Свидетель Маскарада. Книга первая

Он пытался заняться привычными делами: поставить пиццу в духовку, включить телевизор. Мелькающие картинки не доходили до сознания. В голове вертелся вопрос: зачем? Зачем она это сделала? Она рисковала собой, своей… своей жизнью? Ради незнакомца. Почему?

Его мысли прервал тихий, но отчетливый стук в стекло. Не в дверь. В окно. В гостиной.

Марк замер. Он жил на пятом этаже.

Стук повторился. Терпеливый, металлический.

Медленно, как во сне, он подошел к окну и снова отодвинул штору.

За стеклом, в темном пространстве ночи, парила фигура. Элира. Она стояла на узком карнизе, которого, как Марк знал, практически не существовало. Ее черные волосы развевались на влажном ветру, лицо было бледным и напряженным. Она смотрела прямо на него. Одной рукой она держалась за раму, другой показала на ручку окна, чтобы он открыл.

Инстинкт кричал: нет, ни за что, беги, звони в полицию! Но другой голос, тихий и настойчивый, напоминал: она могла убить тебя тогда. И не сделала. Она спасла тебя.

Дрожащими руками он отщелкнул замок и потянул раму на себя. Холодный воздух и капли дождя ворвались в комнату.

Элира с легкостью, нарушающей все законы физики, шагнула внутрь, и ее ботинки тихо коснулись паркета. Она была в той же черной, облегающей одежде, что и тогда, но теперь поверх накинула длинный темный плащ. От нее исходил холод и тот самый запах – дождя, камня и слабого, сладковатого металла.

Они стояли друг напротив друга в ярко освещенной гостиной. Марк, в помятой домашней одежде, чувствовал себя невероятно уязвимым и маленьким. Она же казалась иконой из другого мира, тревожной и прекрасной.

«Ты, – выдохнул он. – Ты…»

«Мы должны поговорить, – ее голос был низким, ровным, но в нем слышалось напряжение. – Закрой окно».

Марк машинально подчинился, затем повернулся к ней, прислонившись спиной к подоконнику, как бы ища опору. «Что ты здесь делаешь? Как ты…» он махнул рукой в сторону окна.

«Это не важно. Важно то, что ты теперь знаешь. И что ты сделал с этим знанием».

«Я никому не сказал! – сразу выпалил Марк. – Этот полицейский… он спрашивал. Но я ничего не рассказал».

Ее глаза сузились. «Полицейский? Какой полицейский?»

«Инспектор Хейл. Он ищет… тело того, другого. Он что-то подозревает».

Элира закрыла глаза на мгновение, словно переживая внутреннюю боль. «Хейл. Это хуже, чем я думала. Он… он не остановится».

«Кто вы? – спросил Марк, и его собственный голос прозвучал тихо, но настойчиво. – Что это было? И почему… почему ты меня спасла?»

Она посмотрела на него, и в ее темных глазах мелькнуло что-то сложное, что-то похожее на жалость и досаду одновременно. «Мы – то, о чем люди рассказывают сказки, чтобы объяснить ужас по ночам. А я спасла тебя, потому что… потому что это была моя ошибка. Ты оказался не в том месте. И теперь это моя ответственность».

«Ответственность? Какая?»

«Я твой куратор, Марк Вейнер. Это значит, что отныне я отвечаю за твое молчание. За твою безопасность от нашего мира. И… – она сделала паузу, – за твою нейтрализацию, если ты станешь угрозой».

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и шумом дождя за окном. Слово «нейтрализация» прозвучало так же холодно и окончательно, как стук того серебряного стилета о землю.

«Ты… убьешь меня, если я кому-то расскажу?» – спросил он, почти шепотом.

«Мне этого не хочется, – ответила она честно. – Но если придется, это сделаю я. Или кто-то другой. И это будет быстрее и милосерднее, чем то, что сделают с тобой другие фракции, если узнают, что ты – слабое звено. Ты видел оборотня. Он был не один. Его стая уже ищет мстителей. Они не станут разбираться, виноват ты или нет. Для них ты – приманка, свидетель, добыча».

Марк почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он медленно сполз по стене, опустившись на корточки, и спрятал лицо в ладонях. «Боже. Боже мой. Что мне делать?»

Элира наблюдала за его человеческим отчаянием. Оно было таким живым, таким жарким. Оно будило в ней что-то давно забытое. Она сделала шаг вперед, но остановилась, будто боясь приблизиться.

