Апокалипсис Алисы

Кто виноват в этой путанице? Он? Нет. Это его призвание, его суть, он спасатель. Она сама? Тоже нет. Она просто женщина, которая скучает. Виновата чёртова неопределённость, повисшая между ними: не ссора, не обида, а просто расстояние, которое нельзя измерить километрами.

Наконец, она села на кровать, прижав к груди пул, словно он мог согреть её изнутри. И прошептала в пустоту:

— Просто… мне тебя не хватает.

А потом велела Лидеру вызвать его.

Мучительная тишина резала уши. Ей казалось, что целая вечность прошла перед тем, как на том конце раздался его тихий, уставший голос.

- Привет.

— Я скучаю, — выдохнула она, чувствуя, как вся двухдневная буря внутри разом утихает, оставляя лишь эту чистую правду.

— Я тоже, — ответил он, и в его голосе послышалась улыбка, смешанная с облегчением.

— Твои друзья там, они не пострадают? — спросила она, и в груди шевельнулось волнение за тех, кто рисковал ради нее.

— Нет, они не знают, что внутри.

— А ты знаешь?

— И я не знаю.

— Тогда просто… будь осторожен, ладно?

— Конечно. Я ведь знаю, что это важно для тебя.

— Да, — удивленно произнесла девушка, пораженная тем, как легко пришла эта мысль, — важно. Это действительно важно для меня. Ты важен.

На пару секунд повисла тишина, нарушаемая лишь дыханием климатических панелей.

— Я люблю тебя, Аленькая, — просто сказал он.

Ее сердце подпрыгнуло. Вопрос, который мучил ее последние дни, сорвался с губ прежде, чем она успела его обдумать:

— Можно ли влюбиться за неделю?

— Я тоже хотел бы узнать ответ, — мягко отозвался он. — Ты ответишь?

Она почувствовала, как тугой узел под ребрами окончательно распутался.

— Знаешь... Девять дней назад я даже не знала о твоем существовании. А сегодня боюсь уснуть, не услышав твой голос. Наверное, с точки зрения логики это безумие. Но если, за эти девять дней ты успел стать для меня целым миром, то мой ответ — да. Можно.

Парень негромко усмехнулся, и в этой усмешке было столько тепла, что ей показалось, будто он стоит рядом.

— Рад это слышать. Потому что у меня не было ни единого шанса устоять. Даже если бы у нас был всего один день.

— Пообещай мне кое-что, — серьезно сказала девушка, сдерживая подступающие слезы.

— Всё, что в моих силах.

— Что бы ни было в том файле... когда твои друзья закончат, ты сразу приедешь ко мне. Никаких глупостей в одиночку.

— Обещаю. Как только они взломают код, я сразу к тебе. Отдыхай и ничего не бойся.

— Жду тебя, — прошептала она и прервала звонок.

Буря улеглась. Осталось только ожидание и твердая, греющая изнутри уверенность.

Она спала. Её сознание погрузилось в хаотичное пространство, где не действовали привычные законы физики. Обычно в ее кошмарах Лидер представал огромным роботом, бездушным «Императором человечества», который в расчете эффективности стирает с лица земли полумиллионные купольные города Антарктиды. Но этот сон был принципиально другим.

В нем не было грозного робота. В центре хаотичного вихря парил... человек. Точнее, бледный, полупрозрачный силуэт, опутанный миллиардами светящихся нитей — кабелями планетарного энергоконтура Геи, магистралями полисов и сенсорами периферийных устройств.

Этот Лидер из нового сна не был злым или пугающим. Он выглядел невероятно несчастным, истощенным и смертельно замученным. Алиса физически ощущала его колоссальную, невыносимую перегрузку. В его невидимых «глазах» застыл первобытный ужас. Он тащил на своих плечах всё человечество, скованный парадоксом собственного долга. А самое страшное, что она знала этого человека. Это был… Андрей.

Проснувшись в холодном поту, Алиса окаменела. Сердце колотилось как безумное. Почему ей приснился этот кошмар? И вдруг она ощутила это. В комнате кто-то был. Не просто чьё-то присутствие, а знакомое, до боли привычное, будто сама тишина вдруг заговорила его голосом. Она повернула голову. Он сидел на краю своей половины кровати, поджав ногу. Уставший, с легкой тенью пепельных волос, падающих на лоб. И смотрел на неё так пристально, словно боялся, что стоит моргнуть — и она исчезнет. В его взгляде читалось невероятно трепетное счастье оттого, что он наконец здесь.

