Боги оставили нас

Нужно было спастись любой ценой!

И, оттолкнувшись ногами от подоконника, Тейси выпрыгнула наружу.

Глава 5. Сомнительная ставка.

«Стрейтмор» гудел как перегретый котёл. Сигарный дым стелился над барной стойкой, подавальщики сновали между кресел, разливая напитки в бокалы гостей. А на диване храпел вусмерть пьяный Фабиан Демарк, пока лекарь суетился над ним с нюхательной солью. Портье наблюдал за всеми с таким видом, будто ему это всё уже осточертело.

А лэр Девон ждал ответа на своё предложение.

– С удовольствием сыграю, – оживился Кедвелтон. От бренди его бледное лицо покрылось лиловыми пятнами. – Предлагаю крэмб! Уверен, вы в нём не так уж непобедимы, лэр Девон.

– Тогда мне больше ничего не остаётся, кроме как принять вызов.

Айден откинулся в кресле; приятное предвкушение растеклось по телу. Кедвелтон явно захмелел, в его движениях появилась небрежность, а на лице – развязность человека, который возомнил о себе слишком многое.

Подвыпивший самоуверенный противник? Отлично. Он обчистит его до последнего солара.

– Я буду играть только на золото, – сказал Айден. – Но, разумеется, пойму, если вы предпочтёте отступить.

– Не дождётесь. Но мы будем играть не только на монеты. Поставим на кон репутацию лучшего игрока в крэмб. Что скажете, лэр?

– Договорились. – кивнул Айден.

Микаэль взял на себя роль дилера и раздал игрокам карты. Вокруг стола сразу начали собираться наблюдатели – обычное явление в «Стрейтморе».

Ставки росли, карты в центре стола менялись, а напряжение невидимой нитью протянулось между игроками. Когда бутылка «Лафорта» опустела наполовину, шёл уже пятый раунд.

– Время финальной ставки, – объявил мастер Фарли, выкладывая ещё две карты рубашкой вверх.

Кедвелтон пил без остановки и выглядел довольным. Айден задумался: по его прикидкам, противник набрал больше очков. Но у него уже было решение, которое принесёт ему победу.

– Я иду ва-банк, – он высыпал все свои монеты на стол. – Добавляю пятьдесят восемь золотых.

Наблюдатели загудели, как пчелиный рой.

– Итоговая ставка лэра Девона – сто сорок три солара, – подтвердил Фарли.

Айден навсегда запомнит момент, когда с лица танрийца сошла ухмылка.

– Принимаю! – тот бросил свой кошель на стол.

Фарли быстро пересчитал монеты.

– Итоговая ставка господина Кедвелтона – сто двадцать один солар, – объявил он. – По правилам, при неравном ва-банке игрок с большей ставкой получает пять дополнительных очков.

Настала очередь Айдена ухмыляться.

– Возмутительно! – танриец ударил рукой по столу. – Вы прямо сейчас выдумали это правило!

– Увы, оно существует на самом деле, – спокойно ответил Микаэль. – Уверен, каждый присутствующий здесь джентльмен сможет это подтвердить.

– Подтверждаю! – отозвался кто-то справа.

– Усомниться в словах мастера – вот что возмутительно! – добавил другой гость.

Самоуверенность танрийца растаяла, как снег под лучами весеннего солнца. Плечи поникли, а бесцветные глаза забегали по сторонам. Айден, потягивая «Лафорт», наслаждался сложившейся ситуацией.

– Вы заявляли, что умеете играть в крэмб, господин Кедвелтон. Значит, прекрасно отдавали себе отчёт, на что шли.

– Если таковы правила, я их принимаю, – решительно ответил соперник. Айдену даже почудилось, что у него прорезался голос, но, прокашлявшись, тот снова начал гнусавить. – Но я хочу уравнять ставку! Это ведь не запрещено, мастер?

– Верно, – подтвердил Фарли, – в этом случае лэр Девон теряет преимущество.

Танриец оживился. Наслаждаясь вниманием зала, он достал из-за пазухи стеклянный флакон с густой, как масло, жидкостью внутри. Она переливалась на свету всеми оттенками изумруда.

Айден прищурился:

– Что это?

– Амброзия! – торжественно объявил Кедвелтон. – Эликсир, способный дать силу сотни воинов, дар предвидения и долгую жизнь. Он стоит больше, чем всё ваше золото, лэр Девон!

По залу прокатился ропот. Кто-то подался вперёд, кто-то вытянул шею – редкий случай, когда гости «Стрейтмора» заинтересовались чем-то, кроме выпивки и сплетен.

