Читать книгу Муниципальный некромант (Оин Аддэйр) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Муниципальный некромант
Муниципальный некромант
Оценить:

4

Полная версия:

Муниципальный некромант

Скорость восстановления: 1 ед. / 15 минут (Дебафф: Психосоматический шок / Истощение)

Статус: Острая токсическая астения

Три единицы. Этого хватило бы разве что на то, чтобы заставить дёрнуться лапку дохлого таракана. В случае серьезной заварухи я был полезен примерно так же, как пустое ведро из-под щелочи.

— Гарт — первый. Дин за ним, потом Мара. Я замыкаю, — скомандовал я, отжимая тяжелую поворотную ручку аварийной двери.

Петли скрипнули, и нас обдало сырым, тяжелым духом подземелья. Никакого сквозняка — воздух здесь стоял десятилетиями. Смесь метана, сероводорода, сладковатого грибного мицелия и химической гари.

Мы шагнули в темноту.

Узкая труба аварийного хода шла под уклон. Бетон под ногами был скользким, покрытым толстым слоем вонючего ила, в котором время от времени попадались кости — то ли собачьи, то ли человеческие. Фонари старались не включать: Мара вела нас по тусклому экрану навигатора, настроенного на минимальную яркость.

Через десять минут ходьбы туннель выплюнул нас в гигантскую артерию главного коллектора.

Свод уходил вверх метров на восемь. Под ногами с глухим рокотом текла чёрная маслянистая жижа, испускающая радужные пары. Вода едва доходила до щиколоток, но резина ботинок отозвалась знакомым тянущим зудом — кислотность зашкаливала.

— Слышите? — внезапно замер Гарт, вскидывая раскрытую ладонь.

Мы остановились. Тишина коллектора была обманчивой: где-то сверху монотонно капала вода, гудели старые вентиляционные шахты, но сквозь этот привычный шум пробивалось нечто иное.

Далекий, ритмичный лязг железа о железо. И приглушенные, эхом раскатывающиеся голоса.

— Далеко? — одними губами спросил я Мару.

Она присела на корточки, прижав щуп сканера к мутной жиже под ногами. Экранчик мигнул.

— Впереди по курсу. Триста метров. Распределительный узел «Север-3». Там сухая платформа и железнодорожная ветка для ремонтных дрезин.

— Кто? — нахмурился Гарт.

— Сигнатуры кустарные, — быстро прошептала девушка. — Много открытого огня, бензиновые генераторы без глушителей. Это не «Орион». Корпораты так не шумят.

— Мусорщики, — выдохнул Дин, нервно переступая с ноги на ногу. — Я же говорил. Это дно седьмого сектора. Тут сидит банда «Ржавых Клыков». Они крышуют южные доки и держат нелегальный рынок запчастей Разломов.

— Обойти можно? — спросил я.

Мара покачала головой, и в полумраке блеснули её расширенные зрачки.

— Нет. Все боковые шандоры заварены еще до прорыва девяносто восьмого. Единственный выход к железнодорожным тупикам идет через их платформу. Если вернемся назад...

Договорить она не успела.

Далеко позади нас, в глубине покинутого нами бункера, раздался тяжелый, утробный ГРОХОТ.

Земля под ногами ощутимо вздрогнула. По своду коллектора пробежала мелкая дрожь, осыпав нас сухой штукатуркой и струйками ржавой воды. Эхо взрыва докатилось до нас секундой позже — свистящий, налитый яростью удар сжатого воздуха. Термобарический заряд. Армейская работа.

— Шлюз взорвали, — глухо сказал Гарт, поворачивая голову назад. В темноте его глаза блеснули тусклым янтарем. — Тридцать сантиметров броневой стали на молекулы разнесли. Они идут по трубе.

— Вперед, — скомандовал я, чувствуя, как в горле пересыхает. — Быстро. Но без брызг.

