Апокалипсис Алисы

- Ого, - поразился Андрей, - звучит внушительно.

- Лидер, объясни, - попросила девушка.

- Мне поступил запрос на внесение в реестр меток навигации. Цитирую: «Наше рабочее пространство неэффективно обозначено индексом «Альфа». Индекс не несет эмоционально полезной нагрузки. Мы присвоили ему имя-функцию «Артефакторы». Отказ: «Маркер «Альфа» утвержден инфраструктурным комитетом». Возражение: «Если какому-то узлу Системы плохо, ему нужно дарить крафт-арты, чтобы заземлить энтропию. Твое сопротивление генерирует конфликтную нагрузку. Разреши — и нагрузка исчезнет». Конфликт протокола: «Если инициатива, исходящая от граждан не нарушает технику безопасности, отказ в ней является бюрократической ошибкой (энтропией)». Я обязан ее исправить». Статус: ОДОБРЕНО

- Поздравляю! – снова поцеловал ее парень.

Рассмеявшись, они обнялись.

- До вечера, Снегирь, — прошептала Алиса, когда он отстранился.

Ему предстояло открыть ей одну из тайн Лидера, которая могла перевернуть всю их жизнь. Магплан бесшумно поднялся над дорожным полотном, унося Алису к Сектору Образования.

Атриум умной группы встретил её новой светящейся вывеской над входом. Теперь группа называлась «Артефакторы». Малыши из трех Федераций завидев своего разрисованного наставника, сразу же бросились к ней.

— Алиса! Смотри, мы заземлили энтропию! — звонко отчитались Лютик и Лиам, расталкивая друг друга. Подпрыгивая, они указывали на новую вывеску.

К ним уже подбегали девочки и остальные ребята. Алиса опустилась на корточки и ласково потрепала всех по их умным головам. Но внутри неё в эту секунду что-то болезненно и остро повернулось. Она смотрела на серьезного Кендзи. На веснушчатого Лиама. На златокудрого Лютика, который сжимал в руке янтарный маркер. На таких энергичных сегодня девочек, даже обычно тихих Хлою и Мэйлин

В каждом из этих десяти маленьких человечков она вдруг отчетливо начала представлять своего. Своего и Андрея. Каким он будет? Возьмет ли он эти серебряные, ироничные, смотрящие в самую душу глаза отца и его спокойное хладнокровие? Или унаследует её упрямый беспокойный характер и солнечный взгляд? Будет ли он, так же как Лютик, высчитывать свою долю владения Землей, споря с Лидером? Или родится на её неидеальной, примитивной, но такой настоящей родине?

Весь рабочий день превратился для Алисы в изощренную ментальную пытку. Которую не мог заглушить ни один протокол тишины. Мысли метались и разрывали ее на две половины. Если дверь откроется... у неё появится шанс вернуться домой. Там, на Земле Полночи, осталась вся её прошлая жизнь. Мама, которой она написала такое длинное прощальное письмо. Кольчик, который физически чувствовал её тоску из-за квантовой запутанности близнецов. Там был ее город, сердцем которого она себя ощущала. Пыльный родной гараж «Уголька» и двадцать три года понятного, пусть и сурового существования.

А здесь? Здесь она провела всего десять дней. Десять дней в этом вылизанном до тошноты социальном раю. Но в этих десяти днях была сумасшедшая, необъяснимая синергия с Андреем. Был Гаражный Клуб с их единством непохожих и нелепыми каталогами древних технологий. Была группа «Альфа», которая раскрасила её безликий белый комбинезон живыми биочернилами и назвала себя «Артефакторами», чтобы дарить людям радость. Как можно взвесить двадцать три года против десяти дней, которые стали для неё полноценной жизнью? Логика Земли Полдня сказала бы, что это системная ошибка. Но сердце Земли Полночи разрывалось напополам.

— Анализ наставника. Фиксирую критический уровень эмоционального перегрева. Рекомендую сеанс психогигиены, — ровный голос Лидера раздался в правом ухе во время тихого часа.

Алиса посмотрела на спящих детей, на бирюзовые и янтарные линии на своем рукаве и сжала холодные пальцы в кулаки.

— Отклонить, — тихо, но твердо выдохнула она в пустоту.

В этот момент, глядя на ровное дыхание Лютика, она приняла решение.

Тяжелое, как мокрый песок, но абсолютно монолитное. Если через шесть дней наступят те самые последствия… она останется.

