Свидетель Маскарада. Книга первая

Он медленно прошелся вдоль круга, его желтый взгляд скользил по лицам сородичей. «Я нюхал его страх. Он был настоящим. Горячим. Но… в нем не было слабости труса. Он стоял. Он смотрел. И он… ДЕЙСТВОВАЛ.» Последнее слово Рагнар выплюнул с изумлением, смешанным с ненавистью. «Он поджег наш спирт. Использовал нашу ярость против нас. Он думал. В разгар боя, когда любой смертный должен был обмочиться от страха, он думал.»

Сиггрид склонила голову набок. «Ты говоришь о нем не как о добыче, Рагнар. Ты говоришь как о… противнике.»

«Противник заслуживает уважения. Добыча – только жалости и зубов, – прошипел Рагнар. Он остановился перед другим старейшиной – древним, сгорбленным оборотнем по имени Морд. Тот почти не выходил на поверхность, его кожа была бледной, а глаза мутными, но в стае его слушали. Он был хранителем преданий, знатоком старой крови. «Морд. Ты помнишь записи. Бывало ли такое, чтобы человек, узнавший нашу суть, не сходил с ума? Не бежал? Не молил о пощаде?»

Морд медленно поднял голову. Его голос был сухим шелестом паутины. «В старых хрониках… есть упоминания. Людей с холодной кровью в жилах. Людей-аналитиков. Лекарей, алхимиков. Тех, кто видел наш мир и пытался его понять, а не просто бояться. Инквизиторы. Охотники на ведьм. Ученые в секретных проектах ваших же правительств. Они всегда были проблемой. Они видели закономерности там, где другие видели лишь ужас.»

«И что с ними случалось?» – спросила Сиггрид.

«Их либо убивали сразу, чтобы сохранить тайну. Либо… пытались использовать. Их знания иногда бывали ценнее, чем их страх.»

В зале воцарилась тишина, нарушаемая только треском огня. Идея висела в воздухе, новая, опасная, как незнакомый запах.

«Ты предлагаешь не убить его?» – спросил Гарт с недоверием.

«Я предлагаю подумать, – сказал Рагнар, поворачиваясь ко всем. – Ковен хочет его мертвым. Полиция хочет его поймать. Он – ключ. Ключ к позору ковена, если мы его представим Совету Теней как живого свидетеля их неумелого скрытия. Ключ к… пониманию.» Он замолчал, подбирая слова. «Мы воюем с кровососами века. И мы проигрываем. Не в силе, а в… в хитрости. В проникновении в их мир людей. Они контролируют деньги, информацию. Мы – только территории и когти. Этот человек… он медик. Он мыслит. Он увидел нашу слабость у огня. Что, если он сможет увидеть больше?»

«Ты хочешь его завербовать?» – Сиггрид фыркнула. «Он в связке с вампиршей. Он доверяет ей. Она спасла ему жизнь.»

«А он спас ее сегодня, – парировал Рагнар. – Это делает их связь иной. Не хищник и жертва. Это… союз. Хрупкий. Противоестественный. И поэтому, возможно, уязвимый. Что, если мы предложим ему то, чего вампиры никогда не предложат? Его собственную жизнь. Без необходимости скрываться. Под нашей защитой.»

«В обмен на что?» – спросил Морд, прищурившись.

«В обмен на знания. О ковене. О их слабостях. О том, как они думают. Он был среди них. Он видел Элиру, ее методы. Он мог бы… консультировать. А также…» Рагнар сделал паузу. «Его медицинский ум. Наши раны заживают быстро, но яд серебра, некоторые вирусы… мы уязвимы. Возможно, он смог бы найти противоядия. Усилить нас. Не магией, а наукой. Той самой наукой, которой пользуются люди, даже не подозревая о нас.»

Идея, сначала казавшаяся ересью, начала обретать очертания стратегии. Оборотни переглядывались. Месть была сладка, но победа – питательнее.

