Родом из детства. Как семья влияет на взрослую жизнь

У многих людей в душе всегда живет образ сильно раненого ребенка, который постоянно ищет тепла, утешения, а главное — чувства безопасности. Все наши усилия на самом деле направлены на то, чтобы обрести чувство безопасности внутри себя. Если не осознать эту модель поведения, то однажды вы почувствуете сильную усталость, потому что вам так и не удастся получить того взаимодействия и отклика, которых вы хотите. Если однажды у вас исчезнут эти потребности или вы будете жить в постоянной безопасности, зачем тогда оставаться тем маленьким ребенком из детства?

Мы, уже ставшие взрослыми, возможно, в будущем неосознанно перенесем эту модель на своих детей, и они тоже будут жить в состоянии крайнего страха, тревоги и беспокойства, потому что мама или папа испытывают страх, тревогу и лишены чувства безопасности. Как только родители изменятся и разорвут эту взаимную проекцию, ребенок вернётся к своему истинному «я».

Способ взаимодействия с внутренним ребёнком можно сравнить с моделью любви, основанной на взаимном росте: не только помогать другому расти, но и расти вместе, осознавая себя и других, стремясь к собственному благу и благу других, а также имея общие мировоззрение, ценности или веру.

Понимание себя через других — тоже отличный способ.

Нам нужно постоянно напоминать себе, что сейчас всё хорошо, что мы живём хорошо, что тот ребёнок уже вырос и стал взрослым, и что мы должны подарить ребёнку в себе жизнь, полную безопасности, уверенности и солнечного света. Нам нужно взрослеть как эмоционально, так и психологически.

Глава 10.

Раскол и формирование трёх ложных «я»

Изначально наша жизнь пребывала в состоянии целостного осознания; каждый из нас был зачат с собственной духовной жизнью (которую в некоторой степени можно назвать истинным «я»), унаследовав генетический материал отца и матери, а также генетическое наследие человечества. В материнской утробе мы ощущали тепло, покой и умиротворение, можно сказать, что это был наш дворец, наш рай, наш Эдемский сад; мать была для нас Богом, нашим Божеством (прообраз Бога проявился в жизни), мы получали все необходимые питательные вещества, формируя физическое тело (будущий инструмент); процесс рождения заставил нас испытать невиданную ранее боль, а сухость, холод и шум окружающей среды делали наше существование ещё более невыносимым, мы изгнаны из Эдема, нам приходится сталкиваться со всем новым и неизвестным (смерть также заставляет нас сталкиваться со всем новым и неизвестным; с этой точки зрения наш страх перед смертью, возможно, в некоторой степени проистекает из самого рождения), мы выражаем свою боль и протест плачем; огромная боль, возможно, заставляет нас в какой-то степени забыть о нашей духовной жизни, а также оставляет в нас огромную тень страха перед болью(конечно, с другой стороны, боль имеет своё собственное значение).

Только что родившись, мы настолько беспомощны, что выживание, кажется, становится нашей единственной миссией; мы используем наши биологические инстинкты — плач (непритворный), смех (незамутненный) и капризы, — чтобы привлечь внимание родителей, вызвать сочувствие взрослых и получить пищу и условия, необходимые для роста. По мере физического роста и развития мозга мы понимаем, что с помощью плача, смеха и капризов можем получить то, что нам нужно. Мы являемся бенефициарами этого первобытного способа (многие люди продолжают следовать этой модели, так и не повзрослев); исходя из индивидуальных потребностей или, иными словами, ради выживания, мы закрепляем эту модель и придаем ей ложный оттенок, чтобы использовать её в своих интересах. Мы слабы, и нам необходимо завоевывать расположение родителей и полагаться на семью, чтобы выжить; таким образом, впервые возникает уязвимое детское «я» и соответствующая модель поведения. Эта модель, сформированная биологическим инстинктом, имеет решающее значение для всей нашей жизни, поскольку затрагивает вопрос выживания; естественно, она тесно связана с нашим телом. Когда в дальнейшей жизни этот первоначальный инстинкт и модель не могут реализоваться, а эмоции не могут быть адекватно выражены, наше тело реагирует на это на различных уровнях.

