Потерянная ведьма

– Значит, вы из высшего сословия, раз там учились, – заметил усатый мужчина с легкой завистью в голосе. – А мы все тут – неучи.

– А кто вам мешает учиться-то? – повернувшись к нему, спросила я. – Есть книги, есть умнейшие маги. Можно стать их учениками. Учиться можно везде. Жизнь – главный учитель!

– Вы правы, – немного смущенно пробормотал мужчина, почесав затылок. – Но не у всех есть такие возможности. Мы из простых семей… Да и времени на учебу особо нет.

– Время всегда можно найти, – подал голос Леха, сверкнув взглядом. – Главное – желание и стремление.

Седой мужчина, стоявший рядом, задумчиво кивнул, но было видно, что у него на душе что-то неспокойно, будто он хочет сказать что-то, но не решается.

Альбус, все еще в личине Ксюши, решил поддержать разговор.

– Учеба – это не только книги и учителя, – заметил он спокойно. – Это еще и опыт, который мы получаем каждый день. Мы сами многому учились на практике.

– Это верно, – сказала я, возвращаясь к разговору. – Важно не только то, что ты знаешь, но и то, как ты это применяешь.

Наша беседа прервалась, когда к нам снова подошел граф. Его лицо было серьезным и сосредоточенным.

– Я вижу, вы уже успели познакомиться, – заметил он, оглядев нас и наших недавних собеседников. – Это хорошо. Ваше следующее задание потребует не только умения разгадывать загадки, но и способности работать в команде.

Мы насторожились, ожидая продолжения.

– Команда следаков еще утром разгадала мою загадку, – продолжил граф. – Вы были вторыми. Но мне нужны разные взгляды и подходы, поэтому я решил, что за главный приз будут бороться две команды.

Я резко обернулась к нашим "собеседникам", которые стояли чуть поодаль. Ах, хитрецы! Они выудили из нас ответы, при этом уже будучи нашими соперниками. Притворялись неучами, чтобы нас раскусить.

– В лесу неподалеку от замка есть старая заброшенная башня, – граф не обратил внимания на мой возмущенный взгляд. – По слухам, там хранится древний артефакт, который я хочу заполучить.

– Почему бы вам не послать своих людей? – не удержался от вопроса Леха, нахмурив брови.

– Мои люди уже пытались, – ответил граф, и в его голосе проскользнула тень былой скорби. – Но ни один не вернулся. Возлагаю надежды на вас.

Задание источало опасность, словно разверстая пасть неведомого зверя, но отказаться мы не могли. Это был наш шанс вырваться из замкнутого круга нищеты, узнать правду о гнилых язвах королевства и наконец заработать тот злосчастный мешок золота, который сейчас казался вершиной всех мечтаний. Долг за грязный угол в таверне разрастался, как сорняк, а голод когтями скрёб в животе, напоминая о неотвратимости завтрашнего дня.

– Мы согласны, – ответила я, пытаясь придать голосу твёрдости, которой сама не чувствовала.

– Превосходно! – воскликнул граф, улыбаясь и лукаво подмигивая, словно делился какой-то тайной. – Отправляйтесь на рассвете. Отдохните и подготовьтесь как следует.

Мы кивнули. Но едва успели отойти, как наши новые конкуренты словно возникли из тени с неожиданным предложением.

– В лесу к башне ведут несколько троп, – медленно проговорил седой мужчина, задумчиво поглаживая окладистую бороду. – Но только одна из них безопасна. Я набросаю вам схему.

– Ой, бросьте этот театр благородства, – фыркнул Альбус. – Как это ваш доморощенный маг умудрился найти тот камень? Вы самые скользкие типы из всех.

Противники, не ответив, лишь равнодушно пожали плечами и с достоинством удалились, избегая ненужной конфронтации. Мудрое решение.

Меня не отпускало липкое ощущение фальши: их предупредительность была слишком навязчивой. Стиснув зубы, я решила пока не показывать своего недоверия. Мы направились в нашу пропахшую сыростью комнату в таверне.

– Не нравятся мне эти вынюхиватели секретов, – раздражённо бросил Альбус, с размаху плюхаясь на жесткую кровать и закидывая ногу на ногу. – Сомневаюсь, что они с нами честны. Это и ежу понятно.

– Согласна, они какие-то слишком странные, – откликнулась я, присев у окна. Мысли о недавней встрече не давали мне покоя.

– Значит, нас кто-то ведёт? – вдруг спросил Никита; лицо его побледнело, а в глазах мелькнул беспокойный отблеск.

