
Полная версия:
Развод с генералом. Ты скучал по другой
Завтра в три часа у меня был просмотр.
Я внесла адрес, проверила дорогу и поставила напоминание.
Рядом с рабочими задачами появилась новая запись.
Обычная встреча на полчаса.
Только на этот раз я выбирала место, где смогу закрыть дверь и остаться наедине со своими мыслями.
Я посмотрела на календарь еще раз.
Потом закрыла ноутбук и впервые за два дня пошла готовить ужин, потому что сама проголодалась.
Глава 3. Мой ключ
Квартиру мне показывали на пятом этаже обычной девятиэтажки.
Лифт пах свежей краской. На пятом этаже возле соседней двери стоял детский велосипед, а у открытой квартиры меня встретила невысокая женщина в домашнем кардигане.
— Вы Вера? Проходите. Я Лидия Петровна.
Я сняла обувь, хотя хозяйка сказала, что можно не разуваться.
Квартира была небольшой. Узкая прихожая, совмещенный санузел, кухня с круглым столом и одна комната. У окна стоял письменный стол, рядом с ним — высокий шкаф. На диване лежало аккуратно сложенное покрывало.
Пахло стиральным порошком и сухими яблоками.
— Я к дочери переехала, — объяснила Лидия Петровна. — У нее малыш родился, помогаю. А квартира пустует. Наталья сказала, вы спокойная женщина, работаете дома.
— В основном дома.
— Вот стол как раз хороший. Сын когда-то себе покупал. Теперь стоит без дела.
Я подошла к окну.
Внизу росла береза. За ней виднелись крыши гаражей и небольшой продуктовый магазин. До остановки, как я проверила утром, было семь минут пешком.
— Интернет здесь проведен?
— Да. Роутер остается. Только договор на себя переоформите, если понадобится.
Я кивнула и открыла блокнот.
До сих пор все происходило как обычный просмотр жилья для кого-нибудь другого. Я задавала вопросы о коммунальных платежах, проверяла, закрываются ли окна, осмотрела стиральную машину. Хозяйка подробно рассказывала, когда меняла смеситель и почему дверь шкафа немного задевает пол.
Мне было легко.
Пока она не спросила:
— Вы одна будете жить?
Я посмотрела на нее.
— Да.
— Муж не переедет потом?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Лидия Петровна ничего не сказала. Только достала из ящика папку с документами.
— Тогда смотрите. Я на полгода хочу сдать. Если все устроит, потом продлим.
Я взяла листы и стала читать.
Арендная плата была разумной. Залог составлял еще один месяц. Из техники имелись холодильник, плита, стиральная машина и небольшой телевизор.
Моя работа позволяла оплачивать такое жилье. Пришлось бы внимательнее относиться к расходам, но занимать деньги или просить их у Павла не требовалось.
— А вы когда хотели бы въехать? — спросила хозяйка.
Я посмотрела на пустой стол у окна.
На нем можно было разместить ноутбук, папки и лампу. Розетка находилась справа, удлинитель не требовался.
— На следующей неделе.
— Меня устраивает.
Она улыбнулась.
— Вы подумайте. Можете с мужем обсудить.
Я не стала объяснять, что именно поэтому и приехала одна.
Мы договорились созвониться через два дня. На прощание хозяйка показала, как нужно приподнимать ручку входной двери, чтобы замок закрывался без усилия.
Когда я вышла на лестничную площадку, меня неожиданно затрясло.
Я прислонилась к стене возле лифта.
Только сейчас до меня дошло, что я действительно собиралась снять квартиру.
Не поехать к Наталье на несколько дней. Не провести выходные у подруги, пока остыну после ссоры.
Собрать вещи и уйти из дома, где прожила больше двадцати лет.
Телефон завибрировал.
Павел.
Я посмотрела на экран и ответила.
— Да?
— Ты где?
— На улице.
— Долго еще?
Я взглянула на закрытую дверь квартиры.
— Не знаю.
— Я думал, мы вместе пообедаем.
Мне захотелось сказать, что сейчас приеду.
Он редко предлагал обедать вместе. Особенно в последние месяцы.
Я даже представила, как возвращаюсь, ставлю сумку в прихожей, прохожу на кухню. Павел достает тарелки. Мы садимся напротив друг друга и говорим о чем-нибудь обычном.
На несколько минут все снова становится привычным.
— Я поем в городе, — ответила я.
Павел помолчал.
— Квартиру посмотрела?
— Да.
— И что?
— Подходит.
Павел долго не отвечал.
— Вера, ты серьезно собираешься туда переехать?