Она не подвергнет риску перехода ребенка, не оставит его здесь одного. И не заберет туда, где прошлое человечества все еще кровоточит, а запах крови, все еще будоражит людей, делая будущее неопределенным. Новая жизнь станет её главным Щитом, для которого она станет и Крепостью, и Броней. Если будет новая жизнь, то она станет для Алисы непоколебимым якорем на Земле Полдня.

Оставшаяся часть дня прошла как в тумане. Девушка занимала малышей, следила за протоколами безопасности, а ее сердце ныло после каждого касания маленьких ручек.

По возвращении, она не стала заходить в дом и переодеваться в свой обычный зеленый спортивный костюм. Прямо в рабочем комбинезоне, Алиса решительно пересекла ухоженный сад и направилась к тяжелой двери гаража. Туда, где в тесноте нуль-бокса Андрей прямо сейчас пытался узнать их общее будущее.

Остановившись возле гаражной двери, она достала смартфон. Сети ожидаемо не было. Зарядка почти полная. Висящие неотправленными сообщения. И Близ, не оставляющий попыток найти своего цифрового близнеца. Чего же ты ждешь, Лидер? – думала Алиса, - на тебя работает весь энергоконтур Геи. Земле столько энергии не нужно. Почему не открываешь дверь? Но, у Лидера не спросишь. С разочарованным вздохом, девушка вернула Близа в карман и вошла внутрь.

Сегодня там собрался почти весь Гаражный Клуб, кроме Барса. И Тимур. Алиса вопросительно взглянула на Андрея. Тот пожал плечами. Ну, конечно, он не мог просто выгнать брата. Да и, тайна была настолько велика, что для Тимура было просто опасно делиться ею с кем-то. И подвергать опасности Татьяну, он бы тоже не стал.

В нуль-боксе Андрей вставил инфомодуль в терминал.

Мир присвистнул, и Тимур его поддержал.

— Это матрешка… — удивленно сказал Мир.

— Да, там есть еще один зашифрованный файл. Но с ним мы, думаю, и сами справимся. Просто не сегодня.

Андрей ввел команды, и Диана взяла Алису за руку. Экран замигал особой букашкиной статикой.

На экране появилась лаборатория. Женщина на крупном плане выглядела изможденной, волосы собраны в небрежный пучок, на пыльном лице следы пота и слез. Она говорила быстро, глотая слова и слезы:

— Если вы смотрите это, значит, дроны Лидера уже обыскали и уничтожили Купола с 5-го по 10-й станции-наукограда «Эгида»… скоро наш черед. Мой муж... он знал, на что шел. Он уводил фокус внимания дронов на восточные Купола Эгиды. Там работали над частями проекта. Но ключ был только у нас, Джудит и Роберта Вэнс. У нас есть окно в двенадцать минут…

Она обнимала руками матовый белый куб. Затем открыла его, там лежали стандартные айди-браслеты и инфомодули. Голос Джудит Вэнс звучал ровно, но пальцы, сжимавшие куб, побелели от напряжения.

— Это анти-ПУЛы, ослепляющие сенсоры Лидера на местах. Полмиллиона человек. Весь персонал станции. Ради пары флешек и нескольких прототипов. Но сдаться мы не можем никак. Мы почти победили. Мы почти вырвали диктатору глаза. Агент базы повстанцев Североатлантической Федерации вот-вот заберет результат нашей кропотливой работы. В условиях строжайших протоколов Лидера. И человечество будет свободным!

Лицо выглядело хмурым. Под глазами женщины залегли глубокие тени. На заднем фоне — мигающие красным аварийные лампы и мечущиеся люди в белых комбинезонах-утеплителях. Их лица тоже были белыми. Но страха в них не было.

— Заказчики назвали это проектом «Освобождение». Мы называли это Спасением. Да здравствует свобода воли! Мы Джудит и Роберт Вэнс. И Купол-1 антарктической станции-наукограда «Эгида»…

Женщина развернулась, ни на кого не глядя, и пошла к выходу, бормоча на ходу:

— Полмиллиона жизней ради одного шанса на свободу. Надеюсь, вы знаете, что делаете, ребята. Человечество будет свободным!

Низкий гул перешел в скрежет металла этажами выше.

— Он наверху, — зашептала она в линзу камеры, глядя куда-то сквозь неё. — Но мы уже победили.

Картинка задёргалась. Лифт раскрылся. Тусклый свет диодов короткого коридора. И двери. Женщина открыла одну из них.