– В каком смысле? – нахмурился Альбус, внимательно вглядываясь в Никиту.

– Ну… кто-то словно специально направляет нас по собственному плану, – объяснил Никита, нервно потирая руки. – Если бы мы не столкнулись с этими людьми, то пошли бы прямо в Арахус.

– Хм, – задумчиво протянула я, нахмурившись. – Это уже не просто совпадение. Ты прав.

Альбус тяжело вздохнул, будто пытаясь осмыслить услышанное.

– Нужно быть начеку, – наконец произнёс он. – Возможно, нас действительно кто-то ведёт… Но кто и зачем?

– Сын у тебя толковый, – усмехнулся Альбус. – Ты верно рассудил, Никит. А в каком ты сейчас классе?

– Пятый. И перестань называть меня «малыш»! – раздражённо бросил Никита, метнув в его сторону сердитый взгляд.

– Ему одиннадцать лет, он вполне самостоятельный, – внезапно вставил Лёха, поправляя воротник куртки.

– А ты откуда знаешь, умник? – удивлённо протянул Альбус, с подозрением взглянув на таксиста.

– Я умею вежливо спрашивать, в отличие от некоторых, – колко ответил Лёха, нахмурившись.

Альбус уже хотел что-то возразить, но я поспешила прервать нарастающую перебранку:

– Хватит!

Они сразу затихли, обменявшись недовольными взглядами. Даже Никита настороженно посмотрел на меня.

– Сейчас нам нужно сосредоточиться на нашем деле, – твёрдо сказала я, внимательно посмотрев на каждого. – Неважно, ведёт ли нас кто-то или нет, – мы должны быть готовы ко всему. Завтра на рассвете отправляемся к башне, и хочу, чтобы все были полностью подготовлены.

– Ладно, командир, – пробурчал Альбус, скрестив руки на груди.

Остальные тоже кивнули в знак согласия, и напряжение в комнате постепенно спало.

Глава 3

Солнце едва коснулось горизонта, когда мы втроём – я, Никита и Альбус – собрались на импровизированный совет. В предрассветной тишине тяжёлым гнётом навис вопрос: что делать с нашим неожиданным спутником – таксистом, втиснувшимся в наши планы словно кость в горле. Путешествие в неизведанное и без того таило опасности, а теперь осложнялось присутствием постороннего, чей ум, казалось, не понимал самой сути магии. Однако был нюанс, известный только мне: этот «груз» – гость из Вешны, колыбели древнейших и могущественных магов. Пока мне было неясно, насколько это обстоятельство пригодится, но здравый смысл требовал найти веские аргументы в его защиту.

– Предлагаю оставить этого простака в таверне, пока он не натворит бед, – проворчал Альбус, нарушив молчание своим недовольством.

– Между прочим, у меня есть имя! – огрызнулся Лёха, словно потревоженное животное.

– Дурень? – саркастически переспросил Альбус, сверля таксиста взглядом.

– Вы будете вечно друг с другом огрызаться? – устало произнёс я. – Мы же всё обсуждали ещё вчера…

– Я не понимаю, кто он такой, – холодно бросил Альбус и уставился на Лёху так, будто перед ним стоял враг. – Лёха, здесь ты никто. Твоя сила, какой бы она ни была, здесь не стоит и выеденного яйца. Любой мальчишка, умеющий плести заклинания, раздавит тебя, как букашку. Ты бесполезен – пыль под ногтями, микроб, блоха, жалкая щепка, годная лишь для растопки.

– Может, хватит озвучивать свои «клички»? – фыркнул Лёха, глаза заискрились. Его голос дрожал от злости, но в тоне слышалось и презрение. – Я не игрушка, Альбус. Если понадобится, постучу так, что у тебя в ушах застрянет эхо.

– Он ещё и дерзит, – проворчал Альбус, губы сомкнув тонкой линией.

– Лёха, не обижайся, но Альбус прав, – вмешался Никита ровно, без лишних эмоций. – Ты можешь обременить нас: либо мы будем тратить силы на твоё спасение, либо выполним задание. Для нас важнее второе. Прости, но логика тут беспощадна.

Когда надежда почти угасла, в моей голове возник тихий, настойчивый голос Адриана:

– Возьми Лёху с собой. Он сам почти ничего не умеет, но я помогу.

«Он колдует?» – переспросила я мысленно, сердцебиение учащалось.

