Зажигая погасшие звёзды

Олег Дзен

Зажигая погасшие звёзды

Пролог

Звёзды ещё не успели зажечь свои мерцающие огоньки в редких промежутках между тёмными тучами, как город был повержен. Высадившиеся с кораблей захватчики быстро расправились с немногочисленными защитниками. Уцелевших жителей согнали на центральную площадь, а победители разбрелись по улицам в поисках добычи.

Мечте Александра о единой великой империи не суждено было сбыться. Вражда между бывшими соратниками началась едва ли не сразу, как они разъехались по своим уделам. Даже тело самого Александра не сразу обрело покой после смерти. По дороге к месту погребения в Македонии его выкрал Птолемей, уверенный что великий царь должен упокоиться в городе, названном его именем, конечно же во владениях самого Птолемея.

Войны диадохов разгорались по мере того, как бывшие военачальники македонской армии понимали, что возврата к единому государству больше не будет и теперь каждый стремился отобрать у соседа город, остров или кусок провинции. Грабёж прибрежных городов ради золота и рабов также был хорошим способом ослабить конкурента.

Из дверей крайнего дома вышел воин-пельтаст и зло плюнул себе под ноги. В этом бедном хозяйстве старого гончара взять было нечего, лишь непроданные ещё амфоры, глиняная посуда и немного еды. Раздражённо выбросив масляный светильник на повозку с сеном, солдат задумался, оглядываясь по сторонам и решая куда пойти. Это был последний дом на улице, дальше дорога уводила из города вдоль морского побережья, мимо поднимающегося направо склона горы. Пойти ли на соседнюю улицу или вернуться к центру? Вдруг его приятели не заметили что-то ценное. Хотя вряд ли, трудно укрыть что-то от опытного глаза грабителя. Масло из светильника, между тем, медленно вытекало на повозку и язычки пламени поползли по сухому сену.

Совсем рядом с домом, в тени между стеной и оливковым деревом пряталась маленькая фигурка. Она долго пробиралась по ряду крыш, осторожно ступая босыми ногами по черепице и опасаясь проломить кровлю. Добравшись до последнего дома в ряду, она спрыгнула вниз, больно ударившись о землю. Сама себе закрыла рот рукой, чтобы не закричать от боли и лежала так до темноты, боясь пошевелиться. Больше всего она сожалела, что не успела накинуть тёмный пеплос на плечи, ей казалось что белый хитон слишком сильно выделяется даже в темноте. Когда темнота сгустилась достаточно, беглянка решила что уже пора, поднялась и аккуратно стала пробираться к дороге, стараясь не наступить на камни босыми ногами — сандалии тоже остались дома. Надо лишь выйти на дорогу, а там до ближайшего селения не больше пятнадцати стадий, там есть друзья, там спасение. До дороги оставалась всего пара шагов, как внезапно яркая вспышка осветила окрестности — это в одно мгновение вспыхнула повозка сена целиком. Беглянка испуганно взглянула на огонь, надеясь, что её никто не увидел. Но надежда была напрасной, её увидели.

— Стой! — пельтаст заметил белую маленькую фигурку и немедленно помчался за ней. Рабыня тоже была бы неплохой добычей.

Она побежала по дороге со всем своим проворством, надеясь налегке оторваться от вооружённого воина, хотя это было вовсе непросто. Вскоре огонь остался далеко позади и их обоих укрыла тьма, плотные тучи полностью затянули небо. Это было ей на руку, хоть она очень смутно видела дорогу, но и солдат тоже не видел её и не знал насколько она далеко. Дорога слабо поднималась вверх. Примерно на середине пути будет небольшой перевал, справа гора, слева — скала над морем, а дальше дорога пойдёт вниз, прямо к селению. Дальше будет легче. Надо только успеть забраться наверх, усталость сковывала ноги, они были уже вовсе не такие быстрые и неутомимые, как когда-то в юности. Тяжелое дыхание и топот ног сзади подгоняли её, придавая силы. Смутная тревога начала нарастать в душе, чем ближе она поднималась к перевалу. Нехорошее предчувствие поднималось откуда-то снизу и обволакивало, сжимало сердце. Ещё несколько шагов и она достигнет самой высокой точки. И вот уже она наверху и тревога в один миг сменилась отчаянием — над соседним селением поднималось зарево от пожаров — оно тоже было захвачено.

