Одна зима до вечности

Бронзового ворона я теперь всегда носила с собой и он стал моим маленьким секретным талисманом. Иногда я нащупывала его в кармане и почему-то улыбалась. Конечно, я никогда не признаюсь Александру в этом. А теперь на столе лежала ещё и книга, её невозможно было не заметить. Белая обложка и крупный чёрный ворон, словно смотрящий прямо в душу. Красивое название и я не удержалась, тут же открыла её, между страниц обнаружилась записка. У Александра оказался красивый почерк, я быстро пробежала глазами текст, аккуратно сложила листок и убрала в карман. И вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. А ещё на том, что уже приняла решение. Я пойду, потому что была слишком любопытной и потому что он уже втянул меня в свою игру. Ведь с каждым днём интересовал всё больше своей настойчивостью и вниманием к мелочам. Тем, как умел замечать то, что другие обычно пропускают. И тем, что после каждой нашей встречи мне хотелось узнать о нём чуть больше. А потом я вспомнила о Романе и улыбка тут же исчезла, стало неловко. Я начала искать себе оправдания. «Это же не свидание, а просто прогулка. Просто интересное место и экскурсия». Убедив себя в этом, я довольная ушла домой, унося книгу под мышкой.

И вот сегодня я вышла из метро и, сверяясь с адресом, отправилась на так называемую экскурсию. Запад Васильевского остров, ближе к Финскому заливу. Декабрь здесь ощущался совсем иначе, чем в центре города. На Невском всё сияло огнями и витринами, а здесь царила другая красота, такая суровая и спокойная. Свежевыпавший снег тонким слоем укрывал набережную, бетонные плиты и редкие скамейки. Где-то ветер уже успел смести его к парапетам, собирая небольшие сугробы. Финский залив дышал холодом и тёмная вода лениво перекатывалась под свинцовым небом, а редкие льдины покачивались у берега. Ветер был не сильным, но колючим, он пробирался под пальто и щипал щёки. Людей почти не было. Лишь изредка мимо проходили собачники или спешащие домой прохожие. В этом месте чувствовался край города и какое-то особенное одиночество. Красивое одиночество. Я заметила Александра ещё издалека, узнала по фигуре. Он стоял возле перехода, как и было указано в записке. На нём было тёмно-синее пальто и чёрный шарф, а ещё он был без шапки и в руках держал два стаканчика кофе. Почему-то эта картина заставила меня улыбнуться, мне понравилась его уверенность или надежда. Он ведь не мог знать наверняка, что я приду, но всё равно купил второй кофе, словно верил. Я перешла дорогу и подошла к нему. Рядом виднелся старый полуразрушенный деревянный причал, доски потемнели от времени и сырости, местами их припорошил снег. Удивительно спокойное место.

— Привет, — сказал Александр и протянул мне стаканчик. — Взял капучино с кокосовым сиропом. Надеюсь, ты такой пьёшь?

— Привет. Да, спасибо.

Я поймала себя на том, что он уже перешёл на «ты». И почему-то это казалось совершенно естественным и совсем не раздражало, хотя формат экскурсии всё больше превращался в настоящее свидание.

— Правда, он немного остыл. Я пришёл заранее. — Сказал Александр.

— А ты был уверен, что я приду?

— Нет. Не был. — Проговорил он и улыбнулся. — Но очень надеялся.

И эта простая фраза понравилась мне больше, чем должна была.

— А если бы я не пришла? Что бы ты делал с двумя стаканами кофе?

— Но ты же пришла. — Простодушно ответил он и я невольно улыбнулась. Логично.

— Пришла, давай показывай своё загадочное место. У меня есть заветное желание.

Он повернулся и указал рукой на старый причал, и я удивлённо подняла брови. Если честно, ожидала чего-то более впечатляющего, какой-нибудь старинный дворик или мистическую башню. Даже тайное место с легендой, но причал? Серьёзно? Впрочем, разочарование быстро сменилось любопытством, наверняка за этим что-то стоит. Какая-нибудь история, легенда или очередной сюрприз. Видимо, все мои мысли снова отразились на лице, потому что Александр вдруг усмехнулся и сказал:

— Ты очень интересная, Мирослава.

Я посмотрела на него, а он просто улыбался и мне неожиданно понравилась его улыбка, очень. Мы спустились к причалу.