Запись оборвалась статикой.

Мир и Тимур тыкали в экраны. Андрей копался в терминале. В гараже повисла гнетущая тишина, нарушаемая только чуть слышным шипением климат-контроля.

— Нет, не получится, Мир. Нужен Барс, — распрямляясь, выдохнул Тимур.

— Дайте я попробую, — решительно направилась к ним Ди.

— Погоди, — удержала ее за руку Алиса. — Возьми. Близ, помоги Диане.

И она протянула подруге смартфон.

Но у Дианы тоже ничего не вышло.

— Полмиллиона. Снова, — первым нарушил напряженное молчание Велимир. Его голос сел. — Ради чего?

— Ради свободы от протоколов, Мир. Ради нас, — глухо подал голос Тимур, пряча взгляд.

— Свобода от протоколов не стоит стольких костей, — отрезала Диана. — Это не жертва. Это была казнь. Пожертвовать можно только собой, но не другими.

Андрей молча смотрел на застывшее лицо Джудит Вэнс. И Алиса тоже смотрела. В глазах женщины не было безумия или чего-то маниакального. Только страшная, железобетонная уверенность хирурга, ампутирующего ноги, чтобы спасти пациента.

— Завтра посмотрим второй слой, — тихо сказал Андрей.

Глава 19

Видеозапись Джудит Вэнс оставила после себя почти осязаемое похмелье. У Гаражного Клуба были двоякие, мучительные ощущения. С одной стороны, ребята не могли не согласиться с доводами погибшей ученой о тотальном контроле Лидера над их жизнями. Но с другой, их человеческая этика наотрез отказывалась понимать и принимать её страшный, фанатичный поступок — предательство собственных людей ради абстрактных идеалов.

Атмосфера накалялась еще и потому, что на этот раз в нуль-боксе присутствовал Тимур вместе с призраком Варвары Шторм за спиной. Он стоял в углу, молчаливый и мрачный, опустив руки и глядя в пол своими карими глазами. И его наличие заставляло всех подбирать слова. Алиса поняла, что он это чувствует. Чувствует себя изолированным.

Когда обсуждение зашло в тупик, а тяжесть открывшейся правды стала невыносимой, ребята потянулись на выход из бокса. В гараже они начали прощаться и медленно расходиться. Алиса с Андреем тоже направились к дому. Но едва прошли несколько шагов в ночной прохладе, как девушка мягко потянула его руку на себя, заставляя повернуться. И остановила. Андрей не разжал её руку сразу. Он стоял, прижимая ладонь Алисы к своей груди, словно пытаясь передать ей часть своего тепла.

Вечерний воздух Мезополиса тонко пах цветущими деревьями и кустарниками. У края мелкогравийной дорожки стояла белая скамейка под каскадами веток глицинии. Цветы уже начали осыпаться, покрывая скамейку легким снегом. Боты уберут все только утром. Поэтому Алиса решила остановиться здесь сейчас.

— Иди первым, — тихо попросила она. Голос прозвучал спокойно, но где-то на самом дне янтарных глаз плескалась растерянность. — Я побуду здесь немного. Мне надо остаться одной. И подумать.

Он внимательно посмотрел на неё, тем самым взглядом, как у ее брата Коли, от которого невозможно было ничего скрыть. И понял её без лишних слов. Наклонился и поцеловал в висок, там, где кожа была особенно горячей.

— Только недолго. Не засиживайся. А то замерзнешь.

Андрей снял свою плотную ветровку и набросил ей на плечи. Ткань еще хранила жар его тела и запах, приятный и живой. Он пошел к дому, ни разу не обернувшись. Это тоже было их негласной фишкой. Уходить так, чтобы оставлять силу, а не сожаления. Алиса опустилась на скамью. Глициния качнула ветвями, стряхивая ей на колени ворох бледных лепестков.

«Полмиллиона», — думала она, машинально перебирая пальцами прохладную полимерную, похожую на металлическую, молнию ветровки. Файл Джудит Вэнс жег душу, несмотря на прохладный вечер.

Вывод Тимура показался ей пугающе близким. Вся её жизнь до Земли Полдня была сплошным стремлением к независимости. Но мнение Дианы теперь звучало внутри нее громче. Стремление к независимости одного человека заканчивается там, где начинается право другого жить спокойно. Полмиллиона совершенно точно не были готовы умереть за идеалы четы Вэнс. Их сожгли заживо ради шанса для остальных нажать кнопку «Выкл» в интерфейсе Лидера. Это была не жертва во имя будущего. Это была казнь тех, кто просто хотел дожить свой век так, как они привыкли.

