
Полная версия:
Муниципальный некромант
УДАР.
Мы рухнули в переливной накопитель нижнего яруса водоочистной станции — гигантскую бетонную чашу, куда с ревом сбрасывались излишки дождевой воды со всего сектора.
Фонтан мазутной, вспененной жижи взлетел метров на пятнадцать. Машину швырнуло вперёд, крутануло вокруг оси со скрежетом, от которого свело зубы, и впечатало кормой в скользкую наклонную стену шлюза. Вода с ревом захлестнула капот, заливая ветровое стекло, но базальтовая корка выдержала — броневик не сплющило в гармошку.
Каменная броня с сухим стеклянным звоном осыпалась на колени Гарта мелкой серой трухой. Ветеран покачнулся, опустил седую голову на баранку и тяжело захрипел, зажимая разорванное судорогой подреберье.
— Все... целы? — прохрипел я, сдирая с лица сетку лопнувшего респиратора.
Голова гудела так, словно меня засунули в колокол и вдарили кувалдой. В плече ныла острая боль — ремень безопасности едва не сломал ключицу.
— Не дождетесь, — донеслось из кузова.
Голос Дина звучал сипло, перекошено, но совершенно отчетливо. Парень сидел на полу грузового отсека, придавленный съехавшим верстачным домкратом и кучей пустых канистр, но в побелевших кулаках все так же сжимал свой гаечный ключ на девятнадцать.
— Моя подвеска... — простонал он, сплёвывая натёкшую в рот кровь из разбитой губы. — Дед... ты её просто на атомы расщепил... Я этот фургон по винтику собирал...
— Живой, механик, — выдохнул я, и впервые за ночь в груди отпустило. Сердце колотилось в горле, но системный маркер Дина горел стабильным желтым:
Мышечная слабость 60%, легкая контузия.
Угроза жизни: отсутствует.
— Логан! — голос Мары из темноты заставил меня мгновенно подобрать сопли.
Девушка стояла на четвереньках в воде, которая уже заливала пол кузова сквозь щели в дверях. Ее пальцы судорожно вцепились в ремень противоударного кейса с терминалом.
А перед ней, посреди кузова, разворачивался кошмар.
Свинцовый кофр сорвало с растяжек. От удара тяжелый ящик перевернулся, свинцовая крышка отлетела в угол, и все его содержимое выплеснулось наружу.
Это больше не было мёртвым камнем.
Густая багровая масса, похожая на закипающую смолу, вздувалась пузырями прямо на рифленом железе пола. Смешиваясь с грязной дождевой водой, текущей по днищу, дрянь шипела и испускала удушливый, сладковатый пар, пахнущий палёной плотью и аммиаком. В самом центре сгустка тускло пульсировало Ядро — осколок кристалла уже растворился на три четверти, выпустив наружу полупрозрачное, сегментированное тело личинки размером с собаку.
У твари не было лап — только десятки тонких, членистых жгутиков, которые с мерзким чавканьем впивались в металл кузова, проплавляя железо микроскопическими каплями кислоты.
Внимание: Зафиксировано рождение био-объекта класса «Матка-Омега».
Стадия развития: Неонатальная.
Психо-эмиссия: Поиск носителя.
Один из белесых жгутиков с влажным щелчком метнулся в сторону Дина.
Парень дёрнулся, попытался отползти, но ноги после яда слушались плохо — он только неловко засучил пятками по скользкому железу, задев затылком стойку.
— Назад! — рявкнул я.
Мышцы сработали быстрее мыслей. Я перемахнул через сломанную перегородку кабины, сдирая кожу на ладони о рваный край жести.
Пшик!
На бегу я даже не сообразил, зачем нажал на клапан баллончика — струя спирта ударила в натянувшийся в воздухе жгутик твари.
Чудовище зашипело. Не от спирта — от чужеродной стерильности. Высококонцентрированный спирт обжег слизистую оболочку неонатальной ткани, и жгутик судорожно сжался, отдёрнувшись назад к эмбриону.
Резерв маны: 5/45
— Дин, брезент! — заорал я, падая на колени между парнем и пульсирующей тварью.
Механик не стал задавать тупых вопросов. Он перехватил кусок толстого армейского брезента, в котором еще днем дрых Гарт, и швырнул его мне. Я перехватил тяжёлую промасленную ткань, обмотал ею левое предплечье в три слоя и выставил вперед.