— Только не поскользнись, — сказал Александр, протягивая мне руку. — Вода здесь до безумия холодная и кофе не поможет.

— Который уже почти остыл, — ответила я, подавая ему руку. Причал оказался совсем не таким, каким я его представляла. Старые потемневшие доски уходили в воду, будто пытались дотянуться до противоположного берега. Между ними поблёскивал тонкий лёд, а в щелях ещё лежали островки снега, который не успел растаять. Вечерний ветер тревожил гладь Финского залива, заставляя отражения фонарей дрожать и распадаться на золотые осколки. Снега здесь почти не осталось, вода слизала его, как сахар, словно растворила в себе. От берега тянуло сыростью, солью и холодом. Тем самым петербургским холодом, который не кусает, а медленно пробирается под одежду и остаётся где-то под кожей. Александр подошёл к самому краю причала и я же невольно замедлила шаг. Он смотрел на воду.

— Так вот оно какое, место для загадывания желаний? — Проговорила я и он обернулся. Во взгляде мелькнуло что-то странное, почти неуловимое, а на губах появилась лёгкая улыбка. Я подошла ближе и опёрлась ладонями о старые перила, дерево оказалось холодным.

— И что теперь? — Тихо спросила я.

— Теперь нужно загадать желание.

— Просто так?

— Да. — Уверенно ответил Александр.

— Я думала, нужен какой-нибудь ритуал.

— Какой?

— Ну, например, написать желание на бумажке и бросить её в воду со старого причала.

Александр тихо усмехнулся и произнес:

— Нет, вода и так тебя услышит.

И почему-то мне показалось, что в его голосе прозвучала грусть. Такая не показная, настоящая, та, которую человек носит слишком долго. Тёмные волны неспешно проходили под причалом, а я смотрела на них и вдруг поняла, что Александр напряжён. Не внешне, внешне он выглядел спокойным, но где-то глубоко внутри что-то было натянуто до предела. Словно он привёл меня сюда не ради красивой городской легенды и не ради желания, а ради чего-то гораздо более личного.

— Ты часто сюда приходишь? — спросила я осторожно. Он долго молчал, что я уже решила, что вопрос так и останется без ответа, но потом Александр провёл ладонью по старым перилам и тихо сказал:

— Раньше приходил.

— Почему именно сюда?

Он смотрел на воду.

— Скажи, у тебя есть любимое место в городе?

Вопрос на вопрос, и я сразу мысленно вернулась в Ковров. Туда, где прошло моё детство. К месту, куда всегда хотелось возвращаться, когда становилось тяжело, и оно тоже находилось у воды. Странно, наверное, вода действительно умеет успокаивать, забирать лишние мысли.

— Да. — Чуть слышно ответила я.

— Покажешь мне его?

— Нет.

Он удивлённо повернулся ко мне.

— Почему?

— Я из другого города и пока возвращаться туда не планирую. Слишком больно.

Он кивнул, словно понял больше, чем я сказала.

— Понятно.

После небольшой паузы Александр снова посмотрел на залив.

— Вот этот старый причал и есть то самое место, где мне спокойно.

Я повернула голову, сейчас он казался совсем другим, без привычной самоуверенности и напора. Без своих бесконечных попыток меня очаровать.

— Здесь никого не было, — продолжил он. — Только вода и ветер. Можно было сидеть часами и думать.

Он усмехнулся.

— Или наоборот, ни о чём не думать.

Я слушала его и чувствовала странное тепло. Не потому, что он рассказывал что-то особенное, а потому, что рассказывал это именно мне. Доверял и показывал место, которое любил, а вместе с ним показывал часть себя. Наверное, сам того не замечая.

— Значит, место особенное? — тихо спросила я.

— Было.

— Было? — Удивилась я и он наконец посмотрел на меня, в его глазах отражались огни набережной.

— Теперь нет. — Ответил он хитро, смотря на меня.

— Почему?

Он улыбнулся и произнес:

— Потому что в твоих глазах я нахожу больше спокойствия, чем в этих тёмных водах.

Сердце почему-то пропустило удар и именно поэтому я рассмеялась, слишком быстро и поспешно. Будто пыталась спрятаться от собственных чувств.

— Хорошая попытка. — Быстро проговорила я и отвернулась. Где-то вдали раздался протяжный гудок корабля и над заливом пролетела одинокая чайка. Ветер качнул пряди моих волос и Александр тихо хмыкнул.

