Читать книгу Муниципальный некромант (Оин Аддэйр) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Муниципальный некромант
Муниципальный некромант
Оценить:

4

Полная версия:

Муниципальный некромант

— Ты когда-нибудь сотрешь себе кожу до костей, парень, — глухо бросил Гарт, нажимая кнопку тельфера.

— Ну и отлично, кости даже проще мыть будет, — ответил я, подходя к пульту био-печи.

Био-печь занимала добрую треть ангара. Старый, клёпаный чан из термостойкой стали, соединенный трубами с тремя фильтрационными баками. Внутри плескалась едкая смесь кислот и катализаторов распада. Она переваривала любую органику ранга D и ниже, превращая кости, хитин и ядовитые железы в стерильную серую жижу — удобрение высшего класса, которое мэрия скупала для гидропонных ферм Зелёного Пояса.

Лебедка взвыла. Трёхметровая туша Гонца плавно поднялась в воздух, закачалась над открытым люком печи.

— Мара, сброс давления в норме? — крикнул я.

— В пределах погрешности, — отозвалась она с набитым ртом. — Шесть атмосфер. Кислота свежая, Дин вчера залил нейтрализатор. Кстати, по контракту: мэрия подтвердила приемку зоны. Нам капнуло девятьсот сорок кредитов.

— Должно быть тысяча двести, — нахмурился Дин, протирая гаечный ключ грязной тряпкой.

— Комиссия агентства, налог на утилизацию второго класса и штраф за использование спецполосы, — сухо перечислила Мара. — «Чистый Город» подал встречную претензию. Заявили, что мы создавали помехи их патрулю.

— Твари, — сплюнул Дин. — Сами встали поперек перекрестка со своим кофе, а мы виноваты.

— Плевать, — сказал я, глядя на зависшую над люком тушу. — Девятьсот сорок хватит на топливо и фильтры. Гарт, трави трос. Потихоньку.

Цепь зазвенела, туша начала опускаться. Из приоткрытого зева печи пахнуло кислым химическим жаром.

И тут что-то пошло не так.

Система внутри моей черепной коробки не просто звякнула — она взвыла коротким, паническим импульсом.

Тревога!

Обнаружена аномальная сигнатура внутри объекта.

Классификация: неопределенно.

Всплеск остаточной энергии: 45%... 60%...

— Стоп! — крикнул я. — Гарт, стопор!

Гарт среагировал мгновенно — рванул аварийный рычаг, и цепь натянулась струной. Туша замерла в полуметре от бурлящей кислоты.

— Что там? — Дин вскинул голову, бросая ключ.

— Брюхо, — я указал пальцем на нижнюю часть Гонца. — Смотрите.

Хитиновые пластины на брюхе твари не просто вздулись от трупных газов. Они пульсировали. Из-под сочленений сочилась не желтая сукровица, а белесая, светящаяся слизь, похожая на расплавленный воск. И эта дрянь издавала мерзкий, высокочастотный треск, от которого заломило зубы.

— Логан... — Мара резко встала со стула. Экран её планшета вспыхнул багровым. — У него внутри активный узел. Это не биология. Там плотный резонанс. Частота... чёрт, откуда у него эта частота?

— Отойди от терминалов, — бросил я.

Я подошел к висящей туше, вытащил из ножен на поясе тесак для разделки — тяжелую полосу закаленной стали с лазерной заточкой.

— Дин, дробовик Гарта на предохранителе?

— Я всегда готов, — глухо отозвался старик. Бутылка стояла на верстаке, в руках Гарта уже лежал тяжелый двенадцатимиллиметровый помповик с укороченным стволом. Взгляд старика изменился. Пропала мутная пьяная полудрема. Это был взгляд человека, который видел, как закрываются Разломы первого поколения.

Я вогнал клинок в щель между брюшными сегментами и нажал всем весом.

