Одна зима до вечности

Я закрыл глаза и передо мной снова возник её образ. Тёплая улыбка. Запах кофе и корицы. Смущённый взгляд и то, как она смеётся, запрокидывая голову. Я слишком поздно встретил её. Влюбиться за несколько дней до обращения. Гениально. Я невольно усмехнулся. Настолько нелепо, что даже красиво. Возможно, после обращения я пойму, что всё это было ошибкой и чувства исчезнут. Станут слабее и растворятся. На это надеялась логика, но сердце почему-то отчаянно сопротивлялось. Нет, оно цеплялось за неё с такой силой, будто чувствовало: впереди меня ждёт что-то, после чего я уже никогда не стану прежним.

Я снова посмотрел в зеркало. Белый костюм сидел идеально, он был сшит специально для этого дня, для прощания с прежней жизнью. Для последнего дня Александра Чижова-человека. Я уже начинал понимать одну простую вещь, если бы мне прямо сейчас предложили отказаться от обращения ради Мирославы, я бы согласился не задумываясь. Отказался бы от вечности, власти и от наследия семьи. От всего, лишь бы остаться рядом с ней. Но такого выбора мне никто никогда не даст, поэтому оставалось только одно - пережить эту ночь. Стать тем, кем меня решили сделать ещё до моего рождения. И надеяться, что, когда всё закончится, я всё ещё смогу вернуться к ней. Ведь мне сейчас было куда возвращаться. И я боялся не потерять себя, боялся потерять её.

Во дворец Путилова мы приехали к девяти вечера. Мороз на улице крепчал. Я вышел из машины последним. Дворец сиял огнями, отражая их в чёрной воде Малой Невки. Когда-то подобные особняки строили для людей, считавших себя хозяевами мира. Теперь здесь собрались те, кто действительно пережил эпохи.

На мгновение захотелось развернуться и уйти. Просто сесть обратно в машину, доехать до Мирославы, купить по дороге кофе и сделать вид, что сегодняшний день никогда не наступал. Но моя семья не прощала слабостей, и я поднялся по широким каменным ступеням, вошёл внутрь. Сразу ударил свет, высокие потолки, украшенные старинной лепниной и огромные хрустальные люстры. Отполированный до зеркального блеска паркет, вдоль стен стояли канделябры с живым огнём, а за высокими окнами медленно кружился снег. Всё выглядело настолько торжественно, словно я пришёл не на собственное обращение, а на коронацию.

Гостей оказалось много. Люди и вампиры заполнили весь главный зал. И первое, что бросалось в глаза, - цвета. Люди были одеты в белое. Не одинаково белое. Кто-то выбрал снежный оттенок, кто-то молочный, кто-то жемчужный или цвет слоновой кости. Белые костюмы, платья, рубашки, перчатки. Они напоминали мне стаю лебедей. Чистых, живых и смертных. А вампиры носили красное. Тёмное, густое, насыщенное. Бордовый, винный, гранатовый и цвет запёкшейся крови. Цвет старых ран и цвет вечности. На фоне белоснежных гостей вампиры выглядели словно ожившие пятна крови на свежем снегу. Красное и белое. Жизнь и смерть. Будущее и прошлое. Жертва и хищник. И я вдруг понял, что сегодня стою ровно между этими двумя мирами. Ещё не там, но уже не здесь.

Разговоры постепенно стихали и один за другим гости поворачивались ко мне. Я чувствовал их взгляды. Сотни взглядов, любопытных, оценивающих и заинтересованных. Некоторые смотрели с уважением, другие - как на редкий экспонат. Кто-то видел во мне будущего вампира, кто-то очередную жертву традиции, а кто-то просто ждал зрелища.

Мне захотелось поправить воротник, но белый костюм сидел идеально, ведь портные старались несколько недель. Но я всё равно чувствовал себя в нём чужим, словно надел одежду другого человека. Человека, которым никогда не был и уже никогда не стану.

Мать говорила, что белый цвет символизирует чистоту намерений перед обращением, а отец утверждал, что это древняя традиция семьи. Бабушка вообще заявила, что в белом я похож на настоящего аристократа. По мне же, я выглядел как дорогой подарок, который скоро собираются вскрыть.

Я медленно шёл через зал, и толпа расступалась передо мной. Музыканты играли что-то классическое. Тихо, почти торжественно, но мне казалось, что каждый шаг звучит слишком громко. Будто отсчитывает последние минуты моей человеческой жизни. Одну, ещё одну и ещё.