— Думаю, нам пора. — Он посмотрел на меня внимательнее. — Ты, наверное, замёрзла.

Я утвердительно кивнула, и мы поднялись с причала, направились обратно к городу. Фонари уже зажглись вдоль набережной и снег мягко поскрипывал под ногами. А я вдруг поймала себя на странной мысли, что желание я так и не загадала. Потому что всё это время думала совсем не о нём.

Александр предложил зайти в кафе, погреться, что-нибудь съесть и наконец выпить горячий кофе. Я согласилась, потому что ужасно замёрзли руки. Перчатки, как назло, остались дома. После кафе он решил проводить меня на такси, но я отказалась и предложила поехать на метро. Александр неожиданно воодушевился и сразу согласился. Да, на такси было бы комфортнее, но ещё и слишком быстро. А метро - это дольше и почему-то романтичнее.

В кафе мы окончательно нашли общий язык и долго разговаривали о птицах. На удивление, Александр умел слушать. Не просто ждать своей очереди говорить, а действительно слушать и это было приятно.

Спускаясь в метро, мы уже обсуждали музыку, кино и книги. Иногда он рассказывал забавные истории о Петербурге и мне было удивительно легко рядом с ним. Настолько легко, что я несколько раз ловила себя на мысли: я совсем забыла о времени и о Романе. Я много смеялась, а ещё иногда украдкой любовалась Александром. Особенно его глазами, голубыми. Такого оттенка я раньше не встречала.

В центре города мы попали в час пик. Людей было столько, что в вагоне нас буквально прижало друг к другу, но почему-то никто из нас не смутился. Мы продолжали разговаривать, только уже тише. Ближе, будто вокруг не было никого. Именно в этот момент я вдруг поймала себя на мысли, что это всё-таки похоже на свидание. Настоящее и не запланированное.

Когда мы переходили на красную ветку, передо мной неожиданно возник Роман и я вздрогнула. Он появился словно из ниоткуда и выглядел очень злым. Настолько злым, что у меня внутри всё похолодело. Роман резко схватил меня за руку чуть выше локтя и практически прошипел:

— Я не думал, что ты такая, Мирослава! Крутишь шашни с двумя сразу? Выбираешь кусочек полакомее? Делаешь всё, чтобы остаться в Питере?

От неожиданности я даже не сразу поняла смысл его слов. Сначала пришёл шок, а потом стыд и за ней злость. Настоящая злость, что я резко выдернула руку. Да, я чувствовала вину, но ведь между нами ничего не произошло. Ничего, мы ведь просто гуляли, разговаривали и смеялись. Наверное, это всё же было свидание, но самое невинное свидание на свете. Я ещё сама не успела разобраться, что чувствую. Да и Александр ни разу не позволил себе ничего лишнего, по крайней мере пока. И всё же Роман решил устроить сцену посреди метро, при посторонних людях, будто я принадлежала ему, и он не имел право говорить со мной таким тоном. А ведь мы виделись всего несколько раз, даже толком не успели узнать друг друга. По большому счёту мы были почти чужими людьми и дальше поцелуя мы не зашли.

Александр тут же шагнул вперёд и встал между нами, закрывая меня собой. Спокойно так, без агрессии, но так, что я сразу почувствовала себя в безопасности.

— Не стоит орать на девушку, — сказал он и Роман презрительно усмехнулся.

— Да кто ты вообще такой? — Спросил он, и смерил Александра взглядом. — Хотя мне плевать, кто ты такой. У неё, наверное, таких, как мы, не один десяток.

Эти слова больно ударили, сильнее, чем я ожидала, потому что были несправедливы. И потому что их сказал человек, который ещё недавно казался мне таким воспитанным и интеллигентным.

Роман плюнул нам под ноги, развернулся и ушёл, словно растворился в толпе, а я ещё несколько секунд смотрела ему вслед. Не веря, что это действительно произошло. Мне казалось, я знала его совсем другим. Таким спокойным, вежливым и тактичным. А оказалось, что под этой маской живёт очень ревнивый и обиженный человек. Наверное, ему было больно, но от этого его поступок не становился правильнее.

— Прости... — тихо сказала я Александру.

Мне почему-то было неловко, словно это я устроила весь этот скандал. Александр неожиданно приобнял меня за плечи, совсем легко и осторожно, будто боялся спугнуть.