Хитин с треском лопнул. На бетон хлынул поток горячей дурно пахнущей дряни, а следом за ней из нутра Гонца с шипением повалили твари.

Не личинки.

Обнаружены враждебные объекты.

Класс: Падальщики-трупоеды (модифицированные).

Количество: 6.

Особенность: Едкая секреция, симбиотическая связь.

Размером они были с откормленного пса — слепые, покрытые белёсой плесенью и шипами, с челюстями, напоминающими раскрытые капканы. Они вывалились на пол, мгновенно распрямляя многосуставчатые лапы, и с визгом бросились во все стороны.

Один метнулся в сторону верстака, где стояла Мара.

— Назад! — рявкнул я.

Пальцы сами нашли системный контур. Ледяной холод маны рванул по жилам, вышибая дыхание.

Навык: Малое оживление (сегментарное).

Резерв маны: 18/45.

Мертвая голова висящего на крюке Гонца дернулась. Его левая жвалок-коса, длинная и острая, с хрустом распрямилась по моей воле и ударила сверху вниз, пригвоздив прыгнувшую тварь прямо к бетонному полу. Брызнула черная жижа, тварь завизжала, забилась, но хитиновый шип держал намертво.

Грохнул выстрел.

Грохот в закрытом помещении ударил по ушам так, что зазвенело. Второго трупоеда буквально размазало по створке печи — Гарт стрелял навскидку, даже не прижимая приклад к плечу. Тяжелая картечь вырвала кусок плоти вместе с лапами.

Третий взлетел на капот фургона, царапая краску.

— Ах ты ж падаль! — взревел Дин. Он не стал искать оружие — под руку попался двухкилограммовый балансировочный груз на тросике. Дин крутанул его над головой и с коротким замахом впечатал твари прямо в плоскую морду. Хрустнули кости, уродец кубарем скатился под колеса.

Оставалось еще три. Два синхронно метнулись к Маре. Девушка не завизжала — она вжалась спиной в кирпич, выставив перед собой тяжелый металлический огнетушитель.

Гарт сделал шаг вперед.

Он не успевал перезарядить помповик. Просто выбросил вперед левую руку.

Активация навыка: Глухая оборона (локальная).

Кожа на его предплечье мгновенно посерела, покрываясь трещинами и фактурой необработанного гранита. Тварь вцепилась зубами прямо в эту каменную корку. Раздался мерзкий звук крошащихся зубов. Гарт даже не поморщился. Свободной правой рукой он перехватил уродца за шею, оторвал от себя и со всего маху вбил головой в угол верстака. Один раз. Насмерть.

Последнего я добил сам — перехватил тесак двумя руками и вогнал лезвие под основание черепа, провернул и наступил тяжелым ботинком.

Тишина рухнула на ангар, нарушаемая только шипением кислоты в био-печи и тяжелым дыханием Дина.

— Мой капот... — просипел водитель, глядя на глубокие борозды на металле. — Тварь ободрала мне грунтовку. Я её три недели назад положил.

Гарт с глухим стуком опустил руку. Гранитная корка осыпалась с кожи серой пылью, обнажая старые белые шрамы. Он тяжело перевёл дух, подошел к верстаку, взял свою бутылку и отвинтил крышку. Сделал один короткий, жадный глоток. Горло дёрнулось.

— Не F-ранг, — хрипло сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Они были накачаны стимулятором. Зубы модифицированные. Такие в Разломах не водятся.

Я не ответил. Я стоял над распоротым брюхом Гонца.

Руки мелко подрагивали — откат от резкого расхода маны всегда отдавал тошнотой и холодом в затылке. Достав баллончик, я яростно, трижды залил перчатки дезинфектором. Спирт щипал свежую царапину на запястье, но мне было плевать. Чистота. Нужно смыть эту дрянь.

— Мара, — позвал я, не оборачиваясь. — Посвети сюда.

Девушка подошла, держа в руке узкий диодный фонарик. Луч света разрезал полумрак и уперся в месиво кишок и хитина, висящее над печью.

