
Полная версия:
Муниципальный некромант
— Готово! — истошно завопил Дин из-под капота. — Мара, руби рубильник!
Мара уперлась обеими руками в массивный чугунный рычаг аварийного сброса био-печи и повисла на нем всем весом.
Контакты замкнулись.
Сноп ослепительно-зеленых электрических дуг с гулом разорвал темноту под капотом фургона. Запахло горелой изоляцией, краской и озоном. Старый армейский стартер издал звук, похожий на вопль умирающего мамонта, провернул маховик один раз, второй...
Двигатель кашлянул. Выплюнул из глушителя струю черного пламени и взревел всеми своими шестью несинхронизированными цилиндрами.
— В машину! — Гарт вскочил на ноги, подхватывая Мару за пояс и буквально зашвыривая её через распахнутую боковую дверь в темное нутро фургона.
Я рванул следом. Свинцовый ящик оттягивал руки, мышцы горели огнем. Забросив груз на пол кузова, я рыбкой нырнул внутрь, больно ударившись коленом о край порога. Следом, отстреливаясь на ходу, ввалился Гарт. Его дробовик рявкнул в сторону пролома еще раз, заставив штурмовиков на улице на секунду прижать головы.
Дин уже сидел за рулем. Лицо его было перекошено от дикой смеси ужаса и восторга, нога вбила педаль газа в пол до упора.
— Ворота заблокированы! — заорал Дин, оглядываясь через плечо. — Мы не пройдем через них, там броневик в упор стоит! Нас размажет!
Гарт передернул затвор, вытряхивая пустую дымящуюся гильзу прямо на пол, и тяжело опустил ладонь на плечо водителя.
— Назад сдавай, сынок.
— Чего?! Сзади глухая стена!
— Я сказал: назад, — в голосе старика снова прорезался тот самый нечеловеческий, вибрирующий рокот, от которого холодело в животе.
Его глаза вспыхнули тусклым, тяжелым янтарем. Гарт развернулся спиной к кабине и уперся обеими руками в задние створки фургона.
Внимание!
Зафиксирован прорыв энергетического контура
Объект: "Гарт"
Принудительное снятие ограничителей: Уровень 1
Навык: Монолитный таран (Ассимиляция техники)
Серая гранитная корка выплеснулась из-под рукавов его свитера, мгновенно покрывая пальцы, кисти и предплечья. Но на этот раз она не остановилась. Каменный панцирь пополз дальше — по металлу задних дверей, по силовым балкам кузова, по рессорам. Старый, ржавый фургон заскрипел, металл застонал, срастаясь с чудовищной кинетической массой бывшего танка ранга А.
— Дин, — тихо, сквозь стиснутые зубы бросил Гарт, и с его губ сорвалась капля темной крови. — Заднюю. В пол.
Дин с всхлипом рванул рычаг на себя и бросил сцепление.
Многотонная бронированная туша нашего «Шайтан-Мобиля», окутанная мерцающей серой коркой уплотненного пространства, с ревом сорвалась с места — задним ходом.
Удар был такой силы, что у меня клацнули зубы.
Задняя кирпичная стена ангара, за которой лежали заброшенные подъездные пути старого завода, не просто рухнула — она взорвалась облаком красной пыли и битого камня. Фургон прошил двухметровую кладку, как картонную коробку, вылетел в темноту под проливной дождь и, тяжело спружинив на растрескавшихся шпалах, на мгновение завис в воздухе.
Колеса с воем зацепились за мокрый щебень.
— Держи руль! — выплюнул Гарт, оседая на пол кузова. Каменная корка с треском осыпалась с металла машины серой пылью. Старик тяжело, со свистом дышал, зажимая правый бок.
Позади, в зияющем проломе ангара, зажглись лучи корпоративных прожекторов. Затрещали автоматные очереди, пули забарабанили по нашему заднему бронелисту, но фургон уже разворачивался, занося корму на ржавых рельсах, и, взревев форсированным двигателем, уходил в темноту заводских тупиков.
