Полынь - трава горькая 2

– А что мне твой Стас?! – закричала она. – Ты думаешь, он и в самом деле отдал бы нам эту квартиру? Как бы не так! Нет, я не такая глупая, и не поведусь на его обещания.

Николай попытался перебить жену, но Вера продолжала сыпать словами, повторяя то, что недавно узнала:

– Мне о нём много чего порассказали! Всю подноготную выложили! Он уголовник! Представляешь, Коля? Самый настоящий! За убийство сидел!

– Подожди! – Николай привстал, его лицо перекосилось. – При чём тут квартира? Какая квартира?

– А я тебе не говорила? – Вера ядовито улыбнулась. – Если бы я поехала с ним в Москву как Митькин опекун, Стас бы отдал нам свою квартиру напротив нашей. Это он мне сам сказал. Да кто же ему поверит? Вот ты бы просто так отдал кому-нибудь своё жилье?

Взгляд Николая помутнел. Он смотрел на жену так, будто видел её впервые. Медленно, очень медленно он поднялся с табурета. Его рука, тяжёлая и широкая, взметнулась в воздухе и с глухим, влажным шлепком опустилась на её щеку. Вера пошатнулась, зажав лицо ладонями.

– Приди в себя, дура! – заорал Николай, и голос его дрожал от ярости. – Ты хоть понимаешь, что говоришь?

Вера взвизгнула, как кошка, и замахнулась в ответ, но Николай перехватил её запястье и с силой отшвырнул от себя. Вера спиной повалилась на плиту, едва не опрокинув закипавший чайник. А Николай был уже рядом.

– Уймись, – прошипел он, нависая над ней. – Если Стас сказал – он отдал бы. Я его знаю. Он, может, и псих, но за базаром следит. Кто тебе наговорил этой чуши про него? Кто?

Вера всхлипнула:

– Татьяна Владиславовна Гальперина! Из соцзащиты! Она всё про него знает! И специально приходила в больницу, чтобы предупредить меня. Она сказала, чтобы я ни за что не подпускала к Митьке этого Стаса!

Николай на секунду замер, переваривая услышанное. Потом его глаза сузились до щёлочек.

– Она дала тебе хоть что-нибудь?

– Нет, – растерянно моргнула Вера.

– Ох, ты и дура! – Николай с силой стукнул кулаком по столешнице, заставляя подпрыгнуть чашку и пару тарелок. – Стас знает, что ты забрала Митьку?

– Нет, он уехал куда-то…

– Быстро забирай пацана и бегом в больницу…

Договорить Николай не успел. Дверной звонок прозвенел настойчиво и требовательно. Три долгих, властных сигнала.

Вера переглянулась с мужем.

Николай усмехнулся и кивнул на входную дверь.

– Уже знает, – сказал он жене таким тоном, что не поспоришь. – Иди, открывай. Сама разговаривай ним. А у меня и после последнего раза челюсть болит. Ну? Что встала?!

– Коль, а может ты, а?

Николай не ответил. Он только сплюнул в сторону и провёл ладонью по заросшему подбородку. Звонок повторился – настойчивее, громче. И Вера на секунду замялась, потому что вдруг поняла: она боится открывать. Но делать было нечего.

– Да иду я, иду…

Она прошла в прихожую и повернула замок.

***

Стас уверенно увёл машину, лавируя в потоке других автомобилей. Полина сидела рядом, глядя в окно, как вдруг их внимание привлёк оживший мобильник Стаса. На экране высветилось имя: «Татьяна Гальперина». Он скривился, но ответил, включив громкую связь.

– Слушаю, – бросил он холодно, даже не поздоровавшись.

Голос в трубке был вкрадчивый, масляный, но с едва заметной стальной ноткой.

– Как твои дела, Стас? – пропела Татьяна. – Как Митя? Ты не забыл, что я всегда готова помочь тебе?

Стас усмехнулся, глядя на дорогу.

– Спасибо, Татьяна Владиславовна, – отрезал Стас. – Обойдусь.