Там, в самой глубине разорванной грудной клетки Гонца, что-то тускло светилось.

Это был не внутренний орган.

Я подцепил кончиком тесака инородное тело и потянул наружу. На бетон с влажным шлепком упал предмет размером с кулак.

Кристалл. Неправильной формы, с грубо обколотыми гранями, он мерцал изнутри грязным, маслянистым багрянцем. Но страшно было не это.

Кристалл был оплетен тончайшей сеткой матово-черных микропроводников, буквально вплавленных в кристаллическую решетку. На стыках граней тускло пульсировали микроскопические узлы пайки — настолько аккуратные, что никакой мутацией или капризом Разлома это объяснить было нельзя.

Природа так не умеет. Так умеют только в закрытых лабораториях с многомиллиардными бюджетами.

Мара опустилась на корточки, не обращая внимания на лужу своих кроссовок. Она поднесла к кристаллу портативный сканер. Прибор тонко пискнул, на маленьком экранчике побежали зеленые строчки данных.

Лицо Мары стало белее мела.

— Это не мутация, — прошептала она. Голос сорвался. — Этот Гонец... его не просто убили в коллекторе. Его вели. Этот осколок работал как маяк.

— Чей маяк? — нахмурился Дин, подходя ближе с монтировкой в руке.

Мара подняла на меня глаза. В них плескался первобытный, застарелый ужас, который я видел у нее лишь однажды — когда мы вытаскивали ее из подвала под руинами исследовательской станции.

— Здесь маркировка, Логан, — тихо сказала она. — Серия «Омега-7». Проект «Сердце».

— Не трогай голыми руками! —жестко бросил Гарт.

Он уже стоял рядом, тяжело опираясь ладонью на край разделочного стола. В другой руке старик держал толстые латунные щипцы для тиглей. Одно точное движение — и светящийся осколок перекочевал с бетона в глубокий эмалированный лоток, где обычно отмокали в щелочи мелкие запчасти.

Я не удержался. Достал баллончик.

Пшик. Пшик.

Спирт зашипел на металле лотка, запахло чистым спиртом и жженой проводкой. Ледяной озноб от потраченной маны всё еще гулял по позвоночнику, но теперь к нему примешался мерзкий холодок чисто человеческого страха.

— Гарт, ты такое видел? — я повернулся к ветерану.

Старик молчал долго. Он смотрел на багровый свет в лотке, и его тяжелое, изборожденное морщинами лицо казалось высеченным из того же серого гранита, которым он только что ломал череп твари. Пальцы Гарта снова коснулись стреляной гильзы на шее.

— Видел, — глухо уронил он. Голос звучал так, будто он ворочал во рту сухой гравий. — Восемь лет назад, когда армейские части зачищали «нулевую зону». Корпорация «Синтез-Био» ставила полевые опыты. Брали молодняк тварей из Разлома, вживляли стимуляторы в нервные узлы и смотрели, сколько солдат успеет разорвать одна особь, пока плазма не выжжет ей мозги.

— Но «Синтез» обанкротили и показательно расформировали, — вспомнил Дин, нервно сглотнув. — Директора тогда на площади перед муниципалитетом лишили системного ранга и закрыли в изолятор.

— Расформировали вывеску, дурак, — огрызнулся Гарт. — А патенты и лаборатории выкупили другие люди. Те, у кого броня почище и морды в телевизоре сытее.

Я присел на корточки перед лотком, не приближая лицо ближе, чем на полметра.

— Значит, Гонец был подопытным? Поэтому он пер через седьмой коллектор прямо к жилым кварталам? Его вели?

— Хуже, — подала голос Мара. Лицо девушки в свете экрана сканера было цвета мела. — Он не просто подопытный. Он — контейнер. И... мальчики, у нас очень большая проблема.

— Насколько большая? — уточнил я, медленно выпрямляясь.