Я закрыла глаза.
— Да, Паша.
— Мы же договорились не торопиться.
— Нет. Ты просил не торопиться. Я сказала, что хочу пожить отдельно.
Он тяжело вздохнул.
— Хорошо. Поговорим дома.
Я убрала телефон.
Лифт приехал, но я не вошла. Дождалась следующего.
Мне нужно было несколько минут, чтобы перестать дрожать.
В автобусе я села у окна и достала телефон снова. Открыла приложение банка, посмотрела остаток на счете, прикинула расходы.
Аренда. Залог. Интернет. Продукты. Транспорт.
Рабочие поступления у меня были регулярными. Двое клиентов переводили оплату в начале месяца, еще трое — после закрытия документов. Ничего роскошного, но достаточно.
Своей машиной я пока могла пользоваться. Мы купили ее несколько лет назад, ездила на ней в основном я.
Я открыла календарь.
На следующей неделе у меня стояли две рабочие встречи и напоминание о приеме мужа.
Я смотрела на последнюю запись дольше остальных.
Павел сказал, что поедет сам.
Я верила, что сможет.
Но мне все равно хотелось уточнить время, проверить адрес, предложить подвезти.
Я закрыла календарь.
За окном проносились знакомые дома. Я столько раз ездила по этому маршруту, что могла почти не смотреть на дорогу.
Сегодня мне казалось, что я нахожусь в чужом городе.
Домой вернулась после четырех.
Павел сидел в гостиной и читал что-то в телефоне. На столе стояла тарелка с недоеденным супом.
Он поднял голову.
— Приехала.
— Да.
Я сняла куртку.
— Квартира хорошая?
— Нормальная. Небольшая.
— Где?
Я назвала район.
Он нахмурился.
— Там старые дома.
— Дом обычный, девятиэтажный. В квартире чисто, техника работает.
— И ты собираешься платить чужой женщине за жилье, когда у нас есть свое?
Я посмотрела на него.
— Паша, мы это уже обсуждали.
— Я не понимаю, зачем тебе такие расходы.
— Чтобы пожить отдельно.
Он отложил телефон.
— Если ты хочешь побыть одна, я могу на время уехать. Домик у озера свободен.
Я медленно поставила сумку на стул.
Домик у озера.
Еще несколько дней назад я обрадовалась бы, узнав, что у мужа есть место для отдыха. Теперь одно упоминание этого дома заставляло меня представлять чужую женщину.
Павел заметил мое лицо.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Знаю.
— Просто предложил выход.
— Для меня это не выход.
— Почему?
— Потому что я не хочу оставаться здесь и ждать, когда ты вернешься из того дома.
Он опустил глаза.
— Я давно там один бываю.
Я ничего не ответила.
Павел провел ладонью по подлокотнику кресла.
— Вер, я же не могу изменить прошлое.
— Не можешь.
— Тогда что мне делать?
Я села напротив.
Он смотрел на меня с таким ожиданием, будто я должна была дать понятную инструкцию.
Я знала это выражение лица.
Когда у него возникали сложности с домашними делами, я обычно составляла список, звонила нужным людям, находила документы. Павел мог заниматься большими служебными вопросами, но дома быстро привык поручать организацию мне.
И сейчас он опять спрашивал, что делать.
Только я не знала.
— Продолжать лечение, — сказала я. — Заниматься своими делами. Дать мне время.
— Сколько?
— Не могу сказать.
— Месяц?
— Паша...
— Я хочу понимать, чего ждать.
Я посмотрела на него.
— А ты понимаешь, что я тоже не знаю, чего ждать от тебя?
Он замолчал.
Я ушла на кухню и поставила чайник.
Раньше, когда между нами возникала тяжелая ссора, я старалась закончить ее до вечера. Мне не нравилось ложиться спать обиженной.
Теперь примириться хотелось не меньше.
Но я не понимала, что именно мы могли бы назвать примирением.
***
Через два дня я подписала договор аренды.
Лидия Петровна встретила меня с двумя комплектами ключей и небольшой стопкой инструкций. Объяснила, где перекрывается вода, как включать стиральную машину и кому звонить, если начнутся проблемы с отоплением.
Я перечислила деньги и получила расписку.
Хозяйка внимательно посмотрела на меня.
— Вы уверены, что все решили?
Я кивнула.
— Да.
— Тогда живите спокойно.
Она положила ключи на стол.
Я взяла оба комплекта и повертела в руке один ключ.
Ключ был плоский, с синей пластиковой головкой. Совсем не похожий на тяжелую связку с брелоком от нашей семейной квартиры.