Мы побежали. Бежать по скользкому, заваленному мусором дну трубы было сущим адом. Дин задыхался, его лёгкие после плесневого яда свистели, как дырявые кузнечные мехи. Гарт тяжело хромал, но двигался с методичностью дизельного локомотива.

Через двести метров свод коллектора начал расширяться. Впереди забрезжил грязно-оранжевый, дрожащий свет. Пахнуло жареным суррогатным мясом, паленой резиной, дешевым табаком и немытыми телами.

Мы выскочили к «Камере гашения».

Это был гигантский подземный зал, где сходились четыре ветки канализации. Посреди зала возвышалась сухая бетонная платформа, освещённая чадящими факелами из пропитанных мазутом тряпок и подвешенными к балкам аккумуляторами с автомобильными фарами. В центре платформы стояли две ржавые дрезины, переделанные под броневики — на них были наварены листы кровельного железа и установлены спаренные крупнокалиберные пулеметы ДШК кустарной сборки.

Вокруг горели костры в железных бочках. У бочек грелись человек пятнадцать-двадцать.

Зрелище было колоритным. Прорезиненные шахтёрские плащи, кевларовые щитки, снятые с трупов ликвидаторов, шлемы с наваренными рогами из арматуры, респираторы с торчащими вбок фильтрами. У большинства на открытых участках кожи виднелись уродливые наросты — следы спонтанных мутаций низших рангов. В руках — обрезы, охотничьи карабины, цепи и тяжёлые пневматические клевцы для разделки панцирных тварей.

Мусорщики. Падальщики седьмого сектора.

Они заметили нас в ту же секунду, как мы вывалились из зева трубы.

Лязгнули десятки затворов. Трое мародёров, сидевших на капоте дрезины, мгновенно вскочили на ноги, вскидывая стволы.

— Стоять, гниль подвальная! — взревел хриплый, прокуренный голос из глубины платформы.

Толпа расступилась. Вперед вышел здоровяк под два метра ростом, в тяжёлом фартуке из толстой сыромятной кожи, заляпанном засохшей бурой кровью. Вместо левого глаза в его череп был грубо, прямо на латунные болты с крупной резьбой, вкручен оптический прицел от тяжелой винтовки. Линза внутри окуляра с сухим механическим жужжанием провернулась, меняя фокус. На правом плече гиганта небрежно, словно деревянная палка, лежал тяжелый промышленный рельсорез с бензиновым мотором. Оружие весило под тридцать килограммов, но здоровяк даже не напрягал плечо.

Я видел узловатые, бугристые сухожилия на его запястьях, перебитую переносицу, застарелые химические ожоги на шее и то, с какой ленивой, звериной грацией он перекатывал вес с пятки на носок. Этот ублюдок голыми руками ломал позвоночники и жрал все, что шевелилось в Разломах.

— Опаньки, — осклабился здоровяк, обнажив сточенные до десен железные коронки. Красный огонек его механического глаза сфокусировался на мне, затем медленно переполз на Гарта. — Гляньте-ка, хлопцы, кто к нам на огонек из говна вынырнул. Чистенькие. С железом военным.

— Мы транзитом, — жестко сказал я, поднимая ладони на уровень груди. Сердце колотилось в горле. Грязь на пальцах зудела. — Нам нужен проход к товарному тупику. Мы заплатим.

— Заплатят они, — захохотал кто-то из толпы, сплёвывая сквозь жёлтые зубы под ноги. — Слыхал, Мясник? Городские крысы хотят купить проход!

Главарь банды не смеялся. Он наклонил голову набок, прищурил уцелевший глаз, и его искусственный окуляр с жужжанием провернулся, меняя фокус.

— Я узнаю этот голос, — медленно протянул Мясник, указывая кончиком рельсореза на меня. — Неужто сам доктор к нам пожаловал. Тот самый Логан. Фельдшер-чистюля с шестого санитарного кордона.

Мусорщики защелкали затворами, но с платформы не слезли: Гарт вовремя вскинул помповик, глядя точно в перекрестье оптики главаря.