В повседневной жизни родители по-разному реагируют на наши потребности: могут своевременно их удовлетворять, а могут отвергать нас, игнорировать или отстранять. Такое обращение и привычные модели поведения родителей глубоко укореняются в памяти, сохраняясь в виде образов и эмоций, которые сопровождают нас годами. Так постепенно формируется и анализирующее родительское «я».

В детстве мы были такими слабыми, а родители — такими сильными, что нам приходилось прибегать к самым разным способам, чтобы уравновесить отношения между собой и родителями, и таким образом почти одновременно сформировалось параллельное взрослое «я».

Эти три отделившихся «я» будут применяться, формироваться и постоянно совершенствоваться в дальнейшей жизни.

Если рассматривать процесс разделения и формирования этих трех «я», то каждый из нас вырос, испытав травмы различной степени и характера. Наше глубоко укоренившееся чувство вины, самообвинения, неприятия себя («я недостаточно хорош, недостаточно послушен, недостаточно умен, недостаточно талантлив»), незаслуженности и мысли о том, что мы заслуживаем наказания, вероятно, являются нормой человеческого сознания; мысли, связанные со страданием, тревогой и беспокойством, будут сопровождать нас всегда, и каждый из нас представляет собой сложный и противоречивый комплекс эмоций.

Это истинное «я» несет в себе индивидуальную «карму»; на самом деле эта «карма» представляет собой своего рода колебание — энергетический узел с определённой частотой и длиной волны, который является результатом приобретённых навыков, привычек, склонностей и наклонностей. Она подобна семени: когда в этой жизни встречается подходящая возможность, оно пускает корни, прорастает и приносит плоды. Конечно, в зависимости от обстоятельств плоды будут разными: для человека это может быть нанесение вреда, для животного — забой, но суть остается той же: некоторые, казалось бы, случайные события в нашей жизни несут в себе определенную неизбежность.

Глава 11. Проекция и обобщение трёх состояний «я» в повседневной жизни

Люди, с которыми мы сталкиваемся и которые слабее нас, несовершенны, вызывают сострадание или причиняют нам душевную боль — например, наши дети, наши подчинённые, наши братья, несчастные пострадавшие дети, представители некоторых уязвимых групп населения и даже персонажи кино и сериалов, или, напротив, люди, вызывающие у нас отвращение, — все они являются проекциями нашего «внутреннего ребёнка» в повседневной жизни, которые, подвергаясь генерализации, вновь отражаются в тени наших прошлых травм.

Люди, которых мы встречаем и которые сильнее нас, успешнее нас, совершеннее нас, обладающие преимуществами перед нами, на которых мы можем полагаться и опираться, и даже те, кто имеет ту же внешность, фигуру, темперамент, привычки иинтонацией (например, наши руководители, успешные люди, кумиры, старшие и т. д.) — на всех них мы проецируем обобщённое «родительское я», подверженное критическому взгляду. Особенно в кругу самых близких людей мы не только проецируем на супругу или супруга это «родительское я», но даже на своих детей, и мы будем требовать от них любви, признания и внимания.

Таким образом, те, кто в жизни даёт нам советы, помогает придумать выход из ситуации, выслушивает наши жалобы и сетования, относится к нам на равных и проявляет заботу (например, наши близкие друзья и т. д.), — все они являются проекциями и обобщениями нашего «параллельного взрослого я» в повседневной жизни.

Все, с кем мы сталкиваемся, — это проекции различных уровней наших собственных психологических фрагментов в повседневной жизни. Получается, что мы встречаемся и общаемся не столько с другими, сколько с отражениями самих себя.

Глава 12.

Проявления трёх «я» в жизни

Три ролевых «я»

Три «я» играют разные роли в разных ситуациях, удовлетворяя наши различные потребности: будь то три внутренних «я» или три «я», обобщённые в повседневной жизни, — они переплетаются и запутываются, разыгрывая сцену за сценой, подобную «цветку в зеркале и луне на воде», причём главным героем здесь всегда остаётся наше истинное «я», которое мы так и не видим. Мы постоянно живём в мире иллюзий, полном беспокойства, тревоги и страданий, не способные вырваться из него и обрести освобождение.