Двадцать восьмое декабря. День, который я хотел бы отменить. Особенно после встречи с Мирославой. Я остановился в центре зала, и музыка смолкла окончательно. Разговоры затихли и сотни глаз смотрели на меня. Будущий вампир, наследник семьи Чижовых и главный герой сегодняшнего вечера. Только почему-то я чувствовал себя не наследником, не избранным и не счастливчиком. А человеком, который стоит на краю обрыва и прекрасно понимает: назад дороги уже нет.

В толпе я заметил брата. Анатолий стоял в светлом костюме рядом с Ольгой и выглядел по-настоящему счастливым. Наверное, таким и должен выглядеть человек, которому не предстоит провести вечность в чужой шкуре. Чуть дальше я увидел Лидию, на ней было тёмно-бордовое атласное платье с глубоким декольте. На груди переливалось рубиновое колье, напоминавшее капли свежей крови. Рядом стоял Григорий в идеально сидящем костюме винного оттенка. Я перевёл взгляд дальше, бабушка, мама и отец. Мария выбрала лёгкое платье цвета айвори и выглядела удивительно молодой. Виктор в светлом костюме больше походил на человека, собравшегося на дорогой средиземноморский курорт, чем на отца мужчины, которого сегодня собирались обратить в вампира. Бабушка же, как всегда, оставалась бабушкой. Строгое светлое платье без лишних деталей, но сегодня её шею и запястья украшал бриллиантовый гарнитур, сверкавший так ярко, что казалось, будто она носит на себе кусочки льда.

Я заметил и другие знакомые лица. Людей, с которыми пересекался на работе, на деловых встречах и на благотворительных вечерах. Некоторые из них были в белом, некоторые - в красном. И теперь становилось совершенно очевидно, кто из них человек, а кто вампир. Как интересно, я знал многих из них годами, пожимал руки, вёл переговоры и сидел за одним столом. И только сейчас увидел их настоящую сторону. Наверное, через несколько часов и на меня будут смотреть так же. Как на одного из них, как на того, кто навсегда покинул белую сторону этого зала.

Бабушка произнесла торжественную речь, но говорила всё равно завуалированно. Словно меня посвящали не в вампиры, а принимали в какой-нибудь закрытый элитный клуб. Хотя вечеринка была закрытой, никто не исключал утечки информации. После речи бабушка стала знакомить меня с многочисленными родственниками, которые были вампирами. Так я познакомился с Зинаидой, которой на данный момент был двести двадцать один год, хотя выглядела она максимум на тридцать восемь. Потом познакомился с Иваном, ему было четыреста семнадцать лет. Ещё был Михаил - сто семьдесят три года. Все они когда-то были одними из близнецов нашего рода Чижовых. Теми, кто прошёл посвящение раньше, а сегодня шестым должен был стать я. Но больше меня удивило другое - количество вампиров в этом помещении, и я спросил об этом бабушку:

— Тогда кто все эти остальные вампиры?

Евдокия Петровна слегка улыбнулась.

— Нас было гораздо больше, но не забывай про войны, которые сотрясали Россию. Про революции, про вражду за власть между кланами и про ошибки. Вечность не гарантирует безопасности, Александр.

Она обвела взглядом зал.

— И всё же нас осталось достаточно, но мы по-прежнему нуждаемся в чистокровных вампирах нашего рода. А остальные... Они заслужили своё место.

— Заслужили?

— Да. Кто-то был обращён за выдающиеся заслуги перед кланом. Кто-то приходится нам дальним родственником, а кто-то доказал свою преданность поколениями службы. Все они принадлежат к нашей структуре и занимают высокие посты.

Она указала взглядом на нескольких гостей.

— У каждого есть своя территория, свой город и своя зона ответственности. Некоторые управляют целыми районами. У других под контролем посёлки и деревни. Мы очень строго следим за нашими землями.

Я задумался. Получается, наш клан был гораздо больше, чем я представлял. Не семья, а государство внутри государства.

— И сколько лет я смогу прожить в Петербурге, когда стану вампиром?

Бабушка посмотрела на меня так, словно уже знала ответ.

— Думаю, лет десять-пятнадцать.

— Так мало?

— Для людей – много, а для вас - мгновение.

Она поправила браслет на запястье и продолжила:

— Если будешь менять внешность, носить грим, отпускать или сбривать бороду, менять причёску, возможно, задержишься дольше. Но рано или поздно люди начнут замечать, что ты не стареешь.

