Апокалипсис Алисы

Алиса медленно подняла голову. Сквозь пелену соленых слез, она посмотрела на это плачущее, испуганное дитя высоких IQ. Внутри шевельнулась безумная, отчаянная надежда. Cейчас или никогда.

— Хорошо, сестренка, — сипло выдохнула Алиса, сползая на пол.

И, не выпуская руки Киры, обняла ее и почти беззвучно прошептала в ухо:

- Дай мне легкую смерть. Дай препарат.

Кира в диком шоке отшатнулась. Ее слезы мгновенно высохли, уступив место ледяному ужасу.

— Так ты... ты всё-таки шпион? — прошептала она, прижимая ладони к губам. — Просишь меня помочь сохранить тайны Лидера? После всего?!

Алиса бессильно, хрипло рассмеялась. Этот смех пополам со всхлипами звучал жутко в тишине аналоговой тюремной камеры.

— Я не шпион, Кира. Господи, какая же ты... Я нелегал. Из Российской Федерации. Хочешь настоящую правду, раз уж мне все равно конец? Я вообще не из вашего безумного мира. Никогда не была ни в одной из Антарктид. Не из Мезополиса-С15. Я провалилась сюда с другой Земли! И единственной реальной связью с моим родным домом, с мамой, с братом-близнецом… это был Близ. А теперь его нет. Он уничтожен. Вот почему я хочу умереть. Как и ты, с твоей уничтоженной пшеницей, я потеряла смысл жизни..

Но Кира ей не поверила. Алиса видела, как на лице агробиолога жалость мгновенно переплавляется в обиду, а обида — в глухую, каменную жесткость. Для Киры, мыслящей категорией «Пшеница – после Задачи 1», этот бред про параллельные миры был верхом цинизма.

— Я ведь пыталась тебе помочь! — яростно крикнула Кира, поднимаясь на ноги. Ее голос сорвался, — Я душу тебе открывала, рисковала ради тебя! А ты надо мной просто смеешься?! Издеваешься?! Ты... ты такая же бездушная, как Лидер!

Гермодверь с грохотом захлопнулась. Кира убежала за магботом, унося с собой последнюю каплю человеческого тепла в этом бункере.

Оставшись одна, Алиса глухо зарычала. Горькие слезы мгновенно высохли. Накатила дикая, спасительная злость. Она поднялась с пола, достала свои вещи и, уже не стесняясь, сорвала с себя серый комбинезон мятежников, брезгливо швырнув его в угол. И аккуратно надела комплект наставника, разрисованный «Артефакторами».

Затем сняла с подушки наволочку и пошла к раковине. Принимаясь остервенело, до боли в суставах, тереть ткань под струей холодной воды. Ее последний, маниакальный «мыльный бунт». Смыть с себя этот мир. Смыть фальш и угрозы, запах горя, крови и страха. Губы Алисы судорожно подергивались. Как безумное заклинание, она шептала детские слова из мультика, которые когда-то прятали ее от цинизма и жестокости родного мира:

— Сила Меркурия, преобрази меня... Сила Меркурия, преобрази... — ткань под пальцами трещала, мыльная пена жгла свежие ранки на ладонях, но это возвращало ей заземление. Она пересобирала себя перед казнью.

Когда засов ее тюрьмы снова лязгнул, Алиса уже стояла посреди камеры — застегнутая на все молнии, в своей полдневной броне, с желтой ромашкой на шее. На пороге стоял человек-функция, массивный интерфейс-контролер.

- На выход!

Девушка резко подобралась. Паника стремительно прокатилась по ней – и исчезла. Уступив место звенящей, ледяной концентрации. Алиса шагнула в тусклый сырой коридор, не глядя на конвоира. Она решила внимательно, до мельчайших деталей разглядывать всё по пути: стыки плит, расположение щитков, переходы, людей. Ей нужен был любой, малейший шанс. Любая уязвимость сектантского контроля. Чтобы попытаться спровоцировать контроллеров и умереть быстрой, легкой смертью до того, как ее доставят в Допросный Блок.