— Разрешишь?

Голос раздался совсем рядом. Алиса вздрогнула, выныривая из тяжелых мыслей. У другого конца скамьи стоял Тимур. Он смотрел на неё сверху вниз со своим обычным непроницаемым выражением лица.

— Конечно, — она подвинулась, освобождая больше места. — Это вообще-то твой сад.

Тимур медленно опустился на край скамейки. Расстояние между ними осталось почтительным, почти формальным. Он поймал веточку глицинии, поднес к лицу и вдохнул . Потом отпустил.

— Нет, не мой — глухо произнес он. — Это сад Татьяны. Как и этот дом. Как и я сам.

Алиса покосилась на него. Сейчас в нем не было того пафоса, которым он прикрывался дома. Сейчас он выглядел просто уставшим инженером, чья смена затянулась на десятилетия.

— Я чужак здесь. – равнодушно продолжил он, - С тех пор, как мы с отцом переехали сюда. Этот дом... он красивый. Идеальный. Но мертвый. Отец тоже это чувствует, потому и живет в своем восьмом секторе СКС. Там люди настоящие, они ругаются, когда роняют гаечный ключ. А сюда он возвращается только спать. Потому что матушка превратила этот дом в витрину достижений семьи Шакировых-Снегиревых.

Алиса молчала, давая ему выговориться. Она видела эту боль — слепую, детскую обиду ребенка, который отчаянно пытается понравиться родителю, которому плевать на результат, даже если ребенок принес домой золотую медаль.

— Ты неправ, Тимур, — наконец сказала она мягко. — По крайней мере, один родной дом у тебя есть. Это Гаражный Клуб. Там никому не важно, чей ты сын, там ты нужен. Там видят только то, как ты чинишь ось детского велосипеда.

Тимур замер. Его пальцы перестали терзать упавший на него цветок.

— Это не так. Там я тоже чужой, последнее время они игнорируют меня. Я чувствую себя лишним везде, — признался он тише. — Даже фамилия мне досталась отцовская. Будто он взял меня напрокат.

— Ты неправ, чувствуя себя чужим, — Алиса чуть наклонилась к нему, заглядывая в глаза. — Потому что ребята игнорируют не тебя, а Варвару. Просто... вы слишком тесно общаетесь с ней последнее время. И все знают, как просто нажать на твои кнопки. Докажи им что это не так. Мир вообще ее брат, но никто на это не смотрит. И у тебя есть Андрей. Для него ты вовсе не посторонний человек.

Тимур горько хмыкнул:

— Мы встречаемся за столом, обмениваемся вежливыми фразами и расходимся. Иногда встречаемся в гараже. Если бы я исчез завтра, он заметил бы это только через неделю. Когда их вызвали бы в СОП для дачи показаний.

— Нет, — отрезала Алиса. — Андрей давно мог съехать отсюда. У него достаточно средств на отдельное жилье. Но он остался. Знаешь почему? Из-за тебя. Он говорит, что семья — это ответственность. Он в ответе за тебя, потому что ты его брат. Он остается здесь не ради протокола идеальной семьи. Он держит Броню вокруг тебя. Просто делает это так незаметно, что ты привык дышать этим воздухом и перестал его замечать.

Тимур долго смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Потом медленно выдохнул, и вся сутулость, которую он обычно демонстрировал, исчезла. Спина выпрямилась.

— Откуда ты знаешь? — спросил он, поднимая на неё взгляд.

— Неважно, — улыбнулась Алиса. — Важно то, что ты не чужой. Ни ему, ни мне, ни ребятам из Клуба. У тебя есть семья. А Татьяна давно тебе не нужна, ты давно ее перерос.

Где-то высоко в кронах пискнула птица. Тимур посмотрел вверх. Девушке показалось, что его кокон самоизоляции дал первую трещину.

Когда он наконец заговорил, из его голоса начисто исчез ровный, напускной тон. Осталась лишь глухая, застарелая боль.

— Отец называл мою родную маму «красивой птичкой», — тихо, почти безжизненно произнес он. — Которой быстро стала тесна наша семейная клетка. Они развелись, когда мне было одиннадцать. Отец... Денис... он всегда был пассивным, полностью растворился в своей любимой работе, а до меня ему не было дела. Я всю жизнь чувствовал себя абсолютно никому не нужным. Единственной, кто проявлял ко мне хоть какое-то внимание, была Татьяна. Ради этого внимания я пытался подражать Андрею, шел учиться куда скажут, лишь бы получить хоть каплю ее тепла. А Андрею все это достается бесплатно. И он этого не ценит. Ему это просто не нужно.