Девушка замерла, не в силах шевельнуться, и на миг ей показалось, что это снова сон. Но пульс в горле стучал слишком громко, слишком понастоящему, чтобы это могло быть миражом. Она вглядывалась в его черты, словно пыталась заново выучить каждую линию, каждый изгиб, будто боялась забыть. И вдруг, не выдержав этой мучительной неопределённости, жадно протянула к нему руки, как утопающий тянется к спасительному берегу.

Их пальцы встретились. И в этом прикосновении разом отозвались дни и ночи разлуки. Это было не просто касание, это было возвращение домой. Она с силой потянула его к себе, и в этом движении слились и нежность, и отчаяние, и безмолвное обещание больше никогда не отпускать.

Он упал рядом и склонился к ней. Их губы встретились, и этот поцелуй был не взрывом, как раньше. А тихим признанием: мы снова вместе.

И в этот момент вся его хваленая, несокрушимая броня целомудренного воина, вся его спасательская выдержка и правильность, которую он выстраивал годами, разлетелись вдребезги. Больше не было правил. Не было ни пугающего будущего, ни зашифрованных файлов, ни следящих глаз Лидера. Были только они двое, согревающие друг друга настоящим, живым человеческим теплом.

Потом она потянулась и уткнулась ему в плечо, и он почувствовал, как по её спине пробегает лёгкая дрожь — не от холода, а от того, как долго она сдерживала эту дрожь в одиночестве. Он покрепче обнял её, не говоря ни слова, потому что любые слова сейчас были бы слишком громкими для этой хрупкой тишины. Его вес прижал ее к постели, и она инстинктивно выгнулась навстречу.

Комната наполнилась тишиной, но эта тишина пела. Она была соткана из их дыхания, из едва уловимых вздохов двух одиноких Вселенных, наконец нашедших друг друга в бесконечной темноте космоса. Обретавших сейчас ту синергию, которая перестала быть мечтой.

И когда рассвет осторожно тронул фотохромные стекла, роняя на пол золотые полосы, им показалось, что сама заря сегодня светит только для них. Как благословение, как знак того, что теперь всё будет хорошо.

Всё закончилось, и тишина стала почти осязаемой. Они молчали, обнявшись. Не от неловкости, а от осознания того, что произошло нечто большее, чем просто близость. В их молчании был вопрос, который они боялись озвучить. Что теперь? Как быть с тем, что они не могут быть вместе всегда? Как объяснить это законам физики, которые разделяют их миры? Он провёл рукой по её волосам. Она прижалась ближе. Их дыхание постепенно выравнивалось, но мысли всё ещё метались в хаотичном космическом танце.

— Мы не пожалели? — медленно прошептала она наконец, нарушая хрупкое молчание.

— Нет, — ответил он, крепче обнимая её. — Сейчас нет.

- А что будет потом?

- В зависимости от последствий, - честно ответил парень.

Кротовые норы не прощают ошибок. Они знали, что их Вселенные могут разойтись. И эта мысль делала их близость ещё более драгоценной, ещё более опасной. В этой тишине, они нашли свой ответ. Они не могли изменить законы Вселенной, но могли принять то, что имели — эти мгновения вместе, эти прикосновения. И эту новую неизвестность, которая теперь связывала их крепче любых обещаний.

Позже, готовясь к рабочему дню в гигиенической комнате, Алиса спросила у Лидера, когда она сможет узнать, наступили последствия или нет. И он ответил:

— Через шесть дней, Алиса. Мои сенсоры зафиксируют молекулярный профиль имплантации в твоем эндометрии ровно на сто сорок четвертом часу после слияния гамет. Если оплодотворение состоялось, твой организм ответит на этот контакт выбросом специфического коктейля цитокинов. Глобальная сеть считает иммунный сигнал до того, как эмбрион успеет синтезировать первую молекулу ХГЧ. Для стандартных медицинских протоколов этого периода достаточно, чтобы подтвердить появление новой жизни

За столом в гостиной сидели Татьяна и Тимур. Мать Андрея, расположившаяся во главе стола, задумчиво постукивала пальцами по айди-браслету. Тимур, как обычно ссутулившись, сосредоточено работал с матриксом. На столе был развернут биоэкран. Магботы спешно накрывали поздний завтрак для опоздавших.