На один миг она остолбенела, не зная что делать. Потом быстро свернула с дороги влево, там на скале, за большими камнями можно укрыться. Тихонько ступая по каменистой почве, она услышала, как воин остановился на дороге, пытаясь высмотреть где делась его добыча. Вот вроде подходящий камень, надо обойти и лечь за него. Ветер, словно издеваясь над ней, разогнал тучи и в разрыве появилась полная луна, ярко осветив окрестности.

— Стоять, я приказываю! — опытный воин стоял на одном колене, низко опустив голову к земле. Так ему легче было обнаружить силуэт беглянки на фоне более светлого неба, и он её обнаружил.

Она снова бросилась бежать и резко остановилась на краю обрыва — дальше пути не было. Где-то внизу слышался прибой, волны с шумом накатывали на острые камни. Глубокая обида на несправедливость мира вмиг охватила всю её душу. Та, что так любила жизнь, вынуждена сейчас принимать самое тяжёлое решение. Это был выбор без выбора — жизнь рабыни она себе не представляла, нет, так не будет!

— Не двигайся! — громкие шаги и тяжёлое дыхание уже совсем близко, прямо за спиной.

Лишь на мгновение она опередила чужую руку, едва не схватившую её за волосы. Она сделала шаг, оттолкнувшись от скалы.

Короткий миг и холодные волны с шумом омыли камни, море забрало остатки той, что когда-то была Таис Афинской.

Лишь только холодный свет луны был свидетелем произошедшей трагедии, да ещё далёкие, слабо мерцающие равнодушные звёзды.

***

Она шла по сумрачному лугу, раздвигая бесплотными ногами белые соцветия асфоделя. Где-то позади, остался поросший камышом туманный берег Ахеронта. Странно, но она совершенно не помнила, как Харон перевозил её через реку. Да ведь у неё не было с собой даже монеток для платы за его услугу. Всё было странно в этом месте без солнца и неба, хотя неизвестно откуда бравшийся тусклый свет проникал повсюду, освещая путь.

По этому пути шло великое множество душ, так же, как и она, бесшумно ступая призрачными ногами. Справа и слева, спереди и позади неё все шли в одном направлении, так, словно знали куда. Она тоже знала. В конце пути она увидит трон Аида и его судей, которые будут решать, достойна ли она вечного блаженства в Элизиуме.

Лёгкая дымка, едва заметная вблизи, сгущалась вдалеке, плотно закрывая собой конечную цель их пути. Тишина царила в этом мире. Звуки словно вязли и утопали в вездесущей дымке. Души шли молча, каждая занятая собой, не обращая никакого внимания на соседей. Нечто знакомое показалось ей в фигуре неподалёку. Когда фигура на миг обернулась, она узнала известного работорговца, Бутеса. "Вот как, значит, он тоже умер недавно" — без интереса подумала она.

Время как будто тоже умерло в этом мире. Не было ни дня, ни ночи и ничто не указывало, как долго они уже идут, ведь усталости тоже не было. Монотонность происходящего ничто не скрашивало, не было здесь ничего, за что бы хотелось зацепиться взору. И несмотря на обилие душ вокруг, поговорить было не с кем, никто никого не слышал.

Таис остановилась и вдруг с удивлением поняла, что ничего не изменилось. Всё те же души тех же людей окружали её, как и прежде, продолжая идти они оставались на том же месте. Оглядевшись, она увидела, что некоторые и вовсе не шли, кто-то сидел, иные лежали. Она тоже решила сесть и медленно опустилась в траву.

И в этот самый момент её накрыла волна воспоминаний. Они были настолько яркие и убедительные, что мигом вытеснили собой теперешние ощущения. Она словно заново проживала свою прежнюю жизнь, начиная с момента, когда впервые стала ощущать себя маленькой девочкой. Живые воспоминания быстро сменяли друг друга, накатывая волнами, поднимая в душе давно забытые, загнанные в самые дальние уголки приятные и не очень переживания. Добрые мамины глаза, смутные воспоминания об отце, школа гетер. И вот уже она свободная женщина и может сама выбирать свою судьбу. В тот далёкий момент она ещё не знала, какую насыщенную событиями жизнь приготовил ей статус гетеры. Будь она обычной добропорядочной афинянкой — внутренний дворик дома, дети и муж — это всё что она видела бы в своей жизни. Ну иногда ещё редкие выходы в город и как вершина всего — праздник в честь Деметры.