— Кристалл генерирует локальный субпространственный пинг. Короткий импульс каждые шестьдесят секунд. На армейской частоте с плавающим шифрованием.

В боксе повисла тишина. Настолько плотная, что стало слышно, как в углу капает вода из ржавого пожарного крана.

Кап. Кап. Кап.

— Ты хочешь сказать, — голос Дина сорвался на фальцет, — что эта хреновина прямо сейчас орет на весь город: «Эй, я тут, во Вторчермете-4, заезжайте на огонек»?!

— Импульс низкочастотный, сквозь кирпичные стены и землю он пробивает слабо, метров на пятьсот, максимум на километр, — быстро заговорила Мара, и в ее голосе впервые прорезалась неприкрытая паника. — Но если в этом радиусе есть хоть один направленный корпоративный ретранслятор...

— «Чистый Город», — перебил я её. — Тот патруль у коллектора.

Пазл сложился с противным, щелкающим звуком, будто захлопнулась крышка гроба.

— Они не случайно пасли нас на выезде, — сказал я, чувствуя, как внутри все закипает. — Они знали, что тварь внизу. Возможно, сами ее туда и загнали. Но спускаться в дерьмо им не хотелось — зачем пачкать парадную броню, если можно подождать, пока муниципальные мусорщики выволокут тушу наверх? Тот хлыщ с серебряными шевронами хотел забрать ее прямо там, под предлогом проверки документов. А когда мы соскочили...

— Они просто вели нас по сигналу, — закончил Гарт.

Он не суетился. Спокойно подошел к верстаку, взял помповик, щелкнул затвором, загоняя патрон в патронник, и положил на стол четыре пачки боеприпасов с синей армейской маркировкой. Магический бронебойный. Такие не продавали в гражданских оружейных — Гарт хранил их в цинке под верстаком на «крайний случай».

Похоже, крайний случай наступил и вежливо постучал в дверь.

— Разбить его, — Дин схватил тяжелую кувалду с длинной деревянной рукоятью. — Я сейчас этот камень в порошок сотру! В пыль! Нет камня — нет сигнала!

— Стой, идиот! — крикнула Мара. — Разобьешь оплетку — получишь цепную реакцию нестабильного ядра. Здесь всё к чертям разнесет в радиусе двадцати метров, а потом откроется микропрокол ранга F. Хочешь, чтобы из твоих останков полезли крысы-переростки?

Дин замер с занесенной кувалдой, тяжело дыша. На его шее вздулись синие жилы.

— И что делать?! Сидеть и ждать, пока эти лощеные ублюдки приедут сюда с плазмометами и закопают нас прямо под этим полом вместе с нашим гребаным фургоном?!

— Мара. Свинцовый кофр для образцов, — скомандовал я.

— Не поможет, свинец не экранирует эту частоту, — мотнула головой она.

— Свинцовый кофр, — повторил я, подходя к дальнему стеллажу, где стояли старые реактивы, — и двухпроцентный раствор нейтрализатора маны. Зальем его по горло. Жидкость свяжет свободные ионы, сигнал заглохнет хотя бы на двадцать минут.

— Логан прав, — кивнул Гарт, не отрываясь от набивки подсумков патронами. — Гасите маяк. Дин — к воротам. Проверь внешний контур и блокировку привода. Если сунутся — легкой прогулки у них не будет.

Дин выругался сквозь зубы, швырнул кувалду на верстак и почти бегом бросился к распределительному щиту у въездных ворот.

Мара метнулась вглубь бокса, загремела ящиками. Через десять секунд передо мной уже стоял тяжелый серый ящик с толстыми защелками и резиновым уплотнителем по краю крышки. Я выдернул пробку из канистры с нейтрализатором — едкий запах тухлых яиц и щелочи мгновенно заполнил воздух. Плеснул треть канистры в ящик, латунными щипцами подхватил вибрирующий кристалл и опустил его на дно.