В трубке повисла пауза. Потом голос Татьяны стал ледяным, колючим, как зимний ветер:

– Как знаешь… Станислав Константинович…

Короткие гудки оборвали разговор.

Полина повернулась к Стасу:

– Это она? Та самая Татьяна, жена Александра?

– Она самая, – кивнул Стас. – Татьяна Владиславовна Гальперина. Дочь своего отца.

– Чего она хочет?

– Ты слышала: предлагает помощь, – усмехнулся Стас, и его глаза сузились. – Только помощь эта –удавка. Она хочет контролировать всё. Даже меня.

Полина нервно закусила губу, пальцы её теребили ремень безопасности.

– Стас… ты уверен, что справишься без неё?

Стас повернул голову и посмотрел на неё с мягкой, почти нежной усмешкой. Он остановился на светофоре и вдруг, в одно движение, притянул Полину к себе. Губы его были тёплыми и ласковыми. Он поцеловал её – долго, со вкусом, так, что она забыла о вопросах. Когда они оторвались друг от друга, Полина была смущена и чуть покраснела.

– Я могу быть уверен в чём угодно, пока со мной рядом ты.

– Стас, ну я же серьёзно…

– Я тоже, – ответил он, глядя ей в глаза. – Митьку я вылечу и без неё. И без Веры. Я предлагал этой дуре квартиру в обмен на помощь её же племяннику. Смешно, правда? Но теперь я решил, что справлюсь со всем сам. Как и привык это делать.

– А что будет со мной? – голос Полины дрогнул, в нём прозвучала неподдельная, детская тревога.

Он улыбнулся, погладил её по щеке, и свет зелёного сигнала отразился в его зрачках.

– С тобой буду я, – ответил он просто, как о чём-то решённом раз и навсегда. Снова поцеловал её, легко, едва касаясь губ, и нажал педаль газа.

Они не заметили, как в соседнем ряду, в десяти метрах от них, остановился чёрный «БМВ». За затемнённым стеклом сидела Татьяна Гальперина. Её холёное, ухоженное лицо, обрамлённое идеально уложенными волосами, перекосилось от злости. Она видела всё. Как Стас притянул к себе незнакомую ей девушку, как целовал её, как смотрел на неё с нежностью – той нежностью, которую она сама никогда от него не видела. Её длинные, покрытые лаком ногти впились в обивку руля.

– Вот значит, как, – прошипела она, и голос её, тихий и смертоносный, повис в салоне. – Зря ты сделал это, Стас. Зря. Потому что теперь я объявляю тебе войну.

Она проводила его машину взглядом, полным чёрной ненависти, и медленно, с холодной методичностью, нажала на педаль, намереваясь развернуться как можно скорее. Она не собиралась упускать его из виду.

***

Стас открыл дверь своей квартиры, и брови Полины невольно поползли вверх.

Перед ней были просторные светлые комнаты, красиво отделанные стены, дорогая мебель – всё, что можно было купить за деньги, если их много. Стас обвёл рукой пространство:

– Это та самая квартира. Которую я хотел отдать Вере.

Полина медленно прошла в гостиную, провела рукой по дорогой обшивке дивана и обернулась к нему. В глазах её плескалось изумление:

– Здесь очень красиво, Стас. И ты хотел, чтобы я жила тут?

Стас рассмеялся.

– Нет, конечно, – сказал он, подходя ближе. – Эту квартиру я купил ради Митьки, если честно. Чтобы быть к нему ближе. Но бывал здесь нечасто. Я живу в другом месте. Как только всё закончится, мы переедем туда. Я обещаю. А пока придётся остаться здесь.

– Что ты задумал, Стас? – Полина посмотрела ему прямо в глаза, и в её голосе слышалась мольба. – Ты ведь не будешь вредить этим людям?

Он улыбнулся, мягко, но в глазах затаилась хищная искра.

– Сейчас всё увидишь, – ответил он и взял её за руку. – Пойдём.