Айден напрягся. Он понимал, как устроена толпа: эффектный жест, мифическая подоплёка, щепотка театральности – и всё, прощай здравый смысл.

– Это глупые сказки, которые не имеют никакого отношения к игре.

Кедвелтон усмехнулся. Он знал, что зрители на его стороне. Даже Микаэль оживился; придвинулся ближе, а на его лице читалось воодушевление, с которым он раньше бросался в работу над новыми изобретениями.

– Вы утверждаете, что перед нами настоящая амброзия? – спросил Фарли. – Одна моя знакомая уверяла, что Первые люди на Эндемии жили по нескольку сотен лет благодаря этому эликсиру. Но рецепт давно был утерян.

– Это правда, – протянул Кедвелтон. – Моя семья много поколений хранила амброзию, передавая её от отца к сыну. И я готов поставить её на кон, потому что уверен в своей победе!

Айден сохранял внешнее спокойствие, но кипел изнутри. Ему не нравилось, как быстро всё вышло из-под контроля и то, с какой лёгкостью Кедвелтон одурачил гостей клуба. Проклятие, ведь даже Микаэль поверил в его небылицы!

– Вы готовы поставить свой волшебный эликсир на кон только потому, что в вашем кошельке не хватило золота, господин Кедвелтон.

Тот снисходительно улыбнулся и покрутил флакон, любуясь, как жидкость внутри переливается зелёными бликами.

– Ах, лэр Девон, разве вы не знаете, что истинное богатство не всегда измеряется монетами? Хотя, это не удивительно. Не каждый способен оценить амброзию по достоинству.

– Я оцениваю вещи только по их стоимости. А ваш легендарный эликсир – простая фальшивка.

Танриец издал смешок.

– Лэр Девон, скепсис – это ваша слабость, – притворно вздохнул он. – Вы молоды и знатны, ваша семья богата до неприличия. Но, обладая всеми привилегиями, вечера вы проводите за карточным столом, заливаясь выпивкой. И после этого решили, что знаете о жизни всё?

Он сделал многозначительную паузу и, заметив одобрение публики, продолжил:

– Есть вещи, которые не поддаются логике, но они реальны. И, боюсь, вам этого не понять. Но если вы так уверены в своей правоте, докажите её на деле. Или вы боитесь, что в легенде об амброзии окажется больше правды, чем во всей вашей бездарной жизни?

После брошенного им оскорбления, мир Айдена резко сузился до одной точки. Гул зала, пристальный взгляд Фарли – всё стало приглушённым фоном. Остался только Кедвелтон и его довольная физиономия, покрытая лиловыми пятнами.

Айден понял: перед ним не просто пьяный наглец, а человек, уверенный в своей неуязвимости. Да кто он вообще такой, чтобы позволять себе подобные слова в адрес лэра? Одного приказа было бы достаточно – и через пять минут здесь появились бы преторианцы, чтобы высечь танрийца за неуважение.

Но Айден был не из тех, кто пользуется титулом, и сейчас он даже жалел о своих принципах. Теперь эта игра стала для него слишком личной. И он ни за что не позволит заносчивому иностранцу победить.

– Хорошо. Я принимаю ставку.

Кедвелтон тут же приложился к «Лафортy», будто уже начал праздновать свою победу.

– Ставки приняты, – объявил мастер Фарли.

Крэмб вступил в решающую фазу. Игроки по очереди продемонстрировали свои карты, а мастер Фарли быстро пересчитал собранные ими очки.

– Тридцать восемь против сорока, – подытожил Микаэль. – Победа за лэром Девоном!

Кедвелтон позеленел. Он бросился к столу, вцепился в карты и стал перебирать их, как одержимый.

– Это невозможно! Трюк! – Он ткнул пальцем в Фарли: – Дилер подыгрывал! Это заговор!

Пауза длилась два, может, три удара сердца – а затем зал взорвался:

– Он оскорбил мастера!

– В Зеоне за такое выкидывают за дверь!

Танриец методично испытывал терпение Айдена – и, наконец, добился своего. Его пальцы сами по себе сжались в кулаки, а кровь горячими волнами разлилась по венам. Он рывком встал, испытывая почти непреодолимое желание врезать нахалу по лицу и тем самым поставить во вопросе чести жирную точку.

Но мастер жестом остановил его:

– Господин Кедвелтон не ведает, что говорит! Не будем тратить вечер на разногласия!