«А как мы его найдем? – спросила Сиггрид. – И как возьмем, не убив его и не вступив в бой с той бешеной самкой?»

«Мы найдем его через того, кто знает все, – ухмыльнулся Рагнар, и в его улыбке не было ничего доброго. – Через того, кто наблюдал за всем сегодня с холма. Виктора Рейвенкрофта.»

«Вампира? Ты сумасшедший! Он предаст!»

«Он предаст своих, если это даст ему власть, – сказал Рагнар. – Я чувствую его запах в этой истории. Он подталкивал нас к той встрече. Он хочет войны, но хочет, чтобы ее начали мы. Значит, он даст нам то, что нам нужно, если мы пообещаем взамен… нужный ему взрыв. Мы получим человека. Он получит свой повод для резни.»

«Это слишком рискованно, Рагнар, – покачал головой Морд. – Игра с ядом.»

«А что мы делаем каждый полнолуний? – гневно спросил Рагнар. – Мы играем с ядом внутри нас! Мир меняется. Люди с их технологиями видят все больше. Маскарад трещит. Случай с полицией, с тем инспектором… он не последний. Нам нужно либо уйти в самые глубокие тени и медленно вымирать, либо найти новый способ выжить. Этот человек… он мост. Между нашим миром и их. Он уже на мосту. Нам нужно лишь перетащить его на нашу сторону.»

Он подошел к телу Ульфа и положил свою огромную ладонь ему на лоб. «Клянусь твоей кровью, брат. Твоя смерть не будет напрасной. Мы воспользуемся этим ключом. И если он не повернется… тогда мы сломаем его и бросим к ногам ковена как вызов.»

Он выпрямился, его фигура в свете костра казалась гигантской, мифической. «Сиггрид, собери группу следопытов. Ищите их след от реки. Но не атакуйте. Наблюдайте. Гарт, успокой свою ярость. Она понадобится позже. Морд, покопайся в хрониках. Ищи все, что связано с людьми, которые знали нашу правду и служили не вампирам. Я… я отправлюсь на встречу с тенью.»

Он имел в виду Виктора. Стая загудела, но приказ был ясен. Месть откладывалась. Начиналась охота нового типа – не на мясо, а на разум. На союзника.

Сиггрид после совета подошла к Рагнару, когда тот проверял свои когти у стены. «Ты уверен в этом, вожак? Человек… он хрупкий. Он может сломаться. Или обмануть.»

«Я уверен в одном, – сказал Рагнар, не глядя на нее. – Он посмотрел в глаза мне, Рагнару Клыку, и не отвел взгляда. В нем есть сталь. И эта сталь сейчас принадлежит вампирше. Но все, что принадлежит им, можно отобрать. Особенно если предложить свободу.»

Он вышел из зала в узкий каменный коридор, ведущий на поверхность. Ему нужно было отправить сигнал Виктору – через старые, грязные каналы, которыми пользовались все фракции в моменты необходимости. Предложение. Сделка.

Где-то в сырых трубах под городом человек, о котором они говорили, пытался перевязать царапину на руке вампирши, его пальцы дрожали от усталости, но ум работал безостановочно, анализируя слабости, строя планы. Он не знал, что стал предметом стратегического интереса, пешкой в игре, которая вот-вот должна была перерасти в нечто большее. Для Рагнара он был ключом. Для Виктора – спичкой, которой можно поджечь пороховую бочку. Для Элиры… он становился чем-то, что уже нельзя было назвать просто «подопечным».

А для самого Марка Вейнера все было проще и сложнее одновременно. Он просто хотел выжить. И сохранить ту, что смотрела на него сейчас в полутьме дренажного коллектора с немым вопросом в глазах – вопросом, на который у нее не было ответа, а у него не было слов.