Личинка почувствовала тепло живого тела. Багровый сгусток вздулся, десятки мелких фасеточных глазков на её слепой морде вспыхнули рубиновым светом. Из разорванного брюшка Гонца, останки которого мы бросили еще на заводе, ей передалась генетическая память — она искала нервную систему, чтобы врасти в неё и начать деление.
Тварь прыгнула.
Беззвучно, как комок мокрой глины, брошенный из пращи.
Она врезалась мне прямо в выставленную руку. Удар был тяжелым, маслянистым. Десятки кислотных присосок мгновенно впились в брезент, ткань задымилась, запахло жжёной тканью и химией. Жгутики пытались пробить волокна, добираясь до кожи.
— Хрен тебе, — процедил я сквозь зубы.
Холод из затылка рванул по плечу. Я не стал тратить скудную ману на заклинания атаки — у некро-логиста муниципального разряда их попросту не было в арсенале. Я сделал то, что делал каждую смену в перерабатывающем цеху.
Инициация протокола: Логистический стазис (Прерывание биологического тока)
Расход маны: 4 единицы
Текущий резерв: 1/45
Я не убивал её. Я послал короткий, мертвенный импульс абсолютного окоченения прямо в проводящие пучки кристалла — так некро-утилизаторы глушат рефлекторные судороги у полуразобранных тварей перед загрузкой в дробилку.
Личинка замерла. Багровый свет в её глазках на мгновение потух, жгутики безжизненно повисли, словно варёные макароны.
— Гарт! — крикнул я, сгибаясь под весом замёрзшей твари. — Ведро!
Сзади уже вырос старик. Лицо ветерана было серым, из разбитой брови текла сукровица, но движения оставались точными, как у гидравлического пресса. В руках он держал стальное оцинкованное ведро из-под щелочи.
Одним движением Гарт насадил ведро на эмбрион прямо поверх моего брезентового нарукавника, провернул его по часовой стрелке, сдирая тварь с ткани, и с силой впечатал ведро в железный пол кузова дном кверху.
— Сверху садись! — рявкнул он мне.
Я навалился всем весом на перевёрнутое ведро. Под металлом тут же глухо, яростно забилось, засвербело — стазис отпустил неоната через три секунды, но пробить миллиметровую сталь без разгона тварь пока не могла.
— Держи ее, Логан, — Гарт схватил валявшуюся на полу кувалду и положил её боек прямо на днище ведра, придавив намертво. — Не уйдет. Дин, давай руку.
Старик рывком поднял тощего механика на ноги и прислонил его к борту. Дин поморщился, потряс затёкшей ногой, но устоял.
— Я сам... сам могу, — буркнул он, вытирая нос грязным рукавом. — Только не трясите. У меня в башке будто ротор от генератора клина поймал.
— Снаружи чисто? — я повернулся к кабине.
Мара уже стояла на коленях на переднем сиденье, глядя сквозь разбитое лобовое стекло наверх.
Мы сидели на дне гигантского бетонного колодца накопителя. Стены уходили вверх на добрых двадцать метров, скользкие, заросшие черным мхом и тиной. Вверху, сквозь пролом в парапете, куда мы только что сверзились, хлестал ливень и метались лучи прожекторов. Гул лопастей «Коршуна» звучал глухо, с перебоями — вертушка корпорации не могла протиснуться в узкое горло переливного каньона и кружила над дамбой, не решаясь спускаться в слепую зону.
— Они вызывают штурмовую группу на тросах, — быстро проговорила Мара, не отрывая взгляда от экрана терминала. — Тепловизоры сквозь воду и пар нас не берут, но это ненадолго. Через три минуты они скинут поисковые дроны.
— Где могильник? — спросил я, доставая из кармана баллончик. Руки тряслись мелкой дрожью.
Пшик. Пшик. Пшик.
Спирт залил ободранную ладонь. Боль отрезвила, выбивая из головы мутный туман истощения.
— Мара. Где шлюз?
Девушка спрыгнула с сиденья прямо в воду, плескавшуюся на полу кузова, и указала тонким пальцем в темноту за разбитой кормой фургона.
— Там.
В тридцати метрах позади нас, в глухой наклонной стене бетонного колодца, чернел полукруглый зев технического туннеля. Вода уходила туда с тяжёлым, всхлипывающим звуком, закручиваясь в широкую воронку. Над входом в туннель тускло светилась полустертая надпись желтой несмываемой краской: «Объект 7-Б. Аварийный сброс. Вход без допуска класса А-3 запрещен».