Я сидел на полу, прижимаясь спиной к вибрирующему борту. Рядом тяжело дышала Мара, сжимая в руках спасённый портативный сканер с функцией мобильного развёртывания.
В кузове воняло гарью, паленым сцеплением, свежей кровью и выхлопными газами.
Я медленно опустил взгляд на свои руки. Они были чёрными от копоти и чужой требухи.
Дрожащими пальцами я нащупал в кармане баллончик. Нажал на клапан.
Пшик. Пшик. Пшик.
Спирт потёк по ладоням, смывая грязь, но внутри, под кожей, остался холод.
Мы только что уложили двоих оперативников корпорации и ушли с их главным секретом. Нас не просто лишат лицензии. Завтра утром весь «Чистый Город» и все боевые группы наемников получат контракт на отстрел четырех мусорщиков.
Я посмотрел на свинцовый ящик. Внутри, сквозь толстый металл и слой нейтрализатора, продолжало мерно, неслышно биться чужое мёртвое сердце.
Глава 4. Берлога Мары
Если в фургоне воняет палёным сцеплением, пороховой гарью и продуктами разложения — значит, мы всё ещё живы.
Левый амортизатор умер на третьем железнодорожном переезде. Машину мотнуло так, что свинцовый ящик на полу подпрыгнул, глухо звякнув о рифленое железо, а Гарт впечатался бритым затылком в стойку кузова. Старик даже не матюкнулся. Только шумно втянул носом воздух сквозь зубы и сплюнул под ноги серую, похожую на цементную крошку слюну.
— Дин, — сказал я, держась за поручень побелевшими пальцами. — Рессора лопнет.
— Она уже лопнула, босс! — заорал Дин из кабины. Голос у него срывался на визгливый фальцет, но руки крутили баранку с яростью утопающего. — Мы на честном слове и на отбойнике идем! Если скину скорость — движок зальет к чертям, у нас радиатор решетом! Сидите и молитесь своим Разломам!
За мутным задним стеклом стеной стоял ночной ливень. Красные огни заводских тупиков давно растворились в водяной пыли. Хвоста не было видно, но это ничего не значило. У ЧВК «Орион» хватало тепловизоров и высотных дронов, чтобы засечь чадящий мазутом броневик даже сквозь сырой туман промзоны.
— Куда мы? — прохрипел Гарт.
Он сидел на опрокинутом ведре из-под краски, тяжело навалившись грудью на колени. В правой руке старик всё так же сжимал дробовик, в левой — пузатую бутыль. Пробка была на месте. Пальцы Гарта мелко подрагивали, а кожа на костяшках до сих пор сохраняла тусклый, пепельно-серый оттенок гранита. Откат от использования заблокированного ранга брал свое: мелкие капилляры на его шее полопались, наливаясь синюшной паутиной.
— В архив, — отозвалась из темноты Мара. Она сидела на полу, поджав колени к подбородку и вжавшись спиной в угол фургона. Единственное, что она успела выхватить со своего стола перед взрывом — портативный терминал и запасную батарею. — Подвал Центральной библиотеки. Сектор одиннадцать. Там перекрытия полуметровые, довоенной застройки. И кабельный колодец глушит радиофон.
— Библиотека, — сплюнул Гарт. — Терпеть не могу книги. От них пыли много.
— Там нет книг, дед, — огрызнулась Мара, не отрывая взгляда от тусклого экрана. — Там архив технической документации тридцатых годов. Всё оцифровано и сгнило. Нас там искать будут в последнюю очередь.
Фургон заложил крутой вираж, взвизгнув лысой резиной по мокрому булыжнику, и резко клюнул носом. Двигатель захлебнулся, пару раз сухо кашлянул и окончательно сдох. В наступившей тишине было слышно только, как по крыше остервенело лупит дождь и шипит выкипающий на раскаленном блоке антифриз.
