Апокалипсис Алисы

В руках ребенок, в котором невозможно было определить пол, держал старый, железный гаечный ключ из кофра «Уголька». Но вокруг этого ключа, словно живые существа, вились тонкие светящиеся нити Лидера. Малыш улыбнулся ей солнечной улыбкой. И в этой улыбке было абсолютное, совершенное единство двух разных далеких миров.

— Мама, — тихо сказал он, и его голос прозвучал как эхо климатических панелей, и одновременно как шелест ветра в кустах смородины в саду ее прежнего дома. — Не бойся. Я приду. Но не сейчас.

Алиса хотела сделать шаг к нему, протянуть руки, но в этот момент поле начало стремительно затапливать золотым, ослепительным светом рассвета.

Она открыла глаза. Андрей уже не спал. Он лежал, опершись на локоть, и смотрел на неё, аккуратно перебирая пальцами пряди её волос.

— Тебе снилось что-то хорошее, — негромко сказал он. В его голосе была бесконечная нежность. — Ты улыбалась во сне, Аленькая.

— Мне снился наш малыш, — честно ответила Алиса, — У него были разные глаза. Твой и мой. И очень красивая улыбка. Ни на кого не похожая. Но, он сказал, что прямо сейчас его не будет.

Андрей на мгновение замер, его серебряные глаза блеснули, а пальцы сильнее сжали её руку. Он ничего не ответил, но в этом молчании была готовность принять любое будущее вместе с ней.

- Лидер мог ошибаться? – задумчиво спросила Алиса, - Он сказал, что результат физически возможен только через 6 дней.

- Вряд ли Лидер ошибается. Но, думаю, что твое подсознание тоже может не ошибаться. Оба прогноза могут быть верными одновременно.

Очередной завтрак в безупречном доме Татьяны Снегиревой выдался подчеркнуто тихим, почти ритуальным. За столом сидели все, кроме Тимура. Его стул пустовал, и это отсутствие ощущалось как тяжелая, звенящая пауза. Татьяна, идеально причесанная, в идеально сидящем на ней изысканном нежно-голубом платье, медленно пила свой утренний тоник. Изредка бросая холодные взгляды на пустующее место приемного сына. Денис Шакиров уткнулся в развернутый на столе экран биомонитора, прижатый к столу матриксом и вазой.

— Тимур ушел на нижние уровни коммуникаций еще до рассвета, — ровным, лишенным эмоций тоном произнесла Татьяна, не глядя ни на кого конкретно. — Его маркеры эффективности показывают дефицит сна, но он отказался от корректировки. Надеюсь, Андрей, ты поговоришь с братом. Его поведение становится асоциальным.

— Я найду его мама, — спокойно ответил Андрей, пододвигая Алисе тарелку с пышным омлетом. — У нас с ним дела в Гараже, там и обсудим.

Алиса молча ела, чувствуя, как внутри нарастает глухое беспокойство. Вчерашний разговор с Тимуром оставил на душе сложный осадок. Она надеялась, что её жесткие слова помогут ему встряхнуться, но его побег в темноту и уход на нижние уровни пугали своей непредсказуемостью.

После завтрака, Андрей проводил её до магплана. Они вышли за ограду. Погода была приятной.

— Мир и Барс вечером попробуют вскрыть второй слой матрешки — Андрей остановил её у самой двери вызванного транспорта. - Без тебя смотреть не будем. Не спеши.

— Будь осторожен, Снегирь, — прошептала Алиса, приподнимаясь на цыпочки.

Их поцелуй был коротким, но полным гармонии связи, которая крепла между ними с каждым часом. Магплан бесшумно принял Алису в свой салон, дверь захлопнулась, и машина плавно взмыв над дорожным полотном, понеслась к Сектору Образования. Андрей остался стоять на обочине. И его одинокая фигура быстро уменьшалась в окне заднего вида, пока окончательно не растворилась в безупречных архитектурных линиях Мезополиса.

Алиса бездумно смотрела в панорамное окно на пролетающие мимо красивые, но уже приевшиеся кварталы. Спустя пару минут она внезапно нахмурилась. Транспортный поток изменился. Магплан на огромной скорости пролетел мимо привычной развилки, ведущей в Сектор Образования, и перестроился на изолированную ветку скоростного контура, уходящую далеко на запад.

— Эй! — девушка инстинктивно подскочила с места, растерянно оглядываясь. — Что происходит? Лидер?! Что за дела! Почему маршрут изменен?!

