Зажигая погасшие звёзды

— Я сейчас усну.

— Нет-нет! Не спать! Ты уже хорошо поспала. Давай-ка выбираться, — Эвелин уже смыла пену с волос и помогла ей выбраться из ванны. Достала большое мягкое полотенце и закутала всю свою подопечную по подбородок. Другим полотенцем вытерла мокрые волосы. Потом взяла с полки одну из множества странных штук — эта была похожа на большой гребень. Этим гребнем Эвелин начала расчёсывать ей волосы, и афинянка почувствовала дуновение тёплого воздуха из гребня. Очень быстро волосы высохли, и Эвелин, расчёсывая её, постаралась придать им волнистость.

— Так быстро? — удивилась Таис. — Даже на жарком солнце волосы так быстро не высыхают. Вот уж чудо так чудо.

— Тебе нравится моё платье? — спросила Эвелин, отойдя на пару шагов, чтобы Таис смогла оценить сегодняшний её наряд. Мягкая ткань нежно-розового цвета плотно облегала её фигуру, выгодно подчёркивая каждый её изгиб, оставляя открытыми руки и зону декольте, где красовалось всё то же колье, что и вчера.

— Очень! Оно такое красивое, наверное, очень дорогое, но я раньше не видела таких нигде.

— Это хорошо, потому что я приготовила тебе такое же, только другого цвета. Думаю, голубой подойдёт к цвету твоих глаз, — она открыла коробку и достала оттуда платье. — Надевай! Я не знаю какие платья тебе нравятся, да у нас, наверное, таких уже не носят, поэтому, пока ты не научишься сама, я буду делать тебе такие же платья, как у меня.

У Таис от восторга захватило дыхание. Она торопливо начала одеваться, не попадая руками в проёмы.

— Да не спеши, дай я тебе помогу. По-моему, я угадала с размером — сидит очень даже неплохо.

— Неплохо?! Да оно божественно! — гречанка разглаживала нежную ткань, которая легла точно по её фигуре. Притом она не видела ни одного шва. Как они так сделали, что платье сложной формы сшито без швов?

— Держи пояс, он подчеркнёт фигуру. У вас раньше под грудью пояс надевали? Сейчас так не принято, пусть будет на талии — так красивее.

— Пусть будет. Спасибо! Мне очень нравится.

— Я рада, что тебе нравится, давай теперь пойдём порадуем Марка. Он, наверное, уже заждался.

— Да, да, пойдём! — Таис вспомнила о втором своём менторе и непременно захотела его увидеть. Хотя нет. Скорее, захотела показать себя в новом платье.

Марк ждал их в столовой, нервно расхаживая из угла в угол. Это утро выбило его из колеи — он не ожидал такого проявления характера и воли. Это всё была его вина. Его глупая идея — теперь ему и расхлёбывать всё. Теперь предстоит очень тяжёлая работа, и никто не знает, сколько сюрпризов она им преподнесёт. Но пути назад больше не было — эта афинянка теперь его личный вызов и его обязательство перед миром.

Дверь распахнулась, и обе девушки вошли, держась за руки. Он раскрыл рот, чтобы приветствовать их, но не мог сказать ни слова. В таком же платье, как у его напарницы, с хорошо уложенными волнистыми локонами, Таис выглядела совсем не так, как всего лишь полчаса назад. Если бы надо было подобрать слово к этому случаю, скорее всего это слово было бы — «обворожительно».

— Ну что же ты молчишь, Марк? Разве не следует поздороваться? — довольная произведённым эффектом, Эвелин в шутку поддёрнула его.

— Простите великодушно! Я увидел двух богинь. Разве могу я говорить в их присутствии? — Марк шутливо склонил голову. Вид прекрасной афинянки вернул ему хорошее настроение.

Все трое засмеялись, мигом сняв возникшее напряжение.

— Прошу к столу, мои богини, — Марк отодвинул стул и помог Таис сесть, — сегодня еда всё ещё не как у олимпийцев, но уже можно позволить немного больше. Таис, вот тебе стакан йогурта, как вчера, и витаминная каша. Она очень полезна, не смотри, что простовата. И пожалуйста, не подозревай нас в том, что мы хотим отравить или одурманить тебя. Тебе обязательно нужно поесть.