– Я могу, – ответил он. – Ведь он – это я. Думаешь, я оставлю себя без защиты? Есть ограничения, но я смогу прикрыть его и вас, если начнётся беда. Мне кажется, вы идёте в ловушку. Я хочу защитить тебя и твоих друзей.

Я посмотрела на них, почувствовав, как ответственность сжалась в груди. Голос мой был ровным, но решительным:

– Ребята, оставлять Лёху здесь – безрассудно. Он новичок в этом мире, и пока нас не будет рядом, с ним может случиться всё что угодно. Я беру его с собой.

Альбус хмыкнул, словно подбирая остроту, но не стал возражать. Лёха ухмыльнулся – победа, хотя и горькая. Никита кивнул тихо, приняв решение, которое было правильным, пусть и тяжёлым.

– Ну и пусть! – с возмущением отозвался Альбус спустя минут пять. – Он нам кто? Брат? Сват? Нет – это прыщик, случайно оказавшийся здесь, да ещё и шпион-заговорщик, который, судя по всему, сам не понимает, зачем согласился подзаработать. Тебе деньги тётка дала? – кинул он в сторону Лёхи.

– Я здесь, а она там, – сухо ответил тот и, обиженно отвернувшись, замолчал.

– Пусть сидит в комнате и никуда не выходит, – предложил Никита, глядя на таксиста с жалостливым сочувствием.

– А если мы не вернёмся, а займёмся другим делом? Зачем нам привязываться к этому месту из‑за Лёхи, если можно решать всё по ходу? – быстро добавила я, ставя точку в споре.

На том и договорились. Решили идти все вместе.

У ворот замка нас встретили следователи; седовласый мужчина протянул нам карту с отмеченным безопасным путём к башне.

– Удачи вам, – сказал он. – Надеюсь, вы вернётесь живыми.

– В смысле «живыми»? – переспросил Альбус.

– Наши так и не вернулись. Они ушли в полночь, – грустно произнёс седой.

– Мы ведь должны были идти вместе, – заметил Лёха. – Почему ваш отряд ушёл ночью? Их подвела жадность?

– Граф попросил нашу группу отправиться на разведку, составить карту, чтобы вместе с вами двинуться на рассвете, – объяснил мужчина. – Мы – щит, вы как маги должны были прикрывать.

– Значит, план дал сбой? – воскликнул Лёха. – Граф отдаёт приказы, но если именно мы отвечаем за успех, зачем тогда слушать его распоряжения, если у него самого всё провалилось? Это нелепо.

– Ну… – мужчина сжал плечи под напором и замешкался. – Мы решили, что так будет разумно. Вы молоды и неопытны, нужно было сначала удостовериться, как лучше обезопасить путь.

– А понятие «командная работа» здесь кому‑нибудь знакомо? – не унимался Лёха, что явно раздражало Альбуса: тот не успевал вставить ни слова. Он кисло смотрел на Лёху, не понимая, как тот внезапно взял инициативу на себя. Ещё вчера Лёха был жалким таксистом, а теперь вещал так, будто всю жизнь провёл в этом мире.

Уголки моих губ чуть дрогнули в усмешке – в ней таилось понимание. Пока остальные, будто обезумевшие мухи, метались в бессмысленной борьбе за правоту, мой взгляд прикован к превращению таксиста. Сквозь его маску проступал истинный облик – Адриан, маг, принесённый ветром из далёкой Вешны.

Мысли вновь ушли в омут раздумий. Вот уже второй день Лёха делит с нами кров, и тень Адриана готова рвануть с поводка. Я ощущала, как маг влиял на Лёху, и одновременно в этом человеке рождалось нечто новое, самостоятельное – целая личность. Две противоположные природы, каждая со своей притягательностью.

Может, стоит ослабить власть Адриана? Позволить Лёхе вздохнуть полной грудью, оставив мага лишь гостью в его сознании? Лёха – чистый лист, а Адриан… он – сын расы магов; кто знает, какие тёмные бездны скрыты в его душе?

Стоп. Хватит витать в облаках. Я отмахнулась от наваждения и вернулась в реальность. На переднем плане всё тот же граф – жадный до разведданных и готовый платить за них жалкие гроши с сомнительными бонусами.

Седовласый старик тяжело вздохнул, и тревога застыла в глубине его выцветших глаз.

– Они думали, что смогут справиться сами, – произнёс он. – Возможно, их погубила излишняя самоуверенность. Граф говорил, что ровно в полночь открывается некий проход, через который можно проникнуть в башню. Они отправились проверить это.