«Ты будешь жить своей обычной жизнью, – сказала она, и в ее голосе появились нотки приказа, привычной для оперативника. – Ты будешь ходить на работу, общаться с людьми, но ты никогда, слышишь, никогда не заикнешься о том, что видел. Не будешь искать информацию. Не будешь говорить с полицией без моего разрешения. Ты забудешь».

«Я не могу забыть!» – крикнул он, поднимая лицо. Его глаза были полны слезами ярости и бессилия. «Это было реально! Это… ты реальна!»

Внезапно она оказалась рядом. Не видел, как она двинулась – просто в один момент она была у окна, в другой – в метре от него. Он вскрикнул от неожиданности.

«Да, я реальна, – прошипела она, и в глубине ее глаз снова вспыхнул тот самый тлеющий алый свет. Ее клыки удлинились, обнажаясь. Это не было угрозой ему. Это была реакция на стресс, на ее собственную боль и голод. – И реальность такова, что если ты не возьмешь себя в руки, ты умрешь. Хочешь жить? Тогда слушай меня».

Марк смотрел на ее лицо, искаженное внутренней борьбой, на эти клыки, на глаза, горящие нечеловеческим огнем. Страх достиг апогея и… схлынул. Осталось только опустошенное принятие. Он кивнул.

«Хорошо, – она отступила, и свет в ее глазах погас. Клыки скрылись. – Первое правило: никогда не открывай окно или дверь ночью, если не уверен на сто процентов, кто это. Второе: если увидишь что-то… необычное, не приближайся. Обратись ко мне. – Она достала из складок плаща обычный, дешевый сотовый телефон и бросила ему на пол. – В нем один номер. Набирай его только в случае прямой угрозы. Я буду проверять тебя. Мы будем встречаться. Ты должен научиться видеть опасность, чтобы избегать ее».

«Почему ты это делаешь? – снова спросил он, поднимая телефон. – Тебя заставили?»

Элира отвернулась, глядя в закрытое окно, за которым плелась ее настоящая жизнь. «Меня заставили обстоятельства. И мой выбор. Теперь и твой выбор – принять эти правила или умереть. Другого нет».

Она направилась к окну.

«Подожди, – позвал он. Она обернулась. – Как тебя зовут? По-настоящему?»

Она замерла. «Элира. Элира Нокс. Но для тебя это имя не должно значить ничего». Она открыла окно, и поток холодного воздуха снова ворвался в комнату. «Запри окно после меня. И не выглядывай, пока я не скроюсь из вида».

И прежде чем он успел что-то сказать, она шагнула в пустоту и растворилась в ночи.

Марк бросился к окну, но увидел лишь пустоту и падающий дождь. Как будто ее и не было. Но на паркете остались мелкие капли воды. И в его руке был телефон – твердое, уродливое доказательство того, что кошмар реален.

Он закрыл окно, защелкнул замок и отступил. Комната, его обычная, скучная комната, теперь казалась чужой, словно декорацией, под которой скрывался другой, темный мир. И он был частью этого мира теперь. Не как участник, а как пленник. Как слабое звено.

Он взглянул на телефон. Один номер. Линия жизни и смерти. И имя: Элира Нокс. Хищница, которая стала его ангелом-хранителем и потенциальным палачом.

Где-то в городе инспектор Хейл листал дело с необъяснимыми следами на теле. Где-то в тени Виктор Рейвенкрофт строил планы. Где-то в промзонах рычали новые оборотни, чуя запах крови и мести. А он, Марк Вейнер, медицинский аналитик, сидел на полу своей гостиной, понимая, что обычная жизнь закончилась. Навсегда.

Голод был тлеющим углем в пустоте ее желудка. Он не кричал, как в первые десятилетия после Преображения, а тлел – низкое, постоянное давление, требующее топлива для регенерации. Яд из когтей оборотня действовал как чужеродный агент, заставляя ее древний вирус работать вхолостую, сжигая ресурсы. Элира стояла на крыше жилого дома напротив квартиры Марка, недвижимая, как горгулья. Плащ сливался с темнотой, а дождь, сменившийся мелкой изморосью, стекал по ее лицу, не вызывая дрожи. Холод был ей привычен.

Она наблюдала уже третью ночь. Протокол кураторства предполагал периодические проверки, но инстинкт – тот самый, что заставил ее броситься между человеком и зверем – диктовал иное. Она должна была убедиться, что он не сделает глупостей. Что полиция не придет снова. Что Виктор не реализует свою угрозу слишком быстро.