— Да, я проголодалась. Простите меня, я вела себя безобразно сегодня утром.

— Не извиняйся, прошу тебя! И не играйся ложкой — это всё же не игрушка.

— Просто она такая красивая. Не вычурная, но элегантная, с узором, но не броским. И в то же время удобная. Я смотрю вокруг и вижу большое количество таких вещей, предназначения которых я не знаю, но все они обладают теми же свойствами. Проще говоря, вас окружает множество красивых вещей. Скажите, а вы очень богаты? А как живут другие люди?

— Так же, как и мы. Сейчас нет разделения людей на богатых и бедных. Все люди живут в достатке. Мы не нуждаемся ни в чём. Да ты ешь пожалуйста. Иначе я ни слова не скажу, пока ты не съешь всё.

Каша была сладкой, но не приторной. Таис съела всю миску и почувствовала, что насытилась. Отложив ложку, взяла стакан с йогуртом. И только теперь заметила, что ела только она. Эвелин пила что-то горячее из большой чашки, у Марка чашка была поменьше, с ароматным коричневым напитком.

— А вы почему не едите?

— А нам не надо, — ответила Эвелин, — нам достаточно есть один раз в день, обычно вечером. Так что ужинать с тобой мы будем.

— Как может быть достаточно одного раза в день?

— Для нас достаточно, — ответил Марк, отпив из своей маленькой чашки, — мы участвуем в постоянном энергообмене с космосом. Но чашечка кофе по утрам ещё никому не повредила, — и он снова пригубил свой напиток.

— Энергообмен с космосом? Кофе? Я сейчас ничего не поняла.

— В нашем мире есть много вещей, пока незнакомых тебе.

— Ну что же, — Таис встала из-за стола, — раз уж так вышло, познакомьте же меня с вашим миром!

И её начали знакомить. Начиная с малого и постепенно. Вначале с проектором, создающим иллюзию Морфея, как выразилась Таис, вернее — объёмное голографическое изображение любой степени сложности в любом уголке комнаты. Затем — современные ручки для письма и мультиформатные книги для хранения любой информации. Таис получила свою личную книгу с почти бумажными, слегка желтоватыми листами для вывода любой информации и с её именем — «Θαΐς» на тёмно-зелёной, приятной на ощупь обложке.

Затем Эвелин вручила ей серебристо-серую ручку, изящество которой привело Таис в восторг, и они начали писать непривычно мелкие буквы в тетради. Эвелин села рядом, подсказывая как правильно держать ручку.

Пока они занимались письмом, Марк со своего места внимательно присматривался к эллинке. Из древних историй он уже знал, что Таис в своё время была одной из самых умных и влиятельных женщин, временами очень даже властной. Утренний инцидент только подтвердил это мнение и поначалу очень напугал его. Но сейчас, когда она успокоилась, она уже не напоминала влиятельную властительницу. Шутка ли — это её первый день в новом мире, в который её внезапно выдернули и перенесли через три тысячелетия, она пока не чувствовала себя как дома, той прежней Таис. Сейчас она растеряна, обескуражена, едва ощущает твёрдую почву под ногами. Теперь его задача — сделать так, чтобы она снова превратилась в ту, которой была, — в умнейшую и красивейшую. Марк чувствовал в этот момент и свою великую ответственность за это, и одновременно нетерпение — так ему хотелось увидеть конечный результат. Нет, Таис и сейчас была очень красивой, но, зная свою напарницу, он не сомневался, что Эвелин, с помощью своих женских секретиков доведёт эту красоту до совершенства.

— Пока достаточно, — решила Эвелин, — вставай, начнём возвращать твоему телу былую силу и гибкость. Повторяй за мной.

Они вдвоём вышли на центр комнаты, и Таис старалась изо всех сил повторить вроде бы простые и плавные движения Эвелин, но давалось ей это непросто.

— Устала? — через некоторое время Эвелин заметила, что подопечная больше не успевает за ней.

— Да. А правда получится вернуть тело как раньше? Мне даже простые движения трудно выполнять. Утром, когда я едва бежала, я решила, что отравлена зельем.

— Сама не заметишь, как всё получится. Ну а пока пойдём отдохнём, — Эвелин жестом пригласила её к двери, ведущей на террасу.