– Неужели граф посчитал ненужным посвятить нас в подробности? – возмутилась я, в конце концов вмешавшись в разговор. – Или только ваша братия следопытов удостоена этих откровений?

– Не обессудь, девица, я лишь передаю то, что слышал, – сухо ответил он и пожал плечом.

После этих слов старик отвернулся и, не попрощавшись, зашагал прочь, оставив нас с ворохом неразрешённых вопросов.

Мы некоторое время молча стояли у ворот, погружённые в мрачные раздумья. Наконец обменялись взглядом и двинулись в путь, сверяясь с небрежно нарисованной картой, оставленной проводником.

Лес около замка дышал мраком и зловещей тишиной. Даже утром его окутывал густой туман; сквозь него пробивался лишь призрачный свет. Свинцовые тучи низко нависли над нами, предвещая дождь. Переплетённые ветви тянулись навстречу, как костлявые руки, готовые ухватить путника. В чащобе доносились странные звуки – то скрежет, то шелест, то едва уловимые, затаённые всхлипы, от которых по коже пробегал холодок.

– Мам, как‑то не по себе, – пробормотал Никита; даже в его обычно бесстрашном голосе слышалась дрожь.

– Не бойся, всё будет хорошо, – ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя сама с трудом сдерживала дрожь от очередного скрипа, доносившегося из глубины леса.

Мы брели около двух томительных часов по дороге, будто сотканной из прихотей судьбы. Она то ныряла в сумрачные объятия леса, то выходила на просторы безжизненных полей, то петляла между остовами покинутой деревни, где мёртвые дома смотрели пустыми глазницами окон. Всё вокруг дышало запустением, и в то же время возникало ощущение, что невидимые наблюдатели внимательно следят за каждым нашим шагом.

Всё это время я пыталась установить контакт с Альбусом, довести нашу вынужденную близость до уровня автоматизма. Нам было важно слиться воедино, усвоить простую истину: поодиночке мы – лишь бледные тени самих себя. Главное – отточить мгновенную реакцию на опасность, чтобы при угрозе мы инстинктивно тянулись друг к другу. Сейчас же мне приходилось не только чётко ловить момент для использования магии, но и помнить о необходимости сохранять физический контакт с Альбусом. Эта принуждённая сдержанность, откровенно говоря, вызывала раздражение: казалось, утратив часть свободы, я попала в плен чужой воли.

К тому же вносила свой хаос неукротимая магия черта. К счастью, её сила отличалась: это была магия слова – заклинания, речевые формулы, а не моя внутренняя, стихийная энергия. Поэтому мой инстинкт выплёскивал только мою силу, тогда как для его воздействий нужны были стихи, слова и лишь чуть‑чуть моей энергии. В противном случае я могла бы натворить бед, взмахнув рукой в порыве: невозможно было предугадать, какой поток энергии вырвется наружу. Мне предстояло привыкать к новому способу взаимодействия с реальностью – к иной версии самой себя.

Каждое прикосновение к руке Альбуса вызывало бурю противоречивых чувств. С одной стороны – смущение: я привыкла полагаться только на собственные силы. С другой – прилив мощной энергии, которую теперь ощущала лишь будучи связанной с ним.

И вот, наконец, вдали, словно призрак ночного кошмара, показалась башня. Она мрачно возвышалась над горизонтом – грозная и суровая, словно сама смерть застыла у её подножия. Время, казалось, замерло, не осмеливаясь нарушить её величественное одиночество.

– Стойте! – сказала я, вглядевшись в башню.

В магическом мире усваиваешь одну непреложную истину: дом нельзя входить просто так, даже если он кажется заброшенным. Особенно – если он притягивает взгляд и одновременно внушает страх.

Я осторожно прикоснулась к каменной стене – и пространство вокруг мгновенно изменилось. Меня резко потянуло сквозь камень, будто холодные пальцы сжали моё запястье и начали тянуть внутрь.

– Нет! – вскрикнула я и с силой отдернула руку. Хватка тут же ослабла, и я отпрянула назад, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Что случилось? – спросил Альбус, обеспокоенно глядя на меня.

– Башня… она пытается затянуть. Это не просто постройка. Она… живая, – выдавила я, всё ещё задыхаясь.

Все замерли; даже воздух стал плотнее от моих слов.

– Не приближайтесь к ней, – резко предупредила я. – Пока я не разберусь, что это, мы остаёмся здесь.

Альбус, Лёха и Никита напряжённо смотрели на меня. Я пыталась взять себя в руки и одновременно ощущала: башня хранит нечто значимое. Нечто опасное.