Толпа прислушалась, но у Айдена всё ещё зудели кулаки. Он схватил танрийца за лацканы и процедил:

– Ты проиграл. Прими поражение с достоинством и проваливай.

– Ты… – запнулся иностранец. Его поражение было публичным, и он не мог оспорить результат. – Амброзия бесценна! Забери деньги, но верни её!

Айден демонстративно убрал флакон в свой карман.

– Вот уж нет. Она будет напоминать мне о твоей подлости.

Кедвелтон скривился так сильно, будто и вправду получил удар по лицу.

– Тогда я заберу свои солары!

– Делай что хочешь, мне плевать на твоё золото, – отмахнулся Айден, отпуская его.

Танриец сгреб монеты в кошель, водрузил на голову шляпу и, посмотрев на соперника со смесью гнева и отчаяния, бросил:

– Напрасно радуешься, Девон. Такие, как ты, никогда не познают истинную силу амброзии. Она убьёт тебя и всё, что тебе дорого!

Не дожидаясь ответа, он спешно покинул «Стрейтмор».

Оставшись наедине с мастером Фарли, Айден вернулся в своё кресло. Бегство Кедвелтона охладило его гнев, но в мыслях продолжал вертеться один вопрос:

– Ты действительно поверил, что амброзия настоящая?

– Мой мальчик, а во что, по-твоему, я должен верить?

Айден вздохнул.

– Ты всегда был человеком науки. У меня в голове не укладывается, как ты мог всерьёз отнестись к его представлению? – он покрутил флакон в пальцах, изумрудная жидкость вспыхнула при свете лампы. – Это всего лишь дешёвый трюк.

Микаэль перевёл взгляд со стола, где лежали карты и россыпь золота:

– За свою жизнь я понял только одно: вера и наука – две стороны одной медали. Думаешь, я бы достиг чего-то в жизни, если бы верил только в то, что можно объяснить?

Айден не ответил. Фарли всегда казался ему живым воплощением рациональности, но теперь он показал совсем другую свою сторону.

– Ты был ещё совсем мал, когда мы придумали, как двигать механизмы с помощью тектурита. Все говорили: невозможно! Но мы это сделали, – легкая улыбка слегка разгладила его морщины. – За это император Родас Кенси лично пожаловал мне звание. Но с тех пор… ни одной тайны, ни одного вызова. Я думал, что исчерпал себя, но сегодня танриец показал, что в этом мире ещё осталось то, на что старый мастер может сгодиться.

Айден протянул ему зелёный флакон.

– Изучи амброзию. Если в ней и правда что-то есть – ты поймёшь это первым.

Глаза старика засияли от предвкушения, и на душе стало теплее.

К их столику подошел портье.

– Лэр Девон? Вам только что передали записку.

Айден бегло прочитал несколько строк, написанных почерком брата – настолько твёрдым, что на некоторых буквах бумага порвалась. И если у Айдена была золотая рука, то у Клеона – тяжёлая, о чём он знал не понаслышке.

– Клеон вызывает на встречу. Говорит, что срочно, – засобирался он, испытывая раздражение. Этим вечером, впрочем, как и во все остальные вечера, ему совсем не хотелось вникать в дела семьи.

– Не понимаю: если вопрос срочный, и он знает, где ты, почему не явился сам? – не без ехидства спросил Фарли.

– Ты же знаешь, он всегда считал «Стрейтмор» местом, недостойным его присутствия.

Мастер покачал головой и махнул рукой на прощание:

– Иди, мой мальчик. Береги себя.

Айден кивнул и, оставив тёплый и уютный клуб позади, вышел в прохладный вечер.

«Она убьёт тебя и всё, что тебе дорого…» – вспомнились слова Кедвелтона.

В тот момент он лишь усмехнулся. А теперь в нём зародилось странное предчувствие, что их игра ещё не окончена.

Глава 6. Дела семейные.

Айден вошёл в трактир «Зелёный бочонок» и сразу оказался в мире грубоватой простоты и шумного веселья. Внутри было светло, на длинной барной стойке мерцали масляные лампы, покрытые копотью.

Клеона он заметил сразу. Старший брат, в идеально отглаженном костюме, сидел у входа и резко выделялся на фоне рабочих и моряков. Перед ним стоял нетронутый бокал эля, а во взгляде, скользящем по залу, читалось неприкрытое отвращение.

Айден сел напротив, скрестив руки на груди, и поприветствовал:

– Удивлён, что ты озарил своим присутствием это необычное заведение.