Дождь барабанил по жестяной крыше заброшенной судоремонтной мастерской, превращая ночь в монотонный гул. Внутри, в бывшей каптерке, пахло ржавчиной, маслом и сыростью. Элира стояла у заколоченного окна, в щель между досками наблюдая за мокрой пустошью промзоны. Ее раны – царапины от когтей – уже затянулись тонкими розовыми линиями, но усталость сидела глубоко в костях, не физическая, а та, что годами копилась от службы системе, которая теперь хотела ее смерти.

За ее спиной, на разобранном диване, найденном на свалке, сидел Марк. Он разбирал и чистил газовую горелку, найденную в углу – жалкое подобие оружия, но лучше, чем ничего. Его движения были методичными, точными. За последние сорок восемь часов, проведенных в бегах, он превратил эту конуру в подобие убежища: расчистил площадь, установил сигнальные растяжки на подходах, организовал скудные запасы еды и воды, которые Элира добывала, рискуя выйти в город.

«Они ищут нас не только сверху, – тихо сказал Марк, не отрываясь от работы. – Они ищут под землей. В коллекторах. Я слышал эхо сегодня – металлический лязг, не случайное. Как будто что-то тащили.»

«Ковен проверяет старые пути, – ответила Элира, не оборачиваясь. – Они знают мои привычки. Знают, что я предпочитаю инфраструктуру. Но здесь… здесь слишком пахнет человеком. Они не любят такие места.»

«А оборотни?»

«Оборотни будут искать по запаху. Но дождь смывает следы. У нас есть еще ночь. Может, две.» Она сказала это бесстрастно, но он слышал напряжение в ее голосе.

Марк отложил горелку. «Мы не можем вечно бегать, Элира. Нужен план. Настоящий.»

«План – выжить.»

«Это не план. Это инстинкт.» Он подошел к ней. От нее исходил холод, но он уже перестал его замечать. «Ты говорила о Совете Теней. Если мы придем к ним сами…»

«Они убьют меня на месте за мятеж. А тебя изолируют навсегда. Или сотрут память. Это не выход.»

«Тогда что? Сражаться со всеми сразу?» В его голосе прозвучало отчаяние, которое он тут же подавил.

Элира наконец отвернулась от окна и посмотрела на него. В темноте ее глаза были просто темными впадинами. «Есть… одна возможность. Очень тонкая. Почти безумная.»

«Я слушаю.»

«Виктор. Он играет в свою игру. Он хочет войны, но не просто так. Он хочет власти. Если он использует нас как триггер… значит, мы для него ценны живыми. Пока. Мы могли бы… попытаться сыграть на его поле. Предложить ему сделку.»

Марк с недоверием покачал головой. «Тот, кто предал тебя перед ковеном? Тот, кто натравил на нас оборотней? Ты хочешь довериться ему?»

«Нет. Но можно создать ситуацию, в которой ему будет выгодно нас временно защищать. Например, если мы станем свидетелями его… «подвигов». Или если у нас будет информация, которая скомпрометирует его врагов внутри ковена.» Она говорила быстро, как будто сама убеждала себя. «Я знаю некоторые его тайные проекты. Взаимное уничтожение.»

Это была авантюра. Отчаяние. Но Марк видел в ее глазах то же, что чувствовал сам – тупик. «Хорошо. Предположим, мы решаемся на это. Как выйти на него? Он найдет нас сам, когда захочет.»

«Возможно, – Элира вздохнула. – А пока мы ждем. И готовимся.»

Внезапно она замолчала, ее тело напряглось. Она подняла руку, требуя тишины. Марк замер. Сначала он не услышал ничего, кроме дождя. Потом – далекий, но отчетливый звук. Не лязг. Вой. Одинокий, протяжный, полный ярости и тоски. Он шел с северо-востока, со стороны лесопарка. Затем к нему присоединился другой, потом третий. Это был не хаотичный рев. Это был структурированный сигнал. Вызов.

«Стая, – прошептала Элира. – Они что-то объявляют. Или кого-то вызывают.»