— И что потом?

— Потом мы переставляем вас, как фигуры на шахматной доске.

Мне не понравилось это сравнение. Слишком уж легко она говорила о человеческих жизнях и судьбах.

— После того как Григорий закончит твоё обучение, он уедет в другой город. Сменит фамилию и возможно, внешность. Потом на его место приедет Лидия, затем Михаил или Зинаида. И так по кругу.

— Всё настолько просчитано?

— Всё намного сложнее, чем ты думаешь.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Мы хотим, чтобы как можно больше чистокровных вампиров нашего рода оставались в Петербурге. Это сердце нашего клана, и мы не можем позволить себе потерять контроль над ним.

Я кивнул, хотя внутри стало не по себе. Выходит, моя жизнь уже была расписана на десятилетия вперёд, снова. Сначала за меня решили, что я стану вампиром. Теперь уже решили, где я буду жить, под каким именем существовать и когда мне придётся исчезнуть из собственной жизни.

Мы ещё несколько часов ходили по залу и знакомились с гостями. Я оставался центром внимания, и все хотели посмотреть на будущего вампира рода Чижовых. Кто-то поздравлял меня, кто-то оценивал, а кто-то смотрел с любопытством, словно пытался понять, каким я стану через несколько лет. Мне хотелось забыться. Хотелось хотя бы на один вечер перестать думать о том, что ждёт впереди. Но бабушка разрешила мне выпить всего три бокала шампанского. Не больше и я подозревал, что причина была вовсе не в заботе о моём здоровье. Скорее она опасалась, что после четвёртого бокала во мне проснётся бунтарь. А сегодня никто не хотел рисковать тем, что будущий вампир рода Чижовых внезапно решит отказаться от собственной судьбы.

Когда часы в большом зале пробили полночь, отец молча коснулся моего плеча.

— Пора.

Всего одно слово, я кивнул и пошёл за ним. Музыка, смех и разговоры остались позади. Фигуры гостей расступались перед нами. Кто-то провожал меня взглядом, кто-то улыбался. Для них это был праздник, древняя семейная традиция и очередное посвящение, которое некоторым удалось застать. А для меня - прыжок в неизвестность.

Мы поднялись по широкой лестнице и свернули в боковой коридор. Здесь было тихо. Настолько тихо, что я слышал собственное дыхание и стук сердца. Отец открыл тяжёлую дверь, и я вошёл. Каминный зал оказался совсем не таким, каким выглядел остальной особняк. Здесь не было праздничной роскоши, только старый камин из тёмного мрамора, в котором потрескивал огонь. Тяжёлые портьеры закрывали окна и свет нескольких свечей отражался в позолоте рам и плясал по стенам живыми тенями. В центре комнаты стоял длинный дубовый стол, а за ним собрались самые близкие. Моя бабушка - Евдокия Петровна. Суровая, величественная, словно сама история нашего рода обрела человеческий облик. Рядом сидели Григорий, Лидия, Михаил, Зинаида и Иван. Мой брат Анатолий и его жена Ольга, моя мать.

Все смотрели на меня, и я почувствовал себя не гостем праздника, а жертвой обряда. Наследником, следующим звеном в цепи, которая тянулась через столетия.

Мне стало не по себе. Отец подвёл меня к свободному креслу, где рядом на столе уже стояла большая серебряная чаша. Старинная, настолько, что металл потемнел от времени и я не сводил с неё взгляда. Именно она пугала меня больше всего. Бабушка поднялась первой.

— Александр Чижов, — произнесла она негромко, но её голос заполнил весь зал. — Сегодня ты вступаешь в новую жизнь и принимаешь дар нашего рода.

Дар. Интересно, почему все называют это даром? Мне хотелось назвать это проклятием, но я промолчал. Григорий достал тонкий ритуальный нож, лезвие блеснуло в свете свечей, и он сделал глубокий надрез на запястье. Тёмно-красная кровь закапала в чашу, а следом поднялась Лидия. Потом Михаил, Зинаида, Иван. Пять древних вампиров рода, пять жизней и пять судеб. Несколько столетий силы, власти и бессмертия. Кровь медленно наполняла серебряную чашу и меня мутило от одного только вида. Я сижу в старинном особняке и наблюдаю, как мои родственники наполняют чашу собственной кровью для ритуала обращения. Если бы кто-то рассказал мне об этом год назад, я бы посоветовал ему обратиться к психиатру. Когда они закончили, отец поставил передо мной небольшой хрустальный бокал. Жидкость внутри была прозрачной, почти как вода.