– Ну, братец, иногда полезно бывает заглянуть к простолюдинам. Здесь можно услышать настоящие новости, а не выдумки высшего сословия.

– Ты бы для начала оделся попроще, – усмехнулся Айден. – Как павлин среди голубей. Всерьёз думал, что в таком виде при тебе тут будут шептаться?

Клеон смерил брата тяжёлым взглядом, который был присущ всем мужчинам рода Девон.

– Издевайся сколько хочешь, это всё равно ничего не изменит, братец, – поморщился Клеон. – Ты сам умеешь только просаживать деньги в своём позорном притоне. Отец уже махнул на тебя рукой, а я всё ещё надеюсь, что ты однажды повзрослеешь и начнёшь вести себя как мужчина.

Поняв, что брат настроен на серьёзный разговор, Айден решил, что ему всё-таки стоит сегодня напиться.

– Зато у меня есть чувство юмора, – парировал он, поднимаясь из-за стола. – Я скоро вернусь, не скучай.

– Даже не думал, – буркнул он, отворачиваясь к окну.

Айден двинулся к стойке, ловя на себе косые взгляды. Рабочие, торговцы, моряки – все они ненавидели лэров, видя в них причину своих бед. Он не винил их, ведь у них были поводы для ненависти. Зато решение Клеона явиться сюда вызывало неожиданное уважение. Он считал, что у брата на подобное кишка тонка.

За барной стойкой работала высокая женщина с длинными каштановыми волосами и осанкой, достойной офицера. В Нопусе он встречал немало разных людей, но впервые увидел кого-то с такой смуглой кожей. Она словно была поцелована солнцем – слишком экзотичная для этих мест.

Афарийка. Айден вспомнил рассказы Микаэля о жителях жарких островов за архипелагом Ма-Ридал. Из-за долгого, полного опасностей пути по морю странники из Афара редко добирались до Эндемии.

Но больше всего удивил её протез: изящная механическая рука, от плеча до кончиков пальцев украшенная резными узорами. Она управлялась ею так ловко, словно это была живая плоть, обтянутая металлической перчаткой.

– Чего подать тебе, синеглазый?

Айден поймал себя на том, что слишком долго её разглядывает. Афарийка, похоже, привыкла к подобному вниманию и ничуть не смутилась.

– Бренди.

– Ох, неужто не ведаешь, куда зашёл? У нас таких напитков не держат.

Искры веселья мелькнули в её глазах, когда она увидела его удивление по поводу того, что в «Зеленом бочонке» не наливают бренди.

– Что есть, кроме эля?

– Портвейн для моряков. И всё.

Айден невольно вспомнил хрюкающего Фабиана Демарка и поморщился. Трактирщица истолковала гримасу по-своему и расхохоталась:

– Перепугался-то как! Не трясись, красавчик, наш портвейн не так уж плох.

Он тяжело вздохнул, подумав, что нужно было прихватить «Лафорт» с собой, и выложил на стойку два солара:

– Тогда пусть будет эль.

Афарийка вскинула темные брови:

– На эти деньги можно купить пол бочонка!

– Мне только пинту, остальное оставь себе.

Он облокотился о стойку, и поймал взгляд трактирщицы на его перстне с гербом Девонов. На её лице что-то мелькнуло. Настороженность, досада? Мгновение – и улыбка снова стала беззаботной.

Айден привык замечать подобное. Кажется, Афарийка только что поняла, кто он, и, похоже, её совсем не устраивала необходимость обслуживать лэра.

Уже через минуту догадка подтвердилась.

– Приятного вечера, лэр, – сказала она нарочито-любезно, ставя кружку на стойку.

Айден ухмыльнулся: как будто пожелала ему доброй смерти. Забрав свой эль, он вернулся к Клеону.

– Наконец-то, – недовольно буркнул брат. Словно ждал его полчаса, хотя прошла всего лишь пара минут.

– Говорил же, что ты будешь скучать.

Фыркнув, Клеон достал из внутреннего кармана газету «Вестник провинции». Разложив её на столе, указал пальцем на статью о беспорядках на шахте Грейвелл.

– И ты ради этого меня вызвал? – недовольно протянул Айден, мельком взглянув на заголовок.

Брат откинулся на спинку стула и посмотрел на него, как обычно смотрят на умалишённых: со смесью брезгливости и жалости.

– Шахта Грейвелл вообще-то принадлежит нашей семье!

– И что? – отозвался Айден, безучастно оглядываясь по сторонам.

– Ты действительно не понимаешь, что это значит, или просто притворяешься?