Браслет молчал.

— Лидер, ответь немедленно! — звала Алиса, уже понимая, что ответа не будет.

Она машинально достала смартфон и задрожавшими пальцами набрала команды Близу: «Передай Лидеру, что он жалкий трус! Обязательно найди Колю!». Сунув телефон глубоко за пазуху, она прижала его к телу.

Динамики магплана ожили. Механический, мертвый голос произнес:

— ПРОТОКОЛ КАРАНТИНА ИНИЦИИРОВАН. ВЫ БУДЕТЕ ОТКЛЮЧЕНЫ ДЛЯ БЕЗОПАСНОСТИ ОРГАНИЗМА.

В глазах начало темнеть. Воздух стал тяжелым, как свинец, а ноги мгновенно налились ватной слабостью. Алиса попыталась сделать свой «велосипедный вдох», но легкие отказались слушаться. Разум стремительно ускользал, утягивая её в глухую пустую бездну. На самом краю уплывающего сознания она успела почувствовать, как её грубо вытаскивают из машины наружу.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Глава 20

ЧАСТЬ 2. Разрушение иллюзий

Вспышка боли была такой сокрушительной, словно Алису швырнули под колеса несущегося на полной скорости поезда, а затем пропустили сквозь жернова промышленной мельницы. Она изогнулась, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Опора уходила из-под нее, рассыпаясь на мириады звенящих осколков.

Где-то над головой, сквозь гул бьющей в виски крови, пробивались чужие голоса. Английская речь. Резкие, отрывистые фразы казались бессмысленным набором звуков. Но, в таком состоянии, она не смогла бы разобрать даже родной русской речи. Существовала только Боль. Знакомая. Безжалостным пламенем пожирающая нервные окончания. Точно такая же, как во время звонков Кольчика.

Это был пробой. Тот самый, квантовый, разрывающий метрику пространства-времени и саму ткань реальности.

— Площадь… — хрипела она, сопротивляясь попыткам ее обездвижить, и пытаясь протолкнуть слова сквозь сковавший челюсть спазм. Путая языки, слоги и времена. — Мне нужна Площадь… Там Коля. Кольчик… Площадь Контакта! Пустите…

Её не слушали. Чьи-то чужие, неумолимые руки жестко перехватили плечи и ноги, вжимая в холодную поверхность. Короткий бесцеремонный укол в шею. И сознание мгновенно затопило тяжелой, химической серостью анестезии.

Но легче не стало. Анестезия не выключила боль, она лишь лишила её возможности кричать. Заперев внутри бесконечного, удушливого кошмара. В этих видениях её неумолимо, с чудовищной силой влекло к Центральной Площади Мезополиса. Волоча по зернистому асфальту Земли Полночи вместо гладких дорожных покрытий Земли Полдня. И, вместо заветной точки на Площади, в конце мучений под ногами разверзлась голодная пустота.

Второе пробуждение вышло таким же рваным. Снова судороги, снова удушье. Но на этот раз ее удерживали уже не руки, а механические фиксаторы. И над ней звучал женский голос, русский, незнакомый. Тон был профессиональным, требовательным. Женщина пыталась что-то выяснить, задавала быстрые, настойчивые вопросы, заглядывая Алисе в лицо и шлепая девушку по щекам.

Но в ее воспаленном мозге громким пульсом стучала одна-единственная мысль.

— Коля… Центральная Площадь… — сипела Алиса, пытаясь освободиться, — Ему больно… Связь близнецов… Пустите меня!

И снова холодная игла оборвала фразу на полуслове, утягивая в новый круг липкого болезненного бреда.

Когда она пришла в себя в третий раз, боли уже не было. Осталась лишь звенящая глухота, полумертвая слабость и раздирающее чувство сухости в горле.

Алиса открыла глаза и уставилась в потолок. Вокруг царила абсолютная, стерильная белизна, какой не бывает на Земле Полночи. Значит, она не дома. Холодная комната вызывала стойкие, пугающие ассоциации с реанимацией или… моргом.

Она медленно, с трудом села на узкой кушетке у стены и огляделась. Голова слегка кружилась, и очертания комнаты плыли перед глазами. Простыня скользнула вниз и девушка с ужасом обнаружила, что на ней нет абсолютно ничего — ни одежды, ни личных вещей. Она слепо ощупала пальцами кожу под горлом. Даже кулона-ромашки на шее не было. Смартфон исчез.