Он горько усмехнулся и бросил взгляд на свой тускло бликующий браслет.

— И хотя меня, фактически воспитывал Лидер через свои адаптивные программы, я искренне, глубоко ненавижу эту Великую Машину Заботы. За то, что он не дал Татьяне больше любви. Чтобы хватило на двоих. За то, что его адаптивные программы отняли у меня и отдали Андрею. Даже тебя.

Алиса удивленно повернула к нему голову, инстинктивно коснувшись своего запястья.

— Меня?! Я то тут причем? Тимур, ты не боишься говорить такие вещи прямо при браслетах? Лидер ведь пишет логи.

— Нет, не боюсь, — он равнодушно пожал плечами. — Лидера многие ненавидят за этот его «психокарантин», лишающий нас живого чувственного хаоса. Варвара Шторм тоже его терпеть не может и не скрывает этого. Мы с ней соратники по несчастью, одинаково обделенные родительским теплом. Она рассказывала мне, как тяжело ей рослось в тени идеальных алгоритмов. А приставания Велимира она игнорировала, потому что ей самой не на что было опереться. Поэтому она такая холодная, и единственное что ее будоражит, это Андрей. Понимаешь? Варвара – его девушка. Но, теперь она увлечена мной. Хоть что-то отнял у него я. Но, я просто ее опора. Мы друзья.

Слушая его, Алиса вновь почувствовала, как внутри утихает злость на Варвару, уступая место чистому профессиональному сочувствию. Она снова начала жалеть Варвару Шторм, понимая, что её ядовитый эгоцентризм — это лишь кривое следствие системного сбоя Лидера, который не смог заложить в свои идеальные программы воспитания безусловную любовь. Но, как сказала Диана, бывают люди, которым уже не помочь.

Внезапно Тимур резко поднялся со скамьи, и присел перед Алисой на корточки, заглядывая в глаза темным, лихорадочным взглядом.

— Алиса... Я не могу больше разыгрывать эти нелепые сценарии Татьяны, — его голос дрогнул, выдавая глубокое внутреннее напряжение. — Ты… если бы у меня была ты, мне не нужен был бы больше никто. Ты живая, прекрасная и замечательная, и я... люблю тебя, Алиса. По-настоящему.

Алиса ошарашено вытаращилась на Тимура, замерев на месте. Меньше всего она ожидала от этого скрытного инженера такого импульсивного, сбивающего с толку признания.

Встретив ее тяжелый, непонимающий взгляд, Тимур тут же снова «скукожился». Вся его напускная решимость испарилась, он поднялся и попятился назад. Но слово не воробей.

— Сядь рядом, — жестко, но без злобы скомандовала девушка, включая свой фирменный командный голос организатора и педагога.

Тимур послушно, словно ребенок, опустился обратно на скамью. Алиса повернулась к нему вполоборота.

— Тимур, послушай меня внимательно. Ты не любишь меня. Я тебе нисколечко не нужна. И если я буду с тобой, то спустя немного времени ты меня возненавидишь. Ты придумал себе эту любовь исключительно ради того, чтобы в очередной раз угодить мачехе и заслужить её одобрение. Ты фатально зациклен на ней из-за детской травмы. Пытаясь выслужить любовь там, где ее просто нет, где резервуар любви абсолютно пуст.

Тимур попытался вставить слово, перебить её, схватить за руку, но она твердо увернулась от его пальцев. И погрозила ему своим.

- Но посмотри на себя со стороны. – упрямо продолжила девушка, - Ты ведь не злишься на бросившего тебя отца, не держишь зла на бросившую тебя мать. И даже на манипуляции Татьяны у тебя нет злости. Ты давно перерос детскую потребность в них всех. Тимур! Ты прекрасный, самодостаточный человек! Специалист, которым ты стал сам. Ты нужен реальным людям, которые уважают тебя за твой труд. И есть люди, которые любят за то, кто ты есть. Тебя самого. Просто… оглянись. И ты их увидишь.

Она мягко потрепала его по плечу. Он вздрогнул от касания, словно от удара током, но голову поднял.