Конвоир всё вёл и вёл её по бесконечным, гнетущим закоулкам подземного лабиринта. Алиса судорожно запоминала повороты, но коридоры стремительно сужались, теряя даже то подобие порядка, что было позади. Стены больше не закрывали пластиковые панели. Наружу выпирал голый, покрытый ржавыми потеками бетон. Сквозь который проглядывали непонятные темные стены, расчерченные металлическими нитями. Как те полупрозрачные, что она видела на Центральном Терминале маглевов Мезополиса-С15. И неряшливые грозди местами рваных кабелей.

Чем дальше они продвигались, тем безлюднее становилось вокруг. Пропали редкие техники, затих гул распределителей. Воздух здесь был неподвижным, затхлым. Подвальным.

Наконец конвоир взял ее за плечо, заставляя свернуть в узкий, темный тупик, больше похожий на заброшенный водопроводный коллектор.

Алиса выдохнула и повернулась, готовая ко всему. Но мужчина не схватился за оружие. Он остановился в паре шагов от нее, и его сухой голос, лишенный прежней командности, прозвучал неожиданно тихо:

— Алиса, я офицер СОП Тихоокеанской Федерации. Сейчас мне придется сделать тебе очень больно. Иначе мы просто отсюда не уйдем.

Девушка инстинктивно отпрянула, прижавшись спиной к большой грязной трубе. При тусклом свете светодиодов она попыталась вглядеться в его лицо. Мужчина был высоким, широкоплечим, довольно молодым, но лицо его оставалось пугающе, абсолютно невыразительным. Настоящая маска статиста. Из тех, на которых смотришь в упор, но стоит отвернуться — и ты уже не вспомнишь лица. Его глаза, - подумала девушка, - надо как-то до них добраться. Ногти у нее крепкие. Ради этого стоит потерпеть многое...

Конвоир тем временем полез в карман тактической куртки и протянул ей кусок не слишком белой сложенной тряпки.

— В тебе вирус-биомаяк, — бесцветно, словно читая инструкцию, продолжил он. — Мне придется его выжечь. Отрубить тебя я не могу — твоя центральная нервная система должна бодрствовать, чтобы иммунная система могла точечно атаковать миелиновую оболочку и уничтожить маркеры вируса. И кричать нельзя. Звукоизоляция здесь паршивая. Зажми в зубах.

Алиса брезгливо, с глубоким недоверием посмотрела на тряпку. Ее решимость умереть легкой смертью сокрушительно столкнулась с этой новой, абсурдной реальностью. Ей показалось, что над ней издеваются.

— Я видела это кино, — хрипло и безразлично ответила она, — Классический прием. Сейчас мне инсценируют «шанс на спасение», подсылают доброго героя, чтобы я окончательно сломалась. И во всем призналась на пороге свободы. Но это лишнее, я уже сломанная. У меня ничего нет. Что вам еще от меня нужно? Все же уже выяснили с Бенсон и Файнером. Хватит ломать комедию. Веди давай в свой Допросный Блок, робот.

Мужчина не стал спорить. На его невыразительном лице не отразилось ни раздражения, ни чего-то нового. Лишь пугающая сосредоточенность.

— У нас мало времени, — глухо произнес он.

В его руке мгновенно, словно из ниоткуда, появился короткий брусок, похожий на белый пульт от телевизора, но без кнопок. Возле основания выступала полусфера трекбола и ряд клавиш сверху.

Алиса даже не успела поднять руку, защищаясь, как он уже оказался рядом.

В ту же секунду Алиса закричала. Вернее, попыталась закричать — из ее груди вырвался лишь задушенный, сиплый хрип, потому что все тело мгновенно прошила вспышка такой чудовищной, запредельной боли, какую она не испытывала даже во время пробития кротовых нор. Это не было похоже на удар током — казалось, что ее кровь внутри вен в одно мгновение закипела, превратившись в жидкий, расплавленный свинец, выжигающий внутренности.