В это же время, в пяти километрах от них, на нейтральной территории заброшенного цементного завода, встреча, которая могла изменить баланс сил, уже подходила к концу. Место было выбрано не случайно: открытое пространство, никаких укрытий для засад, хорошо просматриваемое со всех сторон. Луна, пробиваясь сквозь разрывы в тучах, заливала серебристым светом груды битого кирпича и ржавые каркасы цехов.

Рагнар Клык стоял, скрестив руки на груди, в человеческой форме, но его осанка выдавала зверя, готового взорваться в любой момент. Рядом с ним были двое: Сиггрид и молодой, быстрый следопыт по имени Фенрир. Они пахли дождем, землей и скрытой силой.

Перед ними, в трех метрах, стоял Виктор Рейвенкрофт. Он был один. Его темное пальто было сухим, несмотря на дождь, а лицо освещалось холодной, вежливой улыбкой.

«…и потому, – договаривал Виктор, – предоставление вам местоположения мятежницы и ее питомца является для меня… незначительной услугой. Взамен я прошу лишь гарантий, что определенные события произойдут в нужное время и в нужном месте.»

«Гарантий? – проворчал Рагнар. – Мое слово – гарантия. Если ты дашь нам человека, мы устроим показательную… встречу с кровососами на старом вокзале. Там, где границы ваших секторов сходятся. Будет шумно. Будет кровь. И твои конкуренты в ковене получат по заслугам за «неспособность контролировать свою мятежницу».»

«Идеально, – кивнул Виктор. – Селена Восс будет вынуждена отправить туда своих лучших бойцов, чтобы сохранить лицо. Они столкнутся с вашей засадой. Хаос будет прекрасен. А я в это время буду решать вопросы с оставшимися без защиты старшими.»

«А человек?» – спросила Сиггрид, ее глаза сузились. «Ты уверен, что он будет там?»

«Элира умна. Но у нее есть ахиллесова пята – сентиментальность. Если она узнает, что на вокзале назначена встреча по обмену заложниками – ее бывшего напарника, которого схватила моя группа, на… ну, скажем, на тебя, дорогой Рагнар, – она придет. Из чувства долга или глупости. А где она, там и ее тень. Марк Вейнер.»

Рагнар издал низкое, одобрительное ворчание. «Хитро. И как мы узнаем точное место?»

Виктор вынул из кармана маленький, невзрачный телефон и бросил его Рагнару. Тот поймал его на лету. «В нем одно число. За час до встречи я пришлю координаты. Не пытайтесь его отследить – это одноразовый аппарат. И помните…» Его голос потерял вежливую оболочку, став ледяным и острым. «…человек должен остаться жив. Неповрежденным. Если вы разорвете его на части в пылу боя, наша сделка аннулируется, и я лично позабочусь о том, чтобы следующая полная луна стала для вашей стаи последней.»

Угроза повисла в воздухе. Фенрир зарычал, но Рагнар жестом остановил его. «Он будет жив. Пока не передадим его Совету. Или пока он не согласится работать на нас. После этого… его судьба будет нашей заботой.»

«Принимается, – Виктор сделал легкий, насмешливый поклон. – Тогда все решено. Жду вашего спектакля на вокзале. Приятной охоты.»

Он развернулся и пошел прочь, его фигура быстро растворилась в тени разрушенной стены. Ни звука шагов. Просто исчез.

Сиггрид выдохнула, которого, казалось, ждала вечность. «Я не доверяю ему. Ни на секунду.»

«И я нет, – сказал Рагнар, сжимая телефон в кулаке. – Но он дает нам то, что нам нужно. А потом… потом мы посмотрим, чья возьмет. Готовьте стаю. Отбирай двадцать лучших. Не для убийства – для захвата. Серебра минимум. Успокоительные дротики, сети. Мы берем человека живым, а кровососов режем как скотину. Это послужит уроком и ковену, и Виктору.»

Он поднял голову и издал тот самый протяжный вой, который услышали Элира и Марк. Сигнал. Сбор. Войну начинать рано. Но охоту – самое время.