– Что именно ты почувствовала? – переспросил Альбус; в его взгляде читалось тяжёлое предчувствие.

Я глубоко вдохнула и, собрав мысли, ответила тихо:

– Когда я прикоснулась к стене, я почувствовала присутствие. Словно внутри кто-то – или что-то – пыталось втянуть меня. Башня буквально старалась меня поглотить.

Альбус бросил резкий взгляд на Никиту.

– Может, он останется снаружи? Чувствую рядом его сородича, – буркнул чёрт.

Я подошла к Никите и крепко взяла его за руку.

– Я ему доверяю. Доверься и ты, – сказала я твёрдо.

Лёха нахмурился и сделал шаг назад, отступая подальше от башни.

– Раз с этим разобрались, займёмся более насущным, – произнёс он, и в голосе его слышалась тревога. – Придётся искать обходной путь.

– Возможно, где-то есть тайный вход или… способ обезопасить себя, – добавил Никита, бросая осторожный взгляд на тёмные каменные стены.

– А те, кто этого не понял… башня поглотила? – тихо спросил Лёха, хотя по его тону было ясно, что он не ждёт ответа.

Я только кивнула. Это казалось единственным объяснением.

Мы принялись осматривать окрестности башни, внимательно изучая каждый участок в поисках подсказок или скрытых знаков. Альбус, как обычно, проявлял исключительную внимательность. Через несколько минут он позвал нас:

– Смотрите, – сказал он, стоя у основания стены и указывая на полузасыпанный камень.

Мы подошли ближе. Это был старый, полуразрушенный валун с вырезанными на нём рунами, частично скрытыми под толстым слоем мха.

– Руны, – выдохнула я.

Слегка отодвинув Альбуса, я опустилась на колени и осторожно провела пальцами по каменной поверхности, счищая мох. Надписи были древними, но всё ещё вполне различимыми.

– Кажется, это защитная магия… – пробормотала я, внимательно изучая символы.

– Защита? – недоверчиво переспросил Лёха, бросая на меня взгляд.

– Да, но от чего именно? Или для кого она предназначена? – задумчиво добавил Альбус.

Все застыл и, ожидая, что я скажу дальше, но ответ был неясен даже для меня.

Мы сгрудились вокруг камня, внимательно разглядывая руны – в каждой из них таилось нечто древнее и загадочное. Некоторые символы нам были незнакомы, однако благодаря совместным усилиям и разносторонним знаниям нам удалось расшифровать часть надписей.

– Здесь говорится о … заточении, – сказала я, медленно переводя руны. – Кто-то или что-то оказалось заключено внутри башни. Эти знаки создают барьер. Вот что я смогла сложить буквально из этих овальных символов: «Пусть будет сей порог замкнут кольцом без начала и конца: никто не войдёт извне, но и попавший внутрь не сыщет пути наружу».

– Это многое объясняет – например, странную реакцию башни на прикосновения, – заметил Альбус задумчиво. – А вот эти руны гласят: «Пусть будет место это решето без прорех, лабиринт без выхода, печать для чужака и клетка для узника».

– Значит, войдя, мы не сможем выйти? – уточнил Лёха. – Тогда нам нужно сначала найти выход, а уже потом входить.

– Ну ты и загнул, – усмехнулся Альбус, но тут же стал серьёзным, обмозговывая услышанное. Ему не нравилось уступать таксисту в правах на удачную идею, хотя он уже начал допускать: в рассуждении может быть смысл.

– И что теперь? – переспросил Никита; в голосе его слышалось отчаяние. – Бросим графское задание вместе с его златом и пойдем по миру с протянутой рукой? Или, в крайнем случае, постучимся в первую попавшуюся избушку и попросим ночлег, как бездомные котята?

– Ты – змееныш: мелкий и ядовитый, – проворчал Альбус; его взгляд метал молнии. – Бегство – удел трусов. Мы обязаны разгадать эту чертову головоломку. Обойдем её с фланга, найдем лазейку.

Мы застыли, словно вкопанные страхом. Меня же охватило навязчивое желание развернуться и плюнуть на все графские посулы. Во мне никогда не было страсти к походам, жажды кладов и авантюр; моя жизнь текла размеренно и спокойно. А здесь – одни опасности, требующие знаний, которых у меня нет, и магии, что во мне в крошечном количестве. Подготовься как следует – другое дело; но с моими жалкими тремя заклинаниями можно разве что комаров отпугивать.