Они вышли на лестничную клетку, и Стас нажал кнопку дверного звонка. Раз, другой, третий…

– Да иду я, иду, – отозвалась с той стороны двери Вера и щёлкнула замком.

Глава 12

– Чего тебе?! – Вера поджала губы, собираясь выплеснуть на Стаса накопившееся раздражение, но он опередил её. Его голос прозвучал ровно и спокойно, без привычной горячности.

– Вера, я пришёл не ссориться. Я прошу у тебя разрешения просто побыть с мальчиком. Мы будем там, напротив, в моей квартире. Ты ведь знаешь, я не сделаю ему ничего плохого.

Ах, как чётко Стас подчеркнул «…в моей квартире». Вера почувствовала, как в спину ей вонзился острый, как нож, взгляд мужа. Чёрт бы побрал этого Стаса и всю его домовую книгу!

– Вера, что скажешь?

Она опешила. Его спокойный, почти безэмоциональный тон выбил почву из-под ног, лишив её возможности разразиться привычной тирадой. В горле пересохло, и вместо крика из её уст вырвался лишь сдавленный, колючий шёпот.

– Нет. Я не разрешаю. Ему нужно лежать.

Стас сделал шаг вперёд, но не переступил порог квартиры.

– Вера, я же по-хорошему к тебе пришёл. Без скандала.

– Да пусть идут, Верунь, – голос Николая прозвучал неожиданно мягко. – Чего ты? Раньше же пускала. Что теперь-то переменилось? Ты же знаешь, Стас его не обидит.

Вера скрестила руки на груди, её губы сжались в тонкую нить. Она бросила непонимающий взгляд на Николая, но встретила лишь холодное, непроницаемое выражение его лица, не терпящее возражений. Она сдалась, чувствуя себя преданной.

– Хорошо, – процедила она сквозь зубы. – Иди, забирай. Он у себя в комнате.

Стас прошёл к Митьке, а Полина так и осталось стоять на месте, не зная, что ей говорить и делать. Вера придирчиво осматривала её, а в глазах Николая блеснуло любопытство.

– А вы, простите… жена Стаса?

– Пока нет, – Стас снова появился в прихожей с мальчиком на руках, который висел у него на шее, как обезьянка. – Ты, Николай, своей женой лучше поинтересуйся. Пойдём, Полина.

***

Как только щёлкнул замок входной двери, Вера резко повернулась к мужу.

– Зачем ты отпустил его, а?

– Да не ори ты, дура, – Николай опасливо обернулся, будто Стас всё ещё стоял у него за спиной. – Если сама ничего не понимаешь, так хотя бы молчи! Раз уж квартира обломилась, будем доить его по мелочам. Митька же наш козырь. Видела, как Стас за него впрягается? А с паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок. Так что знай своё дело, помалкивай и слушай, что я тебе говорю!

***

Полина присела на корточки перед мальчиком и протянула ему руку.

– Привет, Митя. Меня зовут Полина. Твой дядя Стас много рассказывал о тебе. Ты такой же красивый и храбрый мальчик, как я себе представляла.

Митька, сначала смутившись, через пару минут уже доверчиво рассматривал её. Стас, стоя в дверях кухни, наблюдал за ними, испытывая странное, давно забытое тепло в груди. Полина повернулась к нему, и в её голосе прозвучала мягкая настойчивость.

– Стас, послушай. Я тут осмотрелась. В холодильнике пусто. Тебе нужно срочно сходить в магазин, купить овощей, курицу, крупы. Я приготовлю вам с Митей нормальный обед. Вкусный и горячий. И ещё, – она на секунду запнулась, – зайди, пожалуйста, в аптеку. Мне нужны кое-какие травы, список я тебе напишу. Митя вон какой худенький, а ему силы нужны.

Стас, уверенный, что мальчик не захочет отпустить его, посмотрел на него и хотел было начать объяснять, что не может его взять с собой. Но Митька, услышав её слова, кивнул с удивительной для ребёнка серьёзностью.

– Я с Полиной здесь побуду, ладно?