1. Роль родителей

Перераспределение ролей: играть роль отца или деда? Играть роль матери или бабушки?

Перестановка ролей: мужчина стал матерью, а дочь — отцом? Есть ли отец, который стал матерью, или мать, которая стала отцом?

2. Роли взрослых

Мужчина или женщина? Что такое маскулинный шаблон? А что такое фемининный шаблон? Женщина становится маскулинной, мужчина — фемининным; они не остаются самими собой, а играют навязанные роли, находясь под влиянием ярлыков и воспоминаний из семьи происхождения.

3. Детские роли

Мальчик или девочка?

Три «я», каждое из которых играет свою роль в браке, жизни и на работе: как только одно уходит со сцены, на смену ему приходит другое.

Взаимосвязь между тремя «я»

1. Родительское «Я», ориентированное на «Сверх-Я» — желания (требования, формирование, противодействие формированию)

2. «Я», ориентированное на «Я» — тип «исполнитель» (требование, принадлежность)

3. Детское «я», ориентированное на «оно» — инстинктивный тип (скрытие и подавление, детское выражение радости и удовлетворения)

Три формы защиты этих «я»

1. Характеристики инстинктивной формы защиты: тип «заискивания», когда человек пытается защитить себя от боли, угождая окружающим. Внутренняя клятва: «Если я буду послушным, меня будут любить».

2. Защита через нападение: такой человек обвиняет окружающих, держится от них на расстоянии и скрывает свою слабость. В душе он уязвим и нуждается в любви, но агрессивным поведением отталкивает людей. Его внешняя манера резко противоречит внутренним потребностям. Иногда это связано с отождествлением себя с обидчиком: не одобряя чужой агрессии, человек тем не менее привыкает защищаться той же силой и жесткостью.

3. Особенности защитного типа «перформанс»: внешне сильный, внутренне очень уязвимый. Не нападает и не заискивает: остаётся холодным, как бы к нему ни относились — и при доброжелательном, и при враждебном отношении. Скрывает себя, держится на расстоянии, наблюдает со стороны с холодным взглядом, чрезмерно рационален, защищает себя, отгораживаясь от эмоций, не вступает в глубокие взаимоотношения с другими, не делится своими мыслями, живет в одиночестве, ему трудно завязывать близкие отношения.

За «заискивающим», «агрессивным» и «демонстративным» типами защиты скрываются определённые личностные проблемы.

Глава 13.

Три «я» и время

Уязвимое детское «я» соответствует «я», пострадавшему в прошлом; параллельное взрослое «я» представляет собой относительно зрелое «я», способное решать различные жизненные проблемы; а анализирующее родительское «я» формирует образ того «я», которым мы хотим стать в будущем. Прошлые события, закреплённые внутри нас, превращаются в образы (представления) или энергетические скопления эмоций в нашем сознании, которые проецируются на реальную жизнь, направляя наше поведение и отношения с окружающими, а также накладывают отпечаток на наши представления о будущем — будь то прекрасные перспективы или страхи. Благодаря нашему собственному опыту и расколу на три «я» мы способны создавать иллюзию времени — прошлого, настоящего и будущего. Если мы сможем очиститься от влияния прошлого и отбросить привязанность к иллюзиям будущего (что в определенной степени также является влиянием прошлого на будущее), то сможем избавиться от этой иллюзии времени, жить в настоящем, объединить три «я» в одно истинное «я», жить в спокойствии и умиротворении и обрести освобождение.

Глава 14.