Жидкость закипела. Белая пена поднялась шапкой, багровое свечение внутри кристалла потускнело, словно уголь, брошенный в снег.

— Пинг пропал, — выдохнула Мара, глядя на экран спектрометра. — По крайней мере, я его больше не вижу. Чисто.

Я захлопнул тяжелую крышку ящика, с усилием защелкнул замки и выпрямился. Руки ходили ходуном. Я вытащил баллончик с антисептиком, но палец соскользнул с распылителя. Черт. Сжал кулак, заставляя мышцы подчиняться.

Пшик. Пшик.

Спирт попал на свежую царапину от когтя трупоеда. Зажгло так, что перед глазами на секунду поплыли красные круги, зато мысли встали на место.

— Они уже знают примерный квадрат, — сказал я, глядя на Гарта. — Даже если сигнал пропал прямо сейчас, они видели, где он оборвался. Промышленная зона заброшенного завода — тут всего три работающих ангара. Вычислят за десять минут.

— Значит, у нас есть девять, чтобы убраться, — Дин вернулся от ворот. Лицо его было серым. — Босс, фургон не потянет быстрый старт. Аккумуляторы высажены стабилизатором, если заглушим — второй раз не заведем. Надо грузиться и рвать когти через старые железнодорожные пути на окружную.

— Не успеем, — тихо сказала Мара.

Она не смотрела на нас. Она смотрела на верхний монитор, куда транслировалась картинка с обзорной камеры, установленной на верхушке старой водонапорной башни в ста метрах от нашего ангара.

Мы подошли ближе.

На зернистом чёрно-белом изображении ночной промзоны, под моросящим дождем, бесшумно двигались три силуэта.

Это были не патрульные внедорожники «Чистого Города». Никаких мигалок, никаких опознавательных знаков.

Три приземистых матово-черных броневика без номеров шли с выключенными фарами, ориентируясь по тепловизорам. Из головной машины уже высыпали четверо. Низкие, плотные фигуры в тяжёлых штурмовых экзоскелетах с глухими черными визорами. В руках — короткие карабины с массивными подствольными модулями.

Двигались они не как законники. Перекрывая сектора обстрела, методично отрезая наш бокс от единственного выезда на грунтовку.

— ЧВК «Орион», — процедил Гарт сквозь зубы. На его скулах заходили желваки. — Корпоративная служба ликвидации. Свидетелей они не берут в принципе.

В этот момент картинка на мониторе дёрнулась, пошла полосами и погасла. Вслед за ней с сухим щелчком вырубился свет во всем ангаре.

Аварийные лампы даже не успели моргнуть — кто-то снаружи перерубил магистральный кабель. На ангар опустилась плотная, вязкая тьма, нарушаемая только шипением био-печи и зелеными огоньками приборов Мары.

А через секунду в мутное стекло вентиляционного люка под самым потолком неслышно скользнула тонкая красная нить лазерного целеуказателя.

Она медленно, плавно прочертила стену, скользнула по капоту нашего фургона и замерла ровно на свинцовом ящике, стоявшем посреди стола.


Глава 3. Санкция на ликвидацию

Красная точка лежала на матовой крышке свинцового ящика ровно, мертво, словно приколотая энтомологической иглой.

Тот, кто держал маркер, не торопился нажимать спуск. Он оценивал геометрию сектора.

Гарт среагировал без единого звука. Ни крика, ни мата — только глухой шорох подошв по цементу. Старик сгреб оцепеневшую Мару за шиворот ее безразмерного худи и буквально впечатал в узкую щель между кирпичным выступом стены и станиной био-печи.

Я не думал. В таких ситуациях мысль — это лишние полсекунды, за которые в черепе появляется аккуратное входное отверстие девять миллиметров. Я просто рухнул вперед, вытягивая руки.

Пальцы в грубых перчатках вцепились в ручки свинцового кофра. Я сдернул тридцатикилограммовый ящик со стола на себя в то самое мгновение, когда крышу ангара разорвало.

