Читать книгу Развод с генералом. Ты скучал по другой (Олеся Руданская) онлайн бесплатно на Bookz
Развод с генералом. Ты скучал по другой
Развод с генералом. Ты скучал по другой
Оценить:

4

Полная версия:

Развод с генералом. Ты скучал по другой

Олеся Руданская

Развод с генералом. Ты скучал по другой

Глава 1. Термос до рассвета

Павел искал термос так тихо, что разбудил меня на третьем кухонном шкафчике.

Сначала что-то звякнуло, потом покатилось по полу. Я приоткрыла глаза. На телефоне было без семи пять.

— В нижнем ящике, — сказала я, приподнявшись на локте.

Из кухни не ответили.

— Паша, под прихватками.

— Спи, я нашел.

Разумеется, после этого я встала.

В коридоре горела маленькая лампа. У двери стояли сапоги, сложенный стул и длинный чехол с удочкой. Поверх стула Павел положил теплую куртку, которую я безуспешно пыталась заставить его носить весь апрель.

Сегодня приготовил сам, без напоминаний.

Он стоял у кухонного стола в свитере, с термосом в одной руке и крышкой в другой. Короткие волосы после сна топорщились на затылке. Павел уже побрился, и от него пахло мылом.

— Крышка упала? — спросила я.

— Другая.

Он кивнул на маленькую кастрюлю у мойки.

— Термос искал в кастрюлях?

— Проверял все возможные места.

— А спросить сразу?

— Ты спала.

Я потянулась за чайником. Павел перехватил мою руку, но легко, двумя пальцами за запястье.

— Вер, я сам.

— Я уже встала.

— Вот напрасно.

Его ладонь была теплая. Он отпустил меня и отвернулся к столу, а я на секунду задержалась рядом. Хотелось еще постоять так, касаясь его плеча. Потом чайник щелкнул, и я открыла холодильник.

На столе лежали три ломтя хлеба, яблоко, нож в чехле и пачка салфеток.

— С сыром бутерброды сделаю?

— Я так поем.

Я все равно достала сыр. Павел наблюдал, как я заворачиваю бутерброды и складываю в контейнер.

— Ты меня на неделю собираешь?

— Если к вечеру не вернешься, продержишься.

Он усмехнулся. Совсем немного, уголком рта, но я заметила.

Еще в феврале я замечала каждую его улыбку: значит, сегодня лучше. А к вечеру ему опять ничего не хотелось, и я ходила по квартире тише.

За последние две недели стало легче. Павел трижды ездил на рыбалку, сам купил леску, долго выбирал стул со спинкой. Вчера вечером проверял прогноз и поставил будильник.

Я уже не помнила, когда он в последний раз ждал следующего дня.

— Сахар там есть?

— Есть, Вер.

Я закрыла сахарницу, хотя уже собиралась отсыпать ему несколько ложек в маленькую баночку.

Павел заметил мое движение.

— Я вчера все сложил. Не бегай.

— Я не бегаю.

— Ты даже сейчас стоишь на одной ноге.

Я посмотрела вниз. Действительно, босой ступней прижимала край подвернувшегося коврика.

— Это я думаю.

— Опасная поза для размышлений.

На этот раз улыбнулась и я.

Он взял контейнер, убрал в сумку. Термос я закрутила сама, перевернула над раковиной и убедилась, что не течет. Павел дождался, хотя уже поглядывал в сторону прихожей.

Он надел куртку, застегнулся и накинул на плечо сумку. Когда потянулся за чехлом, ненадолго замер, выпрямился осторожнее. Я сразу шагнула к нему.

— Давай стул донесу.

— Он легкий.

— Паша…

— До машины двадцать метров.

Я осталась возле двери.

Проблемы со спиной тянулись давно. Прежде он привычно отмахивался, переносил обследования, возвращался домой злой от боли и еще более злой от того, что я ее замечала. Потом пришлось лечиться, проходить освидетельствование, принимать решения, которые ему не нравились.

В ноябре служба закончилась.