— Пять лет прошло, Логан, — осклабился здоровяк, обнажив сточенные до дёсен железные коронки. — А ты все такой же брезгливый. Все носишься со своими склянками? Помнишь карантинную станцию на шестом секторе? Когда ты ещё ходил в белом защитном костюме с нашивками санинспектора и мнил себя богом?

Я не ответил. Челюсти свело так, что заболели зубы.

— Мой караван тогда три недели по разломам ползал, — Мясник сплюнул густую коричневую слюну прямо под ноги. — Семь мешков первосортного хитина притащили. А ты, сука сопливая, на порог нас не пустил. Орал про санитарный регламент, про споры серой гнили... Лично вентиль открыл и весь наш хабар в крематоре сжёг. А потом что? Что с тобой стало, доктор?

Он хрипло, утробно заржал.

— Через месяц тебя самого ссаными тряпками из инспекции поперли! Всю твою бригаду под трибунал пустили за ту темную историю с неучтенными кристаллами, а тебя, чистоплюя, спустили на самое дно. К нам, в говно. Теперь ты такой же мусорщик, Логан. Только я хозяин доков, а ты падаль утилизируешь за медные гроши.

— Мясник, — ровно сказал я, сдерживая дрожь в руках. — У тебя за спиной люди с карабинами. Если сюда зайдет «Орион», они не станут разбираться, кто из нас утилизатор в бегах, а кто просто бандит.

— Думаешь, я слепой? — оскал главаря исчез. Окуляр с сухим щелчком провернул диафрагму. — На вас ориентировка по закрытой корпоративной частоте гуляет. Восемьдесят кусков за четыре ошейника. Но я знаю корпоратов: они свидетелей не оставляют. Ни вас, ни моих парней. Только есть нюанс, доктор.

Он тяжело опёрся на рельсорез.

— В четвертой штольне — законсервированный армейский бункер связи. За ним герметичный туннель гражданской обороны прямо до товарной станции за периметром. И терминал с выходом на военную спутниковую сеть. Но входная бронедверь заперта на тройной гидрозамок с биометрией Санитарно-эпидемиологической службы старого образца. Мои умники третью неделю автогеном петли лижут — броня сорок сантиметров, даже не потеет. А тут ты, доктор, со своей сетчаткой. Судьба, мать её.

Мясник подался вперед, вперив в меня свой жёлтый, налитый кровью уцелевший глаз:

— Ставлю свой живой глаз на то, что твой старый допуск всё ещё висит в архивах центрального узла. Ты открываешь мне дверь — мы уходим вместе. Не откроешь — я прямо здесь переломаю вам кости кувалдой, сложу кучками у входа и брошу корпоратам. Может хоть патронов отсыплют.

Гарт чуть сместил ствол левее. Палец ветерана на спусковом крючке не дрожал.

— Не успеешь кувалду поднять, гнида, — спокойно бросил старик. — Патрон особенный. Твой фартук вместе с потрохами наизнанку вывернет.

Воздух в зале натянулся, как стальной трос под нагрузкой.

И в этот момент в трубе за нашими спинами тяжело, гулко плеснула потревоженная вода.

Из темноты вывалились шестеро.

Никакого парадного строя. В замкнутом пространстве коллектора тактика городских штурмов разваливалась на куски. Первый оперативник в тяжёлом композитном экзоскелете оступился — его нога в бронированном ботинке провалилась в скрытую под водой яму с мазутным илом. Сервопривод коленного сочленения взвыл с захлебывающимся скрежетом, металл хрустнул под перегрузкой, и наёмник завалился набок, подняв фонтан чёрных брызг.

— Контакт! Слева на эстакаде! — заорал замыкающий. Его голос сквозь внешний динамик шлема сорвался на визг.