— Выпей.

— Что это?

— Поможет перенести обращение легче.

Я усмехнулся.

— То есть будет больно?

Отец выдержал паузу.

— Да.

Никто не улыбнулся, никто не попытался успокоить меня. Наверное, потому что лгать уже не имело смысла. Я взял бокал, пальцы неожиданно дрогнули. Вот и всё. Последняя возможность передумать и последняя возможность сказать «нет». Только никакой возможности на самом деле не существовало.

Я посмотрел на родителей, на брата и на бабушку. Они выглядели спокойными, словно всё идёт именно так, как и должно. Я разозлился и залпом выпил содержимое бокала. Напиток оказался горьким, что язык свело судорогой. По горлу прокатилась неприятная волна тепла и я поморщился. Отец забрал пустой бокал, и тогда поднялся Иван, самый старый вампир нашего рода. Самый древний и самый опасный. Он взял серебряную чашу обеими руками и подошёл ко мне. Кровь внутри была густой. Тёмной, почти чёрной в свете свечей и от неё исходил странный запах, металл, огонь и что-то ещё. Что-то древнее, первобытное и от этого запаха внутри всё сжалось.

— На колени, Александр.

Я подчинился и белый костюм натянулся на коленях. Ткань тихо зашелестела. Иван остановился напротив, протянул мне чашу и на мгновение мне показалось, что время замерло. Я смотрел на кровь. В комнате стояла такая тишина, что было слышно потрескивание дров в камине. Меня затошнило. Инстинкты кричали отказаться и оттолкнуть чашу. Уйти, сбежать и сделать хоть что-нибудь, но рядом стояла моя семья. Мой род, моё прошлое и моё будущее. Я сделал вдох и поднёс чашу к губам, выпил. Кровь оказалась тёплой, густой и слишком живой. Она обожгла язык и горло, словно жидкий огонь. Меня передёрнуло, что захотелось выплюнуть её обратно, но я заставил себя проглотить всё до последней капли. Где-то на краю сознания уже начинало действовать снотворное из ведьмовских трав. Комната поплыла, огонь в камине стал ярче и свечи расплылись золотыми пятнами. А потом я почувствовал, как внутри меня просыпается что-то чужое. Словно раскалённая река потекла по венам медленно и необратимо и с каждой секундой становясь сильнее. Ноги внезапно стали ватными, свечи поплыли перед глазами и лица родных расплылись. Голоса стали далёкими, словно доносились сквозь толщу воды. Я почувствовал, как падаю и последней мыслью перед темнотой стала вовсе не семья. Не бессмертие, не страх, а девушка с тёмными глазами и тёплой улыбкой. Со своей короткой стрижкой пикси. Мирослава. А потом мир исчез.

Я очнулся от громкого смеха. Он раскатился по темноте, отражаясь от влажных каменных сводов. Смех был древним, чужим и почему-то казался знакомым. Я резко вдохнул. Холод. Вокруг царил пронизывающий холод. Я стоял босиком посреди огромной пещеры и на мне были только спортивные штаны. Голый торс покрывали мурашки. Воздух пах сыростью, камнем и чем-то ещё. Чем-то металлическим - кровью.

Я нахмурился. Где я? Что произошло? Последнее, что я помнил это был каминный зал, лица родственников, серебряную чашу и вкус крови на губах.

Снова раздался смех, теперь ближе, намного ближе. Я повернул голову, где-то впереди мерцал тусклый красноватый свет. Сам не понимая почему, я пошёл туда. Шаг, ещё шаг. Камни неприятно впивались в ступни, но боли почти не было. Словно тело принадлежало уже не совсем мне, словно я стал чем-то другим. Пещера постепенно расширялась и вскоре я оказался в огромном гроте. Посреди него раскинулось озеро. Тёмное, неподвижное и почти чёрное. На противоположном берегу возвышался трон, а на троне сидел он. Я замер. Существо было отвратительным и одновременно величественным. Оно выглядело древнее самой пещеры. Длинные седые волосы спадали спутанными прядями до пола, и жёлтая иссохшая кожа обтягивала кости черепа. Пальцы были слишком длинными и когти царапали подлокотники трона, но больше всего пугали глаза. Красные, глубокие, словно внутри них горел вечный огонь. Я не мог отвести взгляд и сразу понял, кто находится передо мной. Первородный. Источник. Начало всего. Существо медленно улыбнулось.