— Военная консервация сороковых годов, — быстро заговорила Мара, поправляя съехавший капюшон. — Там внутри сухой технический отсек и шлюзовая шахта могильника. Туда сливали отходы после прорыва девяносто восьмого. Если мы дотащим эту дрянь до шахты и активируем гидрозатвор, ее запечатает жидким стеклом. Навсегда.
— Дотащим, — Гарт сплюнул под ноги и наклонился к ведру. — Хватай за ручку, Логан. Дин, бери помповик. Если из туннеля полезет местная падаль — стреляй в брюхо, не экономь.
— Дед, я стрелять умею только из масляного шприца, — окрысился Дин, но тяжелый старенький винчестер из рук старика взял, перехватил за цевье и щелкнул затвором с на удивление профессиональным щелчком. Пальцы механика работали на рефлексах, даже когда мозг плавился от контузии. — Логан, а с машиной что? Мы её здесь бросим?!
Я посмотрел на наш фургон. Левое колесо вывернуло под неестественным углом, радиатор превратился в лепешку, из-под капота с шипением вырывались остатки пара. Базальтовая корка спасла нам жизни, но машина умерла. Окончательно.
— Металлолом, Дин, — жестко сказал я. — Забудь. Забирай инструмент из кабины и выкатывайся.
Парень скривился, словно у него вырвали коренной зуб без заморозки, но спорить не стал. Он нырнул в кабину, вытащил брезентовую сумку с самыми ценными ключами, повесил ее через плечо и спрыгнул в воду за борт. Вода доходила ему почти до колена.
Гарт снял с ведра кувалду. Мы с ним синхронно подхватили ведро за края, просунув под низ прочную металлическую крышку — тварь внутри мгновенно забилась, скребя по металлу кислотными жгутиками, пытаясь разломать нашу импровизированную ловушку. Железо жгло пальцы холодом и химическим жаром одновременно.
— Пошли! — скомандовал я.
Мы шагнули в чёрную воду накопителя, пробираясь против течения к зеву туннеля.
Сверху, сквозь рев бури и шум падающей воды, донесся пронзительный вой реактивных турбин. Луч прожектора с дамбы наконец нащупал дно колодца, мазнул по изувеченному остову нашего фургона и замер.
Следом за лучом в пролом полетели серые светящиеся шары — поисковые боевые дроны ЧВК «Орион».
— Быстрее! — крикнула Мара, первой ныряя под низкий свод технического туннеля.
Мы ввалились в бетонную трубу в тот самый момент, когда над колодцем раздался треск крупнокалиберных очередей — дроны начали пристрелку по брошенной машине.
В туннеле было темно, сыро и пахло столетней ржавчиной. Вода здесь текла тонким слоем, едва прикрывая щиколотки, а впереди, в мерцающем свете фонарика Мары, уже вырастала массивная круглая дверь шлюза с трехлучевым корабельным штурвалом посредине.
Дверь в могильник. Наш единственный шанс не стать кормом для корпоративной Матриархи.
Глава 7. Могильник
Ржавый штурвал шлюзовой двери не поддавался.
Гарт навалился на него всем корпусом, вздувая жилы на шее. Мокрый брезент куртки затрещал на его широких плечах, сапоги с мерзким чавканьем проскальзывали по заиленному бетону, но стопудовый трехлучевой маховик сдвинулся лишь на пару миллиметров, осыпая нас хлопьями бурой окалины.
— Заклинило к чертям, — прохрипел старик, и изо рта у него снова брызнула ёмная сукровица. Базальтовая броня обошлась ветерану слишком дорого: внутренние резервы иссякли, а системный маркер над его плечом упрямо мигал тревожным алым оттенком:
Перенапряжение ядра. Риск кристаллизации сосудов
Позади, со стороны входа в туннель, раздался нарастающий электрический гул.
Воздух в трубе задрожал. Первый разведывательный дрон ЧВК «Орион» втянулся под своды коллектора. Его спаренные роторы поднимали тучи едкой водяной пыли, а рубиновый глаз дальномера уже шарил по мокрым стенам, оставляя на бетоне тонкую сетку лазерной разметки.
— Логан, они внутри! — вскрикнула Мара, вжимаясь в стену возле распределительного щита. Её пальцы лихорадочно вбивали команды в раскладную консоль, подключенную напрямую к силовому кабелю шлюза. — Автоматика мертва! Тут нет внешнего питания, механические ригели закисли сорок лет назад!
Ведро под моими руками снова взбесилось.
БУМ.