Стволы штурмовых карабинов дернулись. Бойцы ЧВК открыли беспорядочный огонь. Они не выцеливали — пальцы наёмников судорожно вдавливали спусковые крючки, длинные очереди вспарывали полумрак, с оглушительным треском выбивая из круглых сводов фонтаны крошеного бетона и ржавой окалины. Пули рикошетили от рельсов с протяжным, воющим визгом. Один из оперативников отступал назад спиной вперед, оскальзываясь в жиже, и поливал огнем пустую стену, где метались тени от факелов.

— Вали белых воротничков! — взревел Мясник.

С платформы полетели бутылки. Самодельная смесь отработанного масла и солярки ударила в щиток упавшего штурмовика. Густое, чадящее пламя мгновенно расползлось по композиту. Боец забился в мутной воде, скребя перчатками по горящему стеклу визора, сбивая пену, но огонь не гас, плавая прямо на поверхности стока.

— Дин, вентиль химсброса! — рявкнул Гарт, утягивая Мару за бетонный выступ дренажного колодца.

Парень среагировал без лишних слов. Забыв про ногу, он взлетел по ржавым скобам на боковую трубу, вогнал тяжелый разводной ключ между спицами чугунного маховика и навалился всем весом. Металл заскрежетал, сопротивляясь, затем с громким сухим щелчком лопнул стопорный болт.

Многотонная задвижка со стоном поползла вверх.

Из раструба верхнего яруса с бешеным ревом хлынул поток отработанной щелочи со станции регенерации. Горячая белая пена высотой в метр ударила штурмовикам в ноги, сбивая равновесие, заливая заборники дыхательных фильтров.

Один из наёмников попытался вскинуть карабин в сторону Гарта, но его ботинки буксовали в едкой мыльной жиже.

Три единицы силы. Мой резерв.

Я не стал плести плетения — на это не было ни маны, ни времени. Я просто ударил ладонью в комок плавающего у сапога наёмника волокнистого мицелия, влив в него одну-единственную искру некротической гнили.

Расход: 1 ед. маны (Остаток: 2/45)

Гнилая масса мгновенно вспучилась, выделив плотный пузырь метана прямо под подошвой штурмовика. Ботинок скользнул в сторону, наёмник потерял баланс и рухнул навзничь — прямо в кипящую щелочную волну. Из динамиков его шлема донесся булькающий, надрывный крик: герметичность костюма была нарушена, едкая химия пошла внутрь фильтра.

Мясник спрыгнул с платформы в воду, подняв стену брызг. Главарь даже не стал заводить рельсорез — он с размаху обрушил тяжёлый железный корпус инструмента на шлем ближайшего наёмника, вбив того в донный ил, как сваю.

— Доктор! — проревел гигант, поворачивая ко мне залитое копотью лицо. Его механический глаз бешено вращал линзами. — Быстро к чертовой двери! Они вторую волну подтянут — нас здесь хлоркой выжгут!

Он больше не скалился и не вспоминал старые обиды. Запах палёного пластика и вопли заживо варящихся в щелочи людей быстро выбивали спесь даже из хозяев подземелий.

— Мара, Гарт, за мной! — крикнул я, выдергивая Дина со скоб.

Мы рванули в темный зев четвертой штольни. Под ногами хрустели стреляные гильзы и битый кирпич. Впереди, в тупике тоннеля, показалась массивная круглая дверь бомбоубежища с рельефным гербом и потускневшей эмблемой биологической защиты. На стене рядом с ней тускло светился жёлтый глазок сканера.

Чтобы открыть этот чертов замок, мне нужен был чистый глаз. А вокруг стоял чад, в воздухе летала жирная сажа от горящей солярки, и пот заливал брови, неся с собой едкую заразу с немытого лба.

Глава 9. Чистый глаз

Жёлтый диод сканера подмигивал с мерзкой, издевательской частотой — раз в секунду. Тусклый огонек тонул в жирной, чадящей копоти, которой плевалось горящее масло на дне штольни.

Я прижался лицом к резиновому наглазнику прибора.

— Идентификация,— сухо прохрипел встроенный динамик под слоем бурой ржавчины. Тонкий пучок красного лазера полоснул по зрачку. — Ошибка считывания. Загрязнение оптической зоны. Повторите попытку.