Мир вокруг вспыхнул багровыми и белыми искрами. Теряя контроль над разумом, Алиса вслепую рванулась вперед. Мужчина навалился на нее всем телом, прижимая к трубе, и попытался свободной рукой засунуть тряпку ей в рот, чтобы заглушить рвущийся из легких ультразвук.

В безумии боли Алиса, не помня себя, наотмашь вцепилась зубами в его рукав у запястья. Ей показалось, что она прокусила плотную ткань, намертво сжимая челюсти в судороге. Надеясь, что он добьет ее, ударит, сделает хоть что-нибудь, чтобы все прекратить.

Но конвоир даже не вскрикнул. И не одернул руку. Он лишь сильнее прижал ее голову к трубе, удерживая пульт у позвоночника между лопатками, и хрипло выдохнул ей в самое ухо:

— Ну... хотя бы так. Держись.

Когда закончилась эта адская, выжигающая сознание боль, Алиса так и не узнала. Мир вокруг нее схлопнулся в спасительную черную бездну гораздо раньше, чем мужчина убрал от нее прибор.

Глава 23

Сознание возвращалось медленно, через удушливый, липкий дискомфорт, окутавший тело плотным коконом. Алиса очнулась не от звука или толчка, а от невыносимых условий самой среды, в которой оказалась.

В легких стоял спертый, тяжелый воздух, пахнущий мелом, йодом, гниющей органикой, сырым бетоном и едким, застарелым железом. Дышать было трудно. Высокая влажность превратила пространство в изнуряющую, глухую баню, где пот мгновенно проступал на коже, но не приносил прохлады. Вокруг царила могильная тишина. Нарушаемая лишь редким, тяжелым кап-кап где-то в отдалении, глухим, едва уловимым низкочастотным гулом, и тяжелыми шагами.

Алиса обнаружила, что висит ничком на широком плече идущего мужчины. Тело пульсировало тупой болью. Мужчина шагал тяжело, но удивительно правильно, измеряя циклы вдохов и выдохов с точностью метронома. Так дышат под экстремальной нагрузкой профессиональные спортсмены, спасатели или военные.

Паника, смешалась с остатками выжженного биомаяка и зудом измученных нервов. Взорвалась в груди. Алиса дернулась, забилась, пытаясь высвободиться из железного захвата. И с хрипом скатилась с его плеча.

Она полетела вниз, больно ударившись бедром о крошево из битого бетона. Оказавшись в куче какого-то подземного мусора с пятнами солоноватой жижи, Алиса мгновенно съежилась, подтянув колени к подбородку. Как загнанный зверек. Ее янтарные глаза лихорадочно блестели, слегка щурясь в тусклом, широком луче налобного фонаря, который нес на себе незнакомец. Как у дикой кошки.

Мужчина остановился. Луч света на секунду мазнул по потолку тоннеля, заросшему серыми сталактитами, и опустился на пол. Плавным, привычным движением он снял со второго плеча серый массивный тактический рюкзак. И аккуратно поставил его на относительно сухое возвышение расколотой плиты. Неторопливо, восстанавливая сбитое сопротивлением Алисы дыхание, он опустился на землю рядом со своим снаряжением.

Отвернись — и забудешь. Тот самый конвоир с невыразительным лицом-маской из коллектора. Лишь рваный след от ее зубов на рукаве над запястьем, напоминал о том, что произошло до ее обморока.

Он посмотрел на нее спокойно.

— Здравствуй, — произнес негромко, и его голос глухим эхом покатился по огромной бетонной трубе. — Я Дэн Оливер, Служба Охраны Порядка Тихоокеанской Федерации. Хорошо, что ты пришла в себя. У нас мало времени. Нам нужно пройти семьдесят километров за семь дней. И уйти в отрыв от мятежников хотя бы на сутки. Сейчас идти надо быстро.