Окно Марка на пятом этаже светилось желтым прямоугольником. Она видела его силуэт, перемещающийся по комнате. Он двигался нервно, резко. То подходил к окну, то отходил. Он не спал. Как и она.

Внезапно его силуэт замер у окна, а затем свет погас. Не постепенно, а резко, как будто кто-то щелкнул выключателем. Затем в окне мелькнул свет фонарика – неровный, дрожащий луч, выхватывающий из темноты потолок. Элира насторожилась. Она не слышала звуков выключения электричества во всем доме. Только в его квартире.

Ее тело напряглось прежде, чем разум успел сформулировать мысль. Она шагнула вперед с крыши, падая в темноту, и приземлилась на балкон четвертого этажа с глухим, но тихим стуком, погасив инерцию сгибом коленей. Затем – еще один прыжок, на карниз рядом с его окном.

Она заглянула внутрь.

Марк стоял посреди гостиной, спиной к ней, направляя луч фонарика на входную дверь. В его другой руке, опущенной вдоль тела, блестел кухонный нож. Элира почувствовала запах – не только его страха, едкого и острого, но и другого. Звериного. Мускусного, с примесью влажной земли и гнили. Запах оборотня. Но не того, что в ярости трансформации. Это был запах следопыта, хищника на охоте, умеющего сдерживаться.

Кто-то был в квартире. Не за дверью – внутри.

Она не стала стучать. Ее пальцы сжали металлическую раму окна, и с тихим скрежетом замок сломался. Она откинула створку и вплыла внутрь, бесшумно, как дым.

Марк вздрогнул и резко обернулся, ослепляя ее лучом фонарика. «Стой!»

«Тише, – ее голос был ледяным шепотом. – Он здесь. Где?»

«Кто?..» – начал Марк, но она резко махнула рукой, заставляя его замолчать.

Ее ноздри расширились. Она отфильтровывала запахи: пыль, остатки пищи, его пот, ее собственный холодный след… и вот он. Свежий, острый. Исходил из коридора, ведущего в спальню. Оборотень. Но не в звериной форме. В человеческой. Шаман? Лазутчик? Неважно. Его присутствие здесь было объявлением войны и нарушением всех территориальных договоров. Или чьим-то заказным убийством.

«В спальне, – прошептала она. – Оставайся здесь. Не двигайся.»

«Но…»

Она уже исчезла из круга света, растворившись в темноте коридора. Ее зрение, приспособленное к ночи, видело все в оттенках серого и тепловых пятнах. В спальне было холодно – открыто окно. И у кровати стояла фигура. Высокая, широкоплечая. Человек в капюшоне и потрепанной куртке. Он медленно поворачивался, услышав ее, но не увидев.

«Я знал, что ты придешь, кровосос, – прорычал мужской голос, низкий и хриплый. – Заботишься о своей игрушке?»

«Ты пересек границу, – ответила Элира, останавливаясь в трех метрах от него. Она видела его тепловой контур, напряженные мышцы. Он был на грани трансформации, сдерживая ее силой воли. Опытный. – Это нарушение перемирия.»

«Перемирие? – оборотень фыркнул. – Вы убили нашего брата. На нашей земле. И этот человечишка видел все. Он – улика. Он должен исчезнуть. Рагнар приказал.»

Рагнар Клык. Лидер стаи. Значит, это не просто месть – это политический акт. Или ловушка.

«Ты не уйдешь отсюда с ним, – сказала Элира, занимая позицию между оборотнем и дверью. Ее рана ныла, напоминая о слабости. Она не могла позволить себе затяжную схватку. Нужно было быстро и тихо. Но убийство оборотня в человеческом жилище, даже в форме человека, оставит следы, которые не скрыть от таких, как Хейл.

«Я и не собирался, – прошипел оборотень, и его кости затрещали. Капюшон спал, обнажая лицо, покрытое щетиной, с широкими скулами и желтым отсветом в глазах. – Я уйду с твоей головой. Или с его. Рагнар будет доволен в любом случае.»

Он рванулся вперед. Не к ней, а сквозь нее – к двери, к Марку. Его скорость была неестественной для человека, но пока что не сверхъестественной. Элира двинулась навстречу.

Их столкновение было стремительным и глухим. Она поймала его запястье, когда его когти уже начали прорываться сквозь кожу на пальцах. Сила удара отшвырнула ее назад, она врезалась в дверной косяк, но не отпустила хватку. Рывком на себя она заставила его потерять равновесие и ударила коленом в грудь. Раздался хруст. Оборотень рявкнул от боли, но не отступил. Его свободная рука замахнулась, и когти, теперь уже полностью сформированные, прожгли ткань ее плаща и вонзились в уже существующую рану на боку.