Вернувшись в свое временное логово – роскошный, но безличный пентхаус в деловом квартале, официально принадлежащий офшорной компании, – Виктор снял пальто и подошел к панорамному окну. Город внизу сиял тысячами огней, слепых к тому, что творилось в его подбрюшье.

Из тени на балконе вышла Селена Восс. Она была в элегантном вечернем платье, будто только что с приема. Ее лицо было маской холодной красоты.

«Ну?» – спросила она.

«Все идет по плану, – ответил Виктор, не оборачиваясь. – Звери клюнули. Они устроят засаду на вокзале, куда, как они думают, придет Элира спасать своего старого друга.»

«А придет ли?»

«Она придет. Я позаботился о том, чтобы слух об этом дошел до ее ушей через… надежные каналы. Ее чувство долга – ее слабость. И там ее накроют оборотни. Произойдет бойня. Несколько наших погибнут. Несколько ихних тоже. И, что самое главное…» он наконец повернулся к Селене, «…на месте будет присутствовать инспектор полиции Томас Хейл. Я позабочусь, чтобы он получил анонимный звонок о «массовой драке банд» как раз в тот момент. Он увидит нечто… необъяснимое. Маскарад получит трещину, которую уже нельзя будет игнорировать. И виноваты в этом будут оборотни. И, конечно, мятежница Элира.»

Селена оценивающе смотрела на него. «Рискованно. Совет Теней может вмешаться.»

«Пусть вмешиваются. Они объявят охоту на стаю Рагнара. Мы предоставим «доказательства» их неуправляемости. Ковен получит мандат на полное очищение территории. А ты, дорогая Селена, возглавишь операцию. Твой авторитет взлетит до небес. Старые советники, вроде Кассиуса… они устарели. Нам нужны новые, решительные лидеры.»

В его глазах горел холодный, честолюбивый огонь. Селена медленно кивнула. «А человек? Вейнер?»

«Рагнар хочет его живым. Думает, что использует. Но в суматохе… несчастный случай. Пуля оборотня, например. Или серебряный осколок. Человек умрет, Элира, увидев это, возможно, окончательно потеряет контроль и будет добита. Или ее захватят и предадут суду Совета. В любом случае, проблема будет решена. А мы получим войну, которую я смогу возглавить, и власть, которая последует за победой.»

Он подошел к бару, налил себе бокал темно-красной жидкости – не вина. «За новый порядок. Где баланс будет диктовать не Совет старых болванов, а сила и воля.»

Селена взяла предложенный ей бокал, но не пила. «Я надеюсь, твой план столь же безупречен, как твоя уверенность, Виктор. Одна ошибка – и мы все будем гореть в том огне, который ты разжигаешь.»

«Огонь очищает, Селена, – улыбнулся он, отпивая. – Просто нужно устоять в пламени.»

Внизу, в промзоне, Марк Вейнер, не подозревая, что стал разменной монетой в трехсторонней игре, наконец заснул на диване, изможденный. Элира сидела рядом на полу, спиной к стене, наблюдая за его сном. Его дыхание было неровным, лицо – напряженным даже во сне. Она смотрела на него, и что-то древнее, мертвое, внутри нее шевельнулось, причиняя почти физическую боль. Она хотела защитить это хрупкое, упрямое пламя жизни любой ценой. Даже ценой сделки с дьяволом. Даже ценой себя.

Она не знала, что дьявол уже составил контракт, в котором ее жизнь и жизнь Марка были всего лишь пунктами. И что счетчик уже тикал, приближая их всех к кровавой развязке на старом вокзале, где сойдутся нити заговора, предательства и той самой запретной связи, которая, сама того не ведая, уже меняла правила игры.