В пятьдесят три года Павел стал генерал-майором внутренней службы в отставке. На бумаге добавилось два слова. Дома исчез человек, который прежде знал, что будет делать завтра.

Первые недели он еще вставал рано, звонил, разбирал бумаги. Потом все чаще оставался в постели, повернувшись к окну. Я спрашивала, что приготовить. Он говорил: все равно. Предлагала пройтись — не сейчас.

В январе Павел пошел к специалисту.

Слово «депрессия» он произнес сам, однажды вечером, когда я спросила, как прошел прием. Коротко, будто сообщил о поломке машины. Я тогда села рядом и взяла его за руку. Он не отнял ее. Мы долго сидели молча, и мне казалось, что главное уже произошло: теперь мы знали, с чем имеем дело.

Лечение продолжалось, состояние менялось. Но сегодня он хотел куда-то ехать. Поднялся раньше меня, приготовился, даже пошутил.

Я не собиралась портить это спором из-за стула.

— К четырем вернусь, — сказал Павел.

— На обед тебя ждать?

— Поешь без меня.

Он задержался на пороге, взглянул на мои босые ноги.

— И тапки надень.

— Есть.

Павел наклонился и коснулся губами моего виска. Быстро, привычно. Я успела придержать его за рукав, будто собиралась еще что-то поправить, но он уже взялся за ручку двери.

— Удачно тебе.

— Спасибо.

Я закрыла за ним и несколько секунд слушала, как едет лифт.

На кухонном столе остались сыр и нож. Я убрала их и поставила чашку под кофемашину.

Уже светало. Со двора донесся звук двигателя. Я подошла к окну и увидела, как Павел вырулил с парковочного места. На повороте притормозил, пропуская женщину с собакой.

Мне захотелось позвонить Даше и сказать, что папе, кажется, лучше. Но было слишком рано.

Я допила кофе одна.

К девяти передо мной лежали две распечатки, телефон и остывшая вторая чашка.

Клиентка прислала документы вечером, когда я уже закрыла ноутбук. Утром попросила посмотреть побыстрее: по ее подсчетам выходило, что поставщику заплатили дважды.

Я проверила выписку, открыла присланные файлы, снова вернулась к таблице.

Деньги ушли один раз. А вот один и тот же акт мне прислали сначала фотографией, потом сканом, причем с разными названиями файлов. На фотографии угол листа закрывал палец.

Я набрала клиентку.

— Оля, платеж один. Сейчас поправлю сверку.

— Точно?

— Да.

— А я уже им написала.

— Что именно?

На другом конце помолчали.

— Что мы с ними больше не работаем.

Я сняла очки и потерла переносицу.

— Тогда сначала допишите, что вопрос выясняется.

— Может, лучше позвонить?

— Лучше позвонить.

— Ой, — сказала Оля. — Это я сначала сама сфотографировала, а потом девочка из офиса прислала.

— Я догадалась.

Она облегченно засмеялась и спросила, успею ли я сегодня посмотреть еще одну вещь.

Я уже открыла рот, чтобы сказать «присылайте», но взглянула на список задач, прикрепленный к краю монитора.

— Завтра утром. Сегодня у меня работа для другого клиента.

— А там на пять минут.

— Сначала я посмотрю, что именно. Но сегодня не обещаю.

Сказав это, я почему-то почувствовала себя грубоватой.

Оля, впрочем, не обиделась. Поблагодарила, сказала, что сейчас позвонит поставщику, и отключилась.

Через минуту Оля прислала еще одну папку с документами.

Я не стала ее открывать.

Наталья позвонила, когда я дописывала письмо.

— У меня для тебя работа, — сказала она.

Я откинулась на спинку стула.

— Какая?

— Разовая. Мастерская, лодки, моторы. Два партнера. Хотят зимой работать в теплом помещении, а не закрываться до весны. Надо посмотреть, что у них с учетом, и посчитать, потянут ли они это дело.

— Учет в каком состоянии?

— На этот вопрос оба отвечают с большим достоинством. Что меня немного настораживает.

Я улыбнулась.

