100 великих рыцарей

«Идоша на Полоцк и победили Рогволода. Рогволод же вбежал в город… И поносил Добрыня Рогволода и дочь его, и нарек ее робичицей, и повелел Владимиру быть с нею пред отцом и матерью [т.е. изнасиловать Рогнеду на глазах у родителей]». После этого Добрыня убил Рогволода, его жену и двух сыновей, а Рогнеду отдал Владимиру в качестве наложницы, назвав ее Гориславой.

Подобные жестокие и омерзительные деяния Добрыни нашли свое отражение лишь в летописях, но никак не в былинах, куда они никоим образом не укладывались по соображениям нравственного порядка.

В качестве воеводы Владимира Добрыня участвовал во всех войнах и походах князя. Под 985 годом летописец рассказывает о походе киевской дружины на камских болгар:

«В лето 6493 [985] пошел Владимир на болгар в ладьях с дядею своим Добрынею, а тороков [союзных степняков] привел берегом на конях и победил болгар. Сказал Добрыня Владимиру: «Осмотрел пленных колодников: все они в сапогах. Этим дани нам не давать, пойдем, поищем себе лапотников». И заключил Владимир мир с болгарами, и клятвы дали друг другу, и сказали болгары: «Тогда не будет между нами мира, когда камень станет плавать, а хмель – тонуть».

Из вышеприведенного отрывка видно, как доверял князь Владимир Святославич мнению многоопытного Добрыни. Когда Владимир вводил на Руси христианство, князь-креститель направил Добрыню и воеводу Путяту крестить Новгород. Однако новгородцы решили на вече не впускать Добрыню в город. Они разобрали мост через Волхов и выкатили к берегу два порока с большим запасом камней. Переправившись через реку на ладьях, Путята ворвался в город и вступил в жестокую сечу с горожанами. По приказу Добрыни воины подожгли дома новгородцев, и напуганные люди бросились тушить пожар, а битва на том завершилась победой воевод Владимира. Вот как повествует Иоакимовская летопись о дальнейших событиях:

«Добрыня же, собрав воинов, прекратил грабежи и вскоре идолов сокрушил: деревянных сожгли, а каменных, изломав, в реку бросили; и была нечестивым печаль великая. Мужи и жены, видя это, с плачем великим и слезами просили за них, словно за настоящих богов своих. Добрыня же, насмехаясь, отвечал им: «Что, безумные, сожалеете о тех, которые сами себя защитить не могут? Какую пользу от них ожидаете?» И послал повсюду объявить, чтобы шли к крещению. И многие пошли, а тех, кто не хотел креститься, воины потащили. И крестили мужчин выше моста, а женщин ниже моста… Оттого люди насмехаются над новгородцами: Путята крестил мечом, а Добрыня огнем».

Вот таким предстает Добрыня на страницах летописей, что никак не вяжется с идеальным образом былинного богатыря Добрыни Никитича. Впрочем, то же касается и многих других героев эпосов, былин, легенд и сказаний – их реальный образ разительно отличается от романтического идеала, созданного древними поэтами, певцами и сказителями.

АЛЕША ПОПОВИЧ

Отыскать исторический прообраз былинного Алеши Поповича очень нелегко. И дело тут не в отсутствии сведений о нем, а как раз наоборот! Древние русские летописи очень часто упоминают о нем, но, если верить летописцам, получается, что этот легендарный богатырь действовал и в самом начале XI века, и в самом конце XI века, и даже в XIII веке! Выходит, либо Алеша Попович прожил не менее 250 лет, либо речь идет о трех разных людях.

Многие историки полагают, что прообразом Алеши явился исторический Александр-хоробр (Храбрый), сын ростовского священника, живший во времена князя Владимира Святославича. О его воинских подвигах повествует Никоновская летопись. Так, под 6508 (1000) годом она сообщает:

«Пришел Володарь с половцами [вернее, с печенегами] к Киеву, забыв благодеяние господина своего князя Владимира, демоном научен. Владимир же был тогда в Переяславце на Дунае, и было смятение великое в Киеве. И вышел ночью навстречу ему Александр Попович, и убил Володаря, и брата его, и иных множество половцев избил, а иных в Поле прогнал. И услышав об этом, возрадовался Владимир весьма, и возложил на него гривну златую, и сделал его вельможей в палате своей».