Боль была ослепительной, белой и жгучей. Элира вскрикнула – тихо, но это был крик. Ее собственная кровь, темная и холодная, хлынула на пол. Голод внутри взревел, превратившись из тлеющего угля в лесной пожар. В ее глазах вспыхнуло алое пламя, клыки удлинились до подбородка. Инстинкт убийцы, сдерживаемый веками дисциплины, рванулся наружу.

Она впилась клыками ему в шею, но не для того, чтобы пить. Это было нападение. Ее челюсти со всей силой сомкнулись на мышцах и сухожилиях. Оборотень взревел, пытаясь оторвать ее, но она держалась, как пиявка, впрыскивая в рану не яд, а концентрированную холодную сущность своего вируса – чужеродный, парализующий агент для его биологии.

Тело оборотня затрепетало. Превращение, начавшееся, остановилось и обратилось вспять. Его когти втянулись, кости с хрустом вернулись в человеческое состояние. Он рухнул на колени, давясь кровью, которая была уже не только его. Элира оторвалась от его шеи, ее рот и подбородок были залиты темной жидкостью. Она отплюнулась с отвращением – вкус был омерзительным, ядовитым.

Он был еще жив, но неопасен. Паралич продлится несколько часов.

В дверном проеме, освещенный косым лучом своего фонарика, стоял Марк. Его лицо было восковой маской ужаса. Он смотрел на Элиру, на ее окровавленное лицо и горящие глаза, на распростертое тело на полу, из шеи которого сочилась густая жидкость.

«Ты… ты его…» – он не мог договорить.

«Он жив, – хрипло сказала Элира, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ее рана жгла огнем. Она чувствовала головокружение. Потеря крови, собственная и чужая, выпитая поневоле, отравляла ее. – Но ты – нет, если останешься здесь.»

Она сделала шаг к нему, и он инстинктивно отпрянул. Этот жест пронзил ее острее любого когтя. В его глазах был ужас перед ней. Перед монстром. И это было правильно. Это было безопасно. Но это жгло.

«Слушай меня внимательно, – заговорила она, заставляя голос звучать твердо, сквозь боль и слабость. – Это был разведчик. За ним придут другие. И они будут не одни. Полиция, Хейл, он уже вел расследование. Теперь, с этим… – она кивнула на лежащего оборотня, – он будет здесь как минимум с обыском. Твоя жизнь здесь окончена.»

«Куда мне деваться?» – голос Марка был сломанным, детским.

«Я знаю место. Не связанное с ковеном. Не отслеживаемое ими. На время.» Это была ложь. Место было связано с ней, с ее старыми, забытыми всеми убежищами. Если о нем узнают старшие, это будет расценено как мятеж.

«А он?» – Марк показал фонариком на тело.

«Он придет в себя и уйдет. Или его заберут свои. Убирать следы – не моя задача сейчас.» Она подошла к окну в спальне – оно было распахнуто. «Собирайся. Только самое необходимое. Документы, деньги, одежда на пару дней. У тебя есть пять минут.»

Марк не двигался, смотря на нее, потом на нож в своей руке, который казался теперь смешной игрушкой.

«ПЯТЬ МИНУТ, МАРК!» – ее голос сорвался на низкий, животный рык, эхо которого заставило задрожать стекла.

Он вздрогнул и бросился в гостиную, к шкафам.

Элира, оставшись одна, прислонилась к стене, сжимая бок. Кровь просачивалась сквозь пальцы. Ей нужно было питание. Настоящее. Чистое. Иначе она не дотянет даже до убежища, не говоря уже о том, чтобы защищать его. Но источник был только один. И он был под абсолютным запретом. Не только ковеном, но и ее собственным, еще не до конца мертвым, моральным компасом.

Марк вернулся с рюкзаком, набитым кое-как. «Я готов.»

Она кивнула, оттолкнувшись от стены. «Мы идем по крышам. Меньше глаз. Держись близко.»

Она вылезла в окно и протянула ему руку. Он колебался секунду, глядя на бездну под ногами, затем взял ее руку. Его пальцы были теплыми, живыми, пульсирующими. Ее холодная кожа, казалось, обожглась от этого прикосновения. Она резко подняла его, почти швырнула на карниз рядом с собой. «Не смотри вниз. Следуй за моими шагами точно.»