ГЛАВА 4 – Запретная близость

Тишина в заброшенной мастерской стала физической субстанцией, густой и тягучей, как смола. Дождь стих, превратившись в редкие, тяжелые капли, отбивающие дробь по крыше. Марк проснулся от кошмара, в котором когти и клыки сплетались в один кровавый клубок, а лицо Элиры то появлялось, то исчезало в дыму. Он сел на диване, сбивая с себя липкий пот. Было холодно. В укрытии, кроме него, никого не было.

Паника, острая и слепая, сжала горло. Он вскочил, осматриваясь в полутьме, подсвеченной лишь тусклым уличным фонарем из далекого окна. «Элира?»

Никакого ответа. Только скрип старого дерева и шорох ветра в щелях. Он остался один. Может, она ушла, чтобы не тянуть его за собой? Или ее нашли? Схватили?

Он сделал шаг к двери, и тут из тени в дальнем углу отделилась фигура. Она стояла там, прислонившись к стене, совершенно неподвижно, слившись с мраком. Он вздрогнул, сердце заколотилось.

«Я здесь,» – ее голос был тихим, безжизненным.

«Черт возьми… я думал…» Он выдохнул, прислонившись к столу. «Ты почему в темноте?»

«Мне не нужен свет, чтобы видеть.» Она сделала шаг вперед. Луч уличного света упал на ее лицо. Она выглядела измученной. Не физически – ее раны зажили. Но в глубине глаз, которые казались теперь просто очень темными, таилась усталость, которой не должно было быть у бессмертной.

«Что случилось?» – спросил он.

«Я выходила. Слушала. Город… гудит, как улей перед бурей. Ковен стягивает силы в район старого товарного вокзала. Оборотни тоже. Идут переговоры. Обмен. Или засада. Я не могу разобрать.»

Марк почувствовал, как холодок пробежал по спине. «Обмен? Кого?»

«Моего бывшего напарника. Арлена. Он был ранен в той первой стычке в промзоне. Я думала, он в безопасности, на лечении. Но, похоже, Виктор или Селена взяли его. Используют как приманку.»

«Приманку? Для кого?»

Она посмотрела прямо на него. «Для меня. Они знают, что я не оставлю своего. Даже если это ловушка.» В ее голосе не было гордости или героизма. Только констатация факта, горького и неумолимого.

Марк подошел ближе. Теперь он видел все: тонкую дрожь в ее руках, сжатых в кулаки, напряжение в уголках губ. «Ты не пойдешь.»

«Я должна.»

«Это самоубийство! Ты же сама сказала – это ловушка!»

«И что? – ее голос внезапно сорвался, в нем прозвучала сдавленная ярость. – Оставить его умирать? Стать такой же, как они? Хладнокровной, расчетливой тварью, для которой все вокруг – инструменты?» Она отвернулась, ее плечи сжались. «Я и так уже переступила через все. Но эту черту… нет.»

Марк замолчал. Он понимал. Это была ее последняя связь с тем, кем она была до него. С долгом, с честью, с миром, где правила были четкими, даже если жестокими. Отказаться от этого – значит стать окончательно изгоем, даже от самой себя.

«Тогда я иду с тобой,» – сказал он тихо.

Она резко обернулась, глаза в темноте вспыхнули алым. «Нет! Ты останешься здесь. Это не твоя война.»

«Все, что происходит – из-за меня! – его голос тоже поднялся. – Из-за того, что ты спасла меня. Из-за того, что я видел. Твои люди хотят меня убить, оборотни хотят меня похитить, Виктор играет в свои игры. Это УЖЕ моя война, Элира! И я не буду сидеть здесь, в этой конуре, пока ты идешь умирать за остатки своей старой жизни!»

Они стояли друг напротив друга, дыхание Марка было частым и горячим, от Элиры исходила волна леденящего воздуха. Два мира, две природы, столкнувшиеся в тесном пространстве, полном страха и грязи.

«Ты умрешь,» – прошептала она, и в этом шепоте была не угроза, а мука. «Там будет ад. Они разорвут тебя, чтобы добраться до меня. Или я… я могу не сдержаться. В пылу боя, когда кровь и ярость… я могу забыться. Увидеть в тебе просто тепло, просто кровь…» Она закрыла лицо руками, редкий жест абсолютной уязвимости. «Я боюсь не их, Марк. Я боюсь себя. Рядом с тобой.»