В следующем 6509 (1001) году, под особым подзаголовком «Богатыри», летопись повествует:

«Александр Попович и Ян Усмошвец, убивший печенежского богатыря, избили множество печенегов и князя их Родмана с тремя сыновьями его в Киев к Владимиру привезли».

Под 6512 (1004) годом та же летопись указывает:

«Пришли печенеги на Белгород. Владимир же послал против них Александра Поповича и Яна Усмошвеца со многими силами. Печенеги же, услышав, бежали в Поле».

В былинах Алеша Попович побеждает змея Тугарина, которого современные историки отождествляют с половецким ханом Тугорканом. Но Тугоркан был убит во время похода на Киев только в 1095 году. Еще большую путаницу в вопрос об историчности Алеши Поповича вносит Тверская летопись. Она сообщает, что этот богатырь, служивший ростовскому князю Константину Всеволодовичу, вместе со своим слугой Торопом сражался в трагической битве на Калке в 1223 году, где и погиб вместе с другими семнадцатью богатырями.

Таким образом, остается заключить, что древнерусские летописи упоминают трех славных воителей, носивших одно и то же имя, но живших в разное время.

2. РУССКИЙ РЫЦАРЬ

СВЯТОСЛАВ ИГОРЕВИЧ (942-972, великий князь Киевский с 945 г.)

Истинный русский рыцарь, князь Святослав Игоревич всю жизнь провел в походах и сражениях. Боевое крещение он принял уже в трехлетнем возрасте. Мать Святослава, княгиня Ольга, мстившая древлянам за убийство мужа, выступила в 946 году с киевской дружиной против столицы древлянского князя Мала. У стен Искоростеня и произошло сражение, которое символически начал ребенок-воин. Сидя на коне, он первым метнул копье в сторону неприятеля, и хотя копье, направленное слабой детской рукой, упало возле ног его коня, дружина воодушевилась этим многообещающим залогом будущего славного вождя и одержала победу над древлянами.

Святослав с самого юного возраста воспитывался среди дружинников и не мечтал ни о чем, кроме воинской славы. Наставниками смелого отрока были воеводы его покойного отца, Асмуд и Свенельд. Неудивительно поэтому, что со временем из мальчика вырос настоящий военный вождь, в котором так нуждалась утомившаяся от скуки обыденной мирной жизни киевская дружина. Теперь у дружинников был свой вождь, молодой, сильный, отчаянно храбрый, грезивший, подобно им, о походах, боях, добыче и славе.

Вот как описывает летописец неприхотливые воинские повадки молодого князя:

«Князь Святослав, возросши и возмужавши, начал воинов собирать, многих и храбрых, и в походах легко ходил – словно пардус [барс], многие войны творил. В походах же ни возов за собой не возил, ни котла, и мяса не варил – но потонку изрезав конину ли, зверину ли, или говядину, на углях испекши, так ел. И шатра не имел, но подклад стлал и седло в головах. Таковы же и все прочие его воины были».

С подлинным благородством рыцаря, которому чужды хитрость и коварство, Святослав бросал врагам гордый вызов, предупреждая их о своем нападении: «И посылал к странам, говоря: «Хочу на вы идти».

Описание внешности князя Святослава оставил известный византийский историк X века Лев Диакон:

«Умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос – признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные… В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой».

Предоставив матери управление государством, Святослав предался своему любимому делу. Первый поход он совершил в 964 году против вятичей – славянского племени, жившего по берегам Оки. Победив вятичей, Святослав потребовал от них дани, однако выяснилось, что бедные поселяне уже обложены данью хазарами и неспособны платить ее и тем, и другим. Это подсказало молодому завоевателю направление его следующего удара.

Хазарский каганат, переживший пору своего расцвета, во второй половине X века уже клонился к упадку, оставаясь, тем не менее, достаточно грозным противником. Хазары отняли у восточных славян легендарную Тмуторокань, закрыв им тем самым выход к Черному морю; кроме того, Хазария контролировала волжский речной путь, мешая торговле Руси со странами Востока. Таким образом, поводов к войне с Хазарским каганатом имелось предостаточно.