А пока она не слишком задумывалась об этом. Ей просто нравилось танцевать и талантливую, не по годам смышлёную, молодую девушку стали всё чаще приглашать на симпосии, продолжавшиеся до поздней ночи. Вот и сейчас, вернувшись в свой маленький афинский дом после очередного симпосия, она разделась и с наслаждением растянулась на козьей шкуре. Сейчас рабыня сделает ей массаж после чего смажет кожу притираниями. Молодая сонная рабыня неосторожно споткнулась, выронив чашу с дорогим благовонием. Приятный аромат распространился по дому. Вот только притирание должно было быть у неё на спине, а не на грязном полу! Сонная дрянь, да как она посмела! Таис встала с ложа и схватив свой пояс принялась стегать служанку. Та, забившись в угол и прикрывая голову руками, сквозь слёзы тщетно пыталась оправдываться.

Внезапно воспоминания прервались и жгучий стыд поразил душу Таис. Он жёг её и не отпускал. Больше никогда в жизни она не допускала такого обращения со своими рабынями. Вероятно, это потому, что в ту ночь она его отчётливо ощутила, но смогла усилием воли загнать в дальние, самые тёмные уголки души. Он, однако, никуда не делся, смутно напоминая о себе время от времени. А сейчас, словно вырвавшись наружу, овладел ею со всей силой.

И вот уже она видит саму себя, красивое, но озлобленное лицо. Холёное тело и рука с поясом... стегающая теперь уже её саму. Таис не поняла, как это произошло, но она видела сейчас себя, глазами своей рабыни. И увиденная картина поразила её, она была в этот момент отвратительной. Ей не было очень больно, скорее обидно. Рабыне нравилась хозяйка. Она рада была ей услужить, но не её вина, что хозяйка всегда возвращается далеко за полночь и приходится прислуживать, когда особенно хочется спать.

Сила пережитого чувства выбросила её из воспоминаний. Она сидела, молча глядя перед собой и пытаясь вспомнить, сколько подобных случаев было в её жизни и сколько раз ей предстоит испытать их снова.

Странная картина привлекла ее внимание. Невдалеке находился тот самый работорговец Бутес. Он прославился тем, что наказывал непроданных рабов. Так, если бы это они были виноваты, что их никто не купил, и теперь он, Бутес, нёс из-за них убытки. Он неистово стегал кнутом по сгорбленный спинам, хотя это не имело никакого смысла с любой стороны. Вероятно, ему просто нравилось давать выход своей жестокости, наслаждаясь страданиями безответных жертв. Но теперь душа самого работорговца лежала на земле, корчась в муках, так, словно все девять эриний одновременно били его своими кнутами.

Очень скоро Таис потеряла к несчастному всякий интерес, ведь ее воспоминания вернулись снова. Всё, что она видела, что, и главное, как ощущала, всё повторялось опять. Симпатия, влюблённость в молодого царя, печаль из-за известия о его смерти. Потом был Птолемей, красавец и умница. Но самыми приятными были воспоминания о детях. Отважный Леонтиск и милая Эйрена. Словно целебный бальзам, разливались они по многострадальной душе, заполняя собой трещинки обид, сглаживая рубцы оскорблений. Пока они сами не ушли в свою самостоятельную жизнь, оставив матери воспоминания и любовь. Её она чувствовала до конца, до той злополучной ночи на скале.

Воспоминания кончились. Она снова сидела в том же месте, в окружении тех же душ, но что-то было не так. Что-то едва заметное изменилось в окружающей обстановке и она огляделась по сторонам в поисках причины своего беспокойства. Наконец она заметила её — между рядами умерших душ шла высокая женщина. То, что она живая, Таис поняла сразу. Она сильно отличалась ото всех, находившихся здесь. Длинное белое платье без рукавов было подпоясано на талии широким голубым поясом. Роскошные русые волосы собраны в толстую косу, перекинутую через левое плечо. Из украшений на ней не было практически ничего, за исключением небольшого, но очень искусно сделанного серебряного колье с большим синим камнем. Она шла властной походкой хозяйки, внимательным взором скользя по рядам местных обитателей. Именно это и выдавало в ней инаковость. Таис с большим удивлением наблюдала за незнакомкой, пытаясь понять, как она сюда попала и кто же она есть на самом деле.