Алиса молчала. Она отползла к стене и вжалась спиной в мокрую стену. Не двигаясь и едва дыша спертым воздухом ловушки. Каждая клеточка ее тела кричала об опасности.

Мужчина слегка повернул голову, уводя от нее луч фонаря:

— Не бойся. Я выведу тебя из слепой зоны. Как только мы выберемся в зону связи, Лидер зафиксирует мой статус и вышлет штурмовой отряд СОП для эвакуации.

Алиса ожесточенно покачала головой. В ее горле пересохло, но голос прозвучал на удивление твердо, с ледяным безразличием:

— Ни в какой СОП я не пойду. Я сыта по горло вашим идеальным миром. Я устала от бессмысленных, бесконечных допросов. Если нужно — убивай прямо здесь. Мне все равно. Я ничего не знаю про ваши ЦР, Федерации или Антарктиду. Мне нечего сказать ни Сопротивлению, ни Лидеру, ни твоему СОП, ни тебе.

Дэн Оливер молча посмотрел на свою покусанную руку, затем перевел взгляд на Алису. На его невыразительном лице промелькнула тень усталости.

— Если бы мне нужно было тебя убить, Алиса, я бы не тащил тебя на себе через три обвальных сектора, — сухо ответил он. — Я бы просто оставил тебя в камере Допросного Блока. Или ушел бы один, оставив тебя здесь. Знаешь, что происходит с человеком, который остается один в аварийном тоннеле маглева под Торресовым проливом?

Он обвел лучом фонаря влажные, покрытые плесенью стены.

— Здесь стопроцентная влажность и карманы углекислого газа в низинах. Без специального фильтра и приборов ты потеряешь сознание через пару километров. От асфиксии. Вода под ногами — океанская, соленая. Без пресной воды в этой бане ты загнешься от обезвоживания на третьи сутки. Предварительно содрав кожу на ногах до мяса из-за соли. А если повезет не задохнуться, тебя найдут мятежники. И вернут в Допросный Блок. Так что вставай. Мы уходим.

Алису непроизвольно передёрнуло от его слов. Кожа резко покрылась мурашками, но мрачные перспективы не испугали её так, как ожидал этот солдат. Зря он думал, будто она покорно будет ждать три дня, чтобы медленно и мучительно умереть. Если ситуация станет совсем невыносимой, Земля Полночи научила её другим способам оборвать мучения.

Она смерила его долгим недоверчивым взглядом и спросила:

— Зачем терминаторам-киллерам меня спасать? Лидер ведь зовёт вас Т-киллерами, верно?

Дэн Оливер коротко вздохнул.

— Отчасти. Верно, что мы Т-киллеры. Но не терминаторы. Мы — тимус-киллеры. Скорее даже, тимус-лимфоциты. Иммунные клетки Системы. Если ты не биологическая угроза и не зараза, то по протоколу «Гомеостаз» мы обязаны тебя спасти. Ты ведь не зараза, Алиса?

Девушка растерянно замотала головой, сбрасывая оцепенение.

Дэн кивнул, расстегнул замок рюкзака и начал доставать оттуда когда-то бывшие белыми вещи. Он разложил их прямо на сухом бетоне рядом с собой. Плотные гладкие толстые носки, похожие на упругий трикотаж. Высокие военные ботинки с массивной амортизирующей подошвой. Комплект термобелья. Тактический серый костюм с защитой локтей и коленей.

— Тогда одевайся. Я отвернусь, — Дэн поднялся во весь рост. — Если не успеем выйти из слепой зоны за семь дней, то умрём здесь оба. Моей изначальной задачей была разведка базы и поиск тебя, а вовсе не спасательная операция с побегом. Пришлось собираться наспех, взял только самое необходимое.