В 965 году Святослав обрушился на Итиль, столицу Хазарии, и, разгромив войска кагана, опустошил город. Затем русская дружина двинулась на юг вдоль берега Волги и нанесла хазарам второе крупное поражение у города Семендер, более древней столицы каганата. Преследуя отступающего врага, дружина Святослава по Северскому Донцу вышла к мощной хазарской крепости Саркел (русичи называли ее Белой Вежей, т.е. «Белым Домом»), расположенной в среднем течении Дона. Эта крепость защищала северные рубежи Хазарии от набегов венгров, печенегов и русичей. Здесь, под стенами старой крепости, произошла еще одна битва, в ходе которой войско хазар было окончательно разгромлено. Сам каган вместе с немногими уцелевшими бежал в горы.

Разрушив Саркел, Святослав устремился дальше на юг и вышел к Таманскому полуострову, где находилась пресловутая Тмуторокань. Русские витязи захватили этот стратегически важный город, победив здешних хазар и их союзников – ясов (предков осетин) и касогов (предков черкесов).

Сокрушив могущество Хазарии и вернув Руси выход к Черному морю, Святослав в следующем, 966 году, вновь явился в земли вятичей и, сломив слабое сопротивление, обложил-таки их данью в свою пользу.

Нестор, древнейший русский историк, называет прародиной восточных славян земли по течению Дуная, на которых раскинулось Болгарское царство. Вероятно, и Святослав считал так же. Мысли воинственного князя постоянно обращались в ту сторону, и однажды во сне он увидел себя властителем тех земель. Тогда-то, наверное, у него и зародилась мечта создать собственную империю со столицей в Переяславце, у устья Дуная.

Святослав, легкий на подъем (кстати говоря, «Легкий» – одно из прозвищ, данных князю современниками), собирался недолго. Осенью 967 года 60-тысячное русское войско, спустившись на ладьях по Днепру, вышло в Черное море и направилось к устью Дуная. Застигнутые врасплох, болгары были разбиты, а их царь Петр, пораженный позорным бегством своей армии с поля боя, впал в сильнейший эпилептический припадок и вскоре умер. По свидетельству летописи, 80 болгарских городов присягнули на верность новому властителю, после чего Святослав стал полновластным хозяином Северной Болгарии.

Соседство воинственных русичей вызывало большую тревогу и опасения за свои земли у византийского императора Никифора. Византийцам еще памятны были походы на Константинополь русских князей – Аскольда и Дира, Олега и Игоря. Чтобы отвести угрозу от византийских рубежей, император вступил в тайные переговоры с печенежскими ханами, подстрекая их к нападению на Киев. Святослав, конечно же, поспешит на выручку своей столицы, ведь там находится его мать, княгиня Ольга, и тогда греки смогут вздохнуть спокойно.

Расчеты императора Никифора оправдались лишь наполовину. Действительно, когда в 968 году печенеги осадили Киев, Святославу пришлось на время оставить свои новые владения на Дунае и ехать на Русь, чтобы отогнать печенегов, но император никак не ожидал, что Святослав вернется так скоро. Впрочем, Никифор подготовил ему весьма неприятный сюрприз, возмутив против власти киевского князя его новых подданных – болгар.

Киевляне встретили Святослава горькими упреками:

«Ты, княже, чужой земли ищешь и о ней заботишься, а своею пренебрегаешь. Едва не взяли нас печенеги, и матерь твою, и детей твоих. Если не придешь и не оборонишь нас, то опять возьмут нас. Или не жаль тебе ни отчины твоей? ни матери старой? ни детей своих?».

Княгиня Ольга, больная и старая, тоже уговаривала сына прекратить заморские авантюры и остаться в стольном Киеве, но на все ее речи Святослав упрямо твердил только одно: «Не любо мне в Киеве быть». Вскоре, 11 июля 969 года, княгиня Ольга скончалась. Похоронив мать, Святослав разделил государство на уделы между тремя сыновьями: старший сын, Ярополк, сел княжить в Киеве; средний, Олег, получил в управление беспокойную Древлянскую землю; младший же, Владимир, уехал далеко на север, в богатый Новгород. После этого суровый воитель поспешил туда, куда манило его храброе сердце.