Терраса была широкой и уже не вызывала страха от большой высоты, до края ещё надо было пройти небольшой путь. Они сели в низкие кресла и Таис с удовольствием вытянула ноги вперёд. И здесь она наконец смогла рассмотреть то, что показалось ей вначале зелёными полосами на домах. Почти весь пол террасы был покрыт густой низкой травой, по которой змеились каменистые дорожки. Справа и слева их окружали цветы и кустарник. Некоторые она узнавала, но большинство — нет. Здесь были даже ряды невысоких деревьев.

— А это везде так в домах сделано? Цветы и деревья.

— Да.

— А зачем?

— Если мы живём так высоко, что же нам, обходиться без природы теперь? Жизнь даже в необычных условиях не должна быть тягостной.

— А кто может пользоваться этими террасами?

— Все. Все жилые помещения выходят на террасы. На всех этажах этого здания, кроме подземных. Но под землёй никто не живёт.

— А что же там тогда, под землёй?

— Иди сюда, поближе, я тебе покажу, — Эвелин пригласила её к невысокой, по грудь, ограде террасы.

— Может потом, как-нибудь? — Таис явно опасалась подходить ближе, помня о высоте.

— Да не бойся ты! Не упадёшь. Я покажу тебе почему. Посмотри вниз, — крепко держа её за руку и за талию, Эвелин подвела Таис к перилам.

Таис опасливо подошла и крепко схватилась за ограду. Заглянула вниз и немного успокоилась.

— Видишь: прямо под нами оказывается ещё одна терраса, этажом ниже, и она выдаётся вперёд немного дальше нашей. Поэтому наши дома немного похожи на пирамиды, на очень стройные пирамиды, они широкие внизу и постепенно сужаются кверху. Ты не можешь упасть вниз, самое большее, ты попадёшь на нижнюю террасу, а тут не очень высоко. Понятно, что удержать такую большую башню может только очень мощный фундамент.

— Это очевидно.

— Да, поэтому дом уходит под землю на много этажей, как бы укореняясь, словно огромное дерево.

— Здорово вы придумали! Кто же живёт там, на подземных этажах? Видимо рабы, да? Я угадала?

— Ты видела здесь хоть одного раба?

— Нет, но я как раз хотела спросить, где вы их прячете?

— И не увидишь, потому что их нет.

— Как это нет? А кто же работает на полях и в каменоломнях? Кто же строит все эти дома, если не рабы?

— Всей рутинной и опасной работой сейчас заняты роботы.

— Это кто такие?

— Не кто, а что. Это неживые механизмы, сделанные людьми специально для работы.

— Неживые механизмы? Как же вы заставили эти штуковины работать?

— Хорошо, что ты спросила, потому что сейчас мы покажем тебе, как развивалось и чего добилось человечество с твоих времён до наших. Но только очень коротко и без подробностей. Ты должна получить вначале общую картину всего, что произошло. Отдохнула?

— Да, да, пойдём же! Ужасно хочется узнать побольше.

— Тогда занимай своё место, я сейчас включу проектор.

Когда все заняли свои места, Эвелин, ещё не включая проектора, спросила:

— Ты ведь знаешь, что Земля имеет форму огромного шара?

— Правда? В Афинах много спорили об этом на симпосиях и так и не пришли к единому мнению. Кто-то говорил, что прав Анаксагор и Земля имеет форму расплющенной лепёшки, висящей в центре мира. Анаксагор имел огромный авторитет, ведь он был другом и советником самого Перикла, а это что-то да значит! Другие утверждали, что прав Пифагор, а с ним и Платон, и Аристотель, и Земля имеет форму шара, и вокруг нашего шара обращаются и Луна, и Солнце, и другие планеты. Значит, они и были правы? Ведь если происходит лунное затмение, то тень от Земли на Луне и правда круглая. От лепёшки она была бы другая. Я так считаю, — заключила Таис.

— Ты верно поняла доводы Аристотеля. Только размеры Земли он рассчитал неверно. Правильный размер впервые определил глава Александрийской библиотеки Эратосфен. По его расчётам окружность всей планеты была равна двести пятидесяти тысячам стадиев.

— Это, наверное, очень много? Я понимаю число, но не могу представить себе, сколько это.