— Приехали, — выдохнул Дин из кабины и уронил лоб на руль. — Сцеплению крышка. Радиатор пустой. Стартер сгорел к собачьим чертям. Если нас тут прижмут, я буду отбиваться монтировкой. Больше нечем.
Я толкнул перекошенную боковую дверь. Она поддалась со скрежетом, содрав полосу краски о стену узкого технического проезда.
В нос ударил запах сырого кирпича и старой бумаги. Мы стояли в глубоком каменном «кармане» под разгрузочной рампой старого библиотечного комплекса. Вокруг громоздились ржавые мусорные контейнеры и штабеля пустых деревянных поддонов. Мрачное серое пятиэтажное здание нависало над нами тупой громадой. В окнах — ни единого огонька. Идеальная дыра.
— Разгружаемся, — скомандовал я, спрыгивая на асфальт.
Подошва чавкнула в холодной грязи. Бок отозвался острой, режущей болью — осколок гранаты оставил под бронежилетом приличную гематому.
Я полез в карман, вытащил верный баллончик.
Пшик. Пшик. Пшик.
Спирт обжег ободранные о край ящика ладони. Запахло больницей, порядком и контролем. Дышать сразу стало легче.
— Дин, бери терминал Мары и ящик с инструментом. Гарт, ты как?
Старик поднялся медленно, со скрипом, опираясь стволом помповика о пол.
— Бывало хуже, — глухо буркнул он. Свободной рукой он нащупал на груди винтовочную гильзу, сжал ее в кулаке на пару секунд, словно проверяя, на месте ли, и только потом шагнул к выходу. — В девяносто восьмом мне оторвало кусок бедра и выжгло легкое плазмой. Ничего, дошел до санитарного броневика своим ходом.
— А сейчас тебе не девяносто восьмой, старик, — Дин вылез из кабины, волоча тяжелую брезентовую сумку с ключами. Лицо у парня было серое от копоти, под правым глазом наливался свежий кровоподтек от удара о руль. — Сейчас ты разваливаешься. Я по звуку слышу, как у тебя кости скрипят.
— Заткнись, шофёр, — без злобы отозвался Гарт.
Мара уже возилась у тяжелой железной двери в цоколь, прикрытой ржавым козырьком. На замке висела старая навесная пломба, но девушка даже не стала ее трогать. Она отогнула кусок жестяного наличника, вытащила два тонких провода и замкнула их накоротко плоской отверткой. Внутри стены что-то щелкнуло, глухо загудел старый соленоид, и дверь отошла на пару сантиметров.
— Заходите. Только тихо. Здесь на втором этаже сторож спит. Он глухой на оба уха, но пол деревянный, вибрацию чувствует.
Мы ввалились в подвал.
Я тащил свинцовый кофр, прижимая его к бедру. Мышцы спины уже просто немели от тяжести, по позвоночнику стекала струйка ледяного пота.
Внутри пахло химикатами для травли мышей. Длинный пыльный коридор с низким сводчатым потолком уходил в темноту. Мара уверенно свернула за угол, толкнула хлипкую фанерную перегородку и включила свет.
Под потолком тускло зажглась одинокая лампа.
Старая берлога Мары выглядела именно так, как должно выглядеть убежище хакера-параноика с рангом С. У дальней кирпичной стены — продавленная армейская койка, заваленная синтетическими одеялами. Никаких окон. Вдоль стен — стеллажи с пожелтевшими папками чертежей, на которых громоздились системные блоки разных лет выпуска, мотки проводов и пустые жестяные банки из-под растворимого кофе. Посреди комнаты стоял тяжелый верстак из дубового бруса, на котором примостилась электрическая плитка с закопченным чайником.
— Дом, милый дом, — пробормотал Дин, с грохотом роняя сумку с инструментами на пол.