Глухой хлопок.

Стекло вентиляционного фонаря осыпалось водопадом острых, звенящих игл. В темноту бокса влетели две серые цилиндрические банки.

— Вспышка! — успел выдохнуть Гарт, отворачиваясь к стене.

Я зажмурился и уткнулся лицом в холодную сталь кофра, зажимая уши предплечьями.

Мир вывернуло наизнанку.

Белый, ослепляющий ад пробился даже сквозь плотно сжатые веки, выжигая на сетчатке багровые пятна. Грохот светошумовой гранаты ударил по барабанным перепонкам с силой разогнавшегося товарняка. В черепе тонко, невыносимо засвистело, равновесие мгновенно испарилось, а к горлу подкатила едкая волна желчи.

Сверху на тросах уже скользили двое. Профессионалы. Никаких криков «Всем лежать!» или «Бросай оружие!». Только тяжёлый свист кевларовых фалов и мягкий, слитный шлепок подошв о бетон.

Они работали на поражение.

Первая короткая очередь из оружия с глушителем сухо протрещала над моей головой. Пули взбили крошево из верстака:

Тюк-тюк-тюк.

Деревянная столешница разлетелась в щепы ровно там, где секунду назад стоял ящик.

— Дин, к щиту! — сквозь вату в ушах пробился глухой рык Гарта.

Старик не ждал, пока спадет звон. Он вывалился из-за био-печи, вскидывая свой дробовик.

БАМ!

В тесном пространстве ангара армейский бронебойный патрон прозвучал как артиллерийский выстрел. Короткий сноп синего магического пламени вырвался из укороченного ствола, осветив перекошенные, залитые адреналином лица и две фигуры в чёрных экзоскелетах.

Первого штурмовика встретило в воздухе, в метре от пола. Тяжелая пуля с рунической гравировкой пробила кинетический щит оперативника с сухим треском рвущегося брезента. Бойца отшвырнуло назад, впечатало в борт нашего несчастного фургона и размазало по свежевыкрашенной дверце. Он даже не вскрикнул — только экзоскелет на его груди смяло, как банку из-под дешевого пива.

Второй успел приземлиться на полусогнутые, вскидывая карабин в сторону Гарта. Зелёный огонек тактического визора на его глухом шлеме скользнул по фигуре ветерана.

Но у меня оставалось восемнадцать единиц маны. И четыре свежих трупа на полу.

«Двиньтесь»

Мороз привычно распорол вены от запястий к ключицам. Это было не изящное фехтование волей — я буквально выдернул остатки нервной энергии из двух растерзанных нами мутантов, валявшихся у верстака.

Резерв маны: 6/45

Они не ожили в полном смысле слова. Они просто дернулись, подгоняемые мертвой, макабрической механикой.

Один из трупоедов, с развороченным черепом и волочащимися кишками, с омерзительным мокрым хлюпаньем взлетел с пола и всей тушей бросился под ноги второму оперативнику.

Штурмовик корпорации был машиной для убийств — быстрым, напичканным стимуляторами и боевым софтом. Но боевой софт «Ориона» не рассчитывал, что мертвое мясо, пять минут назад лишившееся половины мозгов, сделает подсечку.

Нога оперативника запуталась в скользких кишках твари. Он потерял равновесие, карабин в его руках дернулся, и очередь бронебойных девятимиллиметровых ушла в потолок, выбивая искры из двутавровой балки.

Второй трупоед, повинуясь моему мысленному пинку, щелкнул оставшейся половиной челюсти, вцепляясь штурмовику в гибкое сочленение брони на колене. Зубы брызнули осколками о композит, но вес сорокакилограммовой туши заставил элитного наёмника рухнуть на одно колено.

— Пошел! — рявкнул Гарт.

Он не стал стрелять второй раз. Старик просто шагнул вперед, сокращая дистанцию, и обрушил тяжелый приклад прямо на глухой шлем наемника.