— Вот сейчас мы и посмотрим, — Эвелин включила проектор, и комната вокруг них исчезла. Остался лишь небольшой участок пола, где стояли менторы и сидела в своём кресле Таис, крепче ухватившись за подлокотники. — Узнаёшь местность?

Вокруг них была Эллада, они парили над ней, словно птицы, а прямо впереди виднелся Акрополь и Парфенон на нём.

— Это же мои Афины!

Афины стали отдаляться, показался порт, море. Весь полуостров и затем стали видны контуры всей Эллады и островов.

— Мы сейчас постепенно отдаляемся, чтобы ты узнавала знакомые места.

— Да, я видела такое на картах. А вот этот берег внизу, это Египет?

— Верно, а справа — Персия. Тут я нарисовала линией ваш с Александром поход, чтобы ты сама увидела, как много вы прошли. Впечатляет?

— О, да! Как давно это было!

— Ты даже не представляешь, насколько давно. Я оставлю эту линию — путь вашего длительного похода, чтобы ты видела, как велика на самом деле Земля.

Поверхность начала отдаляться ещё сильнее. Появились очертания других, неизвестных ранее берегов, огромные материки. И потом ещё и ещё, пока наконец Земля не приняла полностью форму огромного голубоватого шара в белой дымке. И их великий поход казался на его поверхности небольшой чёрточкой. Шар начал медленно вращаться, и она увидела на другой стороне ещё два материка. И ещё снизу один совсем белый. Она смотрела, широко раскрыв глаза, пытаясь вместить, осознать то, что только что увидела. Потом начала искать на этом огромном шаре свою Элладу и не сразу нашла — такая маленькая она была.

— Бедный Александр, — вдруг грустно промолвила она.

— Почему же бедный? — озадаченно спросил Марк.

— Он полагал, что если сможет завоевать Индию, то это и будет конец его похода, ведь край Ойкумены уже достигнут, дальше идти некуда. Уже тогда мне начало казаться, что с размерами Земли что-то не то, и он не сможет осуществить свою мечту. Особенно когда я встретила странных людей из далёкой земли Чжоу, которые утверждали, что прибыли из огромной страны и страна эта лежит ещё дальше за Индией. Вот теперь я совершенно точно вижу, насколько сильно мы все тогда ошибались. Его мечта была несбыточной.

— Мечта и должна быть такой, разве нет? — возразил Марк.

— Зачем? Если знаешь, что не дойдёшь.

— Чтобы не останавливаться? Впрочем, давай поговорим о мечте позже, — Марк занял место Эвелин. — Сейчас мы посмотрим, что произошло после твоей… первой жизни.

В пространстве проектора начали разворачиваться сцены из прошлого, вернее, для неё это были сцены будущего, которого она ещё не знала. Голоса Марка и Эвелин поочерёдно вели её через эпохи, государства и империи, великие переселения народов, возникновение новых религий, войны, революции, величайшие географические открытия, расширившие пределы Ойкумены. Она увидела подвиги и силу духа величайших представителей разных народов, впрочем, как и низменные примеры предательства и жестокости, тех же народов. Удивительные изобретения поражали воображение, электричество, радио, двигатели, аэропланы! «Вот как они научились летать!» — только успела подумать Таис, как вдруг увидела совсем не героическое, но очень обаятельное лицо человека, услышала всего лишь одно слово: «Поехали!» — и большая белая ракета унесла его прочь от поверхности Земли, ещё дальше, прямо к звёздам!

— О боги! Куда же это? Куда он полетел? Он вернётся? Как вы это сделали? — Таис в нетерпении вскочила с места.

— Пожалуй, давай сделаем перерыв, — Марк выключил проектор, — давай отдохнём немного.

— Но он же вернётся? Он вернулся? — афинянка непременно хотела получить ответ.

— Конечно вернулся! Не волнуйся, с ним всё хорошо, — наконец получила она ответ, когда они снова вышли на террасу.

— И не разбился о небесные сферы? — никак не успокаивалась она.

— Не разбился! — засмеялись в ответ Марк и Эвелин, — спросишь потом его сама.

— Так он жив и сейчас?

— Ну а как же. Он был одним из первых вновь возрождённых. Он не разбился, потому что нет никаких небесных сфер.

— Вы же сами сказали, что Аристотель был прав! Это его идея.