— Твою мать...

По лбу текла горячая, едкая струя пота, смешанная с сажей и остатками щелочной пены. Она залила бровь, проникла под веко, и правый глаз мгновенно вспыхнул адской, разъедающей болью. Мир расплылся в мутную, грязно-бурую жижу.

Паника ударила в основание черепа, как ледяная игла. Грязь. Зараза прямо на слизистой. Я рефлекторно вскинул руку, пытаясь проморгаться, и с силой провел по лицу ладонью.

Это была чудовищная ошибка.

На моих ладонях толстым слоем лежала запекшаяся кровь эмбриона, ил со дна коллектора и маслянистый нагар от гранаты. Я только глубже втер эту дрянь в глазницу. Веко закололо сотнями раскаленных песчинок, перед глазами встала непроницаемая кровавая пелена, а из носа непроизвольно хлынули сопли.

— Логан, твою дивизию! — заорал Дин за моей спиной, сжимая в руках свой ключ на девятнадцать. — Они уже на подходе! Открывай эту консерву!

Я судорожно тер глаз рукавом, задыхаясь от бессильной ярости, но становилось только хуже: жжение расползалось по всей правой половине лица, токсическая грязь въедалась в поры.

Сзади раздался тяжелый, булькающий смех.

Мясник, привалившись к стене штольни и опираясь на заляпанный кровью рельсорез, сплюнул темный сгусток прямо на разбитые гильзы у моих ног. Его искусственный окуляр с тонким жужжанием провернул кольцо линз, сфокусировавшись на моем перекошенном от боли лице.

— Что, доктор, запачкался? — осклабился гигант, обнажая железные коронки. — Сопли распустил, чистоплюй? Давай быстрее, пока наемники из тебя дуршлаг не сделали!

Злость обожгла не хуже спирта. Я зарычал сквозь зубы, подавляя тошнотворный позыв брезгливости. Пустой баллончик лежал в кармане бесполезным куском пластика — спасения снаружи не было.

«Спокойно. Думай, Логан».

Я нащупал зубами молнию на воротнике комбинезона, рванул её вниз, оголяя ключицу. Пальцы нырнули под внешний прорезиненный слой бронеткани — туда, к самому шву подкладки. Единственное место, куда не добрались ни щелочь из трубы, ни чёрная требуха трупоедов, ни мерзкая городская копоть. Чистый, сухой кусок плотного технического хлопка.

Я с силой прижал внутреннюю ткань к правому глазу, зажмурился до искр и методично, стиснув челюсти до хруста, вытер веко и слезный канал. Боль от трения была острой, но слёзы хлынули чистым потоком, вымывая сажу.

Моргнул. Раз. Другой. Размытый силуэт сканера снова обрел резкость.

Я снова впечатал глазницу в резиновый наглазник:

— Логан. Личный номер санитарного инспектора: 44-Бис!

Красный луч полоснул по сетчатке. Секунда вязкой, тягучей тишины, в которой было слышно только, как в основном коллекторе с треском лопаются от огня лампы дневного света.

Диод мигнул. Жёлтый сменился на зелёный.

Биометрия подтверждена.

Допуск: Служба карантинного контроля (Архив).

Снятие гидрозатворов.

Внутри стены с глухим, утробным стоном стронулись сорокалетние механизмы. Из щелей вокруг массивного полукруглого люка с оглушительным шипением вырвался воздух, пахнущий ледяной консервацией, и бронированная плита весом в пару тонн медленно подалась вперёд, отходя на гидравлических поршнях.

— Внутрь! — рявкнул я, наваливаясь на край тяжёлой двери.

Мы ввалились в темноту.

Воздух в бункере был ледяным, сухим и абсолютно неподвижным. Здесь пахло вековой пылью, слежавшейся бумагой, истлевшим сукном и сухим кварцевым песком. Запах старого военного архива, запечатанного ещё до того, как первые Разломы распороли границы сектора.