Я убрала ключи в сумку.
На следующий день начала собирать вещи.
Павел наблюдал из дверного проема спальни.
На кровати лежали две открытые сумки. Я складывала одежду, стараясь брать только то, что понадобится в ближайшие месяцы.
В одну поместились джинсы, несколько футболок, белье, свитер. Во вторую — постельное белье, полотенца и мелочи.
Платья я перебирала дольше.
Большую часть из них надевала на семейные праздники или встречи, куда мы ходили вместе.
Одно темно-синее платье Павел когда-то выбрал сам. Мы тогда собирались на юбилей его начальника, а я не могла решить, что купить.
Он сказал, что мне идет этот цвет.
Я провела пальцами по ткани.
— Можешь оставить, — произнес Павел.
Я обернулась.
— Что?
— Вещи. Ты ведь не навсегда уезжаешь.
Я посмотрела на сумки.
— Мне понадобится одежда.
— Можно приезжать и брать, что нужно. Я ничего не трону.
Я сняла платье с вешалки и сложила.
— Спасибо.
Он помолчал.
— Я помогу отвезти.
— Не надо. Закажу машину.
— Зачем платить за перевозку, если у меня автомобиль?
— У меня тоже есть.
— Ты же не повезешь на себе все эти сумки.
Я выпрямилась.
— Паша, я справлюсь.
Он потер переносицу.
— Я просто предложил помощь.
— Я понимаю.
Он еще немного постоял и вышел.
Мне было неприятно.
Я не хотела отказывать ему во всем подряд. Не хотела превращать любой разговор в спор.
Но боялась, что стоит согласиться на одну привычную вещь, как за ней последуют остальные.
Он отвезет сумки, поможет расставить вещи, останется на чай. Я поблагодарю, мы посидим рядом. Потом он спросит, когда я вернусь.
И мне опять придется объяснять то, чего я сама пока не понимала.
К вечеру коробок оказалось больше, чем я рассчитывала.
Рабочие документы, папки, ноутбук, запасные провода, настольная лампа. Несколько книг. Косметика. Лекарства, которые принимала сама. Фотоальбом.
Я долго держала последний в руках.
На обложке была Даша в белом платье, с двумя короткими косичками. Снимок сделали в день ее первого школьного выступления.
Я открыла альбом.
На одной фотографии Павел держал дочь на руках. На другой мы стояли втроем возле моря. Потом шли дни рождения, поездки, выпускной.
Я перелистнула несколько страниц.
Павел на снимках улыбался чаще, чем в последние годы.
Я закрыла альбом и положила в коробку.
Не хотела отказываться от собственных воспоминаний только потому, что теперь они причиняли боль.
На переезд ушло полдня.
Я заказала небольшую грузовую машину. Наталья приехала помочь разобрать вещи, хотя я убеждала ее, что справлюсь сама.
— Я не собираюсь носить твои шкафы, — сказала она, стоя в прихожей новой квартиры. — Я приехала проверить, не начнешь ли ты сейчас мыть окна вместо того, чтобы поесть.
— Они чистые.
— Уже хорошо.
Она сняла куртку и огляделась.
— Стол удобный.
— Да. Только стул жестковат.
— Стул купишь.
Наталья открыла одну из коробок.
— Это что?
— Книги.
— Я вижу. Почему ты сложила их вместе с документами?
— Потому что коробка была свободная.
Она посмотрела на меня.
— Вер, ты спала сегодня?
— Немного.
— Заметно.
Я хотела возразить, но Наталья уже доставала папки и раскладывала их на столе.
Мы работали почти час.
Потом она отправилась в магазин за чем-нибудь к чаю, а я застелила кровать и подключила ноутбук.
К вечеру квартира приобрела обжитой вид.
На столе стояла моя лампа. Возле дивана лежал плед. В шкафу висела одежда. На кухне появились две чашки и маленькая банка кофе.
Когда Наталья собралась уходить, я проводила ее до двери.
— Позвони, если что-нибудь понадобится.
— Хорошо.
Она обняла меня.
Я неожиданно крепко вцепилась в ее плечи.
Наталья не стала ничего говорить. Постояла, пока я сама не отпустила.
— Завтра наберу, — сказала она.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
Новая квартира была тихой.
В семейном доме почти всегда что-нибудь шумело: холодильник на кухне, телевизор Павла, машины за окном. Здесь слышалось только негромкое гудение вентиляции.
Я прошла по комнате, поправила покрывало, поставила на место чашку.
Потом села на диван.
Мне было сорок пять лет.