— Ну уж не во всём! Но не волнуйся, все попали в его ловушку и ещё очень долгие века думали так же, как Аристотель. На самом деле это наша Земля вращается вокруг огромного Солнца, вместе с Луной и другими планетами. Да и само Солнце не в центре мира. Оно лишь одно из множества звёзд в нашей вселенной.

— Так что же это выходит? Звёзды — это не боги, которые перенеслись на небосвод и не души людей? И не яркие камни?

— Выходит, что нет. Звёзды — они как наше Солнце, такие же огромные и горячие, просто очень далеко. Смотри, я покажу тебе прямо здесь, — Марк нажал на браслет на своей левой руке и из него выскочил чёрный прямоугольник и завис в воздухе. Марк раздвинул его руками, так, словно этот прямоугольник был настоящий, телесный. Потом развернул его к Таис. Прямоугольник висел перед её глазами, а в его глубине рисовались картины, о которых ей только что рассказывали.

— А как ты это сделал? Это же как проектор, да?

— Похоже, только меньше. Это устройство, у меня на руке, оно называется инком — индивидуальный коммуникатор. Такой есть у всех, только выглядит по-разному. Мужчины предпочитают иметь его в виде браслета, Эвелин, например, любит носить его в форме колье. Другие женщины носят в виде серёжек, колец или даже диадемы.

— А оно, это устройство, этот инком, он только иллюзию показывает? — Таис посмотрела на Эвелин и на её красивое колье, которое так понравилось ей при первой встрече на асфоделевом лугу.

— Нет, не только. Чаще всего мы используем его для связи с другими людьми или для подключения и управления машинами. У тебя такой тоже будет. Чуть позже. Выберешь себе любую форму по душе. Но сейчас я показывал тебе нашу Вселенную, вернее часть её. Мы не знаем её точных границ. Пока что мы только лишь пытаемся дотянуться до ближайшей к нашему Солнцу звезды.

— Все смеялись над Демокритом, когда он говорил про множество миров…

— А тем не менее он оказался прав. И не только в вопросе множественности миров. Ты ведь, наверное, слышала, что он говорил про атомы?

— Маленькие частички вещества, из которых состоит всё вокруг? Это звучит ещё более абсурдно, чем далёкие звёзды.

— Тем не менее это так, — Марк выключил проекцию и обернулся к напарнице. — Не кажется ли вам, девочки, что пришло время обеда?

Перед обедом они ещё немного потренировались с Эвелин на террасе, но недолго, при первых признаках усталости Эвелин взяла ученицу за руку и повела в столовую. Марк снова помог ей сесть и пододвинул стул. Такое его поведение удивило Таис — никогда прежде никто из мужчин не ухаживал за ней так. «Не следует к такому привыкать», — так подумала она вчера, когда была ещё очень слаба и нуждалась в поддержке, но сегодня она уже вполне могла обходиться без посторонней помощи, а Марк всё равно за ней ухаживал. «Видимо, придётся всё-таки привыкать», — решила она и не ошиблась. Дверь на кухню распахнулась, и оттуда выехала тележка на маленьких колёсах. Марк переложил с неё на стол блюда и, махнув рукой, отправил тележку обратно на кухню.

— Это что за волшебная колесница?

— Это и есть робот. Один из них. Это робот-официант, он привозит еду с кухни.

— А кто всё приготовил? Я никого больше здесь не видела, а вы всё время были со мной.

— Приготовил другой робот, кухонный повар.

— А можно посмотреть на этого повара?

— Ты же не думаешь, что увидишь там нечто, похожее на настоящего повара? На самом деле там множество механизмов, объединённых в единую сеть… эээ… Как бы тебе сказать? Пока думай так, что всеми ими управляет один невидимый дух.

— А этот дух не опасный? Духи, знаете ли, бывают весьма злобными.

— Нет, этот умеет только готовить блюда и больше ничего. Не о чём беспокоиться.

На обед была уже не каша. Вначале все выпили ярко-оранжевый кисло-сладкий сок — «ферментный», как назвал его Марк. Затем были сыр фета и фрукты. И снова Таис заметила, что менторы кроме сока ничего не ели. Снова приехал робот-официант и с собранной посудой укатил обратно на кухню.

— И что, помоют сами?

— Ну а как же. Мы их для того и изготовили.

— Вы что же, теперь сами совсем не готовите?