Мара щелкнула налобным фонарем.

Широкий луч рассек полумрак, выхватив ряды тяжелых металлических стеллажей, заваленных серыми картонными папками с полустертыми инвентарными номерами. В центре круглого зала, под низким бетонным куполом, возвышалась оперативная рубка: полукруглая панель связи с десятками тумблеров, гнёзд под толстые штекеры и тремя массивными экранами на электронно-лучевых трубках.

Девушка бросилась к пульту, сбросила кейс на металлический настил и ударила ладонью по главному рубильнику питания.

Щелк.

Ничего. Только сухой звук взведенной пружины.

Экраны остались черными, мертвыми стекляшками. Ни один индикатор не вспыхнул. Вентиляторы охлаждения не шевельнулись.

— Мертв, — Мара лихорадочно защелкала тумблерами ввода резерва. — Вся батарейная группа в подполе вытекла лет тридцать назад. Напряжения ноль. Логан, терминал пустой! Без внешнего питания я даже BIOS не подниму!

Мясник, ввалившийся в бункер следом за нами вместе с двумя выжившими бойцами своей банды, с размаху врезал кулаком по бронированному косяку двери. Металл загудел.

— Ты издеваешься, девка?! — взревел гигант, поворачивая ко мне перекошенную физиономию. В полумраке его механический глаз бешено крутил диафрагму. — Мы ради этого пыльного склепа людей в щелочи варили?! Где связь? Где военный туннель?! Если вы нас в тупик завели, я лично...

— Заткнись, мясо, — глухо бросил Гарт из темноты коридора.

Старик даже не смотрел на Мясника. Ветеран стоял на коленях у кабельного канала в полу, сорвав тяжелую рифленую крышку. Его пальцы, перемазанные сажей, ощупывали толстые жгуты проводки в свинцовой оплетке.

— Силовая трасса идет в технический отсек, — Гарт поднялся, тяжело опираясь на ствол помповика. Лицо его было серым, дыхание вырывалось со свистом, но движения оставались размеренными. — Там должен быть резервный дизель-генератор гражданской обороны. Военные стандарты не менялись полвека.

— Дин, за ним! — скомандовал я.

Механик, волоча за собой тяжелую сумку с инструментами, чудом не потерянную в этой заварухе, хромая, рванул в боковой технический карман вслед за Гартом. Через пару секунд оттуда донесся лязг сбиваемого замка и глухой голос старика:

— Нашел. Армейский «АП-16». Заслонки на месте, топливо в баке сухое, как порох, но масло превратилось в гудрон.

— Разжижай! — донесся панический голос Дина. — Факел давай! Прогреем картер, я вручную декомпрессор зажму!

И в этот момент из темного зева четвертой штольни, откуда мы только что пришли, донеслось тяжелое, ритмичное эхо.

Тум. Тум. Тум.

Это были шаги тяжелых сервоприводов. ЧВК «Орион» форсировал щелочной заслон.

— Идут, — прохрипел Хмырь — одноухий локатор Мясника, вжимаясь спиной в бетонный откос у входа и лихорадочно передергивая затвор покалеченного карабина. — Двое с щитами... и за ними тяжелый с огнеметом...

Мясник оскалился. Страх, на миг мелькнувший в его единственном глазу, сменился привычной, звериной яростью загнанного в угол волка. Он перехватил рельсорез двумя руками, резко дернул шнур стартера. Двухтактный двигатель инструмента взвыл оглушительным, визгливым ревом, выбросив сизое облако бензинового дыма. Зубчатый диск превратился в размытый сверкающий круг.

— Эй, калеки! — рявкнул главарь своим подручным. — Занимай сужение! Не давать им забросить шашки внутрь! Доктор, если через две минуты эта железка не оживет — я вас сам гранатами закидаю!

Мусорщики заняли позиции в узком шлюзовом тамбуре.