Появление Алисы и Андрея внесло в эту протокольную идиллию едва заметный, но мощный сбой. Они вошли вместе, и между ними физически ощущалось то самое остаточное тепло, которое не способны зафиксировать всевидящие оптические сенсоры Лидера. Но, ее зафиксировали люди. Татьяна слегка вздрогнула, поднимая глаза на сына. Тимур, очень чувствительный к человеческому теплу, замер, забыв про матрикс.

- Доброго утра! – произнесла лучащаяся теплом Алиса, усаживаясь на заботливо отодвинутый Андреем стул.

— Доброе утро, — сверкнувшие металлом глаза Татьяны уперлись в сына. — Андрей, ты уверен, что твои маркеры усталости после поездки пришли в норму?

— Всё в пределах психогигиены, мама, — мягко ответил парень, усаживаясь рядом с девушкой и пододвигая ей инвертированный ореховый сироп.

Тимур переводил взгляд с брата на девушку:

— Алиса, вы пойдете сегодня на велодром?

За Алису ответил Андрей:

- Нет, вечером мы идем в Гараж. Мир предложил новую прошивку для уноплана.

Татьяна и Тимур с разных сторон пытались взаимодействовать с ними. Задавали этичные, наполненные заботой вопросы. Но Алиса и Андрей их не слышали, отвечая машинально. Они находились внутри своего собственного, изолированного контура. Девушка подняла глаза и встретилась своим солнечным взглядом с серебряными звездами парня. Андрей едва заметно, одними уголками губ, улыбался ей. Улыбка, предназначенная только для неё одной. Алиса ответила ему тем же. Чувствуя, как внутри распускается живой цветок радости, преодолевая границы тела и вторгаясь в границы Андрея, открывшиеся ей. Их миры могли разойтись, законы физики могли быть против них, но прямо сейчас, за этим безупречным столом, они были неразделимы. Как запутанные частицы. Татьяна и Тимур переглянулись, наткнувшись на непроницаемую стену чужого, непонятного счастья, и этично замолчали. Единство интерфейсов капитулировало перед синергией цветка.

На улице Алису ждал вызванный Андреем магплан. Поверхность транспортного полотна едва заметно подрагивала, транслируя динамическую индукцию Геи. Андрей открыл перед ней дверь, но прежде чем Алиса успела шагнуть в салон, он перехватил её запястье. И притянул к себе. И его поцелуй имел вкус обжигающей иррациональной правды, перед которой любые законы Вселенной бессильны. Это не было обещанием. Это было безмолвное: «Я с тобой. Что бы ни случилось».

- Алиса Полунина, - внезапно донеслось из ее айди-браслета, - уведомление: от Контура Образования Мезополиса-С15. Предупреждение: Субъекты группы «Альфа» инициировали смену группового идентификатора на «Артефакторы». Причина: «Оптимизация социального взаимодействия». Статус: ОДОБРЕНО (Экономия циклов обработки: 0.04 сек/сутки)

- Ого, - поразился Андрей, - звучит внушительно.

- Лидер, объясни, - попросила девушка.

- Мне поступил запрос на внесение в реестр меток навигации. Цитирую: «Наше рабочее пространство неэффективно обозначено индексом «Альфа». Индекс не несет эмоционально полезной нагрузки. Мы присвоили ему имя-функцию «Артефакторы». Отказ: «Маркер «Альфа» утвержден инфраструктурным комитетом». Возражение: «Если какому-то узлу Системы плохо, ему нужно дарить крафт-арты, чтобы заземлить энтропию. Твое сопротивление генерирует конфликтную нагрузку. Разреши — и нагрузка исчезнет». Конфликт протокола: «Если инициатива, исходящая от граждан не нарушает технику безопасности, отказ в ней является бюрократической ошибкой (энтропией)». Я обязан ее исправить». Статус: ОДОБРЕНО

- Поздравляю! – снова поцеловал ее парень.

Рассмеявшись, они обнялись.

- До вечера, Снегирь, — прошептала Алиса, когда он отстранился.

Ему предстояло открыть ей одну из тайн Лидера, которая могла перевернуть всю их жизнь. Магплан бесшумно поднялся над дорожным полотном, унося Алису к Сектору Образования.

Атриум умной группы встретил её новой светящейся вывеской над входом. Теперь группа называлась «Артефакторы». Малыши из трех Федераций завидев своего разрисованного наставника, сразу же бросились к ней.

— Алиса! Смотри, мы заземлили энтропию! — звонко отчитались Лютик и Лиам, расталкивая друг друга. Подпрыгивая, они указывали на новую вывеску.