— Значит, ещё один Чижов...

Голос прозвучал одновременно в пещере и внутри моей головы. Я вздрогнул.

— Кто ты?

Существо засмеялось и старческий смех эхом прокатился по сводам.

— Ты знаешь ответ.

И я действительно знал. Не умом, а глубже - кровью.

— Первородный...

— Хороший мальчик.

От этой похвалы меня передёрнуло. Я не был мальчиком и не был хорошим. Мне почти тридцать, но рядом с этим существом я чувствовал себя младенцем. Оно изучало меня медленно и внимательно, будто рассматривало новую игрушку.

— Боишься?

Я хотел соврать и сказать нет, но почему-то ответил честно:

— Да.

— Это правильно.

Снова смех.

— Все боятся перед рождением.

— Рождением?

— Люди и вампиры называют это – обращением, а на самом деле это рождение.

Я молчал, а слова существа проникали куда-то глубоко внутрь. Туда, где уже бурлила чужая кровь.

— Ты любишь жизнь, Александр?

Перед глазами неожиданно возник образ Мирославы. Её улыбка, серые глаза, тёплые руки и её смех. Сердце болезненно сжалось.

— Да.

Первородный кивнул, будто ожидал именно этот ответ.

— Тогда тебе будет особенно тяжело.

Он медленно поднял руку и указал на озеро.

— Искупайся.

Я посмотрел на чёрную поверхность.

— Зачем?

— Потому что иначе не проснёшься.

Прекрасный выбор. Либо подчиниться древнему чудовищу, либо остаться здесь навсегда. Я усмехнулся, моё чувство юмора умирало последним.

Подойдя к берегу, я снял штаны и обнаженным сделал шаг в озеро. И сразу понял, что это не вода, а кровь. Тёплая, густая и живая. Она обволакивала ноги, поднималась выше, до пояса и до груди. Мне стало тяжело дышать.

— Так и должно быть, — услышал я голос Первородного.

Кровь вдруг зашевелилась. Что-то коснулось моей ноги, потом ещё раз и я резко посмотрел вниз. Из темноты поднимались десятки рук, бледных и мёртвых. Они тянулись ко мне, хватали, цеплялись и тянули вниз. Я попытался вырваться, но у меня не получилось. Кровь сомкнулась над головой, и темнота поглотила меня. Я тонул, проваливался всё глубже. Кровь проникала в рот, в лёгкие и в глаза. Становилась частью меня, а потом я снова услышал смех Первородного.

Тихий, довольный и почти ласковый.

— Запомни этот момент, Александр Чижов...

Голос звучал уже отовсюду.

— Потому что это был твой последний сон.

Я проснулся резко, словно кто-то выдернул меня из глубины тёмного озера. Первым делом вдохнул и замер, воздух пах иначе. Каждый запах был отчётливым, отдельным и живым. Я слышал дерево, из которого была сделана мебель. Чувствовал аромат свечного воска, старого камня и дорогого парфюма, оставшегося на шторах после гостей. И кровь. Где-то далеко, но я всё равно её чувствовал.

Я медленно сел на диване. Голова была ясной, никакой сонливости и никакой тяжести. Наоборот, меня переполняла энергия, словно внутри заработал новый двигатель, мощный и ненасытный. Никакой усталости, словно меня собрали заново. Я поднялся на ноги и движение получилось настолько лёгким, что я едва не потерял равновесие. Тело стало другим, более быстрым, сильным и послушным.

Только сейчас я заметил, что меня переодели. Белый костюм исчез, и слава Богу. На мне был костюм глубокого тёмно-бордового оттенка, почти винного. Ткань выглядела дорогой и благородной и пиджак сидел идеально. Брюки подчёркивали фигуру, а красная рубашка оттеняла цвет ткани. Я невольно усмехнулся, вот это уже больше похоже на меня. Белый костюм превращал меня в жертву на собственном празднике, а этот... Этот говорил совсем о другом. О силе, статусе и о принадлежности. Напротив стояло большое зеркало, я подошёл ближе, и замер. Несколько секунд просто смотрел. Это был я и одновременно не я. Черты лица остались прежними, тот же нос, те же губы и те же волосы, но взгляд... Взгляд изменился. Глаза стали ярче, глубже, темнее, словно внутри поселилась какая-то новая тайна.