— Не шуми, — шикнула Мара. Она сразу же метнулась к столу, воткнула кабель питания в портативный терминал и повернула к себе складной стул. Села, как обычно — спиной к стене, натянув капюшон на самый лоб. — Логан, ставь ящик на бетон. Подальше от аппаратуры.
Я опустил свинцовый гроб на пол у входа. Металл глухо звякнул.
Руки мелко тряслись. Я выпрямился, уперся ладонями в колени и закрыл глаза, пережидая приступ тошноты.
Холод в затылке не проходил. Когда сливаешь почти весь резерв на экстренную некромантию, тело потом еще часов шесть чувствует себя так, словно тебя пропустили через центрифугу для отжима белья.
Пшик. Пшик.
Стало чуть легче.
— Чайник поставить? — спросил Дин, усаживаясь прямо на пол и приваливаясь спиной к ножке верстака. Он уже крутил в руках разводной ключ, методично оттирая с него машинное масло углом грязной футболки.
— Поставь, — сказал я. — И найди чистую тряпку. Надо Гарта перевязать.
— Не надо меня перевязывать, — буркнул ветеран, опускаясь на деревянный ящик в углу. Дробовик он положил на колени, стволом к двери. Бутылку поставил между ног. — Само затянется. Каменная кожа поры запечатывает лучше любого пластыря.
— Она у тебя крошится, дед, — заметил я, подходя ближе. — Ты снял стабилизатор ранга. Тебе нельзя было активировать «Таран».
Гарт криво усмехнулся одним углом рта.
— А что надо было делать? Ждать, пока нас там из пулемета нашинкуют? Зато вышли красиво. Дин, у тебя чайник закипел.
Дин крякнул, поднялся на ноги и снял закопченный чайник с плитки. Достал из навесного шкафчика три щербатые кружки и старый граненый стакан. Порывшись в своём инструментарном ящике, бросил в каждую по щепотке чёрной пыли, гордо именовавшейся чаем, залил кипятком. По каморке поплыл горьковатый, терпкий дух жжёного листа.
Одну кружку Дин молча пододвинул к Маре, прямо под локоть, отодвинув в сторону моток изоленты. Девушка даже не повернулась, но руку протянула машинально, обхватив горячую керамику тонкими, измазанными термопастой пальцами.
— Сахару нет, — сказал Дин, протягивая мне граненый стакан. — Сахар кончился ещё в прошлый вторник, когда эта мышь библиотечная решила засахарить себе растворимый цикорий.
— Сахар полезен для нейронных связей, — бросила Мара в монитор. Пальцы её летали по клавишам с пулеметной скоростью. — От него реакция вырастает на четыре процента.
— У тебя сейчас реакция упадет на сто процентов. Села на самый сквозняк. У тебя губы уже синие. — огрызнулся водитель, но при этом снял с плеч куртку и неловко набросил ей на плечи.
Мара куртку не сбросила. Только глубже втянула голову в плечи.
— Я взломала тактическую сеть патруля, который нас перехватил, — негромко произнесла она.
Тон её изменился. Исчезла привычная язвительность, остался сухой, металлический холод.
Мы все замолчали. Даже Гарт перестал ковырять пальцем засохшую кровь на затворе дробовика.
— И что там? — я сделал глоток горячего варева. Горло обожгло, но желудок благодарно отозвался теплом.
— Официального ордера от мэрии нет, — Мара развернула экран в нашу сторону. Зеленые строчки данных бежали сплошным водопадом. — Никакой ориентировки по муниципальным каналам. Никаких «опасных преступников» или «террористов». Для города мы просто мелкие подрядчики, которые не сдали смену вовремя.
— А неофициально? — прищурился Гарт.
— Неофициально в закрытом корпоративном канале «Чистого Города» открыт внутренний контракт, — девушка постучала ногтем по стеклу. — Тип: «Изоляция инцидента». Исполнитель: ЧВК «Орион», тяжелая группа зачистки. Статус цели: ликвидация на месте. Премия: восемьдесят тысяч кредитов за четыре подтвержденных идентификатора.