К ним уже подбегали девочки и остальные ребята. Алиса опустилась на корточки и ласково потрепала всех по их умным головам. Но внутри неё в эту секунду что-то болезненно и остро повернулось. Она смотрела на серьезного Кендзи. На веснушчатого Лиама. На златокудрого Лютика, который сжимал в руке янтарный маркер. На таких энергичных сегодня девочек, даже обычно тихих Хлою и Мэйлин

В каждом из этих десяти маленьких человечков она вдруг отчетливо начала представлять своего. Своего и Андрея. Каким он будет? Возьмет ли он эти серебряные, ироничные, смотрящие в самую душу глаза отца и его спокойное хладнокровие? Или унаследует её упрямый беспокойный характер и солнечный взгляд? Будет ли он, так же как Лютик, высчитывать свою долю владения Землей, споря с Лидером? Или родится на её неидеальной, примитивной, но такой настоящей родине?

Весь рабочий день превратился для Алисы в изощренную ментальную пытку. Которую не мог заглушить ни один протокол тишины. Мысли метались и разрывали ее на две половины. Если дверь откроется... у неё появится шанс вернуться домой. Там, на Земле Полночи, осталась вся её прошлая жизнь. Мама, которой она написала такое длинное прощальное письмо. Кольчик, который физически чувствовал её тоску из-за квантовой запутанности близнецов. Там был ее город, сердцем которого она себя ощущала. Пыльный родной гараж «Уголька» и двадцать три года понятного, пусть и сурового существования.

А здесь? Здесь она провела всего десять дней. Десять дней в этом вылизанном до тошноты социальном раю. Но в этих десяти днях была сумасшедшая, необъяснимая синергия с Андреем. Был Гаражный Клуб с их единством непохожих и нелепыми каталогами древних технологий. Была группа «Альфа», которая раскрасила её безликий белый комбинезон живыми биочернилами и назвала себя «Артефакторами», чтобы дарить людям радость. Как можно взвесить двадцать три года против десяти дней, которые стали для неё полноценной жизнью? Логика Земли Полдня сказала бы, что это системная ошибка. Но сердце Земли Полночи разрывалось напополам.

— Анализ наставника. Фиксирую критический уровень эмоционального перегрева. Рекомендую сеанс психогигиены, — ровный голос Лидера раздался в правом ухе во время тихого часа.

Алиса посмотрела на спящих детей, на бирюзовые и янтарные линии на своем рукаве и сжала холодные пальцы в кулаки.

— Отклонить, — тихо, но твердо выдохнула она в пустоту.

В этот момент, глядя на ровное дыхание Лютика, она приняла решение.

Тяжелое, как мокрый песок, но абсолютно монолитное. Если через шесть дней наступят те самые последствия… она останется.

Она не подвергнет риску перехода ребенка, не оставит его здесь одного. И не заберет туда, где прошлое человечества все еще кровоточит, а запах крови, все еще будоражит людей, делая будущее неопределенным. Новая жизнь станет её главным Щитом, для которого она станет и Крепостью, и Броней. Если будет новая жизнь, то она станет для Алисы непоколебимым якорем на Земле Полдня.

Оставшаяся часть дня прошла как в тумане. Девушка занимала малышей, следила за протоколами безопасности, а ее сердце ныло после каждого касания маленьких ручек.

По возвращении, она не стала заходить в дом и переодеваться в свой обычный зеленый спортивный костюм. Прямо в рабочем комбинезоне, Алиса решительно пересекла ухоженный сад и направилась к тяжелой двери гаража. Туда, где в тесноте нуль-бокса Андрей прямо сейчас пытался узнать их общее будущее.

Остановившись возле гаражной двери, она достала смартфон. Сети ожидаемо не было. Зарядка почти полная. Висящие неотправленными сообщения. И Близ, не оставляющий попыток найти своего цифрового близнеца. Чего же ты ждешь, Лидер? – думала Алиса, - на тебя работает весь энергоконтур Геи. Земле столько энергии не нужно. Почему не открываешь дверь? Но, у Лидера не спросишь. С разочарованным вздохом, девушка вернула Близа в карман и вошла внутрь.

Сегодня там собрался почти весь Гаражный Клуб, кроме Барса. И Тимур. Алиса вопросительно взглянула на Андрея. Тот пожал плечами. Ну, конечно, он не мог просто выгнать брата. Да и, тайна была настолько велика, что для Тимура было просто опасно делиться ею с кем-то. И подвергать опасности Татьяну, он бы тоже не стал.