Полина улыбнулась Митьке, и в её улыбке было столько искренней теплоты, что мальчик окончательно расслабился.

Получив список, Стас ушёл, и Полина осталась наедине с мальчиком. Она усадила его на диван и начала задавать вопросы, вплетая их в игру.

– Мить, а что ты ел сегодня на завтрак? А когда последний раз гулял на улице? Не болит ли у тебя голова?

Она разговаривала с ним как с равным, и мальчик, чувствуя её искренность, отвечал на все вопросы, рассказывал, как его лечили в больнице, и охотно показал место на затылке, которое у него долго болело. Выслушав ребёнка, Полина ненадолго задумалась, а потом сама принялась болтать обо всяких ничего не значащих пустяках.

***

Потеряв Стаса на перекрёстке у светофора, Татьяна припарковалась у торгового центра, и какое-то время смотрела в пустоту перед собой, перебирая в голове все последние события. Её пальцы нервно барабанили по рулю.

– Нет, так нельзя, – прошептала она. – Мне нужно всё хорошенько обдумать. Без спешки и без истерик. А с этой мерзкой девкой я ещё разберусь.

Постояв ещё немного, она выехала с парковки, намереваясь вернуться домой, однако, проехав пару кварталов, вдруг почувствовала непреодолимое беспокойство. Она набрала номер Лидии Урмановой, но номер доктора был недоступен.

– Да что ж такое…

Татьяна резко ударила по тормозам, развернулась, не обращая внимания на возмущённые сигналы проезжающих машин, и направила автомобиль в сторону больницы.

***

Радуясь тому, что Митька так легко согласился остаться с Полиной, Стас вышел из подъезда и сел в машину, но, прежде чем направиться к продуктовому магазину, как и Татьяна, поехал в больницу. Он решил добиться от заведующей отделением официального заключения об опасности для здоровья Митьки, больница имела право обратиться в суд в ускоренном порядке, минуя согласие опекунов. Такие дела, как он знал, рассматривались в течение нескольких дней, а иногда и часов. Это был его шанс вырвать мальчика из рук Веры и Николая, не дожидаясь бесконечных бюрократических проволочек.

В коридоре, как всегда, толпилось много народа, но возле кабинета Урмановой не оказалось привычной медсестры, которая обычно охраняла покой начальницы. Стас подошёл к приоткрытой двери кабинета и уже протянул руку к ручке, как вдруг понял, что Лидия Семёновна явно не одна. Он решил подождать, пока доктор освободится, но удивлённо вскинул бровь, услышав знакомый женский голос.

– Лида, я боюсь упустить момент! Ты должна позвонить Стасу и сказать, что малейшее промедление может стоить ребёнку здоровья.

– Ох, Танюша! – негромко рассмеялась Урманова. – Вот ты всегда была такой. Если чего-то решила добиться, то всё, горы для этого свернуть можешь. Узнаю старую подругу.

– Ну, не такая уж я и старая, – в голосе Татьяны послышалось недовольство, а потом неожиданная усталость. – Знаешь, я часто вспоминаю тот день, когда впервые увидела Стаса. Я спускалась по лестнице, споткнулась на ступеньке и чуть не упала, а он поймал и удержал меня. Его синие глаза оказались так близко… И улыбка… Никакой искры, никакого грома среди ясного неба. Просто тёплая волна, которая разлилась где-то в груди и осталась там навсегда.

Я придумывала поводы, чтобы выходить из дома, когда он подавал машину. Я поправляла волосы перед зеркалом заднего вида, надеялась, что он заметит меня. Но он называл меня «Татьяна Владиславовна» и держал дистанцию.

А потом случилась та авария. Его жена погибла, и Стас оказался за решёткой по обвинению в убийстве. Помню, как отец сказал за ужином: «Больше он у нас не работает». Я тогда заперлась в комнате и плакала. По нему. И по нашему не случившемуся... Я решила, что это судьба. Что наши дороги разошлись, и я должна жить дальше. Вышла замуж. Но всё равно вспоминала его. Каждый день.