— Он просто придурок и не достоин тебя.

Потом помолчал секунду и вдруг спросил:

— Хочешь шоколадку?

Я удивлённо посмотрела на него, а он уже доставал из кармана батончик «Бабаевский» с помадно-сливочной начинкой. Мой любимый и я невольно улыбнулась. Настроение, которое ещё минуту назад лежало где-то под рельсами метро, вдруг немного приподнялось.

— Держи, от сердца отрываю.

— Правда? — Спросила я.

— Конечно, я вообще-то думал проводить тебя до дома и потом втихаря съесть.

Я рассмеялась и предложила:

— Спасибо, но я могу поделиться.

— Нет, кушай. — Сказал он и хитро улыбнулся. — У меня есть второй.

— Ты хотел съесть сразу два?

— Конечно, люблю его с детства.

— И я.

Мы доехали до моей станции, а потом Александр проводил меня до самого подъезда. Но о поцелуе уже не могло быть и речи. Тот хрупкий момент, который постепенно рождался между нами на набережной и в метро, был разрушен. Не окончательно, но сегодня - точно.

Я стояла возле двери подъезда и вдруг поняла одну неприятную вещь. Больше всего меня расстроила не сцена Романа, а то, что этот вечер закончился именно так.

Глава 8

Ольга

14 декабря Загородный дом Чижовых

Мы вернулись из свадебного путешествия. Как же не хотелось возвращаться в этот снег, мороз и серое декабрьское небо. Но скоро всё это перестанет иметь значение, скоро всё изменится. Главное, чтобы меня быстрее допустили к семейным тайнам и тогда я наконец получу то, чего желаю больше всего на свете. Вечную жизнь и к сожалению, Чижовы не могут дать её мне напрямую, но именно через эту семью я приду к исполнению своей мечты. Анатолий был лишь удобной ступенькой на пути к вершине. Красивый мужчина, неплохой любовник и хорошая фамилия. Правильная родословная, полезные связи, но не более. Не моя большая любовь и не моя судьба, всего лишь очередной инструмент. Я давно научилась не привязываться к людям, ведь люди приходят и уходят, а цель остаётся.

Евдокия Петровна на свадьбу подарила Анатолию часть своих акций. Теперь полгода она собиралась наставлять любимого внука, вводить его в дела клана, а потом наконец уйти на заслуженный отдых. Греть старые кости где-нибудь на берегу океана.

Я приехала в её дом, чтобы забрать некоторые вещи Анатолия. По крайней мере, так звучала официальная версия, а на самом деле мне нужна была всего одна вещь - список. На протяжении нескольких столетий клан создавал сеть «спящих агентов» среди людей. Обычные люди, которые были обязаны вампирам жизнью, деньгами, властью или связаны клятвой крови. Среди них были судьи, полицейские, журналисты, прокуроры, банкиры, владельцы клиник и политики. Когда происходило что-то опасное для вампиров, именно эти люди помогали замять дело. Они уничтожали улики, закрывали расследования, подделывали документы и убирали свидетелей. Объясняли странные смерти несчастными случаями. Но мне нужна была не просто информация, ведь в семейном архиве Чижовых хранилась Чёрная Книга. Документ, в котором были записаны имена агентов, их должности, способы связи, компромат на каждого и степень преданности клану. Если эта книга попадёт в руки Вознесенских, последствия будут катастрофическими. Можно будет убивать агентов по одному, шантажировать их, и переманивать на свою сторону. Можно раскрыть людям существование вампиров или устроить аресты, обыски и разрушить всю систему защиты клана. Фактически Артур получит не просто книгу, он получит нервную систему всего клана, а мне за это обещали вечную жизнь. Настоящую, не иллюзию и не сказку, и место в семье Вознесенских.

Я вошла в библиотеку, зная, что между книжными стеллажами спрятан сейф. Знала код, успела выспросить его у мужа как бы между делом. Сейф был общим, там хранились наличные деньги и важные документы, которыми пользовались все члены семьи. Я уже собиралась открыть дверцу и для вида взять немного денег, когда зазвонил телефон. Илья. Я раздражённо закатила глаза и ответила:

— Привет. Я же просила не звонить сегодня после двух. Я в доме за городом.

— Привет, моё солнышко. Я так соскучился.

Его приторный голос моментально вызвал желание сбросить вызов, но приходилось играть свою роль.