Но самый страшный, леденящий кровь удар ждал, когда она, отодвигая от горла руку, взглянула на правое запястье. Белый айди-браслет, Периферийное Устройство Лидера, отсутствовал.

Алисе показалось, что она перестала дышать. На Земле Полдня отсутствие ПУЛа означало одно — гражданскую смерть. Полное небытие. Неужели Лидер выкинул её из Системы? Списал как опасную деструкцию или дефектный узел, как разрушительную энтропию? Но почему он не заявил об этом прямо, своим противно-педантичным голосом? Зачем дважды пытался пробить метрику пространства, зная, что она заперта в четырех стенах?

Пробои… если они были, то значит, её удерживают где-то совсем близко к Центральной Площади. Иначе квантовый резонанс просто не сработал бы. Так она поняла объяснения Гаражного Клуба.

Прижав к груди простынь обеими руками, девушка спустила босые ноги на холодный пол. Осмотрелась. Обстановка комнаты граничила с убожеством. Кровать, простой стол, стул. На столе — сиротливая бутылка воды и белый стакан. В углу… белое пластиковое ведро. Как-то не в духе Лидера с его дронами. И ни одного видимого сенсора. Никаких биоцифровых панелей. Полная аналоговая глухота.

Дрожащими руками она кое-как обернула простынь вокруг тела, завязав узлом над грудью, словно банное полотенце. Едва удерживая равновесие на нетвердых ногах, подошла к столу. Налила воды — пальцы не слушались, горлышко бутылки застучало о стакан. Сделала жадный глоток. Горло тут же обожгло спазмом, Алиса зашлась в надрывном, сухом кашле.

Кое-как успокоив дыхание, она подошла к стене и осторожно коснулась её ладонью. Гладкая, холодная поверхность. Белая. И тут в памяти всплыл эпизод из ее медкомиссии в Институте Неврологии и Психиатрии. Односторонне прозрачные перегородки. Аквариумы для наблюдения за естественным поведением пациентов.

— О боже… — прошептала она, отступая. И поняла, что за ней, скорее всего, наблюдают.

Но, также она поняла и то, что Лидеру не нужны были физические окна и живые глаза, он видел всё сквозь сенсоры и датчики. Система не строила для себя аквариумов. Они нужны были людям. Живым людям, которым Алиса зачем-то понадобилась.

Её благородные мятежники. Повстанцы. Уютные Гаражные Клубы, но только заигравшиеся в настоящую войну. Те самые, которых Лидер называл энтропией.

Алиса осторожно вернулась к кровати и легла навзничь, уставившись в фальшивую белизну потолка. Она закрыла глаза и применила свой старый велосипедный трюк для купирования страха и стабилизации пульса. Глубокий, медленный вдох диафрагмой — и резкий, порционный выдох сквозь плотно сжатые зубы губами «бантиком». Шипящий мерный звук разорвал тишину стерильного карцера. Этот физиологический рефлекс помогал ей справляться с запредельными нагрузками на треке, помог избавиться от астмы, поможет и сейчас, выравнивая безумный ритм сердца.

Близа нет. Никакой связи нет. Сколько времени прошло с момента, как она села в магплан и поехала на работу? День? Неделя? Где сейчас Андрей? И главное — где именно в пространстве Мезополиса находится эта холодная немая тюрьма?

Ответов не было. Хаос, который она так упрямо пыталась привнести в скучный «пластиковый рай» Лидера, наконец-то начал воплощаться вокруг неё. Но теперь он пугал ее не меньше стерильности, грозя утопить с головой. Паника подступала к горлу удушливым дымом. Но Алиса жестко пресекла её в зародыше. Сейчас паниковать было бессмысленно. Пока её не поставили к стенке и не направили на нее оружия, паниковать рано. И смертельно опасно.

Они забрали у неё одежду, кулон, Близа. Забрали ПУЛ и статус гражданина. Но этот внутренний контроль отобрать они не могли. Как не могли отобрать и веру. Алиса мысленно перебрала лица тех, кто стал ей дорог за сумасшедшие одиннадцать дней, прошедшие с ее провала в кротовую нору. Исаевы, спокойный, гиперответственный Барс и отважная Диана. Преданный Велимир Шторм, готовый расшибиться ради общего дела. И, конечно, Андрей. Её игрушечный жених, её настоящая синергическая половинка. Железобетонная, абсолютная уверенность в нём согрела грудь под холодной простыней. Что бы ни произошло, где бы и кто бы её ни спрятал, Андрей её найдёт. Он обязательно её спасет. А раз так, она не имеет права облегчать работу похитителям и саморазрушаться. Она должна быть сильной ради него. Ради всех, кто ей дорог.