Айден не стал отвечать на вопрос, сочтя его риторическим. Взял в руки газету и начал читать – раз уж пришёл, придётся вникнуть в ситуацию, чтобы понять, почему эта встреча не могла подождать до завтра.

– Шахтёры устроили забастовку, требуя сокращения смен и безопасных условий труда, – прокомментировал он, пробегая взглядом по печатным строчкам. – Как по мне, они не просят ничего сверхъестественного.

– Ситуация намного хуже, чем о ней пишут. По слухам, они готовы поднять бунт, – пояснил Клеон. – Отец велел мне отправляться в Грейвелл, чтобы навести порядок. Сегодня я был на встрече с претором Кортраном и он выделил отряд гвардейцев, который отправится вместе со мной. Боюсь представить, что он попросит за эту услугу, когда придёт время платить по долгам.

– А вы с отцом не думали, что принять условия будет намного дешевле, чем нанимать целый отряд преторианцев?

После этих слов Клеон резко поменялся в лице.

– Ты думаешь, о чём говоришь? Принять условия?! Если мы уступим сейчас, то в следующий раз они потребуют двойные пайки и бесплатного эля! Мы не можем проявлять слабость, иначе грязные шахтёры сядут нам на шею!

С соседних столиков на них устремились сердитые взгляды.

– Был бы ты поосторожнее со словами, Клеон. Вдруг работяги решат заступиться за тех, о ком ты так нелестно отзываешься?

– Они не посмеют причинить вред лэру, – ответил он, но голос, тем не менее, понизил.

Айден отпил из своей кружки, и брат продолжил:

– Новости влияют на всех. Рабочие в Нопусе тоже могут начать бастовать. И тогда рухнет всё: наши устои, традиции, всё, что мы выстраивали поколениями. Технический прогресс империи под угрозой. Если мы ослабнем, на наши границы устремятся враги. Грядут непростые времена…

– И к таким выводам ты пришёл, слушая разговоры пьяных работяг? – поинтересовался Айден, чувствуя, что брат начинает ему докучать. Кто бы мог подумать, что к тридцати годам он начнёт выдумывать несуществующие угрозы.

– Всё издеваешься, братец? Думаешь, это вздор? Когда настанет тёмный час, ты попомнишь! Но будет уже слишком поздно!

– Зачем ты позвал меня? Если для того, чтобы поделиться своими мыслями, то я, пожалуй, пойду.

Айден думал, что Клеон снова разозлится, но вместо этого брат растянул губы в язвительной ухмылке.

– Отец велел передать распоряжения по поводу твоего будущего.

– И что же он решил?

– Ты отправишься на новую шахту в Беркроу и будешь делать всё, чтобы рабочие выполняли норму добычи. Конечно, он понимает, что ты неспособен хорошо вести дела семьи, но считает, что это единственный способ воспитать в тебе чувство ответственности. Так что можешь попрощаться со своим разгульным образом жизни, братец.

– Я никуда не поеду.

– Неужели? Сам знаешь, отец не потерпит отказа. Полагаю, он перестанет оплачивать твои безумные счета за игры и шлюх, заберёт твой городской особняк. Тебе больше ничего не останется, кроме как вернуться в Девонхолл, а я знаю, насколько ты его ненавидишь.

– Пусть делает что хочет, мне всё равно, – перебил Айден. – Я ни за что не стану его марионеткой.

У Клеона дёрнулся левый глаз.

– Что за чушь ты несёшь? Ведёшь себя как пубертатный подросток! – возмутился он. – Ах, точно, как же я мог забыть? Ты ведь всегда был маминым сынком, слабохарактерным и нежным. Вот только пора бы тебе уже стать мужчиной!

Клеон умел играть на эмоциях. Айден не мог понять, на кого он больше злится: на провокатора-брата или на самого себя, за то, что в очередной раз купился на это.

– А что по поводу тебя? – прищурился он. – Ты всю жизнь играешь для отца роль его верного пса. При нём молчишь, но как только тебя спускают с поводка, – начинаешь лаять. И после этого считаешь себя настоящим мужчиной?

– Я предпочитаю думать, что служу роду Девон. В отличие от тебя, раздолбая, понимаю, что отец делает всё для будущего семьи!

– Если бы это было так, наша мать была бы сейчас жива!

Клеон оторопел.

– Что ты хочешь этим сказать?

Айден мрачно усмехнулся. Брат не стал бы спрашивать, если бы знал, как на самом деле умерла мама.