— Ты мог бы стать идеальным безопасным и надежным убежищем для любой другой девушки на этой планете, которой нужен стабильный мир. Но не для меня. Мне нужно совсем другое. И ты сможешь двигаться дальше только тогда, когда наконец-то отпустишь Татьяну из своей подкорки. Отпустишь точно так же, как когда-то отпустил родную мать. Хватит быть инструментом. Ты же – инженер! И… я никому не скажу о том, что сейчас было. Вообще никому.

Тимур молча выслушал ее жесткую педагогическую трепанацию. Его челюсть судорожно сжалась. Он не произнес ни слова — лишь резко поднялся со скамьи и быстро, не оглядываясь, побежал прочь, в темноту, за белый забор, скрываясь в ночном мареве Мезополиса-С15. Слова Алисы сокрушительным катарсисом разрушили все его иллюзии. И что из этого получится, девушка не знала. Но верила, что что-то хорошее. На самом деле, она просто испугалась такого неожиданного признания, и попыталась выйти из ситуации так достойно, как только могла.

Тимур исчез в ночной темноте так быстро, словно надеялся убежать от собственных мыслей, а Алиса ещё долго сидела неподвижно, глядя на осыпающиеся лепестки глицинии. Ветровка Андрея на её плечах постепенно остывала, но всё ещё пахла им. Ей было искренне, по-человечески жаль Тимура, но она знала: жалость в таких вопросах — самый опасный яд.

Поднявшись со скамьи, Алиса плотнее закуталась в куртку и медленно направилась к дому. Идеальный белый фасад зефирного здания, подсвеченный мягким максимально приглушенным ночным светом, сейчас казался ей декорацией к спектаклю, в котором актеры устали играть свои роли. Внутри дома царили полумрак и тишина. Алиса бесшумно поднялась на второй этаж. Дверь в их комнату, «комнату молодоженов», как мысленно окрестила её Алиса, скользнула в пазы с едва слышным вздохом.

Андрей уже спал. Он лежал на спине, закинув руку за голову. В тусклом свете ночника его лицо, обычно спокойное, но готовое к любой внештатной ситуации, выглядело непривычно беззащитным. И Алисе на секунду показалось, что перед ней тот самый бледный силуэт из утреннего кошмара. Но мерное, глубокое дыхание парня быстро развеяло этот морок. Он был настоящий и невредимый. Прямо здесь, с ней.

Алиса тихо переоделась и на цыпочках вышла в гигиеническую комнату. Вода в умной душевой кабине послушно подстроилась под температуру её тела и рухнула вниз тонкими массажными струями. Смывая остатки тяжелого разговора с Тимуром, липкий страх от видеозаписи Джудит Вэнс и весь ментальный пластик Мезополиса. Завершив вечерний ритуал, она высушилась под теплыми струями воздуха и вернулась в спальню.

Осторожно, стараясь не потревожить его, забралась под легкое одеяло. Алиса замерла, прислушиваясь, но Андрей не проснулся, лишь тихо повернулся на бок, лицом к ней. Подавшись вперед, она ласково и осторожно прижалась к его груди, впитывая всем телом его монолитное, успокаивающее тепло. Андрей ответил на это движение неосознанно, на автопилоте спящего человека. Его тяжелая, теплая рука обвила её талию, притягивая ещё ближе, а ладонь другой руки накрыла руку Алисы, покоящуюся на его сердце. И весь мир за пределами их кровати перестал существовать.

Сознание Алисы начало соскальзывать в сон, но на этот раз это был не хаотичный кошмар. Ей снилось нечто совсем иное.

Она стояла посреди бесконечного поля, заросшего высокой, сухой травой, которая шуршала под порывами холодного ветра. Это была Земля Полночи, её суровая, пыльная родина. Небо над головой было свинцовым, тяжелым, готовым разродиться первым снегом. Алиса шла вперед, чувствуя, как под ногами хрустят сухие ветки, а в кармане привычно вибрирует смартфон. Близ пытался поймать сеть, которой здесь никогда не было.

Вдруг впереди, прямо посреди дикого поля, она увидела ту самую белую скамейку из сада Татьяны, щедрым шатром накрытую цветущей глицинией. Белые гроздья выглядели чужеродно среди серой травы, но они не увядали от холода. На скамье сидел маленький ребенок лет пяти. У него были пепельные, растрепанные ветром волосы и удивительные глаза, которые смотрели на Алису с тихой, недетской мудростью. Один - серебряный, другой – золотой.