до скрежета зубов, но зато всегда умеющая трезво мыслить. Впрочем, сейчас Пикша согласилась с Сайрой. Ей хотелось послушать последние сплетни, а Мойва знала все на свете: об одном ей в пьяном бреду докладывали моряки, о другом она догадывалась сама, ибо была в меру проницательна и умна.

– Да, давайте перекусим и отдохнем, – подытожила Пикша.

– Угостишь нас в таверне, красавчик? – игриво воскликнула Сайра, взяв под руку их молчаливого спутника. Магуро крякнул что-то нечленораздельное.

По скользкому причалу морячки направились к самому задымленному и шумному питейному заведению на берегу. Шлейф густой вони сопровождал девушек всю дорогу: теперь к нему примешивался запах прокисшего пива, горелого жира, рвоты и немытого тела.

Таверна представляла собой довольно жалкое сооружение на сваях, слепленное, видимо, из всего, что нашлось под рукой: кривых бревен, обломков корабельных досок, кусков ржавого железа. В некоторых деталях это даже доходило до абсурда: например, занавески на круглых окнах были смастерены из чьих-то пожелтевших панталон. Крыша знатно проседала, у входа валялись пустые бутылки и объедки, в которых алчно копошились крысы. Зеленоватые волны омывали уродца со всех сторон, что, впрочем, никак не помогало тому выглядеть чище. Не очень гостеприимное заведение, но небо заволакивалось тучами, погода портилась, им нужно было укрытие.

– Давненько мы тут не были, – хохотнула Сайра и бесстрашно распахнула хлипкую дверцу, которая больше походила на крышку гроба. Дикий гвалт неприятно отозвался в барабанных перепонках; внутри было темно, дымно и тесно. Дешевые сальные свечи коптили заросший густой плесенью потолок, а у стены горела дымящаяся жаровня, где на вертеле запекали аппетитного сома. На вошедших не обратили бы никакого внимания, если бы Магуро не учудил. Совершенно неожиданно он вдруг бросил свой меч на проходе и несколько раз истово поклонился в пол. Завсегдатаи таверны подняли на экзотичного посетителя осоловевшие взгляды, в которых, впрочем, сквозило некоторое беспокойство. Соотношение количества оружия на одного человека явно впечатлило даже самых заядлых разбойников.

– Немедленно подними! – прошипела ему на ухо сердитая Пикша. Тот нехотя подчинился.

– Ритуал, – бесстрастно бросил он.

К гостям уже спешила хозяйка заведения: полная и очень красивая женщина в длинном платье из красного бархата. Над ее изящной верхней губой была прорисована кокетливая мушка. Дама чуть не задушила девушек в своих парфюмированных объятиях, однако сурового Магуро лобызать она не отважилась.

– Сколько приливов, сколько отливов! Почему не заглядывали к старухе Мойве?

Пикша весело хмыкнула. «Старуха» немного кокетничала, ибо выглядела получше иных молодых дев.

– А что это за людоед с вами? – поинтересовалась Мойва, с кокетливым любопытством осматривая самурая. Тот ожесточенно просверлил ее взглядом, всем своим необузданным видом подтверждая готовность немедленно употребить в пищу любого, кто осмелится его задирать.

– Парень мой, подобрала его в порту. Люблю экзотику, – не моргнув глазом соврала Сайра.

– А, ну как же, – неопределенно фыркнула Мойва, которая, судя по всему, совершенно не поверила в подобную бессмыслицу. – Садитесь, дорогие. У нас новое барное меню, есть весьма экзотические коктейли.

Пикша приподняла брови.

– Со вкусом желчи, соплей, крысиного помета и…

Навага истерически схватилась за живот.

– Нам этого добра и в море хватило, – заметила Пикша.

Они сели за единственный свободный стол, и вот тогда Пикша ощутила на себе жадные мужские взгляды. Одни были брошены исподтишка, другие дерзко прожигали насквозь. Остров Черной Каракатицы считался выгодным местом для барышень, ибо здесь проживало куда больше мужчин, чем женщин. Контрабандисты глазели, но не более – ведь они прекрасно знали Пикшу. Девушки из ее команды тоже были родом с Каракатицы, хотя и жили уже на других островах.

Пикша встретилась взглядом с одним из посетителей – он жадно ел из миски руками и теперь вытирал засаленный рот своим и без того грязным рукавом. Пикша слабо представляла, чтобы она могла позволить себе свидание хоть с одним из местных завсегдатаев. Насквозь просоленные, бородатые, пропахшие потом и дешевым табаком, грубые, точно одичалое зверье. Они относились к той породе людей, в которых все добрые чувства уже давно притупились, а ростки чего-то светлого нечем было поливать, ибо их источники, увы, навсегда иссякли. На Магуро же вообще поначалу таращились как на иноземную диковинку, но он сидел так неподвижно, что вскоре начал сливаться с мебелью.