— Почему сама не возьмешь?

— Потому что придется ездить к ним, вытаскивать недостающее и отдельно сидеть над расчетом. У меня две проверки на носу. Обычное ведение я бы еще взяла, а такой объем сейчас некуда поставить.

Я подвинула к себе чистый лист.

— Сколько времени они дают?

— Начать хотят в начале июня. По сроку можно договориться. И по оплате тоже. Я тебя рекомендовала, но ничего за тебя не обещала.

— Где они находятся?

Наталья назвала улицу у городского лодочного причала.

Я записала. Потом рядом поставила вопросительный знак.

— Ты чего затихла? — спросила она.

— Думаю.

— Как Павел?

— На рыбалку уехал. Еще до пяти.

— Ну и хорошо.

Я покрутила ручку.

— Наташ, насчет мастерской… Я пока не знаю. У Паши прием на следующей неделе. И вообще сейчас не очень удобно брать много нового.

— Прием целую неделю займет?

— Нет, конечно.

— Тогда посмотри по своей работе. Если не помещается, так и скажи. Я найду кого-нибудь другого.

Мне не понравилось, как быстро она согласилась найти другого.

С осени я отказалась от двух клиентов и еще одного нового заказа. Сначала это казалось временной мерой. Павлу требовалось обследование, потом я не хотела оставлять его надолго одного. Было проще уменьшить нагрузку, чем каждый день выбирать, кому сейчас нужнее мое время.

Днем я отодвигала ноутбук, если муж не спал ночью или просил съездить с ним. Вечером садилась доделывать. При этом никому не могла толком объяснить, чем так занята. Клиентов стало меньше, дочь давно жила отдельно.

— Дай мне подумать до завтра, — сказала я.

— Хорошо. Только не считай им все заранее из чистого любопытства. Сначала договоритесь о цене.

— Я так не делаю.

— Вера.

— Почти не делаю.

— Вот и договорились.

После звонка я открыла календарь. В начале июня стояли обычные рабочие напоминания. Свободные дни тоже были.

Лист с названием мастерской я оставила рядом с компьютером.

Ближе к полудню Даша прислала два варианта обложки каталога.

«Второй лучше, — ответила я. — На первом название теряется».

«Я тоже так думаю. Заказчик хочет первый».

«Тогда зачем спрашивала?»

«Чтобы кто-нибудь был на моей стороне».

Я улыбнулась и спросила, обедала ли она. В ответ получила фотографию бутерброда.

«Папа как?»

«На озере».

«Опять?»

«Ему нравится».

«Хорошо. Передавай привет».

Я посмотрела на пустой стул Павла.

Мне хотелось рассказать, что папа шутил. Но за последние месяцы я слишком часто обнадеживала Дашу, а потом, отвечая на ее звонок, отходила подальше от нашей спальни.

Я закрыла переписку, разогрела суп и поела, не дожидаясь мужа.

К двум я закончила намеченную работу. Можно было погулять, зайти в книжный, просто пройтись без пакетов. Я даже переоделась для улицы. Но у холодильника заметила, что заканчивается молоко, и взяла хозяйственную сумку.

Из магазина вернулась с двумя полными сумками. По дороге присела во дворе и достала телефон.

От Павла было короткое сообщение: «Все нормально. Скоро выезжаю».

Я ответила: «Хорошо».

Набрала следом: «Скучаю».

Посмотрела на слово и отправила.

Ответа не было. Я убрала телефон в карман.

Дома разобрала сумки, вымыла зелень и достала картошку.

Павел приехал без четверти четыре.

Я услышала ключ и вышла в прихожую. Он стоял на коврике, придерживая сумку коленом, и пытался снять сапог, не наклоняясь слишком низко.

— Подожди.

Я забрала у него пакет. Павел оперся рукой о стену и разулся.

От куртки пахло холодной водой и дымком. Лицо обветрилось, возле глаз стали заметнее мелкие морщины. Он выглядел уставшим, но эта усталость была мне знакома и даже приятна. Так он раньше возвращался после долгой прогулки или целого дня на воздухе.