Снаружи грохнуло. Первая очередь крупнокалиберных бронебойных пуль вспорола бетон у самого входа в бункер, осыпав Мясника градом острых осколков. Здоровяк пригнулся, укрывшись за полуметровой броней открытой створки, и в ответ ударил из спаренного обреза, выбивая синее пламя в темноту штольни. Завязался глухой, яростный бой на дистанции пистолетного выстрела.

— Логан, Мара, быстрее! — донесся из подпола надсадный крик Дина. — Крути маховик, Гарт! ДАВАЙ!

В недрах станции что-то тяжело, со скрежетом провернулось. Один раз. Второй. Стартер кашлянул, выплюнул струю копоти, захлебнулся... и вдруг древний дизель подхватил солярку с оглушительным, вибрирующим ревом:

ТАК-ТАК-ТАК-ТАК!

Подвесные лампы под потолком бункера моргнули, вспыхнули тусклым жёлтым светом, наливаясь силой.

Оперативная рубка ожила.

Экраны на консоли щелкнули, заливая лицо Мары изумрудным фосфорным сиянием. Затрещали старые шаговые искатели, в чреве терминала с гулом раскрутился магнитный барабан памяти.

Пальцы Мары превратились в размытые тени. Она не печатала — она буквально вбивала команды в массивную механическую клавиатуру.

— Есть линк! — закричала она сквозь грохот дизеля и пальбу у входа. — Автономный узел спецсвязи Министерства обороны! Он до сих пор на горячем резерве!

На центральном мониторе побежали бесконечные зеленые строки данных. Мара замерла, вперившись в экран, и её лицо стало белее мела.

— Логан... смотри.

Я нагнулся над её плечом.

Городская сеть бурлила. Муниципальный канал безопасности транслировал экстренное сообщение с красной плашкой наивысшего приоритета. Четыре фотографии: я, Дин, Гарт, Мара. Под нашими лицами горела жирная надпись:

ВНИМАНИЕ: БИОЛОГИЧЕСКИЙ ТЕРРОРИЗМ.Группа утилизаторов-ренегатов совершила преднамеренный прорыв карантинного периметра в Секторе 7. Объект заражения: штамм Разлома «Омега». Приказ мэрии: Ликвидация на месте силами ЧВК «Орион». Вознаграждение за содействие: 200 000 кредитов.

— Они переписали протокол, — прошептала Мара, и её голос задрожал. — Они не просто списывают нас. Они готовят почву для сброса термических бомб на весь седьмой сектор. Чтобы скрыть следы своей фермы, они сожгут тут сто тысяч человек и свалят всё на нас!

Она на секунду замолчала. Пальцы замерли над клавиатурой. Когда Мара заговорила снова, голос стал другим.

— Если они сотрут этот архив, мы умрем просто как террористы. Просто мусор, который подобрал грязную бомбу. Но если я успею... — её глаза вспыхнули злым, холодным огнем. — Я сделаю так, что они будут гореть в аду даже после того, как нас не станет. Каждый из них. Каждый, кто ставил подпись под проектом «Сердце».

В шлюзе раздался истошный вопль.

Одного из бойцов Мясника — жилистого мутанта с больной ногой — буквально вырвало из укрытия шквалом кинетических пуль. Его тело куклой рухнуло на рифленый настил бункера, заливая пол черной, вонючей кровью.

— Граната! — проревел Мясник.

Тяжелый взрыв снаружи сотряс многотонные перекрытия. Ударная волна ворвалась в шлюз, сбив Хмыря с ног и швырнув его к моим сапогам. Парень визжал, зажимая разорванное осколками предплечье. Мясник устоял, но его кожаный фартук дымился, а из сорванного оптического окуляра на виске сыпались снопы электрических искр.

— Доктор! — прохрипел гигант, отстреливаясь из рельсореза, зубья которого искрили о композитные щиты наступающих штурмовиков. — Дверь! Мы не удержим их, у них термитные шашки!

Мара резко обернулась ко мне. Её глаза были расширены от ужаса, рука застыла над красной панелью с опломбированным тумблером:

bannerbanner