Когда Мойва принесла им дымящиеся коктейли со сверкающей в темноте жидкостью, Пикша нетерпеливо схватила ее за рукав.

– Что нового на острове?

Мойва тяжело плюхнулась рядом с ними.

– Да все так же, девочки. Одни пожирают других – и так до бесконечности. Круговорот дикул в природе.

– Ты по-прежнему самая богатая? – поддела подругу Сайра, но Мойва вдруг сникла.

– Налоги на острове растут, а расходы огромные. Недавно пришлось дельфиний фильтр приобрести – думала, придется себя продавать, чтоб расплатиться. У нас тут все постепенно беднеют, кроме разве что… Старого хрыча Марлина. Вот уж кому нищета точно не грозит, – последнюю фразу Мойва выдала с явной завистью.

– Не припоминаю его, – задумчиво отозвалась Пикша. – Что за субчик?

– Отвратный тип, вроде ничего особенного не делает, а кошель его растет как на дрожжах. Живет за три лодки от моей «Устрицы». Уродливый, старый, но говорят, руки у него золотые…– здесь Мойва прервалась и как-то гнусно хихикнула.

– А чем промышляет?

– Да плотник он, корабли чинит со своим помощником. Только явно что-то нечисто у них; я дерьмо за версту чую, недаром я Тухлая Мойва! Все девки со своими посудинами к ним повадились, точно на червяка. А расценки у-ух, как до дна моря.

– Нам как раз нужно немного подлатать «Звездочет».

– К ним идти не смей. Обчистят, как раковину, а жемчужину себе в рот положат.

Пикша неопределенно качнула головой. Когда ей что-то запрещали, то из упрямства хотелось сделать наоборот. Но и не только это. Все-таки она выполняет задание императрицы. Пикша резко поднялась с места, чем вызвала судорожное дерганье ее злосчастного телохранителя; многочисленные мечи и кинжалы на одежде затряслись, точно бубенцы у коровы.

– В уборную, – рявкнула Пикша на него. Магуро с явной неохотой вернулся на лавку.

Пикша лукаво подмигнула Сайре; они еще загодя обо всем договорились. Сайра обещала отвлечь Магуро, пока она… А что она?

Минуя полупьяных матросов, Пикша прошла в сторону темной уборной, где находилась потайная дверь. Открыв ее, она оказалась на небольшой площадке – своеобразной веранде на свежем воздухе. Место, которое при иных обстоятельствах могло выглядеть даже романтично – в брызгах непокорных бурунов, открытое вольным ветрам, но увы, сейчас оно представляло собой такую же помойку, как и все вокруг. Гости не выходили на эту веранду, а Мойва использовала ее не совсем по назначению, ибо выкидывала сюда требуху и помои. Погода окончательно испортилась: начался дождь.

Наконец-то долгожданная свобода. Она может немного отдохнуть от своего назойливого сопровождающего. Пикша надеялась на несколько дней заглянуть к себе домой. Слава морскому владыке, Сайра согласилась немного понянчить самурая. Хихикнув от этой мысли, Пикша направилась в сторону, противоположную от своего дома. Любопытство и долг гнали ее к таинственному плотнику, который по какой-то причине брал с остальных больше денег, но при этом не лишался своих клиентов. Может, это тот самый ключ, который ей нужен?

Задумавшись, Пикша брела по берегу, который, впрочем, сложно было окрестить таковым. Скорее, это была свалка: под ногами хрустели разбитые раковины, перемешанные с осколками бутылок, обрывками гнилых сетей и костями неопознанных тварей. Берег упирался в верфь – или, вернее, в то, что от нее осталось. Некогда шумное место постройки и ремонта судов походило теперь на кладбище кораблей под открытым небом. Гигантские, почерневшие от времени и влаги корпуса судов уныло лежали на боку, врастая в грязь, словно мертвые киты. Ребра шпангоутов20 протяжно сипели и стонали под напором шквального ветра. Пикша в удивлении замерла. Нет, ее отнюдь не поразил беспорядок, царивший вокруг, просто во всеобщей атмосфере крылось нечто выбивающееся из общей картины.