Я машинально потянулся к лицу и только тогда понял, что чего-то не хватает. Очков. Я оглянулся по сторонам, на прикроватной тумбе лежала моя оправа. Подняв её, я машинально надел очки и тут же снял обратно. Мир не изменился, наоборот, очки мешали. Я подошёл к окну и посмотрел вдаль, за окнами начинал разгораться рассвет. Небо над Петербургом переливалось холодными оттенками: голубым, розовым, золотым. Ночью ударил мороз и стёкла покрылись тонкими ледяными узорами, а солнце медленно поднималось над заснеженным городом. Красиво. Невероятно красиво. Я смотрел на крыши домов, на деревья и на тонкие узоры инея на ветках. Я видел всё, каждую деталь, каждую трещинку на карнизе соседнего здания и каждую снежинку, падающую за стеклом. Впервые в жизни я видел мир настолько чётко, без линз и без оправы. Я вдруг подумал, что впервые вижу рассвет таким. Странное чувство, будто я всю жизнь смотрел на реальность через мутное стекло, а теперь кто-то наконец его убрал. Я видел каждую грань света, каждую искру на снегу и каждое отражение. И впервые понял, почему вампиры так любят красивые вещи. Когда живёшь долго, начинаешь ценить детали.

Я вспомнил слова Первородного. «Это был твой последний человеческий сон». Страха больше не было, только лёгкая грусть и то где-то далеко. Будто я оставил часть себя за закрытой дверью и уже не мог вернуться.

За дверью послышался смех, голоса и музыка. Кто-то громко спорил, явно перебрал шампанского. Жизнь продолжалась, и я глубоко вдохнул, поправил рукав пиджака и вышел из комнаты. Разговоры мгновенно стихли, сотни глаз повернулись ко мне. Люди в белых одеждах, вампиры в оттенках бордового и тёмно-красного, все смотрели только на меня. На мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина, а потом грянули аплодисменты. Громкие, искренние и оглушительные. Кто-то поднял бокал, кто-то засмеялся и кто-то выкрикнул:

— С новой жизнью, Александр!

— Добро пожаловать в семью!

— Поздравляем!

Я увидел улыбку матери и гордость в глазах отца. Одобрительный кивок Ивана. Лидия даже вытерла выступившую слезу, а Анатолий поднял бокал выше остальных. И я почувствовал не страх, не сомнение и даже не сожаление, а странное спокойствие и единение с семьёй, с кланом. Будто долгая дорога наконец привела меня туда, где я должен был оказаться. Я взял протянутый бокал, посмотрел на собравшихся и улыбнулся. Моя новая жизнь началась, я сделал глоток и сразу понял - это кровь. Человеческая кровь, свежая, уже начинающая густеть. Она раскрылась на языке десятками оттенков вкуса, намного сложнее вина и намного глубже любого напитка, который я пробовал раньше. И вместе со вкусом пришли ощущения, чужие эмоции, образы и слабый отголосок мыслей. Я понял, что кровь принадлежала молодой девушке, красивой, взволнованной и немного испуганной. Но страх в ней смешивался с чем-то другим, с гордостью и с благоговением. С осознанием того, что её кровь стала первым даром новорождённому вампиру рода Чижовых. Честью и именно тогда меня по-настоящему испугала первая мысль, пришедшая в голову. О том... Какая на вкус кровь Мирославы.

Глава 11

Александр

29 декабря

Посвящение закончилось, и гости постепенно разъехались по домам. Ко мне подошёл Григорий и сообщил, что мы немедленно отправляемся к нему за город. Перед отъездом бабушка сняла с моей шеи ведьмовской амулет.

— Он тебе больше не понадобится. Да и не действует уже, ты больше не человек.

Она пожелала мне терпения и усердия в обучении у Григория. С нами за город поехала и Лидия. Временно она остановилась у него. По дороге они обсуждали семейные дела и то, что летом Григорий передаст ей управление кланом.

Через пару часов мы добрались до коттеджа. Дом стоял среди заснеженного соснового леса. Высокие ели сгибались под тяжестью снега, а ветви искрились под лучами солнца. За коваными воротами начиналась длинная подъездная дорожка, которую тщательно расчищали даже после сильных снегопадов.

Сам коттедж больше напоминал загородную резиденцию. Трёхэтажный, облицованный тёмным камнем и деревом, он выглядел одновременно уютным и неприступным. Где-то вдалеке потрескивал генератор, а из труб поднимался дым. Не дом, а логово. Наверное, именно так должен жить вампир, которому несколько столетий.