О милостивые боги! Как же она сразу не поняла! Да ведь это же сама Персефона, прекрасная супруга самого Аида, царя преисподней. Только она могла свободно входить в царство мёртвых и выходить отсюда. Теперь понятным стало всё — и великолепная красота богини, и её простая, но изящная одежда, и независимая походка, и властный взгляд красивых глаз. Робость начала овладевать Таис по мере того, как Персефона приближалась к ней. И вдруг богиня остановилась прямо перед ней и долго смотрела, словно изучая. Таис так и продолжала сидеть, боясь промолвить хоть слово в присутствии хозяйки этого места.

— Кто ты, назови себя, — повелительно произнесла Персефона.

— Я Таис, из Афин, моя госпожа!

— Встань Таис!

Афинянка послушно встала. Она едва доставала макушкой головы до подбородка богини. Та внимательно, словно оценивающе, заглянула ей в глаза, осмотрела с ног до головы, после чего удовлетворённо кивнула, развернулась и молча ушла туда, откуда появилась.

Проводив богиню взглядом, Таис снова села на прежнее место. И как только она это сделала, воспоминания накатили на неё с новой силой, с самого начала, опять и опять. Словно строгий учитель, заставляющий нерадивого ученика повторять раз за разом одно и тоже, чтобы усвоить, наконец, невыученный урок.

***

— Марк, рад Вас видеть! Проходите!

— Взаимно, Владимир, взаимно.

— Сто лет вас не видел!

— Ну прям уж сто, не стоит так преувеличивать.

— Ну пусть не сто, но семьдесят точно. Что это за дело такое, что вам понадобилось аж приехать лично? Хотя не скрою, рад очной встрече.

— Масштаб задуманного нами несколько, кхм... пугает нас самих. Вот поэтому хотелось поговорить с мудрым человеком. Когда я изложу, Вы либо сможете дать подходящий совет, или вовсе нас отговорите от затеи. В общем, я надеюсь на Ваше участие, Владимир.

— Вот вы умеете заинтриговать! Но раз вы назвали меня мудрым, смогу ли теперь отказать? Ну что же, я слушаю.

— Как всем известно, Первая Межзвёздная стартует через несколько лет...

— Ага. Вы участвуете?

— Нет. Желающих много, а вот мест катастрофически мало. Мне жребий не выпал, к сожалению.

— Нуу, в другой раз, значит.

— В другой раз, это понятно. Я за себя не переживаю, не в другой так в третий раз получится, всё ещё впереди. Но весь фокус в том, что именно эта — Первая. И у нас вроде как есть общее согласие, забронировать несколько мест для тех, кто достоин быть именно в Первой.

— Да, места ещё остались. Не очень много, правда. А что, у вас есть кандидатура на такое место? Насколько заслуженная?

— Давайте подумаем вместе. Насколько может быть заслуженной личность человека, пожелавшего дойти до края Ойкумены? Надорвавшего здоровье, и умершего от ран, но зато успевшего создать огромное государство, впервые объединив почти все известные на тот момент народы.

— Так-так-так, я Вас правильно понимаю? Вы же сейчас говорите про Александра...

— ... Македонского.

— Нуу, батенька! Задачу вы поставили себе действительно неподъёмную. Я вот сходу вижу сразу три проблемы, обойти которые будет либо очень трудно, либо и вовсе невозможно.

— Вот видите, не зря я к вам приехал.

— Ну, во-первых, после убийства Роксаны и сына род его прервался, а значит прямых потомков не существует. Во-вторых, могила так и не найдена по сей день, поэтому биологических материалов тоже нет. Ну, и в-третьих, люди такой силы воли обладают, как правило, такой же силы упрямством. По себе знаю. А это сулит вам огромные проблемы. Я ничего не упустил?

— На первый взгляд, ничего. Первые две проблемы мы намереваемся обойти, используя новую технологию нейтрального клона. Пусть даже это будет немного дольше.

— Ну допустим. А вот с последней я не знаю как вы справитесь. Ведь кроме всего прочего, есть проблема поиска в Элизиуме. Но раз уж вы пришли, я чувствую, у вас есть какой-то козырь в рукаве. Так ли это? Признавайтесь!