Посреди хаоса возвышался особняк того самого богатого плотника, слишком роскошный для местных краев. И вот это действительно поражало. Маленький замок с остроконечными шпилями и кокетливыми башенками – таких домов отродясь не строили на Каракатице! Поражаясь про себя, Пикша миновала огромный корпус фрегата, застрявшего на стапелях21. У самого днища, под жалким навесом из пробитых парусов, тускло горел факел. Пикша приближалась к нему со странной смесью чувств: с одной стороны, ей было ужасно любопытно посмотреть на старого Марлина, того, кто умудрился сколотить в условиях конкуренции целое состояние. С другой – обычно отважной капитаншей вдруг овладел страх: мучительный, пронизывающий насквозь, как здешние гнилые ветра. С некоторым малодушием она даже на секунду пожалела, что оставила команду в таверне, а сама предпочла одиночество.

Пикша видела громадную фигуру, склонившуюся над верстаком. Ей во всех красках представился этот эпатажный старик: наверняка он был горбатый, одноглазый, а лицо его напоминало дубовый корень. Марлин фанатично работал, невзирая на бушевавшую стихию: казалось, он и сам принадлежал ей. А когда он стремительно поднялся на ноги, зажав в руке инструменты, Пикша чуть не вскрикнула от страха. Кто же этот зловещий старик? Вдалеке глухо ударил гром, словно дурное предзнаменование. Впрочем, с возрастом Пикша явно поспешила – это был не старик, а юноша.

Резким шагом плотник вышел на пирс, сложенный из мореных бревен. Он остановился у самого края, глядя на море: злые ветра секли ему прямо в лицо, но парень стоял так твердо и уверенно, словно его привинтили к доскам. На нем не было рубахи, лишь одни холщовые брюки, заправленные в франтоватые сапоги с пряжками, – и это в такую погоду! Пикша невольно запахнулась в плащ; ей сразу стало холодно. А незнакомцу все было нипочем! Статный, горделивый, с мускулистой спиной и развевающимися, как парус волосами, он казался воплощением мужественности. Дождевые капли медленно стекали по рельефной спине, гипнотизируя и притягивая взгляд. Поистине Пикше почудилось, будто перед ней стоит сам морской владыка во плоти – он повелевал штормом, заговаривал стихию. Забавно, что она сперва приняла его за Марлина. А еще в нем угадывалось нечто знакомое. Неужели?

Пикша растерянно пошла по причалу и замерла в нескольких шагах от красавца. Она была уверена, что двигается бесшумно, но тот каким-то немыслимым образом вычислил ее появление.

– И как вас занесло на верфь в такую погоду? – приятным голосом поинтересовался он и резко обернулся. Пойманная врасплох, Пикша неловко вздрогнула. Хоть она уже была готова к этому, все равно ощутила себя как во время качки: опора словно бы ушла из-под ее ног, а из груди вырвался испуганный всхлип. Перед ней предстало лицо мертвеца.

Глава 11. Рыбака по лодке узнают

Памятка для людей, островная энциклопедия вымерших видов.

Что людям надо помнить о звездочете? Это семейство окунеобразных лучеперых рыб, у которых глаза расположены на макушке (отсюда и название). У рыбы есть электрические органы, способные генерировать слабые электрические разряды, – это помогает защищаться от хищников.

Скверная картина из прошлого камнем тянула ее ко дну, Пикша задыхалась.

Она вновь стоит на палубе «Аурелии». Ее беззащитный друг только что узнал правду о предательстве. Лицо его носит отпечаток боли, а он сам такой одинокий и несчастный, стоит посреди голодных шакалов, в чьих огрубевших сердцах уже никогда не появится сострадание к ближнему. Как жаль, что ничего нельзя ему рассказать, объяснить! Вдруг палуба качнулась, и бедняга навеки исчезает в море.

– Н-е-ет! – исступленно кричит она, готовая последовать за лучшим другом. Но отец силой удерживает ее.

– Не смотри вниз, малышка.

И Пикша снова кричит «нет», захлебываясь в собственных слезах.

А потом она очнулась и увидела склоненное над собой решительное лицо, очень знакомое, между прочим. Взгляд штормовых глаз казался обеспокоенным, однако, увидев, что она пришла в себя, плотник самоуверенно бросил:

– Странно, обычно от девушек я слышу нечто другое.

О, она вполне могла себе это представить. И если со спины ей уже довелось восхититься его мужественной красотой, то и вид спереди отнюдь не разочаровывал. Глаза цвета моря, но не нынешнего, ядовито-зеленого, а древнего, первозданного, излучали внутреннюю силу. Фиолетовая прядь небрежно спадала на лоб, лицо еще совсем юное, с резко очерченными скулами и красивой линией губ – все в нем казалось совершенным. Пикша хотела было радостно вскрикнуть и повиснуть у него на шее, однако какое-то соображение остановило ее от поспешного шага. Между тем Эрик, кажется, не узнал ее.