ХРУСЬ.

Визор лопнул сеточкой мелких трещин. Оперативник дёрнулся и осел, заваливаясь набок. Из-под разбитого шлема тонкой струйкой потекла тёмная кровь.

Связь с трупами оборвалась. Мана рухнула до критических шести единиц. Голову сдавило тупым железным обручем — откат ударил по вискам, вызывая сухой, лающий кашель.

Я сидел на четвереньках, прижимая локтем свинцовый ящик к полу. Ладони были перемазаны чужой сукровицей и чёрной маслянистой кровью мутантов. Кожа горела. Грязь. Повсюду была грязь.

Пшик. Пшик. Пшик.

Пальцы действовали сами. Я выхватил баллончик и залил изопропилом обе кисти, не обращая внимания на то, как адски защипало порезы от стекла.

— Чисто! — прохрипел я, вставая на ноги. — Минус два!

— Это передовой дозор, — глухо отозвался Гарт, уже загоняя новые патроны в трубчатый магазин. Пальцы старика работали со слепой, пугающей точностью: щелк, щелк, щелк.— Основная группа снаружи. Они поняли, что разведка сдохла.

Словно в подтверждение его слов, тяжелые въездные ворота ангара содрогнулись от страшного удара.

ДОМММ!

Прокатная сталь толщиной в четыре миллиметра выгнулась внутрь уродливым пузырем. Сварные швы на направляющих затрещали, посыпалась ржавчина. Снаружи били тараном, установленным на одном из броневиков.

— Дин! Заводи корыто! — заорал я, подхватывая свинцовый ящик обеими руками. Мышцы спины взвыли от тяжести, комбинезон натянулся.

Дин сидел на полу возле распределительного щита, сжимая в руках обломок монтировки. Глаза парня были круглыми от ужаса, нижняя челюсть мелко дрожала.

— Аккумуляторы... босс, я же говорил! Они пустые! Фотонный контур выжрал всё под ноль, он не крутанет даже бензонасос!

— Мара! — рявкнул я, не поворачивая головы.

Девушка уже вылезала из своего укрытия. Несмотря на бледность, её движения стали быстрыми, расчётливыми. Шока больше не было — включился инстинкт загнанного в угол зверька.

— Конденсаторы печи! — крикнула она, срывая со стены аварийный медный кабель толщиной в палец. — Там три фазы аварийного сброса! Они всегда под завязкой на случай прорыва котла!

Она бросила один конец провода Дину:

— Цепляй на стартер напрямую! В обход реле! Живо, тормоз!

Дин словно очнулся от пощечины. Он схватил кабель, гибким ужом скользнул под капот фургона, едва не ободрав ухо о радиаторную решетку.

ДОМММ!

Второй удар вышиб нижние петли ворот. В образовавшуюся полуметровую щель с улицы хлынул дождь и холодный свет ксеноновых прожекторов. Следом в ангар полетели гранаты — не светошумовые, обычные, армейские наступательные.

— Ложись! — Гарт прыгнул вперед, накрывая своим массивным телом угол, где возилась с контактами Мара.

ГРОХОТ.

Осколки вспороли воздух веером визжащей смерти. Кирпичная кладка стены брызнула крошкой, мониторы на рабочем столе Мары взорвались искрами и потекшим жидким кристаллом. Один из осколков с противным визгом отрикошетил от стального бока свинцового кофра, который я прижимал к животу, выбив из металла глубокую борозду и отдавшись тупой болью в моих ребрах.

Сквозь щель под воротами уже виднелись тяжелые, закованные в броню ботинки штурмовиков. С улицы заработал крупнокалиберный пулемет — броневик «Черного сектора» методично, лента за лентой, начал разбирать жестяные стены нашего бокса на уровне пояса. Листы железа рвались с визгом консервной банки, впуская внутрь струи холодного ночного дождя и свинцовый шквал.

bannerbanner