А потом он освободился. Я увидела его случайно, и мир перевернулся. Он стал ещё лучше. Тюрьма не сломала его, а выковала – как сталь. Он стал жёстче и в нём появилась та пугающая, притягательная зрелость, от которой у меня задрожали руки. В его глазах плескалось что-то тёмное, глубокое, и я утонула в этом за одну секунду. Он был холоден со мной, как и прежде, но теперь я уже не была девочкой. Я стала женщиной, которая знала, чего хочет.

Но я опять не могу его добиться. Стас стал моей идеей фикс. Это не любовь. Это болезнь, одержимость. Сладкая, ядовитая, которая сжигает меня изнутри, но я не хочу лечиться. Я хочу быть с ним, и этот ребёнок, к которому он так привязан, мой лучший шанс на успех. Лида, убеди Стаса, что без меня ему не справиться. И я сделаю для тебя всё, что ты хочешь.

– М-да-а… – протянула Лидия. – На что мы только не идём, чтобы заполучить мужика в постель.

– Мне постели мало, Лида. Ты же знаешь, я не из тех, кто довольствуется малым. Я хочу каждый день засыпать и просыпаться с ним. Я хочу, чтобы он был моим. Всегда.

– Послушай, Таня, – снова заговорила Урманова. – Может быть тебе поискать какие-то другие варианты? Я, конечно, описала самые опасные симптомы Кузнецова, указала, что ему требуется серьёзное обследование, что у нас нет подходящего оборудования, но в Москве ведь не дураки и быстро поймут, что с мальчиком всё хорошо. Меня, разумеется, никто не осудит, все решат, что я захотела подстраховаться… Но как только Стас узнает об этом, сразу же вернётся домой.

– Слушай, Лид, – с надеждой в голосе произнесла Татьяна. – А вдруг там действительно то-то есть? У этого Митьки?

Лидия фыркнула, и в этом звуке послышалась пренебрежительная лёгкость.

– Да ничего там серьёзного, Тань. Он упал на мягкие маты, что там могло быть? Ну, сотрясение было, и то небольшое. Анализы, правда, некоторые не очень. Ему бы свежий воздух и хорошее питание…

– Ладно, Лида, Стасу знать об этом необязательно. Если я сумею вылечить ребёнка, – усмехнулась Татьяна, – Стас будет мне должен. Позвони ему, скажи, что проблему нужно срочно решать, что это вопрос жизни и смерти. Он же доверчивый, как телёнок. Ну всё, я пошла…

Стас не двинулся с места.

Татьяна открыла дверь и её глаза, ещё секунду назад полные самодовольства, расширились от неожиданности, а на щеках мгновенно проступил болезненный румянец.

Она открыла рот, словно рыба, выброшенная на берег, но не издала ни звука. За её спиной, в глубине кабинета, Стас увидел улыбающееся лицо Урмановой, которая уже взяла в руки телефон, намереваясь набрать его номер. Заметив Стаса, она замерла с трубкой в руке, и её улыбка медленно сползла с лица, превратившегося в маску испуга и вины.

Стас перевёл взгляд с доктора на побледневшую Татьяну:

– Ну и что я теперь должен с вами сделать?

Глава 13

Стас вошёл в кабинет доктора Урмановой, бесцеремонно втолкнув туда и Татьяну.

– На что вы обе надеялись? – спросил он. – На то, что я ничего не узнаю?

– Стас…

Он шагнул ближе к Татьяне, и она инстинктивно отшатнулась, вжавшись спиной в шкаф с картотекой.

– С тобой, Татьяна Владиславовна, мне всё ясно, – он ласково провёл пальцами по её щеке, испытывая непреодолимое желание ударить. – Как у Чехова, да? «Хочу-у-у собаку-у-у!!!» Только ты давно не ребёнок, понимаешь? А я не пёс, который будет приносить тебе тапки и крутиться вокруг твоей юбки по первому свисту!