Восставших болгар постигла жестокая расправа. По словам Льва Диакона, «… объятых ужасом испуганных мисян [болгар] он умерщвлял с природной жестокостью: … с бою взяв Филиппополь, он… посадил на кол двадцать тысяч оставшихся в городе жителей и тем самым смирил и обуздал всякое сопротивление и обеспечил покорность».

Святослав прекрасно понимал, кто инспирировал болгарский мятеж. Война с Византией стала неизбежна. Тем временем у империи появился новый хозяин – Иоанн Цимисхий (т.е. «Туфелька», как его прозвали за малый рост), свергнувший и убивший императора Никифора. В лице Иоанна Цимисхия Святослав встретил еще более опасного соперника, чем в его предшественнике. Цимисхий, прекрасный воин и полководец, отличался, кроме того, большим государственным умом, невероятной хитростью и коварством.

На угрозы Иоанна Цимисхия начать против русичей войну, Святослав ответил в присущей ему манере: «Хочу на вы идти и взять город ваш». Вслед за этим русские войска вторглись на территорию империи.

Византия была очень сильна, и война шла с переменным успехом. Но Святослав допустил одну роковую ошибку, имевшую очень тяжелые последствия – он совсем забыл об ущельях, отделявших Болгарию от Византии. Через эти ущелья, оставленные без охраны, византийская армия в апреле 971 года внезапно вышла к Переяславцу и осадила столицу Болгарского царства. Через два дня крепость пала, и к Святославу, находившемуся тогда в Доростоле, пробились лишь жалкие остатки русского гарнизона во главе со Свенельдом.

Дальнейшие события русско-византийской войны связаны с крепостью Доростол, героически оборонявшейся от превосходящих сил врага в течение трех месяцев. Перед решающим сражением Святослав обратился к своим воинам с речью:

«Уже некуда деться нам. Волею или неволею – придется биться. Да не посрамим земли Русской, но ляжем костьми – ибо мертвые сраму не имут! Если же убежим – срам будет нам. Так не побежим же, но станем крепко. Я же перед вами пойду – если моя голова падет, то позаботьтесь о себе сами».

Храбрая дружина отвечала на это:

«Где ты главу свою – там и мы свои головы сложим!».

Вечером того же дня русское войско сделало вылазку из крепости. Впереди шел Святослав. Первый натиск русичей был страшен, и греческая пехота попятилась. Византийский историк рассказывает, что у Святослава состоялся рыцарский поединок с могучим богатырем Анемасом, сыном критского эмира, убившим накануне русского воеводу Икмора. Анемас выбил Святослава из седла, но после поединка русские воины окружили гиганта и убили его.

Русское войско уже одолевало врага, когда внезапно все изменилось. Разразившаяся буря засыпала песком глаза русичам, и они ослабили натиск. Воспользовавшись помощью стихии, византийский император лично возглавил контратаку своей тяжелой кавалерии. Одновременно с флангов ударили отряды Варды Склира и стратопедарха Петра. С тяжелыми потерями отступили дружинники назад в крепость, унося с собой израненного стрелами Святослава.

Дальнейшее сопротивление становилось бессмысленным – русичей осталось слишком мало. Но и византийская армия понесла серьезные потери, поэтому Иоанн Цимисхий с готовностью вступил в переговоры, предложенные Святославом.

Мирный договор с императором был заключен на вполне приемлемых условиях. Святослав обязался оставить Доростол, покинуть Болгарию и освободить всех пленных. Византийцы, со своей стороны, обещали беспрепятственно пропустить русские корабли на родину со всей захваченной на войне добычей, и даже обеспечить войско Святослава продовольствием на дорогу – каждый русский воин получал по 20 килограммов хлеба.

Конечно, Святослав рассматривал этот мир как временный и собирался в дальнейшем продолжать войну с греками до победного конца, что видно из следующих его слов: «Пойду на Русь, приведу еще больше дружины». Понимал это и Цимисхий. Вероломный византиец, не желая отпускать живым такого опасного врага, вновь обратился к услугам кочевников. Подкупленные его послами, печенеги устроили засаду на днепровских порогах. Это было самое удобное место для нападения – пока русичи будут перетаскивать свои ладьи берегом, им можно нанести внезапный удар в спину, перебить малочисленную дружину и завладеть всей добычей.