Удар изнутри был такой силы, что оцинкованная жесть выгнулась угловатым клином. Тварь не просто билась — она плавила металл. Запахло палёным цинком, кислотой и прелой кровью. Капли белесой слизи начали сочиться из-под обода ведра, разъедая воду под нашими ногами с ядовитым шипением.
Внимание!
Целостность временного изолятора снижена до 34%
Пси-давление объекта «Матка-Омега»: 120 Па (критический порог)
Синхронизация с носителем: 18%... 24%...
В висках заломило с такой силой, будто кто-то вогнал мне под череп раскаленную спицу. В ушах зазвучал тонкий, влажный шепот сотен невидимых жвал, умоляющих, требующих, зовущих: «Впусти... накорми... дай плоть...»
— Заткнись, — процедил я сквозь зубы.
Пшик. Пшик.
Я выхватил баллончик свободной рукой и залил струей чистого спирта края ведра, откуда сочилась кислота. Тварь внутри взвизгнула на неслышимой человеку частоте — стекло на экране терминала Мары мгновенно пошло паутиной трещин.
— Дин! — гаркнул я, едва удерживая ловушку ладонями в обожженных перчатках. — Лом! Ключ! Что угодно!
— Не ори под руку, без тебя тошно! — взвизгнул Дин.
Хромая на обе ноги, механик подскочил к двери. Его лицо было бледным, как сырая штукатурка, но в глазах горело бешеное упрямство крысы, загнанной в угол. Он швырнул помповик на колени Маре, сорвал с плеча свою брезентовую сумку и вытащил тяжелый раздвижной трубный ключ пятого номера — здоровенную полутораметровую железяку из легированной стали.
— Дед, держи штурвал внатяг! — Дин с размаху вогнал губки ключа между спицей маховика и упорным штырем запорного механизма. — Логан, если не провёрнем — вали меня первым, я под пулеметы не пойду!
Гарт навалился снизу, подбивая рычаг плечом. Дин повис на рукояти всем своим тощим телом.
Металл взвизгнул. Столетняя ржавчина внутри замка лопнула со звуком разорвавшейся гранаты. Штурвал с глухим щелчком провернулся на четверть оборота, затем легче — на пол-оборота, и тяжелые тридцатисантиметровые ригели с протяжным скрежетом полезли из пазов.
В этот момент за нашими спинами темноту туннеля распорола пулеметная очередь.
Пули ударили в бетон над нашими головами, кроша камень в щебень и осыпая нас колючим дождем. Дрон «Орион-4» завис прямо в створе трубы. Спаренные роторы взбивали пену, слепящий луч прожектора прижал нас к металлу створок, а под брюхом аппарата с сухим механическим лязгом довернулся пулемётный блок.
— Ложись! — заорал Гарт, сгребая Дина за шиворот и впечатывая его в угол ниши.
Мара даже не пыталась целиться. Не поднимаясь с колен, она вскинула дробовик навстречу слепящему свету и дважды дернула спуск.
БАМ! БАМ!
Грохот в замкнутом пространстве туннеля ударил по ушам так, что мир мгновенно оглох, наполнившись тонким, протяжным звоном. Тяжелая вольфрамовая картечь веером хлестнула по стенам, чудом попав по дрону. Один заряд срикошетил от бронеколпака, выбив фонтан искр, но второй разнёс в щепки правый ротор и оптический узел. Дрон жалобно взвыл, клюнул носом, полоснул уцелевшими лопастями по бетонному своду и с брызгами рухнул в воду, яростно молотя винтами по тине.
— Дверь! Толкай! — крикнул я, срывая голос.
Мы навалились втроём. Гарт упёрся плечом, Дин давил здоровым боком, я рвал ручку на себя, удерживая равновесие сапогами на скользком бетоне. Столетние петли застонали, металл заскрежетал о камень, осыпая нас хлопьями рыжей ржавчины, и тяжёлая плита шлюза наконец стронулась, открывая полутораметровую щель.
Из темноты могильника пахнуло сухим, ледяным склепом.
— Мара, внутрь! — скомандовал Гарт.
Девушка протиснулась первой, прижимая кейс к груди. Следом Дин пропихнул свою сумку с инструментами и кубарем ввалился в проем.
Оставались мы с Гартом и чёртово ведро.
Жесть под бойком кувалды уже вздулась уродливым пузырем. Кислота проела боковину — белесый жгутик твари вырвался наружу, слепо хлеща по воздуху и разбрызгивая едкую дрянь. Капля попала мне на голенище сапога, резина мгновенно зашипела, обугливаясь и пропуская химический жар к голой коже.