Он пристроил рюкзак на спине и сделал несколько шагов в темноту, демонстративно повернувшись к ней спиной.

Алиса осторожно поднялась и пересела на бетон рядом с вещами. В ее голове бешено крутились мысли. Верить ему или нет? С одной стороны — он спас ее от страшных пыток, рискуя жизнью, и выжег маяк мятежников. С другой — он открыто назвал себя карательным органом Лидера, пусть и с приставкой «иммунный». Но логика подсказывала, что в мокрой одежде и без нормальной обуви она не протянет здесь и нескольких часов.

Стиснув зубы от ноющей боли в теле, она быстро сбросила влажные вещи и начала натягивать на себя снаряжение Тихоокеанской Федерации. Ткань оказалась удивительно приятной и сухой. И сразу начала возвращать психологический комфорт.

— Готова, — негромко отчиталась она через несколько минут.

Дэн повернулся, шагнул к ней:

— Идем...

Он резко осекся на полуслове, и на его невыразительном лице впервые отразилось что-то похожее на искреннее недоумение.

- Сколько тебе лет? – морщась, спросил он, - ты умудрилась надеть неправильно почти все.

Вздохнул и опустился перед ней на корточки. И принялся быстро, профессионально переделывать ее работу. Его жесткие пальцы двигались со скоростью автомата. Он переобувал её, затягивал фиксаторы и подгонял на ней лямки защитного костюма. Заставил несколько раз присесть, нагнуться и попрыгать.

Потом попытался выкинуть ее вещи. Но Алиса не позволила. Она не готова была расстаться со своими артефактами. Долго спорить с ней он не стал, достал из рюкзака мятый пакет и протянул ей.

— Смотри под ноги, — негромко инструктировал он, идя впереди, когда они, наконец, двинулись вперед по заброшенному тоннелю маглева. — Ступай только по моим следам. В низинах скапливается углекислый газ — если почувствуешь одышку или головокружение, сразу говори. Стены не трогай, плесень токсична.

Они шли уже несколько часов. Темнота вокруг была абсолютной, её разрезал только мощный луч налобного фонаря Дэна. Вскоре Алиса начала дико уставать. Тяжелая влажность действовала как медленный яд — сердце бешено колотилось, термобелье взмокло от высокой интенсивности движения, а ноги налились свинцом. Она стала спотыкаться о бетонное крошево и покореженную арматуру, скрытую под слоем соленой воды.

Дэн ждал ее и терпеливо подхватывал под локоть, помогая удерживать равновесие. И буквально перетаскивал через крупные завалы. Но когда Алиса в очередной раз едва не рухнула лицом в лужу, он остановился.

— Привал, — скомандовал Т-киллер.

Он усадил её на относительно сухой выступ, быстро достал из рюкзака легкий герметичный пакет с сухим пайком и флягу с тоником.

— Пей маленькими глотками. Съешь витаминный концентрат, он вернет глюкозу в кровь и потраченные калории, — Дэн покопался в рюкзаке и выдал ей фонарик, полотенце и изотермическое одеяло, - белье выжми как можно сильнее. Или давай я выжму.

Алиса решила, что стесняться «иммунную систему» в кризисной ситуации глупо и отдала ему все влажные вещи, вытираясь и закутываясь в одеяло. Парень, ничуть не стесняясь, повторил все операции со своей одеждой. Сказав, что через полчаса все высохнет само. Потом они молча ели.

Через полчаса он оделся, вскинул рюкзак на плечи, пристроил свой странный белый пульт в карман на бедре и спросил:

- Сама оденешься? – уточнил он.

- Да, - вяло пообещала девушка.

- Оставайся на месте. Не включай яркий свет, не издавай ни звука. Я должен вернуться назад на полтора километра к технологической сбойке и сделать ловушку. Твое исчезновение уже обнаружено. Они идут по следу.