— Ууу... Как это мило. Я тоже скучаю.

— Солнышко, как там обстоят дела? Дядя уже начинает нервничать.

Опять за своё.

— Меня ещё не допустили к тайнам, но скоро допустят, как только Анатолий укрепится на своей должности.

— И как он тебе? Я ведь ревную.

Вот уж вряд ли. Илья ревновал не меня, он ревновал контроль.

— Ты же знаешь, что лучше тебя никого нет, дорогой.

— Солнышко, постарайся меня порадовать и достань быстрее эту чёртову книгу. Пока в семье Чижовых не стало на одного вампира больше.

Меня передёрнуло, как же раздражал этот напыщенный индюк. Мне приходилось изображать влюблённую дурочку, хотя на самом деле он был такой же ступенькой к моей цели, как и Анатолий. Только гораздо менее приятной. Я вздохнула и жалобно произнесла:

— Я делаю всё возможное...

И тут услышала скрип половиц за дверью.

— Чёрт...

Я мгновенно сбросила звонок и распахнула дверь, на пороге стояла Роксана и я облегчённо выдохнула, свои.

— Просто не хотела прерывать столь милую беседу, — усмехнулась ведьма. — И следила, чтобы тебя никто больше не подслушал. Кроме меня, конечно.

— Привет, Роксана.

— Привет, Ольга.

Мы обнялись, и я невольно окинула её взглядом. Роксана всегда умела выглядеть эффектно. Сегодня на ней были высокие чёрные сапоги, узкие кожаные брюки и тёмно-бордовая блузка с глубоким вырезом. Поверх - длинное чёрное пальто. Никакой вульгарности, но всё было ровно настолько откровенным, чтобы мужчины оборачивались вслед. Она прекрасно знала силу своей внешности и умело ею пользовалась, как ведьма и как женщина. Мне всегда нравился её вкус. Она умела выглядеть дорого даже тогда, когда на ней не было ничего по-настоящему дорогого.

— Как обстоят дела с книгой? — спросила она.

— Пока никак, но я очень хочу ускориться.

Я подошла к окну и скрестила руки на груди.

— Потому что рожать от Анатолия я совершенно не планирую. А он, как назло, уже мечтает о наследниках. Желательно о целой футбольной команде.

Роксана рассмеялась.

— А я хочу сохранить идеальное тело для вечности.

— Вот это уже звучит как настоящая Ольга. — Проговорила ведьма. — Могу сделать поисковое заклинание. Пока есть немного времени до прихода Григория.

— Отлично.

Мы подошли к столу, и Роксана начала раскладывать свои магические принадлежности. Травы, камни и свечи. Она что-то тихо шептала, а я уже предвкушала результат, но дверь неожиданно распахнулась. На пороге появился Григорий и мы обе моментально сделали невинные лица.

— Чем занимаетесь? — Спросил с интересом он.

— Гадаем, сколько детей родит Ольга, — невозмутимо ответила Роксана. — И кто родится первым, мальчик или девочка.

Я едва не рассмеялась и добавила:

— Но мы уже закончили.

Григорий кивнул, и Роксана быстро собрала всё со стола, и ушла вместе с ним. Они направились в кабинет Евдокии Петровны, а я наконец открыла сейф, взяла немного наличных, для правдоподобия. Ведь нужно же поддерживать образ хорошей жены. Покупать милые вещи для квартиры, создавать уют и играть роль счастливой невестки. Я закрыла сейф и улыбнулась своему отражению в стекле книжного шкафа. Пока все вокруг видели заботливую жену, я продолжала двигаться к своей цели, шаг за шагом, и никто даже не догадывался, насколько близко я уже подошла.

Александр

Я пригласил Мирославу на официальное свидание, и, на удивление, она согласилась. Даже не спросила, куда мы направимся. Я не хотел вести её в дорогой ресторан, ведь это было не про неё. Да и впечатлить её хотелось совсем не этим, поэтому мы отправились на Елагин остров. В это время года там почти безлюдно, только снег, ветер, деревья и вороны. А Мирослава воронов любила.

Заснеженные дорожки тянулись между деревьями, чёрные птицы перелетали с ветки на ветку, словно наблюдали за нами. Иногда одна из них спускалась совсем близко и смотрела так внимательно, будто пыталась понять, зачем мы сюда пришли. Сначала мы просто гуляли по острову, а когда добрались до места, где собралось особенно много ворон, Мирослава вдруг сказала:

— Знаешь, мне ведь ещё и драконы нравятся.