Дин поперхнулся чаем и долго, хрипло кашлял в кулак.
— Восемьдесят... тысяч? — просипел он, вытирая слезы. — За нас?! Да весь наш фургон вместе с содержимым био-печи стоит от силы пять! Логан, они что, спятили? Мы просто подобрали мертвого таракана!
— Дело не в таракане, — я медленно подошел к свинцовому кофру, стоявшему у стены. — Дело в начинке.
Я нагнулся, отщелкнул две тяжелые стальные защелки. Крышка поддалась с глухим вакуумным «чпок».
Запах щелочи и нейтрализатора мгновенно вытеснил аромат чая. В мутной серой жидкости на дне ящика лежал кристалл. Багровое свечение внутри него стало гуще, темнее. Оно больше не пульсировало хаотично — вспышки шли с четким, механическим интервалом в четыре секунды. Раз. Два. Три. Четыре. Вспышка.
И жидкость вокруг граней кристалла медленно, едва заметно закипала. Маленькие пузырьки поднимались со дна, лопаясь на поверхности с противным серным запахом.
Внимание: Зафиксирована адаптация чужеродного объекта
Плотность нейтрализующего слоя: снижена на 14%
Остаточный резонанс: стабилен (уровень C+)
— Нейтрализатор не держит, — констатировал я. — Эта штука жрет щелочь. Через пару часов она растворит контур и снова начнет фонить.
Мара встала из-за стола, подошла ближе, держа в руке портативный считыватель на гибком щупе. Опустила датчик в жидкость, не касаясь кристалла. Прибор жалобно пискнул.
— Это не просто Ядро, — тихо сказала она. Её голос дрожал, и на этот раз не от холода. — Я подняла старые архивы. Те, что Лен оставил перед тем, как... перед аварией.
Она замолчала, судорожно сглотнув. Дин нахмурился, сделал шаг вперед, словно хотел положить руку ей на плечо, но остановился, не решаясь нарушить её личное пространство.
— Лен работал в лаборатории синтеза, — продолжила Мара, глядя прямо в мутную жижу ящика. — «Чистый Город» не утилизирует тварей из Разломов. Они их разбирают. Они искали способ стабилизировать Ядра высших рангов внутри живых носителей. Чтобы вырастить штурмовых био-дронов, которые подчиняются оператору через радиоканал. Судя по всему, этот Гонец был успешной моделью серии «Омега». Он нёс в себе матку роя.
— Какую матку? — перебил Гарт. Старик подобрался, лицо его окаменело. — В коллекторе был обычный самец-фуражир. Я их сотнями давил в юности.
— Модифицированный самец, — поправила Мара. — В кристалле зашит генетический код Матриархи ранга В. Если этот кристалл попадет в питательную среду био-отходов — например, в городскую канализацию или в био-печь перерабатывающего завода...
Она не договорила. Всё стало понятно без лишних слов.
— В печь, — процедил я сквозь зубы. — Они хотели, чтобы мы сбросили его в печь.
Пазл сошелся с противным щелчком затвора.
— Муниципальная печь перерабатывает тонны концентрированной органики, — медленно, проговаривая каждое слово, произнес я. — Там идеальный бульон из белков, мутагенов и кислоты. Если кристалл попадет туда, он не сгорит. Он сожрет биомассу и за три часа вырастит выводок прямо под центром города.
— А «Чистый Город» героически ликвидирует прорыв, — сплюнул Гарт. В его глазах полыхнула такая ярость, что воздух вокруг его кулаков на миг дрогнул от остаточной маны. — Получит бюджет мэрии на чрезвычайное положение, новые субсидии, право на отчуждение частных кварталов под «зону безопасности»... Суки. Твари тыловые. Ничего не меняется. Тридцать лет прошло, а методы всё те же.