— Иногда. Чтобы не забыть, как это делается.

После перерыва Таис снова заняла своё место, и Марк включил проектор. История продолжилась, и она с интересом наблюдала, как люди начали осваивать космос, изобретение оружия невиданной разрушительной силы, крах первого в мире государства социальной справедливости. Затем, казалось, что войн не должно было быть, но они вспыхивали снова и снова, едва не доходя до крайней черты — применения ядерного оружия. Наконец, человечество жёстко разделилось на два непримиримых лагеря. В этот раз на кону стояли не территории и не ресурсы, речь шла о дальнейшем существовании человека, как разумного вида. Разность целей породила разные идеологии. В результате началась эпоха Великого размежевания народов. Массы людей пришли в движение, стремясь туда, где, по их мнению, отношение к человеку в общем и взаимоотношения между людьми были более правильными. Возникновение двух непримиримых противоборствующих альянсов. Возникновение Кольца Разума и вскоре обретение человеческого бессмертия. Страшная катастрофа, уничтожившая западный альянс, и титанические усилия людей по ликвидации последствий катаклизма. И наконец, нахождение способа воскрешать умерших людей и начало эпохи Воскрешения.

— То, что я сейчас увидела, просто невероятно! — История, показанная ей, была дана лишь очень крупными мазками, без подробностей, тем не менее поражала её воображение. — И вы говорите, что боги совсем не помогали вам добиться таких результатов?

— Нет. Мы сами справились. Не скажу, что это было легко, — Эвелин покачала головой.

— Ну, допустим, я вам поверю. Но даже олимпийцы не смогли бы сделать ничего подобного. Клянусь Зевсом, даже он сам не мог бы подняться в космос! Или сделать всех людей бессмертными. Ах, конечно же нет — Зевс бы точно такого не сделал, даже если бы мог! Как же вы справились?

— Дело в том, Таис, — продолжила Эвелин, — что мы принадлежим к другому человеческому виду. Ты и все, кого ты знала, относитесь к виду «homo sapiens», что на языке ваших соседей, римлян, значит «человек разумный». Мы — я, Марк и почти все живущие сейчас люди — составляем вид «homo immortalis», что значит «бессмертный».

— Но ты сказала «почти», почему? Значит не все бессмертные? А кто другие? Варвары?

— Варвары? Какая прелесть! Нет, конечно, нет сейчас никаких варваров. Другие — это дети и вы, вновь возрождённые. Вы всё ещё пока те самые сапиенсы, как и раньше.

— Разве дети не должны быть сразу, как вы? Рождённые от бессмертных?

— Нет, конечно. Переход в новый вид происходит личным волевым усилием каждого человека.

— Но ведь нас, как ты говоришь, разумных «сапиенсов», нас ведь сразу боги сделали такими?

— Прометей вылепил из глины, а Афина вдохнула душу? Ты ошибаешься. Человек не рождается разумным сразу. Разум — это результат обучения и воспитания в обществе. В обществе, уже обладающем необходимым уровнем разумности. Дети-маугли, выросшие вдали от людей, выкормленные животными, никогда не обретали разум. Эти прискорбные случаи доказывают, что разум не есть нечто вложенное в человека сразу. Его нужно добыть, упорной учёбой и трудом. При этом новорождённый уже обладает необходимыми предпосылками для его обретения. Точно так же и с вами. Вы, дети и вновь возрождённые уже владеете необходимыми потенциями для перехода на новый уровень. Наша задача состоит в том, чтобы помочь вам совершить этот переход как можно скорее. Мы показываем путь и ведём по нему. Но чтобы сделать необходимые шаги, тебе придётся приложить личные усилия.

— Понимаю. Но какие боги могут помочь в этом деле? Кому мне следует возносить молитвы, чтобы привлечь удачу?

— Аха-ха, с тобой так весело! — рассмеялась Эвелин.

— Ты хочешь сказать, что я смешная? — в её голосе послышалась твёрдость. — Эвелин, радость моя, не забывай, что я всё же постарше буду и поэтому вправе потребовать к себе должного уважения, — Таис встала со своего места и, сделав полшага навстречу, гордо выпрямилась перед правнучкой. И хотя она была ниже Эвелин, но сейчас казалось, что с высоты своего роста она смотрит на неё сверху вниз.