Затем стремительно растворился во тьме тоннеля, оставив Алису в полном одиночестве. Вокруг нее сомкнулась звенящая, давящая тишина заброшенного подземного мира. Алиса положила рядом фонарик, на самом слабом режиме. Одевалась медленно и педантично, боясь ошибиться. Потом села обратно на бетон. Взяла флягу, сделала глоток. И осталась наедине со своими путающимися мыслями. Пытаясь осознать, как её жизнь всего за несколько дней превратилась в подземный марафон на выживание.

Тьма, оставшаяся после ухода Дэна, оказалась не просто отсутствием света. Она была осязаемой, тяжелой, как мокрое одеяло, и давила на глазные яблоки с физической силой. Алиса сидела неподвижно, боясь пошевелиться. Каждый звук казался кощунственно громким в этой апокалипсической могиле.

Мысли, которые на ходу удавалось глушить усталостью, теперь хлынули сплошным, неуправляемым потоком.

Близ. Грудь сдавило так, словно туда залили тот самый расплавленный свинец, которым Дэн выжигал биомаяк. Ее персональный трудолюбивый ИИ-ассистент, собранный из гигабайтов земных воспоминаний и голосов родных. Его больше нет. Лидер хладнокровно сжег его, стер как вредоносный файл, едва ее бесчувственное тело коснулось порога первого форпоста мятежников. Вместе с Близом сгорела вся ее прошлая жизнь, вся та хрупкая цифровая память, которая доказывала: Земля Полночи ей не приснилась.

Алиса судорожно сжала ладони. Коля. Как он там, на той стороне бесконечной бездны? Квантовая связь близнецов была обоюдоострым мечом. Если ей было так плохо, когда Лидер дырявил метрику пространства-времени в ее поисках на Земле Полдня, то что чувствовал брат, не имея возможности соединения сети? Жив ли он вообще? Или ее биологический шок убил его, разорвав их общую невидимую нить? Ответа не было. Была только тянущая тоска в груди, указывающая куда-то вверх, сквозь толщу плит и давящий сверху океан.

Что делает Андрей? Он ведь не сможет сидеть, сложа руки. Он будет ее искать. Но, не найдет. И Лидер ему не поможет. Не толкнет ли ее исчезновение любимого и друзей из Гаражного Клуба в секту мятежников?

Алиса замотала головой, прогоняя нелепую мысль. Они не Кира, они умнее. Дао логоса – это то, что влекло ее к Андрею как мотылька к фонарю. Его невообразимый путь воина сквозь рациональное к интуитивному. Он был похож на Кольчика, но Колин путь воина был противоположным. И только отказ от излишнего умствования объединял их пути.

И посреди этого ментального пепелища маячила высокая фигура Дэна Оливера. Т-киллер. Тимус-киллер. Лимфоцит Лидера с лицом, которое стирается из памяти через секунду. Можно ли ему верить? Он говорит, что спасает ее по протоколу «Гомеостаз», потому что она «не зараза». Но что будет, когда он выведет ее к СОП? Новые допросы? Стерильные удобные камеры, где Лидер будет издеваться над ней своими тестами, пока ее IQ не упадет до 0,8 процентов? Дэн казался честным в своей сухой, профессиональной исполнительности, но он оставался частью Лидера. Оружием в руках машины. А может, ей все же стоит посетить Антарктиду? Она ведь не так и далеко от Австралии, куда ее занесло.

По историям Иды Нес это довольное суровое место. Но зато там естественная слепая зона Лидера. И там всяко лучше, чем здесь.

Алиса обвела невидящим взглядом сырую пустоту. Ее гуманитарный мозг, всегда стремившийся к метафорическому хаосу, и выживавший за счет него в волчьем мире Земли Полночи, сейчас пасовал перед сугубо практическим, пугающим хаосом этого места. Куда Дэн ее тащит? В Австралию или Новую Гвинею? Она знала лишь, что это какой-то бесконечный ад. Дышалось тяжело. Воздух казался густым, как кисель.