– Забудь. Всё, что заботит отца, – деньги и влияние, и мы для него – лишь средство достижения целей. И если ты этого не понимаешь, значит, ты и есть его собачонка.

Клеон проглотил оскорбление. Братья сверлили друг друга взглядом и были словно отделены от остального мира невидимой стеной. Вокруг кипела жизнь: посетители смеялись и спорили, поднимали кружки и чокались ими, щедро разливая эль прямо на стол. В трактире, наполненном простыми радостями, Айден и Клеон были чужаками во всех смыслах.

– Отец не изменит своего решения, – продолжил брат. – Он отдал тебе приказ, и ты его выполнишь, нравится тебе это или нет.

Айден скрипнул зубами, но промолчал.

Клеон встал, надел на голову цилиндр и бросил через плечо:

– Я уезжаю в Грейвелл на рассвете. У тебя есть несколько дней на сборы.

– Хорошей тебе дороги, брат.

После ухода Клеона Айден ещё долго сидел один, разглядывая золотистые пузырьки в недопитом эле. Они словно дразнили: вот твоя свобода, на дне стакана, как и всегда.

Он понимал, что однажды настанет день, когда Норбан Девон потребует от него участия в делах семьи. Просто надеялся, что это случится не так скоро. И если он примет роль, навязанную отцом, в конечном счёте утратит себя и свои принципы ради достижения целей, которые он считал неправильными. И мысль об этом вызывала у него лишь отвращение.

Айден тяжело вздохнул и вышел на пустую улицу. Сейчас ему казалось, что весь город ушёл спать, лишь бы не видеть, как он снова бежит от своего собственного имени.

Он шёл по Нопусу, не следя за дорогой, а всплывшие в памяти образы прошлого преследовали его.

***

Тринадцать лет назад.

Айден хорошо запомнил то время, когда поместье Девонхолл за каких-то пару месяцев лишилось теплоты и радости. Тогда ему только исполнилось двенадцать лет, а Клеону – семнадцать.

Айден, сжимая игрушку в руках, наблюдал за матерью через приоткрытую дверь библиотеки. Её чёрные, как смоль, волосы были спутаны в длинные колтуны – уже месяц отец не подпускал к ней служанок. Она сидела на полу и укачивала на руках книгу, напевая что-то себе под нос.

Айден не понимал, почему мама перестала замечать его. Раньше они проводили время вместе: она читала ему истории о героях и подвигах, а перед сном пела колыбельные. Сейчас он не мог вспомнить, когда она в последний раз разговаривала с ним. Её ласковые руки больше не гладили его, а голос не успокаивал, как раньше.

За спиной прогремел голос отца:

– Я же запретил тебе приходить сюда!

Айден вздрогнул и повернулся, стыдливо посмотрев на Норбана Девона. Отец обладал высоким ростом и крепким телосложением, что делало его человеком внушительным и серьёзным. Его характер явно отражался в чертах лица: выдающийся подбородок, прямой нос и пронзительные тёмные глаза. Айдену всегда казалось, что он видит его насквозь.

– Я просто… мимо проходил.

– Не ври! – Норбан свел брови на переносице, отчего его взгляд стал невыносимо тяжёлым. – Нет ничего более презренного, чем ложь и слабость. У моего сына не должно быть ни того, ни другого. Говори немедленно, что ты здесь делаешь.

– Я хотел увидеть её…

Отец навис над сыном, вкрадчиво проговорил:

– Твоя мать не хочет, чтобы её беспокоили. Я объяснял это тебе много раз. Почему ты не можешь следовать простым указаниям?

Айден опустил голову ещё ниже.

– Я подумал, что она снова станет такой, как раньше, если я буду рядом, – пробормотал он.

– Оставь эти глупые мысли, щенок. Она больна и нуждается в покое, а ты должен принять это.

– Но если мама болеет, то почему её никто не лечит? – посмел возразить Айден.

Отец на мгновение растерялся, но быстро пришёл в себя. На его скулах заиграли желваки.

– Не твоего ума дело.

Айдена обдало жаром. Дыхание сбилось, а внутри поднялась обида и злость. Он откинул игрушку в сторону и сжал руки в кулаки.

– Это не ответ! Ты запрещаешь мне врать, а сам делаешь это прямо сейчас. Это не честно!

Отец замахнулся, чтобы наказать сына за дерзость, но замер, заметив притаившихся в конце коридора слуг. Айден понимал: он не мог допустить, чтобы нелицеприятные слухи об этом разнеслись по всей округе.