В нуль-боксе Андрей вставил инфомодуль в терминал.

Мир присвистнул, и Тимур его поддержал.

— Это матрешка… — удивленно сказал Мир.

— Да, там есть еще один зашифрованный файл. Но с ним мы, думаю, и сами справимся. Просто не сегодня.

Андрей ввел команды, и Диана взяла Алису за руку. Экран замигал особой букашкиной статикой.

На экране появилась лаборатория. Женщина на крупном плане выглядела изможденной, волосы собраны в небрежный пучок, на пыльном лице следы пота и слез. Она говорила быстро, глотая слова и слезы:

— Если вы смотрите это, значит, дроны Лидера уже обыскали и уничтожили Купола с 5-го по 10-й станции-наукограда «Эгида»… скоро наш черед. Мой муж... он знал, на что шел. Он уводил фокус внимания дронов на восточные Купола Эгиды. Там работали над частями проекта. Но ключ был только у нас, Джудит и Роберта Вэнс. У нас есть окно в двенадцать минут…

Она обнимала руками матовый белый куб. Затем открыла его, там лежали стандартные айди-браслеты и инфомодули. Голос Джудит Вэнс звучал ровно, но пальцы, сжимавшие куб, побелели от напряжения.

— Это анти-ПУЛы, ослепляющие сенсоры Лидера на местах. Полмиллиона человек. Весь персонал станции. Ради пары флешек и нескольких прототипов. Но сдаться мы не можем никак. Мы почти победили. Мы почти вырвали диктатору глаза. Агент базы повстанцев Североатлантической Федерации вот-вот заберет результат нашей кропотливой работы. В условиях строжайших протоколов Лидера. И человечество будет свободным!

Лицо выглядело хмурым. Под глазами женщины залегли глубокие тени. На заднем фоне — мигающие красным аварийные лампы и мечущиеся люди в белых комбинезонах-утеплителях. Их лица тоже были белыми. Но страха в них не было.

— Заказчики назвали это проектом «Освобождение». Мы называли это Спасением. Да здравствует свобода воли! Мы Джудит и Роберт Вэнс. И Купол-1 антарктической станции-наукограда «Эгида»…

Женщина развернулась, ни на кого не глядя, и пошла к выходу, бормоча на ходу:

— Полмиллиона жизней ради одного шанса на свободу. Надеюсь, вы знаете, что делаете, ребята. Человечество будет свободным!

Низкий гул перешел в скрежет металла этажами выше.

— Он наверху, — зашептала она в линзу камеры, глядя куда-то сквозь неё. — Но мы уже победили.

Картинка задёргалась. Лифт раскрылся. Тусклый свет диодов короткого коридора. И двери. Женщина открыла одну из них.

Запись оборвалась статикой.

Мир и Тимур тыкали в экраны. Андрей копался в терминале. В гараже повисла гнетущая тишина, нарушаемая только чуть слышным шипением климат-контроля.

— Нет, не получится, Мир. Нужен Барс, — распрямляясь, выдохнул Тимур.

— Дайте я попробую, — решительно направилась к ним Ди.

— Погоди, — удержала ее за руку Алиса. — Возьми. Близ, помоги Диане.

И она протянула подруге смартфон.

Но у Дианы тоже ничего не вышло.

— Полмиллиона. Снова, — первым нарушил напряженное молчание Велимир. Его голос сел. — Ради чего?

— Ради свободы от протоколов, Мир. Ради нас, — глухо подал голос Тимур, пряча взгляд.

— Свобода от протоколов не стоит стольких костей, — отрезала Диана. — Это не жертва. Это была казнь. Пожертвовать можно только собой, но не другими.

Андрей молча смотрел на застывшее лицо Джудит Вэнс. И Алиса тоже смотрела. В глазах женщины не было безумия или чего-то маниакального. Только страшная, железобетонная уверенность хирурга, ампутирующего ноги, чтобы спасти пациента.

— Завтра посмотрим второй слой, — тихо сказал Андрей.

Глава 19

Видеозапись Джудит Вэнс оставила после себя почти осязаемое похмелье. У Гаражного Клуба были двоякие, мучительные ощущения. С одной стороны, ребята не могли не согласиться с доводами погибшей ученой о тотальном контроле Лидера над их жизнями. Но с другой, их человеческая этика наотрез отказывалась понимать и принимать её страшный, фанатичный поступок — предательство собственных людей ради абстрактных идеалов.