— Только я не знаю, где они обитают, так что сегодня обойдёмся одним вороньём. — Ответил я с усмешкой, и она рассмеялась, и мне снова понравился её смех. Кажется, мне уже нравилось в ней всё. Я достал из кармана небольшую пачку корма.

— Что это? — спросила она, заглядывая в упаковку.

— Корм.

— Вижу, что корм. Для кого?

— Для ворон.

Она взяла упаковку, прищурилась и спросила:

— Кошачий корм?

— Ну да. Хороший, премиум-класс.

Мирослава посмотрела на меня с уважением.

— А ты, оказывается, коварный человек.

— Почему? — Удивленно спросил я.

— Потому что нет ничего приятнее, чем кормить ворон кошачьим кормом.

— Это какая-то новая философия?

— Это маленькая месть. — Ответила коварно Мирослава.

— За что?

— За то, что они охотятся на птиц, за то, что считают себя хозяевами мира и за то, что в интернете котиков любят больше, чем ворон.

Я рассмеялся, а она бросила несколько гранул на снег и почти сразу рядом приземлилась большая серая ворона.

— Смотри, — довольно сказала Мирослава. — Справедливость существует.

— Мне начинает казаться, что, если бы ты получила мировое господство, кошкам пришлось бы очень тяжело.

— Неправда.

— Да?

— Я бы просто заставила их каждый день смотреть документальные фильмы про ворон.

— Кажется, это очень жестоко...

— Зато гуманно.

Корм закончился, и я достал из другого кармана ещё одну маленькую пачку.

— Ты серьёзно принёс орехи? — Удивилась опять она.

— Конечно.

— Для меня или для ворон?

— Пока не решил. — Сказал лукаво я и попытался убрать пачку снова в карман, но Мирослава отобрала у меня её и открыла, попробовала один орех.

— Без соли, а значит, птицам можно.

И одним движением высыпала всё на снег. У неё блестели глаза, и она была удивительно красива. Пошёл снег, он мягкими хлопьями падал на нас, ложился на чёрные ветви деревьев, на белые дорожки Елагина острова и на стаю ворон, которые важно расхаживали вокруг рассыпанных орехов. Мирослава стояла совсем рядом, в чёрном пальто и в тёмной шапке, на которой уже собирались снежинки. С раскрасневшимися от мороза щеками, она смеялась и наблюдала, как самая наглая ворона отогнала остальных и утащила сразу несколько орехов.

— Вот бандитка... — покачала головой Мирослава.

И почему-то именно в этот момент меня накрыло. Не тогда, когда я впервые увидел её в кафе и не тогда, когда она улыбнулась мне. Даже не тогда, когда пришла на старый причал и согласилась встретиться снова, а сейчас. Посреди зимнего парка, среди ворон, под снегом. Я смотрел на неё и понимал, что ничего прекраснее в своей жизни не видел. Ни белых ночей, ни закатов над Финским заливом, ни дворцов Петербурга и ни заснеженного Невского. Ничего. Она заметила мой взгляд и повернулась ко мне.

— Что?

Я вдруг понял, что стою и улыбаюсь как полный идиот. И впервые в жизни мне было всё равно.

— Ничего.

— Нет, серьёзно.

— Просто смотрю на тебя.

Она смутилась, совсем немного и отвела взгляд. А снег продолжал медленно кружиться между нами. Мир словно затих, будто кто-то убрал все лишние звуки. Не стало прохожих, города, времени, остались только мы. И моё сердце, которое колотилось так сильно, что я слышал его удары в ушах. Наверное, нужно было что-то сказать. Что-то красивое или умное, запоминающееся, но все слова вдруг исчезли. Растворились, осталась только она, её глаза, улыбка и дыхание, превращающееся в облачка пара. Желание стать ближе, намного ближе. Я осторожно шагнул вперёд, Мирослава замерла, не отступила и не отвернулась. Только подняла на меня взгляд и я увидел в её глазах то же волнение, которое испытывал сам. Будто она тоже почувствовала этот момент, ту тонкую грань, после которой всё становится другим, когда назад уже не хочется.

— Мирослава...

Она тихо выдохнула и так же тихо ответила:

— Да...