Глухой щелчок заставил её вздрогнуть. Одна из белых стен беззвучно поехала в сторону, открывая проход. Алиса инстинктивно съёжилась на узкой кушетке, подтянув колени к груди и плотно упершись спиной в холодный угол. Из раскрывшегося проёма в комнату вошла женщина. Она была невысокой, сухопарой, с безупречно прямой спиной и короткой, аккуратно подстриженной светлой шевелюрой. На ней был точно такой же стерильно-белый комбинезон, как у медиков из её кошмаров.

Женщина неторопливо прошла вглубь комнаты, придвинула пластиковый стул и села напротив кровати, мягко улыбнувшись.

— Здравствуй, Алиса, — произнесла она по-русски, и её голос эхом отозвался в сознании. — Не бойся. Меня зовут доктор Элеанора Бенсон.

Алиса внутренне подобралась, едва сдерживая дрожь. Это был её голос. Тот самый, из полубредового беспамятства. Только там, в темноте, он звучал металлически, холодно и жестко, отдавая приказы. Сейчас доктор Бенсон пыталась казаться дружелюбной и заботливой. Но, этот контраст пугал Алису еще сильнее.

— Где я? — хрипло спросила Алиса, крепче обнимая колени. — Где мои вещи? Моя одежда?

— Ты в полной безопасности. На одной из скрытых баз Сопротивления, — мягко ответила Элеанора, проигнорировав вопрос о вещах. — Мы вытащили тебя в самый последний момент, Алиса. Лидер собирался уничтожить тебя. Его каратели уже заблокировали Сектор Образования, пугая детей. Знаешь, как называется СОП в терминологии Лидера? Об этом мало кто знает. Т-киллеры. Терминаторы, уничтожители. Мы спасли тебе жизнь.

Слова докторши лились гладко, успокаивающе, даже убаюкивающе. Но Алиса чувствовала диссонанс. Спасли? Заперев в голом аквариуме без одежды? К тому же, она отлично помнила первый звонок Коли. И пожилого мужчину из Службы Охраны Порядка, который так искренне волновался из-за охватившей ее истерики. Внутренний голос кричал о фальши. Но, окаменевшая на минуту девушка, заставила себя расслабиться и сделать вид, что поверила.

— Повстанцы… — тихо протянула она, - хорошие ребята. Что вам нужно от меня?

Доктор Бенсон удовлетворенно кивнула, приняв её покорность за чистую монету.

— Мы — борцы за свободу, Алиса. Те, кто отказывается жить под тотальным диктатом Глобального Координатора. Лидер превратил планету в контролируемый загон для послушного стада. Но человечество не может жить в несвободе. Наши агенты случайно узнали о тебе. Мы знаем, кто ты, Алиса. Единственная выжившая с научно-исследовательской станции S78-E106.

Элеанора подалась вперед, и в её глазах блеснул голодный энтузиазм.

— Два года назад Лидер уничтожил твою станцию до основания. Чтобы стереть любые упоминания о проекте, которым занимались твои соседи, твоя семья и друзья. Вы ведь занимались разработкой независимых цифровых разумов, верно? Истинных ЦР, не подчиненных ГКИЗ. Несмотря на строжайший запрет, люди на твоей станции всеми силами стремились к свободе.

Элеанора сочувственно вздохнула и выдержала траурную паузу.

- Но тебе каким-то чудом удалось выжить и спрятать от Лидера один из рабочих прототипов. Ты нужна сопротивлению, Алиса. Твои знания и этот прототип — ключ к спасению всего человечества от цифрового рабства.

Слова «о великом свободном будущем человечества» падали в пустой комнате с глухим стуком. Алиса слушала эти высокопарные увещевания, упершись взглядом в пластиковое ведро, пока её голые плечи покрывались зябкой «гусиной кожей».

— Если вы так хорошо всё знаете… — Алиса сглотнула, борясь с сухостью в горле. — То где прототип, который был у меня с собой? Плоская черная коробочка с бактериальной зарядкой.