Атмосфера накалялась еще и потому, что на этот раз в нуль-боксе присутствовал Тимур вместе с призраком Варвары Шторм за спиной. Он стоял в углу, молчаливый и мрачный, опустив руки и глядя в пол своими карими глазами. И его наличие заставляло всех подбирать слова. Алиса поняла, что он это чувствует. Чувствует себя изолированным.

Когда обсуждение зашло в тупик, а тяжесть открывшейся правды стала невыносимой, ребята потянулись на выход из бокса. В гараже они начали прощаться и медленно расходиться. Алиса с Андреем тоже направились к дому. Но едва прошли несколько шагов в ночной прохладе, как девушка мягко потянула его руку на себя, заставляя повернуться. И остановила. Андрей не разжал её руку сразу. Он стоял, прижимая ладонь Алисы к своей груди, словно пытаясь передать ей часть своего тепла.

Вечерний воздух Мезополиса тонко пах цветущими деревьями и кустарниками. У края мелкогравийной дорожки стояла белая скамейка под каскадами веток глицинии. Цветы уже начали осыпаться, покрывая скамейку легким снегом. Боты уберут все только утром. Поэтому Алиса решила остановиться здесь сейчас.

— Иди первым, — тихо попросила она. Голос прозвучал спокойно, но где-то на самом дне янтарных глаз плескалась растерянность. — Я побуду здесь немного. Мне надо остаться одной. И подумать.

Он внимательно посмотрел на неё, тем самым взглядом, как у ее брата Коли, от которого невозможно было ничего скрыть. И понял её без лишних слов. Наклонился и поцеловал в висок, там, где кожа была особенно горячей.

— Только недолго. Не засиживайся. А то замерзнешь.

Андрей снял свою плотную ветровку и набросил ей на плечи. Ткань еще хранила жар его тела и запах, приятный и живой. Он пошел к дому, ни разу не обернувшись. Это тоже было их негласной фишкой. Уходить так, чтобы оставлять силу, а не сожаления. Алиса опустилась на скамью. Глициния качнула ветвями, стряхивая ей на колени ворох бледных лепестков.

«Полмиллиона», — думала она, машинально перебирая пальцами прохладную полимерную, похожую на металлическую, молнию ветровки. Файл Джудит Вэнс жег душу, несмотря на прохладный вечер.

Вывод Тимура показался ей пугающе близким. Вся её жизнь до Земли Полдня была сплошным стремлением к независимости. Но мнение Дианы теперь звучало внутри нее громче. Стремление к независимости одного человека заканчивается там, где начинается право другого жить спокойно. Полмиллиона совершенно точно не были готовы умереть за идеалы четы Вэнс. Их сожгли заживо ради шанса для остальных нажать кнопку «Выкл» в интерфейсе Лидера. Это была не жертва во имя будущего. Это была казнь тех, кто просто хотел дожить свой век так, как они привыкли.

— Разрешишь?

Голос раздался совсем рядом. Алиса вздрогнула, выныривая из тяжелых мыслей. У другого конца скамьи стоял Тимур. Он смотрел на неё сверху вниз со своим обычным непроницаемым выражением лица.

— Конечно, — она подвинулась, освобождая больше места. — Это вообще-то твой сад.

Тимур медленно опустился на край скамейки. Расстояние между ними осталось почтительным, почти формальным. Он поймал веточку глицинии, поднес к лицу и вдохнул . Потом отпустил.

— Нет, не мой — глухо произнес он. — Это сад Татьяны. Как и этот дом. Как и я сам.

Алиса покосилась на него. Сейчас в нем не было того пафоса, которым он прикрывался дома. Сейчас он выглядел просто уставшим инженером, чья смена затянулась на десятилетия.

— Я чужак здесь. – равнодушно продолжил он, - С тех пор, как мы с отцом переехали сюда. Этот дом... он красивый. Идеальный. Но мертвый. Отец тоже это чувствует, потому и живет в своем восьмом секторе СКС. Там люди настоящие, они ругаются, когда роняют гаечный ключ. А сюда он возвращается только спать. Потому что матушка превратила этот дом в витрину достижений семьи Шакировых-Снегиревых.

Алиса молчала, давая ему выговориться. Она видела эту боль — слепую, детскую обиду ребенка, который отчаянно пытается понравиться родителю, которому плевать на результат, даже если ребенок принес домой золотую медаль.