Татьяна всхлипнула, пытаясь вставить слово, но он перебил её, взмахнув рукой в протестующем жесте.

– Как вообще вы могли прикрываться ребёнком?! – он перевёл яростный взгляд с Татьяны на Урманову. – Митька вам что, игрушка? Биологический материал для вашей мелкой, гнусной игры? Что вы кололи ему? Что капали, когда он лежал тут?!

Лидия поднялась из-за стола, её руки дрожали, но она пыталась сохранить остатки профессионального достоинства.

– У него лёгкая форма анемии… Лекарства восстанавливали его.

– Вы хотите, чтобы я вам поверил после того, как вы писали эти липовые бумажки о его здоровье? Лидия Семёновна! Вы же врач! Вы клятву давали лечить, а не торговать детскими диагнозами!

– Стас, ты не понимаешь… – начала было Татьяна, но он даже не посмотрел в её сторону.

– Предоплату взяли, кстати… – он усмехнулся, глядя прямо в побелевшие глаза Лидии Семёновны. – Красиво всё так рассказывали. Даже договор не побоялись подписать. Для вас вообще ничего святого нет, да?

– Предоплату вам не вернут, – промямлила Урманова.

Но Стас даже не взглянул на неё. Он направился к двери, торопясь уйти, чтобы не разнести этот кабинет к чёртовой матери.

Но Татьяна остановила его:

– Стас, подожди! Выслушай! Всё не так. Ты знаешь, что я люблю тебя! И хочу, чтобы ты был рядом! Вот я и подумала, что если Митька заболеет…

– Замолчи! – Стас ткнул в сторону каждой указательным пальцем. – Вы, две твари! Вы всё это время знали, что мальчик здоров, абсолютно здоров! И топили за своё. Именно так делают те, кто любят?

– Мы хотели как лучше… – всхлипнула Урманова.

– Если бы вы были мужиками, – Стас медленно обвёл их взглядом, – я бы знал, что делать с вами.

– Вот именно! – вскинула вдруг голову Татьяна, и в её глазах зажегся недобрый огонь. – Мы женщины!

Она выкрикнула это как оправдание, как последний козырь, надеясь разжалобить его, тронуть какие-то струны в его душе.

Но Стас остановился в дверях и обернулся:

– Су..и вы, – сказал он тихо, с расстановкой, не повышая голоса. И этот тихий голос прозвучал хуже любого крика. – Не женщины. А жалкие, лживые су..и.

Он вышел, и Татьяна судорожно вздохнула, а Лидия Семёновна бессильно опустилась на стул, закрыв лицо руками.

– Больше ни о чём меня не проси, – сказала она, наконец, обращаясь к подруге. – Ни за какие деньги. А теперь уходи, Таня, мне давно пора на обход.

***

– Дядя Стас пришёл! – обрадованный Митька поспешил в прихожую, ведя за собой Полину.

– Угадал, брат, это я, – Стас потрепал мальчика по волосам и улыбнулся стоявшей рядом с ним девушке: – Заждались? Ну, прости, пришлось задержаться. Зато смотрите, что я вам принёс… Митька, это тебе игрушки, можешь пока разобрать всё это богатство в комнате. А мы с тётей Полиной разберём пакеты с продуктами.

– Стас, всё хорошо? – Полина заглянула ему в лицо, пытаясь уловить в нём хоть тень беспокойства, но он выглядел таким довольным, словно с его плеч свалилась гора.

– Да-да. Вот здесь травы, здесь – витамины. А это, – он выудил из пакета яркий пластмассовый конструктор, – Митьке. Специально искал такой, как он хотел. Сейчас пойду собирать с ним космический корабль.

– Стас, ему срочно нужно поесть, – с лёгким упрёком сказала Полина, но в глазах у неё мелькнула тёплая искорка. – И тебе, кстати, тоже.

– Давай закажем пиццу.

– С ума сошёл! – всплеснула руками Полина. – Ребёнка кормить пиццей! Я сейчас поставлю вариться бульон и приготовлю нормальную еду.