— Показывай, — сказала я.

— Что?

— Добычу.

— Сначала дай руки вымыть.

В пакете лежали четыре рыбины. Я поставила его в мойку.

— На ужин хватит, — заметил Павел, вернувшись.

— Если ты не рассчитываешь позвать все управление.

Он взглянул на меня, и я пожалела о шутке. Упоминаний прежней работы в последнее время старалась избегать.

Но Павел только открыл шкафчик.

— Управление обойдется.

Он достал доску, нож и большую миску.

— Я почищу.

— Паш, ты с самого утра на ногах.

— Я сидел.

— И ехал.

— И рыбу ловил, — добавил он. — Удивительное занятие. Надо будет еще раз попробовать.

Я засмеялась и отошла, освобождая ему место.

Павел придвинул к столу стул. Я расстелила под доской бумагу, он сел и занялся рыбой. Двигался неторопливо, временами морщился, меняя положение, но помощи не просил.

Я чистила картошку рядом.

— Хорошо было?

— Хорошо.

— Людей много?

— Утром почти никого. Потом приехали двое, дальше расположились.

Я бросила очищенную картофелину в кастрюлю.

Павел начал объяснять, как утром несколько раз дергался поплавок, а он торопился и вытаскивал пустой крючок. Показывал пальцами, где стояло удилище, как течение уводило леску.

Я слушала, радуясь, что он рассказывает.

— А потом что? — спросила я, когда он замолчал.

— Потом перестал дергать раньше времени.

— Сложное решение.

— Очень. Не всем доступно.

Он посмотрел на картофелину у меня в руке.

— Ты ее сейчас совсем обстругаешь.

Я опустила нож. Действительно, от довольно крупной картошки осталось немного.

— Заслушалась.

Павел качнул головой и вернулся к своей работе.

Мы возились на кухне почти час. Он убрал за собой чешую, протер стол, отнес снасти. Я поставила сковороду и открыла окно: в квартире стало тепло от плиты.

Пока рыба жарилась, Павел принял душ. Вышел в домашних брюках и чистой футболке, с влажными волосами.

— Ужин скоро?

Я едва не ответила привычное «сейчас», хотя до готовности оставалось еще несколько минут.

— Накрой пока на стол.

Он достал тарелки.

Я снова занялась рыбой: не хотелось, чтобы он заметил, как внимательно я за ним наблюдала.

Я передала привет от Даши. Павел кивнул и поставил на стол хлеб.

— Ты сама сегодня что делала?

Я рассказала про Олю, которая успела разорвать отношения с поставщиком, прежде чем выяснила, что произошло.

— И что он ей сказал?

— Не знаю. Надеюсь, дал договорить.

Павел усмехнулся.

— Иногда ей полезно, чтобы ее перебили.

— Это я как бухгалтер не могу ей рекомендовать. Хотя сама сегодня хотела отключить телефон.

Павел поднял глаза от тарелки.

— Надо было отключить.

— А вдруг ты позвонишь?

Он немного помолчал.

— Я бы еще раз набрал.

Я взяла кусок хлеба и промолчала: весь день я ждала его звонка.

— Наташа работу предложила, — сказала я.

— Какую?

— Проект для лодочной мастерской. Учет проверить и расходы на зимнюю работу посчитать.

— Ты согласилась?

— Еще нет.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Надо посмотреть объем.

— Посмотри.

Он сказал это без особенного интереса и вернулся к ужину. Я почему-то почувствовала разочарование, хотя он не возражал и ничего неприятного не произнес.

Хотелось, чтобы спросил еще. Я ведь все утро думала об этом предложении.

— Вкусно? — спросила я.

— Да.

Павел подвинул ко мне блюдо, выбирая себе кусок поменьше.

— Ешь. Ты пока готовишь, все попробовать успеваешь, а потом сидишь с одной картошкой.

Я взяла рыбу.

За открытым окном проехала машина с громкой музыкой. Павел поморщился, и я встала прикрыть створку. Вернувшись, задела локтем хлебницу. Она качнулась, я успела поймать.