Внимание!
Целостность временного изолятора: 4%
Угроза прорыва: Критическая
— На счет «три»! — крикнул Гарт, перехватывая ведро за дужку. Вены на его висках набухли, превращаясь в темно-серые каменные жгуты — старик выжимал последние крохи резерва. — Раз... два... пошел!
Мы сорвали конструкцию с пола. Тварь внутри взвыла, поняв, что давление ослабло — дно ведра лопнуло, и наружу полезли десятки белесых жгутиков, с чавканьем цепляясь за наши куртки.
Я вбил ладонь прямо в расплывающуюся багровую жижу, чувствуя, как холод некро-стазиса в последний раз вгрызается в плоть личинки. И почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло и погасло. Ноль. Мана кончилась. Я был пуст.
Мы ввалились в шлюз, рухнув на сухой рифленый настил. Гарт тут же пинком захлопнул тяжеленную створку, а Дин, перехватив раздвижной ключ, с диким матом загнал ригели обратно в пазы. Металл глухо щелкнул. Замки встали на боевой взвод.
Через секунду с той стороны в дверь ударила глухая пулеметная очередь — подошел второй дрон. Но тридцать сантиметров закаленной фортификационной стали лишь отозвались тяжелой, глухой вибрацией.
Мы были внутри.
— Фонарь... включите фонарь... — прохрипел Дин, сползая по переборке на пол.
Мара щелкнула тумблером на терминале. Широкий луч белого диодного света разрезал вековую пыль огромного подземного бункера.
Это был накопитель аварийного сброса Сектора 7-Б. В центре круглого зала зиял массивный колодец диаметром метра три, окаймленный толстым кольцом предупредительной желто-черной разметки. Над шахтой нависали четыре мощные форсунки высокого давления, покрытые толстым слоем консервационной смазки, а на стене тускло светился единственный рабочий индикатор аналогового пульта: «Гидрозатвор. Резервуар заполнен (Жидкое стекло / Силикат-Б)».
Личинка на полу зашевелилась. Ведро развалилось на две половины, и багровый ком биомассы, уже начавший отращивать хитиновые чешуйки первой фазы, пополз прямо к нам, оставляя за собой дымящийся кислотный след.
— В шахту её! — Гарт схватил кувалду за рукоять, размахнулся, как заправский гольфист, и с глухим хряском впечатал тяжёлый боек в пульсирующее тело твари.
Сгусток с визгом покатился по наклонному полу, сорвался с края и с влажным шлепком рухнул в бездонную черноту колодца.
Мара уже стояла у пульта. Сорвав свинцовую пломбу со спаренного рычага аварийного сброса, она обеими руками рванула его вниз.
ВНИМАНИЕ: АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОЙ КОНСЕРВАЦИИ
СБРОС СИЛИКАТНОГО КОМПЛЕКСА: ПОШЕЛ
Глубоко в недрах станции с ревом ожили древние пневматические насосы. Из форсунок над колодцем с оглушительным свистом ударили струи мутно-белой, вязкой жижи. Тысячи литров быстротвердеющего силиката хлынули в шахту, запечатывая дно многометровым слоем искусственного камня.
Снизу донесся пронзительный, затихающий писк чудовища, который мгновенно захлебнулся в тяжёлой массе застывающего стекла.
Через десять секунд датчик на панели щелкнул, меняя цвет с жёлтого на мёртвенно-зелёный.
Резонанс Разлома: 0%
Биологическая активность в секторе: Не обнаружена
Статус цели: Утилизирована
В зале повисла тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая только нашим хриплым дыханием и капелью конденсата с потолка.
Гарт тяжело опустился на ящик из-под запчастей, уронил кувалду на пол и закрыл лицо грязными, перепачканными сажей и кровью ладонями. Каменная корка с его предплечий окончательно сошла, оставив после себя багровые лопнувшие сосуды.
Дин сидел у гермозатвора и нервно, беззвучно трясся мелкой дрожью отходняка.
Я прислонился к холодной бетонной стене, медленно сполз по ней вниз и достал из кармана баллончик со спиртом.
Пшик. Пшик.
Нажал на клапан в третий раз — раздалось лишь пустое, жалобное шипение. Кончился.
— Мара, — хрипло позвал я, глядя в темноту свода. — Твоя машинка расшифровала что было на накопителе?