Три раненых «я»

Кажущееся уязвимым детское «я» — это «я», которое пострадало больше всего. На самом деле три «я» произошли от одного «я»: это три стороны одного целого, одно, а не три. Абсолютно невозможно, чтобы только уязвимое детское «я» находилось в травмированном состоянии, в то время как параллельное взрослое «я» и рефлексирующее родительское «я» оставались в здоровом состоянии (или в других комбинациях). Три «я» просто проявляются по-разному в разных ситуациях и в разные периоды времени. Подобно калейдоскопу, создающему бесчисленные образы мира, все три «я» представляют собой ложные «я», имеющие определённые личностные расстройства. Только объединив эти три «я» в одно, приведя их в гармонию с настоящим моментом и с нашим истинным «я», только тогда, когда эти три «я» будут служить нам, а не тяготить нас, мы сможем прожить свою подлинную жизнь, постичь истинный смысл жизни и полностью осознать своё предназначение и духовную сущность.

В ходе нашей жизни мы подвергаемся упрекам со стороны других, наказаниям со стороны семьи, а также ограничениям со стороны государственных и общественных норм и законов — всё это наносит ущерб уязвимому детскому «я». Мы подавляем все эти негативные вещи в подсознании, формируя тем самым тени (скопления энергии, не получившие разумного выхода); эти тени приводят к самообвинению и чувству вины, и когда возникает определённая ситуация (будь то в жизни или во сне), эти тени принимают облик различных призраков и демонов, чтобы пугать и наказывать нас. Призраки — это наши тени, а также проявление в нашей жизни негатива архетипа призрака. Существование божеств, по-видимому, формируется из нашей памяти о прекрасном и из положительной энергии наших стремлений; призраки и божества на самом деле являются двумя сторонами одной медали нашего дуалистического мышления.

Я глубоко убеждён, что в глазах просветлённых: шесть миров также являются иллюзией — они существуют, но не являются чем-то реальным; они не пусты, но в то же время являются пустотой.

Глава 15.

Обмен опытом

Был один мальчик, который в детстве отлично учился. Однажды он не сдал экзамен и принёс табель с оценками родителям на подпись. Мама, посмотрев на него, не стала его ругать, а наоборот, утешила его. Отец же, придя в ярость, жестоко отругал ребёнка и потребовал, чтобы тот извлёк урок из этой неудачи на экзамене и гарантировал, что в следующий раз он больше не получит неудовлетворительной оценки. Этот ребёнок считал, что отец действительно его любит. Именно потому, что отец его любит, он так волнуется и ругает его — всё это ради его же блага. А мать, которая не ругала его и не упрекала, была для него безразличной и безответственной матерью.

Как нам понять этого мальчика? В душе этого мальчика живет «архетип жертвы», и эта «жертва» считает: «Побои — это проявление близости, ругань — это любовь, а отсутствие побоев и ругани — это беда». Это убеждение с детства внушала ему бабушка — человек, который предъявлял к нему очень строгие требования, а этот ребёнок с самого раннего возраста рос вместе с бабушкой. В процессе взросления, всякий раз, когда отец ругал его, он считал: «Папа так поступает, потому что любит меня».

«Жертва» — это представление о себе, которое может складываться в детстве, если родители пренебрегают ребёнком, постоянно ругают, бьют или жестоко с ним обращаются. Тогда он начинает думать: «Я плохой, поэтому со мной так поступают. Родители мной недовольны, потому что я недостаточно хорош. Они развелись из-за того, что я плохо себя вёл. Я — обуза, им трудно меня содержать, и, может быть, побои и ругань помогают им справиться с собственными переживаниями…» Повзрослев, человек может настолько привыкнуть к роли жертвы, что она станет частью его бессознательного представления о себе. Он начинает относиться к себе враждебно и иногда невольно воспроизводит знакомые отношения с окружающими, особенно с близкими.

Поскольку роль «жертвы» скрыта в бессознательном и не всегда легко распознаваема, её следы можно обнаружить в самых разных отношениях. Например, «идентификация с жертвой» чаще всего встречается в близких отношениях, сопровождающихся семейным насилием. В типичных случаях семейного насилия мы часто видим только жестокую и отвратительную сторону насильника, но не замечаем, что это происходит потому, что есть «жертва», подвергающаяся насилию, которая на бессознательном уровне нуждается в таком обращении.