Доктор Бенсон нежно, почти по-матерински улыбнулась и поднялась.

— Всему свое время, милая. Сначала нам необходимо провести полный комплекс медицинских тестов. Твой организм перенес тяжелейший шок в процессе освобождения. Мы должны убедиться, что ты в полном порядке. И как только специалисты закончат обследование, мы сможем все спокойно обсудить дальше. Отдыхай.

Алиса грустно усмехнулась, глядя на белую стену.

— А разве у меня есть выбор отказаться?

Элеанора Бенсон тихонько рассмеялась, словно услышала забавную девичью шутку. Ласково кивнула и вышла из помещения. Стенной проем тут же сомкнулся.

Не успела Алиса сделать и пары стабилизирующих вдохов, как дверь открылась снова. В комнату бесцеремонно, без стука и приветствий, вошли трое медиков в белых комбинезонах. Двое мужчин и женщина. Они не смотрели ей в глаза. Для них она не была человеком — лишь профессиональным биологическим объектом. Мясо в стеклянной банке. Почти как на ее родной Земле Полночи. Только здесь не было ни мамы, ни Коли, чтобы доплатить за достойное отношение.

Работали они цинично и бесстрастно. Алису заставили лечь, к её телу крепили холодные датчики, брали кровь, светили в зрачки направленным спектром. Девушка молча терпела, глуша подступающую тошноту, и машинально, одними губами отвечала на сухие вопросы о самочувствии, хроническом анамнезе, болях и головокружении. Но с каждым прикосновением этих бездушных рук её идеализированная лояльность к «хорошим ребятам» стремительно падала вниз, пробивая дно.

В её мыслях ИИ-Лидер, Глобальный Координатор Инфраструктуры Земли, всегда оставался пугающей бесчувственной машиной. Но даже он, со всей своей абсолютной властью над миром, никогда — ни в диалогах, ни в действиях — не проявлял к ней такого унизительного грязного человеческого неуважения.

Когда за безликими медиками закрылась стена, в комнате снова воцарилась холодная тишина. Алису не покормили. Ей не принесли даже элементарного пайка, словно обследование ценного «биологического объекта» полностью исчерпало лимит гостеприимства «хороших ребят».

Желудок болезненно сжало от голода. Но куда сильнее выла пустота внутри. Чувство уязвимости и выставленности напоказ стало невыносимым. Подняв глаза на безупречно белые, безразличные стены, Алиса снова ощутила тошноту. Какая из этих стен прозрачная? Та, через которую вышла доктор Бенсон? Или все они — лишь фальшивые ширмы, за которыми прямо сейчас стоят живые люди и равнодушно разглядывают её, полуголую, завернутую в простыню?

Ощущение чужих глаз, противными тараканами ползающих по ней, душило. Не выдержав, девушка распутала узел и натянула простыню до самой макушки. Словно это могло защитить её от невидимых наблюдателей, и беззвучно заплакала. Слёзы жгли сухие щеки, но она не позволила себе издать ни звука. Лишь судорожно сжимала кулаки, уткнувшись лицом в плотное, приподнятое у изголовья, покрытие кушетки. Подушку для нее также пожалели. Запертая в тесном белом коконе, она незаметно провалилась в тяжелое, изнуряющее беспамятство.

Сон пришел не сразу. Сначала это был хаос. Сознание запустило свой собственный, аналоговый алгоритм оптимизации пережитого опыта. Этот внутренний механизм Алисы всегда работал безотказно. Он пропускал весь её опыт на старой Земле Полночи и новые крупицы знаний Земли Полдня сквозь сито интуиции. Мозг Алисы выстраивал ассоциативные связи, выдавая результаты не менее точные, чем математические прогнозы ГКИЗ. Вот только язык у этого внутреннего компьютера был метафорическим, путаным. Пока она не сталкивалась с выводами из сна лицом к лицу в реальности, разгадать их было почти невозможно.

В этот раз ее эмпатический сон пах ржавчиной, сыростью и озоном.

Алиса видела себя бегущей по бескрайним белым коридорам и этажам ИНП. Под босыми ногами хрустело битое стекло, а стены вокруг были сотканы из плотного, серого тумана Земли Полночи. Она что-то искала. Отчаянно, до синяков и кровавых мозолей, переворачивала железные столы, потрошила старые архивные коробки, заглядывала в темные углы. Она искала Близа.