Путь по крышам был кошмаром для человека. Скользкая черепица, прыжки над черными провалами улиц, лестницы пожарных выходов, ржавые и шаткие. Элира двигалась с грацией тени, каждый раз подстраховывая его, хватая за руку или за шиворот, когда он поскальзывался. Он дышал тяжело, порывисто, но не кричал, не жаловался. Она чувствовала, как его сердце колотится, как перекатывается волна страха, но также и решимости. Он цеплялся за жизнь. Это было… достойно уважения.

Убежище оказалось старым, заброшенным зданием бывшего архива на границе промзоны и старого города. Элира проникла внутрь через разбитое окно в подвале и провела его по темным, пропахшим плесенью и пылью коридорам на верхний этаж, в небольшую комнату, когда-то бывшую кабинетом. Здесь было относительно сухо. Стоял старый походный стол, пара скрипучих стульев, сложенный спальный мешок на полке. На окнах – металлические ставни. Одинокий солнечный луч не проник бы сюда никогда.

«Здесь, – сказала Элира, запирая за ними тяжелую дверь. – Не выходить. Не подходить к окнам. Вода в канистрах там, в углу. Еда… я принесу позже.»

Марк опустил рюкзак на пол. «Надолго?»

«Пока я не разберусь с угрозой.» Она отвернулась, подошла к стене, стараясь скрыть дрожь, которая начала пробиваться сквозь ее контроль. Боль была уже не просто болью, а пустотой, разъедающей изнутри. Вирус требовал восполнения. Без него она начнет деградировать, рана откроется снова.

«Ты ранена, – тихо сказал Марк. Он видел, как она держится за бок, как темное пятно на ее плаще расползается. – Сильно.»

«Это пройдет.»

«Нужна… кровь?» – он произнес это слово с трудом, но без паники. Как констатацию факта. Он ведь был медицинским аналитиком. Он понимал биологию, даже такую.

Она резко обернулась, ее глаза в темноте горели двумя алыми точками. «Забудь об этом. Это не твоя забота.»

«Но ты не можешь… функционировать, если не восстановишься. Ты сказала, что нужно защищать меня. Как ты сможешь, если ты ослаблена?»

Он подошел на шаг ближе. Его запах – теплый, соленый от пота, живой – ударил в ее сознание. Голод взревел в ответ, сжимая горло спазмом. Она отшатнулась, как от огня. «Держись подальше!»

Марк остановился, но не отступил. «Я видел, как ты сражалась. Ради меня. Дважды. Тот оборотень… он пришел за мной. Ты могла просто позволить ему сделать это. Устранить «угрозу Маскарада», как говорит твой Виктор. Но ты не сделала.»

«Я делаю свою работу, – прошипела она. – Кураторство.»

«Это ложь, – он сказал это просто, без вызова. – И ты знаешь это. Ты рискуешь собой. Нарушаешь приказы. Прячешь меня здесь, в месте, о котором, я уверен, твой ковен не знает. Почему?»

Молчание повисло в комнате, густое, как смог. Элира смотрела на него, на его человеческое лицо, испуганное, но не сломленное. В нем была та самая упрямая жизненная сила, которая когда-то, столетия назад, была и у нее. И которую она защитила тогда, в дождь. Не по приказу. Потому что не могла иначе.

«Потому что ты не заслуживаешь смерти за то, что оказался не в том месте, – наконец сказала она, и ее голос потерял сталь, став просто усталым. – Потому что этот мир, наш мир… он построен на трупах невинных. И однажды нужно сказать «хватит». Даже если это всего лишь один человек.»

Он медленно кивнул, как будто этого было достаточно. Потом, не сводя с нее глаз, он закатал рукав своей рубашки, обнажив запястье. Вены под кожей пульсировали синим, притягательным рисунком.

«Нет, – сказала она сразу, но это прозвучало слабо.

«Это логично, – сказал он. Его голос дрожал, но он продолжал. – Ты – мой единственный щит. Если ты упадешь, я мертв. Это как… как переливание крови. Экстренная медицинская помощь.»

«Ты не понимаешь, что предлагаешь! – ее голос сорвался. – Это не просто «переливание». Это… связь. Искушение. Запрет.»

«Я доверяю тебе, – просто сказал Марк. – Ты могла убить меня столько раз. И не сделала.»