— Ты сегодня все проверяешь на прочность, — заметил он.

— Это семейное. Началось с крышки в пять утра.

— Я думал, ты не слышала.

— Я слышала, как ты старался, чтобы я не слышала.

Он рассмеялся.

И вдруг я вспомнила, как много лет назад он точно так же ходил по чужому гостиничному номеру, пытаясь в темноте найти мои туфли.

Мы тогда выбрались на три дня в маленький старый город. Даше было шесть. К вечеру первого дня пошел дождь, а назавтра не прекратился.

— Помнишь желтые сапоги? — спросила я.

Павел перестал жевать.

— Не начинай.

— Очень хорошие сапоги.

— Других моего размера не было.

— Я разве спорю?

Павел купил их в хозяйственном магазине, долго выбирая между сапогами и вторым днем в номере. Даша радовалась больше всех: папу теперь было видно издалека.

— У тебя на всех фотографиях ноги светились, — сказала я.

— Зато сухие.

Павел покачал головой, но улыбался.

Я помнила тот день: мокрые волосы под капюшоном, Дашины теплые пальцы, стакан с кофе, который мы с Павлом пили по очереди. Вечером заснула, едва стянув свитер, а утром проснулась от запаха кофе: муж сходил за завтраком и раскладывал все на столике у окна.

Туфли он искал, чтобы убрать с прохода. Боялся, что я ночью споткнусь.

— Надо Даше фотографию отправить, — сказала я.

— Только не ту, где я один.

— Конечно, ту, где ты один.

— Вера.

Я смотрела на него и улыбалась.

Он протянул руку через стол. Большим пальцем убрал с моего подбородка что-то крошечное, наверное, хлебную крошку. На мгновение задержал ладонь возле щеки.

Я повернулась к ней чуть сильнее, чем требовалось.

Павел убрал руку, но мягко, без торопливости, и попросил чаю.

Пока закипал чайник, я достала из его сумки контейнер. Бутерброды он съел. Термос был почти пустой.

Я вымыла все и поставила сушиться.

У меня было хорошее настроение. Такое обыкновенное, почти забытое. Хотелось распланировать что-нибудь приятное, пока Павел сидел рядом и не смотрел сквозь меня в стену.

— Давай в следующие выходные съездим вместе, — предложила я.

Он поднял голову.

— Куда?

— К озеру.

Павел посмотрел на термос возле мойки.

— Зачем?

Я не сразу ответила. Вопрос прозвучал так, будто я предложила сопровождать его на технический осмотр машины.

— Погулять. Посмотреть, где ты рыбачишь.

— Там особо смотреть нечего.

— Ты же говоришь, хорошо.

— Рыбачить хорошо.

Я разлила чай. Себе положила лимон, ему пододвинула сахарницу.

— Значит, ты будешь рыбачить. А я возьму книгу.

— У воды холодно.

— У меня тоже есть куртка.

Он провел ладонью по влажным еще волосам.

— Ты сама не любишь вставать в такую рань.

— Один раз встану.

Павел взял чашку. Разговор словно уже закончился, хотя я даже не успела толком объяснить, чего хочу.

Я села напротив.

— Мы полгода никуда вдвоем не выбирались.

Он опустил взгляд.

— У меня были другие заботы.

— Я знаю.

— Я не упрекаю, — добавила я. — Просто ты начал ездить. Тебе нравится. Мне тоже хочется с тобой.

Он молчал.

— Я не буду сидеть у тебя над душой и спрашивать, клюет или нет. Погуляю, почитаю. Потом пообедаем где-нибудь.

— Там негде обедать.

— Возьмем с собой.

Павел отставил чашку.

Я услышала, как громко звякнуло блюдце.

— Вера, я туда езжу побыть один.

Я замолчала.

Во мне сразу поднялось знакомое желание отступить. Сказать, что ничего страшного, пусть едет, а я займусь работой. Или встречусь с Наташей. Или наконец схожу в книжный.