Эти слова повисли между ними, обнажая самую суть запрета. Хищник и жертва. Вирус и носитель. Его кровь звала ее, даже сейчас, даже сквозь все запреты и страх. А ее близость, ее сила, ее самая суть пугали его на животном уровне. И все же…

Марк медленно, как к дикому, раненому зверю, протянул руку. Не чтобы дотронуться. Просто, чтобы рука висела в воздухе между ними. «Ты не тронула меня, когда могла. Когда была ранена и голодна. Ты взяла лишь столько, сколько нужно было, чтобы выжить. И после этого не стала монстром. Ты сражалась за меня. Снова и снова.»

«А что, если в следующий раз я не сдержусь? Что, если этот… этот голод окажется сильнее?» Она смотрела на его протянутую руку, как на западню.

«Тогда это будет мой выбор, – сказал Марк. Его голос стал тверже. – Мой риск. Я не ребенок. Я вижу, кто ты. И да, ты опасна. Но ты также… ты единственная реальная и честная вещь в этом кошмаре. Ты не лжешь мне. Не используешь. Ты просто… есть. И я доверяю тебе. Больше, чем себе сейчас.»

Он сделал шаг вперед. Теперь его пальцы были в сантиметре от ее плеча. Он чувствовал исходящий от нее холод. «Мы идем вместе. Потому что по отдельности мы умрем наверняка. Вместе… есть шанс. Пусть маленький. Пусть призрачный.»

Элира смотрела в его глаза. Она искала там страх, сумасшествие, хоть что-то, что дало бы ей право оттолкнуть его, запереть здесь, пойти одной на смерть. Но видела только усталую решимость и что-то еще… что-то теплое и непоколебимое, что она не могла назвать, но что заставляло ее собственное мертвое сердце сжиматься от невыносимой, забытой боли.

Она медленно, будто против собственной воли, подняла свою руку. Ее пальцы, длинные, бледные и холодные, коснулись его ладони. Контакт был как удар током – для обоих. Для него – ледяное жжение. Для нее – шквал тепла, жизни, пульсации крови так близко под тонкой кожей. Ее инстинкт взревел, требуя, умоляя, угрожая. Она сжала зубы, чувствуя, как клыки удлиняются, наполняясь ядом, который не был ядом, а был голодом, страстью, всем сразу.

«Видишь?» – выдохнула она, пытаясь отдернуть руку.

Но Марк не отпустил. Он сжал ее пальцы. Его хватка была слабой по сравнению с ее силой, но абсолютно твердой. «Вижу. И я не боюсь.»

Это была ложь. Он боялся. Боялся дико. Но страх этот был меньше чего-то другого. Меньше благодарности. Меньше ответственности. Меньше того странного, тянущего чувства, которое возникало, когда он смотрел на ее отчаянное, прекрасное, нечеловеческое лицо.

Элира замерла. Борьба внутри нее была видна невооруженным глазом: мышцы на лице подрагивали, глаза то загорались алым, то гасли, дыхание стало прерывистым. Она была на грани. Грани контроля. Грани своей природы.

И тогда Марк сделал нечто совершенно безумное. Он притянул ее руку к себе и прижал ее ладонь к своей груди, прямо над сердцем. «Вот. Оно бьется. Из-за тебя. Ради тебя. Так что если ты и возьмешь что-то… бери. Но потом иди со мной. И будем сражаться вместе.»

Слезы выступили на ее глазах. Не кровь, не магия. Просто соленые, человеческие слезы, которых у нее не было уже сотни лет. Они потекли по ее мраморным щекам, оставляя блестящие дорожки. Голод, ярость, страх – все отступило перед этим простым, невероятным жестом доверия. Перед этой добровольной жертвой.