Но смартфона нигде не было. Вместо него в углах сидели повстанцы — безликие манекены в белых комбинезонах. Они не обращали на неё внимания. Они были заняты, пытались поймать пустоту. Разочарованные, злые, они выкрикивали на английском и русском ее имя, требуя от неё ответов.

И в этот момент она проснулась. Полусонная логика вдруг с сокрушительной ясностью подсунула готовый вывод. Простой. Математически точный.

«У них его нет», — пронеслось в её сознании оглушительным эхом.

Если бы плоская черная коробочка с бактериальной зарядкой была у мятежников, они бы не стали разыгрывать перед ней спектакль. Им бы не понадобилась сама Алиса. Им не нужно было бы её согласие, её лояльность, её «знания» об Антарктиде. Они бы просто вскрыли код, забрали независимый цифровой разум, а ее выкинули бы, как отработанный пластик. Но доктор Бенсон сладко пела ей о «свободном будущем» и увиливала от ответов.

У мятежников нет Близа. Они обыскивали её, но не нашли его.

Растерянность накрыла её, окончательно пробуждая. Если смартфона нет у Сопротивления, и у неё его тоже отобрали… то где он? Выпал во время похищения? Или Лидер как-то успел перехватить устройство до того, как мятежники уволокли её в свой секретный аквариум? Ее мысли метались по туманным лабиринтам уходящего сна, но ответом ей был лишь глухой, нарастающий гул тектонического сдвига. Её внутренний алгоритм выдал верный диагноз, но оставил её в абсолютном, пугающем неведении перед лицом грядущей реальности.

Дверь снова открылась. Вошла молодая женщина, тоже с короткой стрижкой. За ней неотступно следовал магбот, удерживающий поднос, на котором располагались скудная посуда и небольшой сверток.

— Ты как, подруга? – деловито обратилась посетительница к Алисе, разгружая дрона.

Она поставила на стол два теплых цилиндра, распространяющие запах еды. И бросила сверток рядом с Алисой на кушетку.

- Говорят, что ты проспала почти неделю. Наши врачи еле вытащили тебя с того света после шоковой терапии Лидера.

Алиса угрюмо смотрела на нее, сжимая зубы.

- Меня зовут Кира, - сообщила женщина, усаживаясь на кушетку рядом с девушкой. И Алисе пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не отшатнуться, - Доктор Бенсон велела присмотреть за тобой.

- Как… как он едет? – зло выдохнула, наконец, Алиса, уставившись на дрона. И перенося на него весь свой негатив.

- Ах, вот в чем дело! – звонко рассмеялась Кира, - а я-то гадаю, почему ты такая мрачная. Не бойся, здесь магботы подчиняются только людям, нашим техникам. Чтобы эта железка шевельнулась, нужен живой оператор. У нас тут не тоталитарный надзор, где каждая табуретка сама знает, что ей делать. Так что, расслабься. Давай, помогу переодеться.

Застигнутая врасплох Алиса не смогла отказаться, но и молчаливых слез унижения тоже сдержать не смогла. Однако, Кира истолковала это по-своему. Застегнув молнию на белом комбинезоне Алисы, она вдруг крепко обняла ее:

- Тебе не обязательно сдерживаться. Поплачь, если хочется. Шутка ли, спастись из-под самого носа Т-киллеров! После такого взрослые мужики рыдают как младенцы. Ты еще хорошо держишься.

И она погладила Алису по волосам. Эта женщина не вызывала в девушке тревоги и настороженности. Она казалась абсолютно естественной и искренней. Поэтому, Алиса, уцепившись за нее, все же разревелась.

Потом она вполуха слушала ничего больше не значащие щебетания Киры, грея руки о теплый цилиндр с питательным бульоном. И пила полезный тоник. Посуду, и даже пластиковую упаковку Кира унесла, заменив на прощанье бутылку воды на новую.

Спустя долгое время, или Алисе оно только показалось долгим, в карцер вошла доктор Бенсон. Элеанора держалась покровительственно, но тон ее стал административным.

— Прости за временные неудобства, Алиса, — произнесла она, не глядя на девушку, сверяясь с чем-то на развернутом биоцифровом папирусе, — Сама понимаешь, военное время. Из-за тоталитарной паранойи Лидера у нас жесткий дефицит жилого фонда. Все нормальное жилье занято семьями героев Сопротивления. Собирайся, мы нашли тебе место получше.