– Я пошутил, – поднял руки вверх Стас и, поцеловав Полину, поспешил к Митьке, который уже два раза звал его.

Они уселись на ковре и принялись за строительство, рассыпав вокруг кучу мелких деталей и тихонько переговариваясь. Стас соединял блоки, а Митька, прикусив язык от усердия, сосредоточенно пытался прикрепить к ним шасси. В комнате было светло и уютно, но они время от времени посматривали в сторону кухни, откуда доносились аппетитные запахи куриного супа и жарящихся котлет.

Наконец, когда шаттл был почти собран, Полина появилась в дверях, вытирая руки о фартук.

– У меня всё готово. Можно идти обедать.

– Тётя Полина, смотри! – похвастался Митька, показывая ей своё сооружение. – Дядя Стас говорит, что это как настоящий космический шаттл! У него даже крылья складываются.

– Ух, как здорово! – похвалила их Полина и снова поторопила к столу.

После обеда Митька отправился сражаться с последним модулем, а Полина поставила перед Стасом чашку чая и сказала немного неуверенно:

– Знаешь, я поговорила с Митей, пока ты был в магазине. Спросила его, как он себя чувствует, проверила температуру, осмотрела место ушиба. Честно говоря... Я могу ошибаться, но у меня странное чувство. Будто у Мити совсем нет тех симптомов, которые должны быть при серьёзной травме головы.

Стас кивнул.

– Да, это так. С ним всё хорошо.

И он рассказал о том, что услышал, стоя у дверей кабинета доктора, несколько смягчив откровенное признание Татьяны, которое не вызывало в нём ничего, кроме раздражения.

Полина нахмурилась, но не успела ничего сказать, потому что Стас коснулся её руки и негромко засмеялся:

– Слушай... мне тут пришла одна мысль. Я сейчас выйду на минуту.

– Стас, что происходит? – насторожилась Полина, но он уже открывал входную дверь, а ещё через пару секунд нажимал на дверной звонок квартиры Веры и Николая.

За дверью послышался детский гомон, звон ложек и громкий голос Веры, которая прикрикнула на детей, чтобы они вели себя тише. Наконец дверь приоткрылась.

Вера вышла к нему в застиранном фартуке, с ножом в правой руке, которым только что резала хлеб. Увидев Стаса, она нахмурилась и настороженно оглядела его с головы до ног.

– Чего тебе? – спросила она жёстко. – Митьку привёл? Пусть идёт есть, я как раз всех кормлю.

– Он уже поел, не беспокойся, – усмехнулся Стас и прислонился плечом к дверному косяку. – Я по другому вопросу. По денежному.

Вера приподняла бровь.

– У меня денег нет.

– Если захочешь, будут, – бросил Стас небрежно. – Слушай внимательно. Я сейчас был в больнице и там узнал, что Митька абсолютно здоров. Урманова что-то напутала с анализами. Или не напутала, а сознательно всё сделала. Денег, наверное, получить хотела.

Вера помрачнела, пальцы её сжали рукоятку ножа сильнее.

– Я-то тут при чём? – спросила она недовольно. – Я ничего не платила.

– А я платил, – Стас спокойно встретил её взгляд. – Первоначальный взнос. Сто двадцать тысяч. Заберёшь у них эти деньги, и они твои. Ну, а если нет... – он развёл руками, – тогда извини…

– Врёшь! – ахнула Вера, когда до неё дошёл смысл слов Стаса, и лицо её покрылось красными пятнами.

– Нет, не вру, зачем мне? – Стас покачал головой с ледяным спокойствием, полез в карман и вытащил сложенный вдвое лист. – Вот. Читать умеешь?

Он протянул ей договор. Вера взяла дрожащей рукой, быстро пробежалась глазами по строчкам. Там, чёрным по белому, было написано о том, что внесённая сумма в размере 120 000 (сто двадцать тысяч) рублей является частью оплаты за лечение Кузнецова Дмитрия. Подпись Стаса, печать Урмановой.