— Ну в общем, да. У каждого подобного человека длинной воли всегда найдётся кто-то, имеющий на него сильное влияние.

— Похоже, с Александром Вы ошибаетесь, даже близкие друзья не могли с ним справиться. Одного из них он убил, кстати, в пьяной ссоре. Вы же в курсе.

— Ой, не торопитесь! Сейчас я достану свой козырь. Вернее будет сказать — ключ. Небольшой такой изящный ключик, способный отпереть этот сложный замок.

— Продолжаете интриговать? Продолжайте!

— Так вот, недавно моя подруга и ментор Эвелин... Вы же знаете Эвелин?

— Конечно знаю! Одна из лучших проводников.

— Лучшая, вообще-то. Так вот, она прошлась по своей родословной по женской линии. Она ведь родом с Кипра, если Вы не в курсе...

— Теперь в курсе.

— ... и дошла внезапно до некоей Эйрены, царицы кипрской Солы. Мать этой самой Эйрены однажды заставила Александра сжечь целый дворец. И звали её...

— Таис Афинская!

— Совершенно верно. Это и будет наш ключик.

— Вот теперь всё становится на свои места! Да, с таким ключиком успех вам почти гарантирован, мой друг. Но!

— Что но? Вот теперь уже я забеспокоился.

— Марк, вы всё продумали с Александром. Ну или почти всё. А что с самой Таис? Очередь до их эпохи ещё не дошла и дойдёт ещё не скоро. Вы понимаете, насколько она будет одинока?

— Не будет. Мы постараемся. Мы будем её любить.

— "Мы"? Это слишком обезличено.

— Я буду её любить.

— Марк, такими вещами не шутят.

— Вот сейчас я совершенно серьёзен.

***

Очередной цикл воспоминаний завершился, и Таис, словно вынырнув из-под воды глотнуть воздуха, вновь оказалась в том же месте, где ничего не менялось годами, столетиями и даже тысячелетиями. Всё тот же сумрак, те же души вокруг, сгущающаяся вдалеке дымка. Только бедолага Бутес уже не кричал беззвучным ртом и не катался по земле под градом ударов. Ошмётки его души лишь слегка подрагивали как бесформенное желе, а в безумных глазах не видно было ни крупицы разума.

Вот уже снова должен был начаться новый круг памяти, но Таис снова заметила изменение в окружающем. Оглядевшись, она увидела уже знакомую фигуру Персефоны. В этот раз златокудрая богиня уверенно шла прямо к ней. Таис встала, почтительно склонив голову. Богиня остановилась перед ней во всём своём великолепии. Она была прекрасна и знала об этом.

— Чего ты хочешь? — сходу спросила Персефона, глядя ей прямо в глаза. И Таис поняла, что это не праздное любопытство скучающей богини, а вопрос из разряда решающих судьбу и ответ на него следовало дать надлежащий.

— Жить! Жизни хочу! — сама поразилась своей смелости.

— Проси! — требовательно произнесла богиня, протянув ей навстречу руку ладонью вверх.

— Выведи меня отсюда, госпожа! Я знаю, ты можешь! — Таис схватила протянутую ладонь.

— Не отставай же.

Персефона развернулась и повела её одной ей ведомым путем. Ухватившись за руку своей проводницы, Таис неотрывно следовала за ней, боясь отстать хоть на полшага. Афинянка знала, что лишь трое смертных смогли выйти из этого царства. Это были Геракл, Тесей и Орфей. Всё три отважные герои, с которыми ей никак не сравниться. Но ведь с ней сама Персефона! Она ведь может вывести? Это же в её власти?

Так думала Таис, пока они шли обратно к переправе через Ахеронт. Здесь туман стал сгущаться, окутав их полностью. Таис боялась потеряться и отстать, как случилось когда-то с несчастной Эвридикой, и поэтому сильнее сжимала ведущую её руку. Тихий плеск волн указывал на близость реки. Ещё несколько шагов отделяло их от лодки и её кормчего.