– Идите на берег, пока вас не смыло волной, – грубовато приказал он, внимательно осмотрев ее с ног до головы. Ей показалось, или в его темно-синих глазах на секунду промелькнули искорки интереса?

– Я… Вообще-то, я ищу хозяина верфи, Марлина, – выдала Пикша первое, что пришло ей на ум.

Красавец легко пожал плечами.

– Зачем он вам понадобился?

– Хочу привести в порядок свою шхуну после дальнего плаванья.

– Тогда вы оказались в нужном месте, – неожиданно дружелюбным голосом произнес плотник и протянул ей руку – широкую и могучую, точно весло:

– Меня зовут Эрик, и я лучший мастер на этом острове.

Пикшу весьма позабавила мальчишеская самонадеянность в его голосе, но она даже не улыбнулась.

– Говорят, вы с Марлином дерете втридорога, – заметила она, внимательно считывая каждую эмоцию на его лице. Как же Пикша была рада его видеть! Значит, выжил, несмотря ни на что, а она сомневалась!

– Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет, – глубокомысленно изрек нахал.

– Когда вы будете готовы взяться за работу?

– Да хоть завтра. Приходите утром, часам к шести. Люблю начинать с рассветом.

– Хорошо, – сама не зная зачем согласилась Пикша.

– Как вас зовут?

– П… Пиранья, – на ходу придумала Пикша и улыбнулась, показав ему острые зубки. Пусть не рассчитывает на легкую наживу.

– До встречи, – подмигнул ей плотник, скалясь в насмешливой ухмылке.

***

Пикша пребывала в смешанных чувствах. Ей было ужасно обидно: лучший друг детства даже не потрудился узнать ее! Но пока это неплохо. В самом деле, что Эрик думает про нее? Ничего хорошего, это уж точно. Возможно, он теперь люто ненавидит ее, и, как знать, помышляет о мести? Впрочем, ей следовало вновь подружиться с ним, ремонт «Звездочета» станет отличным предлогом.

Размышляя подобным образом, Пикша решительно побрела обратно в сторону таверны. Ей страстно захотелось поделиться с подругами своей неожиданной встречей. А также им нужно пригнать шхуну для починки и определиться, где они будут ночевать. У Пикши, конечно, имелся свой дом, смастеренный из перевернутой лодки ее деда: крайне неказистое и тесное помещение, которое вполне ее устраивало. Но она не хотела приводить туда Магуро; ей казалось, что посредством молчаливого самурая императрица наблюдает за каждым ее шагом, а Пикше не хотелось все время висеть на крючке. Стало быть, они арендуют на пляже небольшой домик для всей их компании.

На следующее утро Пикша с тремя подругами и самураем стояли на пирсе; ночная буря выдохлась, оставив после себя влажность, от которой одежда неприятно липла к коже. Смрад гнили и ржавчины усилился, а мусора на местных пляжах прибавилось.

Эрик проворно перемещался по «Звездочету», с невероятной тщательностью рассматривая каждую деталь, а девушки, в свою очередь, так же тщательно и нисколько не стесняясь рассматривали благообразного плотника, не в силах оторваться от подобного зрелища.

– Ты говорила, он друг детства, не так ли? – шепнула ей на ухо Сайра. Она как-то очень быстро охладела к Магуро. – Только друг и ничего больше?

– Да… То есть, почему «ничего больше»? – заартачилась Пикша.

– Пусть сначала вспомнит, как тебя зовут. А я пока ему сама представлюсь, – с этими словами вредная Сайра кокетливо помахала Эрику рукой, когда тот случайно бросил на них взгляд.

– Странно, что Мойва окрестила его старым уродцем, – протянула Навага.

– Она и себя старухой называет, наверное, уже впала в маразм.

– Мойва говорила про Марлина…

– А почему у него такие чудные фиолетовые волосы? – пискляво поинтересовалась Щука, которая во всем умудрялась находить отрицательные стороны.

– В детстве окунули в таз с чернилами каракатицы – с тех пор не меняю цвет, – совершенно серьезным тоном произнес Эрик, хотя синие глаза его смеялись. Оказалось, что благообразный плотник успел подойти к ним, а они были столь увлечены спором, что не заметили этого! Пикша почувствовала, как щеки вспыхнули огнем. Подруги тупо уставились на его оголенный торс: сегодня, как, впрочем, и вчера, он не подумал накинуть что-то на плечи, плотник явно не отличался скромностью.