Но я смотрела на мужа, с которым только что смеялась над желтыми сапогами, и никак не могла понять, почему один день рядом со мной оказался такой неприятной перспективой.

— Хорошо, — сказала я. — Ты порыбачишь один. А на другой день погуляем вместе. Можно снять где-нибудь домик на выходные, чтобы не мотаться туда и обратно.

— Не надо ничего снимать.

— Почему?

— Потому что не надо.

У него появился тот голос, которым он раньше заканчивал служебные разговоры: короткая фраза, после которой предполагалось исполнение.

Я уставилась на него.

Павел выдохнул.

— У меня там есть домик.

Я моргнула.

— В каком смысле есть?

— Снимаю.

Первым чувством было даже не подозрение. Недоумение. Я пыталась представить, когда он успел это сделать и почему ни разу не сказал.

— На эти выходные?

— Нет.

— На сезон?

Павел потянул к себе чашку, но пить не стал.

— Я давно его снимаю.

Я посмотрела на сумку у двери. На чистый термос, поставленный вверх дном. Еще утром я проверяла, не протекает ли крышка, клала лишний бутерброд, думала, как он будет весь день сидеть на холодном берегу.

— С прошлого года?

Он не ответил.

— Паша?

— Раньше.

Я медленно отодвинула от себя чашку.

Павел провел пальцем по краю блюдца, собрал рассыпавшийся сахар. Потом стряхнул его на пустую тарелку. Я следила за его рукой.

— И ты мне не сказал?

— Как-то не было случая.

Мы прожили вместе двадцать четыре года.

Я знала, где лежали его медицинские заключения, в каком кармане он обычно оставлял ключи, какую рубашку надевал, если предстоял неприятный разговор. Он сообщал мне, что в машине пора менять резину, что у бывшего сослуживца родился внук, что возле нашего дома перекрыли проезд.

Для домика у озера случая не нашлось.

— Ты там ночуешь? — спросила я.

Павел посмотрел мне в лицо.

— Сейчас нет.

Я задержалась на этом слове. Сейчас.

Он поднялся, забрал свою чашку и поставил в мойку, хотя чай еще оставался.

— Я устал, Вер. Давай потом.

Мне захотелось встать следом. Убрать тарелки, включить воду, занять руки. Все движения были привычными, и я даже успела подвинуть стул.

Потом остановилась.

— Покажи мне этот домик.

Павел обернулся.

— Что?

— В следующие выходные. Или завтра. Поедем вместе, ты покажешь.

Он стоял ко мне вполоборота. На лице уже не было улыбки.

— Тебе туда не надо.

Я смотрела на него и ждала, что он добавит что-нибудь еще. Что там грязно, что хозяин против гостей, что угодно.

Павел молчал.

Я отпустила спинку стула и снова села.

— Почему, Паша?

— Вера…

— Нет. Объясни мне, почему.

Глава 2. Уже нет

Павел отвернулся к раковине.

Несколько секунд я смотрела на его спину. Он стоял неподвижно, опустив руки на край столешницы. Вода из плохо закрытого крана капала в металлическую мойку.

— Паша, я тебя спрашиваю.

— Слышу.

— Тогда ответь.

Он закрыл кран и повернулся.

— Ты не понимаешь.

— Чего именно?

— Мне там спокойно. Я хочу, чтобы хоть одно место осталось, где меня никто ни о чем не спрашивает.

Я посмотрела на его лицо. За ужином он улыбался, вспоминая желтые сапоги. Сейчас от той улыбки ничего не осталось.

— Я ведь не собираюсь проверять, сколько рыбы ты поймал.

— Вера, не начинай.

— Я еще ничего не начала. Предложила провести вместе выходные. Ты ответил так, будто я собираюсь к тебе без приглашения в чужую квартиру.

Он отвел взгляд.

Я вдруг вспомнила, как месяц назад Павел попросил меня не перекладывать вещи в его машине. Я тогда искала запасную зарядку для телефона. Он сказал, что после моих поисков ничего невозможно найти. Я обиделась, но промолчала.

123...5
bannerbanner