— Мы почти на месте. Ложись, — богиня указала ей на дно лодки, когда они покинули твёрдую землю. Таис послушно легла на спину, не отпуская руки своей проводницы. Та не стала высвобождаться, прекрасно понимая чувства своей подопечной и села рядом. Лодка, легко покачиваясь, плыла по волнам в полном молчании. Это мерное покачивание и тишина навевали дремоту, ужасно хотелось спать. Ей казалось, что она не спала сотни, а может и тысячи лет, такая сильная усталость овладела ею. Туман начал постепенно редеть и сквозь него скоро можно будет увидеть черноту ночного неба. Таис всеми силами пыталась сопротивляться сну, но это было напрасно. Теплая ладонь легла ей на лоб и нежный, заботливый голос сверху скомандовал:

— Спи!

Прежде чем сомкнулись тяжёлые веки и глубокий сон одолел её, давно не виданная картина успела открыться её взору — сквозь разрывы тумана на чистом островке неба ярко и призывно сверкала далёкая и красивая первая звезда.

Глава 1

В палате интенсивной ревитализации работали двое. Девушка внимательно проверяла показания датчиков капсулы, а парень снимал с пациентки трубки питания, манжеты с ног и рук и тщательно протирал кожу антисептическим раствором. Пациентка находилась в глубоком искусственном сне, наполовину утопая в мягком ложементе ревито-капсулы. На ней была стандартная больничная одежда — бежевые шорты из мягкой ткани и такая же короткая майка. Вьющиеся чёрные волосы разметались по подушке, оттеняя бледность лица. Юноша невольно засмотрелся на красивые тонкие губы, аккуратный прямой носик, но больше всего ему нравились чётко очерченные брови с изящным изгибом.

— А она красивая, — как бы между делом произнёс он.

— Ты что, уже влюбился, Марк? — девушка удивлённо вскинула брови.

— Ну вот что ты такое говоришь, Эвелин? Я просто констатирую факт.

— Жаль. А я-то обрадовалась, что наконец-то мой Марк кого-то себе нашёл. Сколько можно жить одному? Все тебе не такие, ох и привередливый ты.

— Так, всё, прекращай, нам работать надо. Ну правда же красивая, что я, соврал что ли?

— Это ты ещё не видел её глаза. Держись крепче, закачаешься.

— Верю на слово, ты же видела. У меня порядок, всё отключено, ложемент подготовлен к трансформации в кресло. Что у тебя?

— Давление в норме, пульс в норме, сейчас подниму до шестидесяти и можно будить.

— Скоро вечер, самое время. Пора начинать!

Парень переключил тумблер на ложементе и тот не спеша начал превращаться в кресло. Сторона ног опустилась, поверхность под коленями изогнулась, формируя сидение. Вокруг головы выросли два упора, поддерживая её от падения набок. Кресло остановилось в полулежачем состоянии.

— Марк, я волнуюсь.

— Я тоже, начинай.

Девушка положила ладонь на лоб пациентки и властным тоном произнесла:

— Таис, вставай!

Команда тёплым мягким импульсом вышла из ладони и прошла по всему телу, по всем нервам, до самых окончаний. Пациентка глубоко вздохнула и открыла глаза.

***

Таис открыла глаза и увидела богов. Так она подумала в тот момент, когда её глаза постепенно привыкли к свету. Справа стояла уже знакомая ей Персефона, только одетая по-другому и с другой причёской, но всё такая же восхитительно прекрасная. Слева она увидела юношу, статус которого она поначалу никак не могла определить. На раба или слугу он не был похож, слишком много достоинства и независимости было в том, как он держался рядом с богиней. Может быть воин или атлет? На это указывала его могучая высокая фигура, такие сильные руки Таис видела лишь у немногих атлетов. Чёрные волосы были пострижены очень коротко, так не принято было у эллинов. Кожа на лице хоть и немного смуглая, но не обветренная, как у воинов от частых походов. Её смущала одежда юноши, сделанная по варварскому образцу — длинные штаны и безрукавка. Вот только ткань была очень тонкой и настолько высокого качества, которого она раньше не встречала, а уж в тканях Таис точно разбиралась получше многих. Из этих всех мелочей она заключила что парень вероятно тоже бог или полубог, в крайнем случае герой. Но кто же мог быть рядом с Персефоной, если не её законный супруг Аид. В том, что это не он, Таис была уверена, парень слишком молод для Аида. Но кто же тогда? Судя по фигуре это мог быть Аполлон. Но почему одет не по-эллински? Может быть Орфей? Сомнения продолжали её одолевать, и она прекратила попытки угадать.