У брода Крария, находившегося перед первым порогом, тоже стояли печенеги, и Святослав решил перезимовать на острове Хортица, дожидаясь, очевидно, подкреплений из Киева. Зимовка оказалась тяжелой, воины съели все запасы продовольствия, и начался голод. Местное население, пребывавшее в крайней нищете, не могло прокормить голодную дружину, и скудные продукты питания приходилось покупать за невероятно высокую цену. Так, например, конская голова стоила полгривны серебра.

Наступила весна 972 года, но подкрепления из Киева так и не подошли – жителей стольного города, которых киевский князь покинул ради чужих земель, мало заботила его судьба. Тогда Святослав решил пробиваться к Киеву с боем. Мудрый воевода Свенельд советовал князю: «Обойди пороги на конях, ибо у порогов стоят печенеги». Но гордый воитель счел такой маневр признаком трусости и смело и безрассудно двинулся через пороги, навстречу судьбе и неизбежной гибели. Лаврентьевская летопись кратко сообщает о его трагической кончине:

«И напал на него Куря, князь печенежский; и убили Святослава, и отрезали голову его, и сделали из черепа чашу, оковав череп [серебром], и после пили из него».

Так погиб мужественный русский витязь Святослав. У некоторых читателей последние слова из летописного отрывка, наверное, могут вызвать недоумение. Зачем понадобилось изготавливать чашу из человеческого черепа? Что за странный и отвратительный обычай? Обычай, может быть, и отвратительный, но вовсе не редкий по тем временам. По поверьям древних, останки великого воина сохраняют часть его могущества и силы, переходящие к тому, кто владеет ими. Этот варварский обычай мы встречаем у многих нецивилизованных народов, например, у североамериканских индейцев, снимавших скальпы со своих врагов и носивших эти жуткие кровавые трофеи с той же самой целью.

Короткая жизнь русского героя поражает предельной насыщенностью событий. Всего за восемь лет он успел дважды совершить поход на вятичей, разгромить Хазарский каганат, завоевать Болгарское царство, отразить натиск на Русь печенегов и в течение двух лет вести упорную войну с могущественной Византийской империей. За это время, по подсчетам современных историков, Святослав прошел походами не менее восьми с половиной тысяч километров!

3. РУССКИЙ АНТИГЕРОЙ

ИГОРЬ СВЯТОСЛАВИЧ (1151-1202)

Главный герой знаменитого «Слова о полку Игореве» был истинным сыном своего времени. А время то было не из легких: Русь, раздираемая на части междоусобицами князей, не могла оказать решительного отпора внезапным набегам хищных половцев, опустошавших ее южные земли. Вина за это целиком ложится на русских князей, ставивших своекорыстные интересы выше интересов родины. Напрасно неизвестный автор гениального «Слова…» призывал их к объединению, показав на примере своего антигероя всю гибельность такой политики.

У Святослава, князя Северского и Черниговского, женатого на половецкой княжне (имя ее в летописях не упоминается), было три сына: Олег, Игорь и Всеволод. Отец воспитал из них хороших воинов, обучив верховой езде, фехтованию на мечах, стрельбе из лука, метанию копья и аркана. В 1164 году князь Святослав умер, и братья Святославичи лишились Чернигова – город захватил другой русский князь, Святослав Всеволодович, впоследствии великий князь Киевский. Олег, старший из трех братьев, после смерти отца унаследовал Северское княжество, а Игорь и Всеволод, пока не имевшие уделов, жили у него.

Игорь Святославич, высокий, стройный, сероглазый, с длинными светлыми волосами и волевым подбородком, производил приятное впечатление. Он был женат на Ефросинье, дочери прославленного галицкого князя Ярослава Осмомысла. Этот брак подготовил еще покойный отец Игоря, стремившийся к дружескому союзу с сильным Галичем.

Молодой Игорь, рано познавший войну, активно участвовал в кровавой междоусобице русских князей. В 1169 году престольный Киев, «мать городов русских», впервые в истории подвергся штурму и разграблению. И не со стороны каких-то внешних врагов – грабили столицу и жгли православные храмы свои же, русские князья, сын и брат Андрея Боголюбского. В составе их рати находилась и дружина Святославичей, которую вели Игорь и Всеволод. Ограбив славный древний город, братья вернулись домой с богатой добычей. С тех пор столица Древнерусского государства лишилась своей ведущей роли в политической жизни страны.