Доверие. Это слово было опаснее любого серебряного клинка. Оно растопило последние укрепления вокруг того, что она когда-то называла душой. Она подошла, медленно, как к дикому зверю. Ее дыхание стало прерывистым. Голод кричал, но теперь к нему примешивалось что-то иное – не жажда, а жгучий, запретный интерес. Желание не просто питаться, а прикоснуться к этому теплу, к этой жизни.

Она остановилась в сантиметре от него. Ее холодная аура смешалась с его теплом. Она видела, как бьется пульс на его шее. Музыка жизни.

«Это может изменить тебя, – прошептала она. – Оставит след. Откроет дверь.»

«Двери уже открыты, Элира, – он тоже говорил шепотом. – С того момента, как ты сказала мне свое имя.»

Она больше не сопротивлялась. Ее рука, холодная и легкая, обхватила его запястье. Прикосновение было электрическим. Она наклонила голову. Ее губы коснулись кожи у вены. Он вздрогнул, но не отдернул руку. Затем – легкий укол, точный и почти безболезненный.

И хлынуло тепло.

Не просто кровь. Это был поток жизни, эмоций, воспоминаний. Вспышки детства Марка, горечь потери родителей, тихая радость от удачного анализа, одиночество вечеров в пустой квартире… и яркий, жгучий страх, смешанный с благодарностью, направленный на нее. Элира втягивала это, и пустота внутри наполнялась не просто силой, а чем-то неизмеримо большим. Ее рана сомкнулась, боль утихла, но в груди разгорелась другая – острая, щемящая, человеческая. Связь установилась. Тонкая, но неразрывная нить между хищником и жертвой, которая теперь была чем-то большим.

Она оторвалась прежде, чем взяла слишком много. Ранка на его запястье была крошечной, уже запекшейся. Его лицо было бледным, но глаза ясными. Он смотрел на нее не с ужасом, а с пониманием.

«Спасибо, – прошептала она, отступая, чувствуя, как по ее жилам разливается новая, чуждая энергия – энергия человеческой жизни и доверия. – Этого… этого больше не будет. Обещай мне.»

«Я обещаю, – сказал он. – Но и ты обещай мне. Не отдавай меня им. Ковену, Совету, Виктору. Спаси меня.»

Она смотрела на него, на этого хрупкого, смешного, невероятно храброго человека, который доверил ей свою жизнь дважды. И она поняла, что решение уже принято. Оно было принято в ту самую секунду в промзоне. Теперь она только осознала его.

«Я спрячу тебя, Марк, – сказала Элира, и в ее голосе прозвучала сталь не приказа, а клятвы. – Даже если для этого мне придется скрывать тебя ото всех. Даже от моих собственных. Это мое решение. И моя война теперь.»

Она повернулась и вышла из комнаты, чтобы установить сигналы тревоги по периметру здания. Она должна была действовать. Хейл, оборотни, Виктор, ковен – все они теперь были угрозами. И она, Элира Нокс, оперативник ковена, собиралась вступить в схватку со всем своим миром. Ради одного человека. Ради того света, который она ощутила в его крови и который, она теперь знала, был для нее важнее всех законов Тьмы.

ГЛАВА 2 – Маскарад

Зал Трепещущего Пламени был самым старым помещением в особняке ковена. Его стены, сложенные из темного базальта, впитывали свет, а не отражали его. По периметру горели не лампы, а высокие, тонкие свечи из особого воска с примесью крови, дававшие тревожное, колеблющееся пламя. Воздух был густым от запаха ладана, воска и вечного подвального холода. Здесь решались судьбы, выносились приговоры и планировались войны, которые мир людей никогда не заметит.

Элира стояла в центре зала на холодном каменном полу. Она была в своей стандартной оперативной форме – черный тактический костюм, плащ, но все было безупречно чисто, без единого намека на вчерашнюю борьбу и кровь. Рана на боку была затянута полностью, сила вернулась, подпитанная запретным источником. Но внутри все было сжато в тугой, трепещущий узел. Она знала, зачем ее вызвали. Вызвали не на обычный брифинг.

На возвышении, за длинным столом из черного дерева, сидели трое. Селена Восс, как всегда, в центре. Сегодня на ней было платье глубокого винного оттенка, которое делало ее бледность еще более драматичной. Справа – Кассиус, его пальцы сложены в спокойной замок, а взгляд изучающе блуждал по лицу Элиры. Слева – Виктор Рейвенкрофт. Он выглядел расслабленным, даже скучающим, перебирая серебряный стилет, который, казалось, случайно оказался у него в руках.