Распространенным явлением является то, что многие жертвы домашнего насилия в детстве жили в атмосфере семейного насилия. Ребенок, подвергавшийся с раннего возраста какому-либо виду жестокого обращения, повзрослев, может повторить в собственном браке трагедию брака своей матери и стать жертвой домашнего насилия. Это происходит потому, что в собственном браке она постоянно испытывает чувство неполноценности, считая, что не заслуживает уважения и любви мужа, не заслуживает счастья, и всегда относится к себе с самоуничижением. Со временем муж, естественно, также начинает неосознанно относиться к ней с пренебрежением и неуважением, а у мужчины, склонного к насилию, это пробуждает скрытую жестокость и склонность к насильственным действиям.

Во многих проблемных браках наблюдается слабая идентификация с ролью жертвы, особенно со стороны женщин. Статус жертвы брака заставляет человека погрузиться в замкнутый круг: он постоянно обвиняет партнера в недостатке заботы, уважения, понимания, внимания и любви… И именно из-за придирчивости или подозрительности брачные отношения сталкиваются с огромными трудностями. Такие «жертвы брака», каким бы счастливым и гармоничным ни был их брак вначале, в конечном итоге всегда испытывают очень сильное чувство несчастья и неудачи — это самоповреждение в близких отношениях, вызванное идентификацией себя в роли жертвы, которое в конечном итоге не позволяет им обрести счастье в этих отношениях.

Более скрытая форма роли «жертвы» заключается в том, что человек не смеет позволить себе добиться успеха или почувствовать счастье, не смеет показать своё истинное «я» и не смеет раскрыть свои способности. Это бессознательное чувство несоответствия, мешающее добиться успеха или жить счастливо.

Некоторые люди, обладая на самом деле значительными способностями в жизни и на работе, постоянно испытывают тревогу, жалуются на то, что они хуже других, и упрекают себя в неспособности. На самом деле их результаты далеко не так плохи, как они сами утверждают; это происходит из-за того, что внутренний «жертва» мешает им и вызывает страх.

Если эти страхи становятся слишком сильными, они мешают личностному росту человека и гармоничной жизни.

Попрощаться с внутренней жертвой означает попрощаться с тем внутренним насильником. Этот насильник — тиран, он чрезвычайно строг и всегда угрожает нам очень негативным, отрицательным голосом: «Ты не можешь так, ты не можешь так, ты неспособен, ты несимпатичен, ты не заслуживаешь счастья, над тобой будут смеяться, ты бесполезен, ты не достоин той жизни, которую хочешь, ты не сможешь осуществить свои мечты, у тебя нет права бороться за всё, что ты хочешь…»Голос этого тирана настолько силен, что он постоянно сопровождает некоторых людей на протяжении всего их жизненного пути, высмеивая их, иронизируя над ними и нанося им удары.

Насильники зачастую оказываются такими жалкими людьми: поскольку они когда-то сами пережили боль или неудачу, в их душе преобладают страдания, обиды, чувство неполноценности, стыд или самоуничижение, поэтому они всегда ищут новых жертв, чтобы заполнить пустоту в своей душе.

Такой насильник сначала мог быть нашим воспитателем, потом стал нашим внутренним моральным ориентиром — «супер-я», а ещё позже превратился в ряд суровых запретов и голосов внутри нас.

Если не склоняться перед этим насильником, если разоблачить его истинное лицо, каждый может смело оставаться собой, а не позволять этому насильнику обосноваться в своем теле и душе и стать правителем своей жизни.

Если мы не будем отождествлять себя с ролью жертвы, насильник окажется бессильным и сам по себе уйдет из нашей жизни, уступив место нашему истинному «я». Проявить больше смелости и беззаботности, попрощаться с внутренним насильником и внутренней жертвой — это единственный путь к подлинной жизни и к тому, чтобы жить в соответствии со своим истинным «я».

Несколько этапов познания себя

1. Когда мы не видим своих близких, мы скучаем по ним, но как только мы с ними встречаемся, вскоре начинаются конфликты, и мы не можем жить в гармонии. В некоторых семьях удается наладить поверхностное общение, но по-прежнему невозможно затронуть глубокие темы. Некоторые люди предпочитают сбежать, но даже после ухода от семьи они по-прежнему сталкиваются с «друзьями», похожими на своих близких, и вновь переживают знакомые страдания.