В 1179 году умер старший из Святославичей – Олег, и Святослав Всеволодович, новый киевский князь, утвердил Игоря в качестве Северского князя. Так Игорь Святославич сделался правителем небольшого удельного княжества, граничившего со степью, главными городами которого были Новгород-Северский, Путивль и Курск.

Усобица продолжалась, и Игорь Святославич, вовлеченный в братоубийственную войну, выступил на стороне князя киевского Святослава Всеволодовича против коалиции русских князей, возглавляемой Всеволодом Большое Гнездо. В этой, равно как и в других междоусобицах, князья широко использовали помощь кочевников. Летом 1181 года князь Игорь вместе с половецким ханом Кончаком сражался у Днепра против объединенной армии дорогобужского князя Мстислава и черных клобуков. Половцы были разбиты, и союзники едва успели спастись от преследования, прыгнув в лодку, найденную у берега. Они вместе бежали до Новгорода-Северского. По дороге Кончак и Игорь поклялись друг другу в вечной дружбе, которую решили скрепить в будущем браком своих детей. Этой дружбе между половецким ханом и русским князем предстояло вскоре большое испытание.

По возвращении в родные кочевья Кончак задумал большой поход на Киев, сулящий богатую добычу. Готовился хан к походу основательно: собирал войска, выписал иноземных мастеров, искусных в изготовлении катапульт и стенобитных орудий. Однако сохранить свои замыслы в тайне Кончак не сумел – союзные Киеву торки, занимавшие пограничную зону между Русью и Степью, сообщили Святославу Всеволодовичу о перемещениях больших масс половецкой конницы, и киевский князь решил нанести врагу превентивный удар.

Летом 1184 года объединенная рать южнорусских князей во главе с самим Святославом Всеволодовичем выступила в поход, и 30 июля в битве у реки Орели разгромила авангардные отряды половцев, которые вел хан Кобяк. Впрочем, степняки, захваченные врасплох и прижатые к реке, не смогли оказать русским серьезного сопротивления. Семь тысяч половцев попали в плен. Кобяка постигло справедливое возмездие – его казнили за прежние набеги на Русь.

Гибель авангарда не остановила Кончака. В феврале 1185 года он двинул на Русь главные силы. По свидетельству русского летописца, половцы вези с собой изрядное количество катапульт, пороков, а также «… луки, которые могли натянуть лишь 50 человек».

Лазутчики своевременно предупредили киевского князя и об этом наступлении. Святослав Всеволодович вновь повел русскую рать навстречу врагу. Перед выступлением он послал гонца к Игорю Святославичу, приказывая присоединиться со своей дружиной к русскому войску. Но Северский князь, не участвовавший в первом походе против половцев, проигнорировал и второй. Половцы не угрожали его княжеству, так зачем же портить отношения с другом Кончаком? И тогда Игорь Святославич сочинил сказку, чтобы оправдаться перед великим князем. В поход-то он, дескать, выступил, да вот незадача: на реке Суле его дружина попала в густой туман и сбилась с пути, так что пришлось возвращаться. Короче говоря, заплутали в трех соснах.

Надо думать, что подобное объяснение, полученное через гонца уже на марше, вряд ли удовлетворило киевского князя. Но теперь ему было не до Игоря – предстояло решающее сражение с половцами. 1 марта 1185 года у реки Хорол русские войска внезапно атаковали половецкий лагерь. Не выдержав стремительного натиска, Кончак бежал, бросив всю свою военную технику. Однако основные силы армии вторжения половецкий хан уберег. Понимая, что угроза для Киева сохраняется, Святослав Всеволодович запланировал еще один поход, на этот раз нацеленный в самое сердце половецких кочевий с тем, чтобы одним решительным ударом навсегда покончить с заклятым врагом. Всю весну он усиленно готовился к этому походу, вел переговоры с русскими князьями, одних уговаривая, других стращая. Но все планы великого князя пошли прахом из-за авантюры Игоря Святославича.