— И нас бы списали на аварийную халатность, — добавил Дин, нервно крутя гаечный ключ. — Сказали бы: пьяные мусорщики нарушили температурный режим печи, спровоцировали выброс, сами сгорели и полквартала утопили в дерьме. Ищи концы в пепле.
Я захлопнул крышку свинцового кофра. Защёлкнул замки.
— Значит, отдавать эту дрянь нельзя. И уничтожить здесь мы её не сможем — разворотит полрайона.
— Есть один вариант, —подала голос Мара. Она вернулась к столу, свернула экран с логами и вывела на монитор схему подземных коммуникаций. — В секторе семь, под старой водоочистной станцией, есть законсервированный глубокий шлюз. Там до сих пор стоит военный могильник третьего класса. Свинцовая капсула с гидрозатвором. Если сбросить кристалл туда и залить жидким стеклом — он уснет на полвека. Никакой сигнал наружу не пробьет.
— Сектор семь? — Дин присвистнул. — Это за внешней дамбой. Там территория «Мусорщиков». Дикие банды, контрабандисты и стаи падальщиков. И у нас нет машины! «Шайтан» сдох, я же сказал!
— Фургон поедет, — отрезал я.
— Босс, ты глухой?! — взорвался Дин. — Там блок лопнул! Радиатор течёт, как дуршлаг! Мне нужны запчасти, мне нужен паяльник по меди и хотя бы три часа времени!
— У тебя есть два часа, — спокойно ответил я. — На заднем дворе библиотеки стоит старый дизельный генератор. Мара сказала, сторож глухой. Снимешь с генератора помпу и трубки, присобачишь к нашему радиатору. Ты механик ранга С или кто? Применяй уже свои навыки.
Дин замер с открытым ртом. Несколько секунд он яростно хватал ртом воздух, подбирая подходящие проклятия, но потом посмотрел на меня, на бледную Мару, на хмурого Гарта — и безнадежно махнул рукой.
— Ненавижу вас, — буркнул он, подхватывая сумку с ключами. — Всех троих. Если этот генератор меня током убьет — я вернусь с того света и лично нассу тебе в карбюратор, Логан.
Он выскользнул за фанерную дверь, тихо прикрыв её за собой.
В подвале снова повисла гулкая, давящая тишина. Где-то в глубине коридора капала вода.
Кап. Кап. Кап.
Гарт тяжело вздохнул, достал из кармана складной нож и принялся методично вырезать что-то на деревянном бруске верстака. Стружка падала на бетон с сухим шелестом.
Я подошел к раковине в углу — ржавому чугунному корыту с обломанным краном. Вода текла тонкой, рыжей струйкой, пахла тиной и железом. Я набрал полные пригоршни ледяной жижи, плеснул в лицо. Кожу обожгло холодом, смывая слой дорожной копоти и засохшей пыли.
Вытащил баллончик.
Пшик. Пшик.
На руки. На шею. Порядок. Я контролирую ситуацию.
И в этот момент на столе Мары тонко, надрывно пискнул тревожный зуммер.
Девушка замерла. Пальцы её застыли над клавиатурой.
— Что там? — быстро спросил я, вытирая лицо рукавом комбинезона.
— Периметр, — шепнула она. Глаза её расширились. — Внешний оптический датчик на водосточной трубе. Кто-то вошел в разгрузочный карман.
Гарт среагировал мгновенно. Дробовик лег в широкие ладони, палец лёг на скобу. Старик поднялся с ящика без единого звука — словно огромная серая тень.
— Дин? — спросил я.
— Нет, — Мара вывела на монитор мутную, зернистую картинку с камеры ночного видения.
Под проливным дождем, у распахнутых створок нашего мёртвого фургона, стояли двое.
Они не были похожи на штурмовиков «Ориона». Никаких экзоскелетов и тяжелой кевларовой брони. Длинные прорезиненные плащи грязно-серого цвета, капюшоны, на лицах — дешевые угольные респираторы с круглыми фильтрами-свистками. В руках — короткие охотничьи карабины «Акра» с кустарно примотанными изолентой фонарями. На плече у ведущего белой краской через трафарет был набит оскаленный череп крысы.