У меня имелись работа, деньги, взрослая дочь и муж, с которым я прожила почти всю сознательную жизнь.
И я сидела одна в чужой квартире, за которую только что заплатила аренду и залог.
Телефон завибрировал.
Павел написал:
«Доехала?»
Я ответила:
«Да. Все нормально».
Через минуту пришло еще одно сообщение.
«Когда вернешься?»
Я долго смотрела на экран.
Потом написала:
«Пока не знаю».
Павел ничего больше не ответил.
Я положила телефон на стол, прошла на кухню и открыла холодильник.
Внутри стояли молоко, яйца, сыр и йогурт, купленные Натальей.
Я достала йогурт и села есть прямо из баночки.
Никто не спрашивал, что будет на ужин.
Не нужно было проверять, остались ли таблетки в органайзере, звонить, чтобы уточнить завтрашние планы, думать, не приготовить ли что-нибудь особенное, чтобы поднять мужу настроение.
От этого стало легче.
И почти сразу стыдно.
Я закрыла баночку и убрала в холодильник.
Павлу сейчас тоже было тяжело. Я знала это. И все равно впервые за долгое время радовалась тому, что вечер принадлежал только мне.
***
Даша приехала через четыре дня.
Я не звала ее специально. Она написала утром, что хочет увидеть квартиру, и спросила, можно ли зайти после работы.
Я ответила, что буду дома.
К шести приготовила чай, нарезала сыр и хлеб, достала печенье. Потом заметила, что накрыла стол на троих.
Одну чашку убрала обратно.
Даша пришла с бумажным пакетом из пекарни.
— Привет.
— Привет, солнышко.
Она позволила себя обнять, но быстро отстранилась и огляделась.
— Маленькая.
— Мне одной хватает.
— А кухня?
— Там.
Даша прошла по комнате, заглянула в кухню, открыла дверь ванной.
— Нормально, — сказала наконец. — Светло.
Я забрала пакет.
— Что принесла?
— Булочки. Ты же любишь с корицей.
— Спасибо.
Она села за стол и положила телефон экраном вниз.
Я разлила чай.
Даша смотрела на меня внимательнее обычного.
— Мам, что происходит?
Я поставила чайник.
— Ты про переезд?
— Папа сказал, вы поссорились.
Я села напротив.
— Мы действительно поссорились.
— Из-за чего?
Мне захотелось ответить, что это наши с Павлом отношения и дочери не нужно вмешиваться.
Но Даша уже была взрослой. Она видела, что мать сняла квартиру, а отец остался один.
Она имела право знать хотя бы главное.
— Папа мне изменял, — сказала я.
Даша замерла.
— Что?
Я положила руки на стол.
— У него была другая женщина. Несколько лет.
Она смотрела на меня, не моргая.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Папа?
Я кивнула.
Даша отвернулась к окну.
За стеклом медленно ехал автобус. Он остановился у светофора, потом тронулся.
— Сколько? — спросила дочь.
— Три года.
Она повернулась.
— Три?
— Да.
Даша открыла рот, потом закрыла.
Я видела, как она пытается что-то сказать и не может.
— Откуда ты узнала?
— Папа признался.
— Сам?
— После разговора о его поездках.
Она провела ладонью по лицу.
— Господи.
Я молчала.
Мне хотелось подойти к ней, обнять, сказать, что все будет хорошо. Но я не знала, что именно теперь означало это «хорошо».
Даша посмотрела на меня.
— И поэтому ты уехала?
— Да.
— А почему ты сразу мне не сказала?
— Сама узнала совсем недавно. Мне нужно было разобраться хотя бы в том, что я собираюсь делать дальше.
Она опустила глаза.
— Папа мне ничего не говорил.
— Я знаю.
— Он сказал, что вы устали друг от друга, что вам надо побыть отдельно. Я думала... — Даша замолчала.
— Что?
— Что это из-за его состояния. Он ведь последние месяцы совсем не такой, как раньше.
Я посмотрела на дочь.
Павел ей ничего не объяснил.
Я вспомнила, как Павел просил не рассказывать ей.
— Даша, у папы есть врач. Он продолжает лечение. Я не собираюсь мешать ему лечиться.
— Я понимаю.
Она взяла чашку, но не стала пить.
— А эта женщина... Она сейчас с ним?
— Нет. Они расстались еще зимой.
Даша нахмурилась.
— Подожди. Значит, когда ему стало совсем плохо...
Она не договорила.
Я кивнула.
— Я тоже только недавно поняла, что тогда происходило.
Даша долго молчала.
Потом резко поставила чашку.
— Я не понимаю, как он мог.