А еще Дэн ушел ставить ловушку. Но как вообще работают взрывы в таких замкнутых подземных норах? Алиса смутно помнила из голливудских боевиков, что в пещерах и тоннелях все грохочет и рушится. Если этот солдат бабахнет чем-то серьезным, не похоронит ли это их здесь заживо? Не обрушится ли океан прямо им на головы? Чем вообще можно воевать в такой тесноте, чтобы не совершить самоубийство?

Она надеялась, что высокие технологии Земли Полдня позволяли людям убивать друг друга экологично и тихо, без порохового дыма и грохота. К тому же Дэн, как опытный диверсант, явно умел импровизировать. Возможно, он пошел делать то, что на Земле Полночи назвали бы «вьетнамскими ловушками». Мусора здесь достаточно, чтобы соорудить смертельные, бесшумные капканы, которые сработают без единого грамма взрывчатки.

Но чем ответят мятежники? У Сопротивления явный напряг с высокими технологиями Лидера. В их аналоговом бункере все держалось на ручном труде. Вряд ли у них есть импульсное оружие, как у Дэна. Неужели они погонятся за ними с примитивными луками и стрелами? Алиса попыталась представить бледных, изможденных техников с самодельными арбалетами из рессор, пускающих тяжелые металлические болты во тьму. Это выглядело бы дико, средневеково, если бы не было так пугающе реально. В узких бетонных кишках технических отсеков стрела или бесшумный дротик с ядом гидропонных грибов могли оказаться не менее смертоносными, чем Т-киллер. Для бесшумного убийства в темноте архаичное оружие подходило идеально. Мятежники воевали энтропией и хаосом, и этот хаос сейчас шел по ее душу.

Усталость навалилась свинцовой плитой. Тяжелый, влажный воздух вытягивал из Алисы последние силы, и ее сознание начало медленно соскальзывать в липкую, тревожную дремоту. Сама того не замечая, она начала клониться вперед, роняя голову на колени.

Внезапно темнота ожила. Чья-то массивная тень бесшумно соткалась из черного воздуха, и жесткая ладонь намертво залепила ей рот, пресекая готовый сорваться крик. Алиса дико дернулась, но стальная хватка прижала ее к твердому телу.

— Это я, — раздался прямо над ухом тихий, ровный голос Дэна. Фонарь на его лбу был выключен. — Надо было заранее договориться об опознавательных знаках, но времени совсем не было. Не кусайся.

Он медленно убрал руку, позволяя ей судорожно вздохнуть. Алиса развернулась, сердито и испуганно уставившись в темноту, где смутно угадывался его силуэт.

— Запомни. Кричать здесь нельзя, — жестко прошептал Дэн, садясь на корточки рядом с ней. — Геометрия тоннеля работает как идеальный акустический рупор. Любой громкий звук разносится по этой трубе на километры. Если преследователи услышат твой крик, они срежут угол по технологическим сбойкам. Поэтому держи при себе ту тряпку, что я дал, или хотя бы рукав куртки. Если приспичит покричать — сунь в зубы и терпи.

Он сделал короткую паузу, прислушиваясь к далекому гулу, и продолжил:

— Давай установим правило. Когда я буду уходить и возвращаться, я подам опознавательный знак — два коротких щелчка ИШК. Вот так.

Он достал свою белую импульсную коробочку. И продемонстрировал звук.

- Запомнила? У мятежников Интегрированных Шоковых Контуров нет. Они с биометрическим замком и убивают чужака при активации.

- Запомнила.

- Так вот. Когда я буду возвращаться, будет два коротких щелчка ИШК, и после паузы еще два. Услышишь это — сиди тихо, это я. Но если к тебе придет кто-то другой, без этого знака… вот тогда кричи изо всех сил. Чтобы я из любого конца сектора понял, что ты в опасности, и успел вовремя. Поняла?