– И? – протянул Лёха, обходя замшелые стены и всматриваясь в причудливую вязь трещин, пытаясь прочесть их безмолвную историю. – Раз уж нам открылась причина непроходимости крепости, очевидно одно: для любой двери, пусть даже зачарованной, найдётся свой ключ. Обойдём башню, высматривая забытые знаки, осколки древней магии. Может, сумеем рассеять этот морок.

– Отличная идея, – воскликнул Никита.

Я молча кивнула: идея логична. Я знала, что Лёхе порой нашёптывает путь невидимый проводник по имени Адриан, поэтому без возражений поддержала его предложение. Альбус же, похоже, был не так убеждён.

Он резко обернулся к нам; в глазах его полыхнула неприязнь.

– Как это – все стояли, а как он буркнул, все пропищали: «отличная идея»? – чуть прикрикнул он, оглядывая нас.

Потом он хищно зыркнул на Лёху и добавил:

– Ловко ты воруешь чужие мысли, щенок. Я и сам предложил то же самое, а ты перефразировал и выдал за своё, – процедил он сквозь зубы. – Запомни: я выверну твою душонку наизнанку. Не спущу с тебя глаз!

– У тебя уже есть кинолог Агата с её поводком из арматуры, – хладнокровно ответил Лёха, не отводя взгляда от неприступной башни. – Так что прикуси свой яд.

Атмосфера сгустилась, наэлектризованная, как перед грозой.

– Сожру, – прорычал Альбус, прожигая Лёху взглядом.

– Эй, полегче, – вмешался Никита, удивлённо подняв бровь. – Хватит грызться из‑за дороги. Лёха дал толковое предложение, Альбус тоже сказал разумное – в чём проблема?

– Он повторяет за мной, – проворчал Альбус, не отводя подозрительного взгляда. – Или, может, он знает больше, чем говорит.

– Альбус, хватит, – тихо, но твёрдо прервала я, чувствуя, как его паранойя отравляет воздух. – Мы в одной упряжке; нам нужно держаться вместе.

Он кинул на меня мимолётный взгляд, полный раздражения, затем вновь испепелил Лёху молча. Тот равнодушно пожал плечами, делая вид, что ему всё нипочём; я заметила, как едва дрогнул уголок его губы.

Мы двинулись дальше вдоль сумрачных стен башни, давящих своей тяжестью, словно исполинские стражи, следящие за каждым нашим шагом. С каждым метром идти становилось всё труднее: казалось, сама земля, пропитанная древней магией, сопротивлялась нашему вторжению, пытаясь сжать нас в своих каменных объятиях.

Вскоре мы наткнулись на едва заметную тропу, поглощённую буйной растительностью и ведущую к задней стороне башни. Заросли были настолько непроходимы, что тропинку можно было разглядеть лишь с трудом. Мы упорно продирались сквозь колючие ветви, пока Никита вдруг не замер.

– Кажется, мы кое‑что нашли, – прошептал он, указывая на полускрытый лаз.

Мы переглянулись, почувствовав одновременно облегчение и тревогу. Вход выглядел крайне узким, будто созданным не для обычного человека, а для кого‑то меньшего роста.

– Осторожно, – тихо предупредила я, когда мы начали пробираться через густые заросли, прикрывавшие проход. – Лаз нестандартный – ветки и листья могут быть чем‑то пропитаны.

– Ты права, – поддержал Никита, внимательно осматривая переплетение кустов. – Давайте на четвереньках, так будет безопаснее.

Когда наша измученная вереница, словно подбитое зверьё, медленно поползла вперёд, забрезжил слабый луч надежды, робко шептавший о спасении. Тесный коридор – чрево каменного исполина – изрыгнул нас в подобие склепа. Жидкий свет, сочившийся сквозь зияющие трещины, походил на предсмертный вздох, едва очерчивая контуры. Стены, исписанные лихорадочной рукой безумца, несли те же зловещие руны, что и камень снаружи. Здесь властвовали тьма и могильный холод; воздух был пропитан удушливым запахом плесени и древней пыли – казалось, сами стены хранили эхо давно минувших эпох.

В центре этого забытого богом места, как алтарь канувшего в Лету культа, возвышалась грубая каменная плита, на которой покоились несколько кубических камней. Грани одного из них зловеще алели от вырезанных рунических знаков. Всё вместе напоминало дьявольскую головоломку – проклятый куб, в сотни раз сложнее и в тысячи раз опаснее любого из известных.