Ее голос сорвался.
Я протянула руку через стол, но дочь поднялась и отошла к окну.
— Он же все время говорил, что семья самое главное.
— Говорил.
— И мне говорил. Помнишь, когда я хотела уехать учиться в другой город? Он столько рассказывал про ответственность, про то, что нельзя бросать близких...
Я помнила.
Павел тогда очень переживал, что Даша будет далеко. Несколько недель убеждал ее выбрать учебу поближе. В итоге дочь сама решила остаться в городе, но спорили они долго.
— Помню, — ответила я.
Даша села обратно.
— Ты хочешь развестись?
Я посмотрела на нее.
Еще несколько дней назад я отвечала Павлу, что не знаю.
Теперь я уже всерьез представляла, как буду жить без него.
— Думаю об этом.
Даша прикусила губу.
— Мам...
Я ждала.
— Может, не надо сейчас ничего решать?
Мне стало тяжело.
— Почему?
— Ну папа ведь болеет. Ты сама говорила, что ему тяжело. Может, сначала он поправится, а потом вы спокойно поговорите.
Я посмотрела на дочь.
Она говорила осторожно, подбирая слова. Не требовала, не приказывала. По ее словам я слышала, как ей хочется, чтобы все стало по-прежнему.
— Мы уже разговаривали, Даш.
— Но сейчас он не в лучшем состоянии.
— Я знаю.
— А если ему станет хуже?
Я почувствовала знакомое напряжение в плечах.
В последние месяцы этот вопрос сопровождал почти каждое мое решение.
Если я уйду надолго, если задержусь на работе, если не отвечу на звонок, не станет ли Павлу хуже?
Но теперь меня спрашивала дочь.
— Даш, я понимаю, что ты за него переживаешь.
— Конечно, переживаю.
— Я тоже. Но я не могу оставаться его женой только потому, что у него депрессия.
Даша опустила взгляд.
— Я такого не говорила.
— Ты предложила ждать, пока ему станет легче.
— А разве нельзя?
Я взяла чашку.
Чай почти остыл.
— Можно, если я сама хочу ждать. Но сейчас я не знаю, хочу ли вообще возвращаться.
Она долго молчала.
Потом сказала:
— Мне страшно, что вы разведетесь.
Я посмотрела на нее.
— Мне тоже.
Даша подняла глаза.
Наверное, ожидала другого ответа. Я всегда старалась говорить с ней уверенно, даже когда сама сомневалась.
— А если он попросит прощения?
— Он уже просил.
— И ты не простила?
Я покачала головой.
— Я не могу за несколько дней решить, что делать с тремя годами обмана.
Она сжала пальцы.
— Ты его больше не любишь?
Вот на этот вопрос я не смогла ответить сразу.
Вчера вечером мне хотелось позвонить Павлу. Рассказать, что в новой квартире холодный пол, а сосед сверху весь вечер двигал мебель.
Хотелось услышать его голос.
Я скучала по человеку, с которым прожила почти всю жизнь.
И одновременно боялась снова оказаться рядом.
— Люблю, — сказала я наконец. — Но мне очень больно.
Даша опустила голову.
По ее щеке скатилась слеза. Она быстро вытерла ее рукавом.
Я поднялась и села рядом.
— Иди сюда.
Она позволила себя обнять.
Некоторое время мы сидели молча.
Потом Даша отстранилась.
— Я не знаю, как теперь с ним разговаривать.
— Так, как ты сама решишь. Он твой отец.
— Ты не против, если я буду к нему ездить?
Я удивилась.
— Конечно, нет.
— Просто...
Она замолчала.
— Даша, тебе не нужно выбирать между нами. То, что произошло в нашем браке, не отменяет твоих отношений с папой.
Дочь кивнула, но легче ей не стало.
Мы допили чай.
Она рассказала о работе, показала макет, который никак не удавалось согласовать с заказчиком. Я посмотрела, заметила ошибку в расположении текста, и мы даже немного поспорили.
Когда Даша собралась уходить, я проводила ее до двери.
Она обулась, взяла сумку и вдруг спросила:
— Мам, а если папа останется совсем один?
Я посмотрела на нее.
— У него есть друзья, знакомые, врач. И ты. Я не запрещаю вам общаться.
— Но раньше ты всегда была рядом.
— Знаю.
Даша опустила глаза.
— Мне трудно представить, что теперь будет по-другому.
— Мне тоже, солнышко.
Она обняла меня на прощание.
Дверь закрылась.
Я вернулась на кухню, собрала чашки и выбросила бумажный пакет из пекарни.