— «Канализационные крысы», — процедил Гарт сквозь зубы. — Местная падаль. Шакалят по промзонам, подбирают то, что ликвидаторы бросили.
— Они шли по следу, — быстро прошептала Мара. —Дин оставил за собой дорожку длиной в шесть километров.
На экране один из мародеров наклонился к луже под радиатором фургона, макнул палец в радужную плёнку, понюхал. Затем поднял голову и указал стволом карабина прямо на приоткрытую железную дверь в цокольный этаж.
Второй мародер вскинул рацию к лицу.
— Нельзя давать им выйти в эфир, — сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком. — Если они скинут координаты «Чистому Городу» — через пять минут здесь будет вертушка со штурмовиками.
— Я сниму обоих, — коротко бросил Гарт, делая шаг к выходу.
— Нет. Выстрелы в колодце услышит весь квартал. Сторож вызовет полицию. Надо тихо.
Я глубоко вдохнул. Холод маны отозвался в висках глухой, ноющей болью.
Резерв маны: 11/45
Доступно заклинание: Малая двигательная реактивация (локальная)
— Сиди здесь, — бросил я Маре. — Дверь на засов. Откроешь только на три коротких стука.
Она молча кивнула, вытаскивая из ящика стола тяжелый короткий револьвер с облупленным воронением.
Мы выскользнули в темный коридор.
Здесь было тихо, только снизу, из подтопленной части подвала, доносился шорох крысиных лап по битому кирпичу. Воздух стоял тяжелый, затхлый.
Гарт двигался впереди. Удивительно, как этот массивный, покалеченный мужик под два метра ростом умудрялся ступать по раскрошившемуся бетону абсолютно бесшумно. Ни шороха подошв, ни скрипа суставов. Старая армейская выучка Первой линии Разломов — там тех, кто шумел, сжирали в первые сорок восемь секунд после прорыва.
Мы подошли к повороту перед входным тамбуром.
Сквозь щели в приоткрытой двери пробивался узкий, подрагивающий луч карманного фонаря. Слышались чавкающие шаги по мокрой грязи и приглушенный сиплый шепот:
— ...говорю тебе, свежее. Тосол ещё тёплый. Они внутри сидят. За фургон нам сотку отвалят на разборке, а за живых — втрое больше. Корпораты за них всю сетку забили...
— Не суйся вперед, Гвоздь, — отвечал второй, более хриплый голос. — Ты помнишь, что в ориентировке было? Там бывший «Танк» с военным рангом. Он тебе башку голыми руками оторвет и в глотку засунет.
— Да сдулся этот «Танк» давно! Обычные мусорщики...
Луч фонаря мазнул по стене коридора, выхватив осыпавшуюся штукатурку в полуметре от моего плеча.
Гарт замер, прижавшись спиной к кирпичному выступу. В левой руке он держал тяжелую полуметровую монтировку — подобрал у входа. Оружие надежное, тихое и не требующее патронов.
Оставалось пять метров. Я видел перед собой двоих. Обычные мародеры. По системной классификации — F и E-. Мусор. Пыль. Но я знал, что это ничего не значит. В грязи эти парни могли быть опаснее любого ранга C, потому что им было нечего терять.
Один из них уже перешагнул порог. Высокий, тощий, в драном брезентовом плаще. Ствол его «Акры» смотрел в пол, палец лежал на спуске. В левой руке он сжимал рацию с длинной гибкой антенной — диод на корпусе мигал зелёным, канал был открыт.
Если он нажмет тангенту — нам конец.
Я не стал ждать.
Пальцы метнулись к поясной сумке, выдергивая плоский хирургический зажим. В зажиме был зажат проспиртованный ватный тампон — моя дежурная заначка для экстренной очистки рук.