Девушка не отрывала взгляда от экрана терминала. В свете монитора ее лицо казалось высеченным из гипса, а глаза неестественно блестели.
— Не только данные по Гонцу, — тихо ответила она. Её пальцы замерли над клавишами. — Здесь полная база поставок био-сырья для «Чистого Города». Список лабораторий, имена заказчиков из Сити... только что пришла ориентировка от куратора проекта ликвидации.
Она повернула экран ко мне.
На дисплее горел герб ЧВК «Орион», а под ним — список целей на зачистку. Наши четыре фамилии шли первыми. Но в графе «Основание для ликвидации» стояла вовсе не кража Ядра.
Там светилась короткая системная строчка:
«Свидетели сокрытия прорыва нулевого уровня. Протокол "Тишина". Выживших не оставлять».
— Они знали, что Разлом прорвет дамбу, — прошептал Дин, поднимая на нас ошалевшие глаза. — Они сами его вскрыли...
Гарт медленно поднял голову. В полумраке бункера его выцветшие старческие глаза смотрели на нас холодно и абсолютно трезво.
— Значит, мы больше не утилизаторы, — глухо произнес ветеран, поднимая с пола дробовик. — Нас самих списали в утиль вместе с городом. Вопрос только в том, Логан... как мы будем отсюда выбираться?
Я посмотрел на индикатор заряда терминала, на бронедверь за нашими спинами и на глухой аварийный ход, уходящий вглубь заброшенных катакомб.
Маны не было. Оружия почти не осталось. Связи не существовало.
— Ногами, Гарт, — я с трудом поднялся на ноги, опираясь на шершавый бетон. — Выбираться будем ногами. И желательно — до того, как они решат залить бетоном всю эту чёртову станцию вместе с нами.
Глава 8. Мясник
Пустой баллончик весил до обидного мало.
Я нажал на помпу раз. Другой. Третий. Никакого спасительного пшика — только сухое, издевательское клацанье пластика. Внутри не осталось ни капли изопропила. Ни молекулы стерильности.
Мои ладони покрывала корка из запекшейся черной сукровицы эмбриона, копоти, мазута и серой известковой пыли. Под ногтями чернела липкая дрянь, которая пахла тухлым белком и щелочью. Кожа чесалась так, будто под эпидермис запустили сотню микроскопических клещей. Желудок свело мучительным, голодным спазмом брезгливости.
Хотелось содрать с рук кожу наждаком. Вместо этого я сунул бесполезный флакон в карман разгрузки — выбросить инструмент, который столько раз держал мою крышу на месте, рука не поднялась — и вытер ладони о штанины. Стало только хуже: брезент комбинезона давно пропитался ядовитой слизью и ржавчиной.
— Логан, не три, до мяса раздерёшь, — негромко бросил Гарт.
Старик стоял у узкой аварийной двери в дальнем конце бункера, привалившись плечом к бетону. Лицо у ветерана было серым, словно его вымазали золой, дыхание вырывалось из груди со свистящим клокотанием. Но дробовик он держал спокойно, опустив ствол под сорок пять градусов, а пальцы левой руки машинально перебирали гильзу на шее.
— Идем, — сказал я, с силой стиснув кулаки, чтобы унять дрожь. — Мара, сколько до внешней ветки?
Девушка захлопнула защитную крышку терминала и перекинула ремень через плечо. Она выглядела так, будто не спала полгода: веки припухли, губы искусаны до крови, худые плечи вздрагивали под огромной для неё курткой Дина.
— Семьсот метров по технической дренажке, — ответила она хриплым, сорванным шепотом. — Выйдем в главный коллектор седьмого сектора. Там старая магистраль ливневки диаметром в шесть метров. По ней раньше сбрасывали технические воды химкомбината. Сейчас уровень низкий — по щиколотку. Дойдём до заброшенного товарного тупика на окраине, а там можно вылезти на поверхность в районе свалок.
— Район свалок, — прохрипел Дин с пола. Он с трудом поднялся, цепляясь за стеллаж, и пошатываясь, как пьяный матрос, встряхнул ногами. — Замечательно. Обожаю свалки. Там так уютно, особенно когда за твою задницу дают восемьдесят кусков.
Парень поправил сумку с инструментом, с которой не расставался ни при каких обстоятельствах. После паралича его пальцы двигались медленно, словно чужие, но механик упрямо держался на ногах.
Я вызвал статус. Интерфейс на сетчатке мигнул тусклым, полумертвым серым огоньком.
Резерв маны: 3/45 (Критический уровень)