Как же можно погрести и преобразовать ненависть?

Когда вы подавляете ненависть, вы одновременно создаете самоподавление и внедряете в себя мысли о внутреннем подавлении; чем сильнее это подавление, тем больше сила эмоциональной атаки, направленной внутрь, что приводит к беспорядку и хаосу в организме.

Некоторые предпочитают молча страдать, лишь бы не делиться с окружающими своим недовольством. Правильно ли это? Напротив, полезно рассказывать о пережитом и слышать отклик другого человека. Такое общение помогает лучше понять и себя, и ситуацию.

Многие выбирают молчание и терпение, не желая общаться, боясь ранить собеседника, разозлить его и нанести ущерб отношениям. На самом деле, когда в мыслях присутствует страх разозлить собеседника, вы уже наносите ему определенную травму, потому что в глубине души вы вообще не доверяете этим отношениям.

2. Начинаешь понимать, что в твоей семье есть проблемы, пытаешься восстановить свои границы, учишься их устанавливать, но сталкиваешься с яростным сопротивлением и нападками со стороны семьи. Это бывает ещё более болезненно, чем на первом этапе, потому что пока у тебя нет возможности и сил уйти из семьи. Некоторые люди возвращаются к прежним моделям взаимодействия, поскольку «знакомая боль» кажется им менее тягостной. Но некоторые решают идти дальше.

Некоторые по-прежнему боятся, считая, что устранить противоречия довольно сложно, и что это, возможно, вызовет бесконечную обиду со стороны других. На самом деле умение выражать как любовь, так и ненависть — это начало хорошего общения. Повторное подавление эмоций (информации) приводит к внутреннему насилию (энергии), которое, в свою очередь, вызывает заболевания тела и духа (материальные болезни).

3. Сначала можно установить границы, уйти из семьи, найти относительно безопасную среду для начала исцеления, найти относительно безопасных «замещающих родителей», чтобы получить поддержку, но пока еще нет смелости попробовать вернуться домой. В конце этого этапа человек способен осознать, что в родной семье есть не только вредная сторона, но и хорошая, что многие традиции и привычки до сих пор приносят нам пользу, «демонстрифицировать» родную семью и начать испытывать «надежду».

Наблюдая за взаимодействиями с родителями и другими людьми, нам также необходимо более глубоко понять, чего мы на самом деле боимся и что повторяем.

4. Приведя себя в порядок, почувствовав, что у нас появилась некоторая сила, а эмоции относительно стабилизировались, мы решаем, что можно возвращаться домой. Однако, вернувшись домой, мы очень скоро «терпим поражение», получаем новые травмы, начинаем сопротивляться и наносим новую травму близким, в результате чего вынуждены снова бежать. После некоторого времени лечения мы снова возвращаемся, снова убегаем — и так по кругу. Этот этап может длиться довольно долго, поскольку лечение затрагивает такие аспекты, как чувство безопасности, эмоциональные триггеры, внутренние клятвы, самопознание, ценности, жизненные и мировоззренческие установки, умение устанавливать границы и многие другие стороны жизни. Только когда мы обретем достаточно зрелое и стабильное понимание всех этих вопросов, нас станет не так легко «разоблачить».

5. Умение защищать себя позволяет в целом стабильно взаимодействовать с семьёй. Хотя иногда всё ещё случаются моменты, когда нас «пробивают», мы уже достаточно уверены в том, что не вернёмся к циклическим моделям поведения в родной семье, можем позволить себе такие моменты и быстро восстанавливаться. По крайней мере, мы способны не отвечать на нападки со стороны семьи и не наносить новых травм.

6. Способность сформировать собственную защитную оболочку: не только в плане знаний, но и в плане психологического настроя и поведенческих привычек вы уже можете сохранять стабильность. Это похоже на скафандр: как бы ни атаковали вас близкие, вы больше не будете ранены; более того, когда близкие причиняют вам боль, вы можете помочь им справиться с эмоциями или выразить любовь, чтобы они смогли исцелиться.