Сокрушить Эддисон

На цыпочках я поднялась в нашу комнату. В свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь занавеску, было видно, как Мэйси спит, свернувшись калачиком. Её лицо было спокойным, ресницы отбрасывали тени на щёки. Бедняжка. Надеюсь, она хоть чем-то перекусила. Я накрыла её одеялом, которое сползло на пол, и задержалась на секунду, глядя на её ровное дыхание. Этот маленький мирок, эта тишина – вот что было настоящим. Всё остальное – стеклянный небоскрёб, холодные глаза Деклана, паника в библиотеке – казалось теперь далёким, почти нереальным кошмаром.

Я быстро приняла душ, смывая с себя запах чужой квартиры, дорогого парфюма и собственного страха. Почистила зубы, глядя в потускневшее зеркало на своё бледное, уставшее отражение. Потом, уже в пижаме, спустилась на кухню попить воды.

Включила свет. И увидела на столе листок бумаги, оторванный, судя по краям, от школьного блокнота Мэйси. На нём был крупный, размашистый, но аккуратный почерк.

Дорогая Эддисон Локвуд, или «Спасительница пьяных ублюдков»,

Я покормил твою сестрёнку бургером из Макдональдса. Она съела всё, даже солёный огурчик, и заснула, пока смотрела мультики.

P.S. В холодильнике лежит твой Биг Мак и кола ;’))

P.P.S. Мэйси сказала, что ты любишь без лука. Я убрал.

Я прочитала записку. Потом ещё раз. И почувствовала, как по губам, помимо моей воли, расползается улыбка. Слабая, усталая, но самая настоящая за весь этот бесконечный день. Этот болван. Этот огромный, неловкий, добрый болван.

Я открыла холодильник. На полке, рядом с полупустым пакетом молока, лежал аккуратный бумажный пакет из «Макдональдса». Я достала его. Рядом стояла большой пластиковый стакан с колой, в которую было воткнуто две соломинки – видимо, одна была для Мэйси.

Я села за кухонный стол, развернула бумагу. Запах жареной котлеты, сыра и соуса ударил в нос. Я откусила первый кусок. Это была словно забота, простая и без лишних слов, которой так не хватало в моей жизни.

Я сидела в тихой кухне, доедала свой холодный уже бургер, запивая сладкой колой, и думала о том, как странно устроен мир. В один день ты можешь увидеть голый зад самого высокомерного парня в университете, а закончить его – есть подаренный его другом «Биг Мак» в своём убогом доме, чувствуя себя при этом на удивление… защищённой. Потому что кто-то покормил твою сестру. Кто-то помнил, что ты не любишь лук.

Утро после было серым и тяжёлым, как свинцовая скатерть. Я шла по промозглой тропинке к университету, чувствуя, как каждая кость ноет от усталости, которая копилась годами. В голове гудели обрывки вчерашних стихов и тень от того высокого окна в небоскрёбе. Я машинально потянула капюшон пониже, стараясь стать невидимкой.

Войдя в главный корпус, я сразу же её увидела. Шарлотта. Она стояла в другом конце длинного, светлого коридора, оживлённо разговаривая с какой-то ослепительно красивой блондинкой. Шарлотта выглядела так, будто сошла со страницы журнала – идеальный тренч, идеальные волны, идеальная, беззаботная улыбка. Её взгляд скользнул по мне, и она, не прерывая разговора, легко, как перышком, помахала мне рукой. Жест был таким же непринуждённым и уверенным, как и всё в ней. Я, застигнутая врасполох, лишь коротко кивнула в ответ и поспешила свернуть в боковой коридор, к своей аудитории. Мысленно я уже видела, как она поворачивается к подруге и говорит: «О, это та самая… маленькая мышка, что Кайл нашёл».

Аудитория была почти пуста. На столах стояли современные ноутбуки, подключённые к университетской сети. До начала пары оставалось минут десять. Сердце, привыкшее к тревоге, всё равно бешено колотилось. Я села за один из компьютеров в дальнем углу, включила его. Палец сам потянулся к значку браузера. А потом – к вкладке «Инстаграм». Я обернулась, быстро окинув взглядом комнату. Никто не смотрел. Все уткнулись в свои телефоны.

На экране всплыла сине-розовая иконка. И надпись: «Создать новый аккаунт». Она манила, как дверь в параллельную вселенную. Туда, где я могла бы быть не Эддисон Локвуд с Сагарбрук-драйв, а кем-то другим. Кем-то, чей голос можно услышать.

Я быстрыми, почти воровскими движениями заполнила поля. Имя пользователя… что придумать? Мозг, пустой от страха и полный вчерашних строчек, выдал первое, что пришло в голову. Addison Ray. Рэй – луч. Смешно. Глупо.

Я только что нажала «Зарегистрироваться», когда на соседний стул с грохотом плюхнулся парень из моей группы. От него пахло дешёвыми сигаретами и чем-то кислым. Он был тощим, с колючим взглядом и усмешкой на губах. Он посмотрел на меня, кивнул в сторону и сказал борзо, не понижая голоса:

– Тебя ждут после этой пары. На парковке за западным корпусом. У чёрного внедорожника. Опоздаешь – тебе хана. Поняла?

Он не стал ждать ответа, развернулся и ушёл к своим приятелям, громко что-то обсуждая.

Всё внутри мгновенно превратилось в лёд. Кто? Зачем? Деклан? Он что, выследил меня? Или это из-за вчерашнего? Может, Шарлотта? Или это вообще какие-то другие люди, связанные с мамиными «гостями»? Мысли метались, как загнанные мыши, не находя выхода. Я вжалась в стул, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Только что созданный аккаунт «Addison Ray» казался теперь опасной, смертельной глупостью.

Лекция прошла в тумане. Преподаватель что-то говорил о звуковом дизайне, на доске мелькали схемы. Я смотрела в окно, но видела только чёрный внедорожник на пустой парковке.

Нужно бежать. Сейчас же. Домой, к Мэйси, запереть дверь и никогда не выходить.

Но когда прозвенел звонок, мои ноги, будто сделанные из чугуна, сами понесли меня в противоположную от выхода сторону. Страх парализовал волю, оставив только животное подчинение угрозе.

Я шла по территории кампуса, обходя корпуса. Каждый шорох, каждый смех за спиной заставлял меня вздрагивать. «Опоздаешь – тебе хана». Эти слова бились в висках. Я почти дошла до поворота, за которым начиналась парковка. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Я замерла, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене.

Зачем я здесь? Нужно бежать! СЕЙЧАС!

Но ноги не слушались. Они сделали последний, роковой шаг из-за угла.

Я стояла посреди пустой парковки, чувствуя, как холодный бетон просачивается сквозь тонкую подошву моих кед. В ушах звенела тишина, прерываемая только отдалённым гулом города и бешеным стуком собственного сердца. Пусто. Совершенно пусто. Ни чёрного внедорожника, ни подозрительных типов. Только я, несколько одиноких машин и нарастающая, тошнотворная волна паники. Они обманули? Это была шутка? Или они ждут где-то в тени, чтобы…

ВРРРОООМММ!

Рев, разрывающий тишину, заставил меня вздрогнуть и почти подпрыгнуть на месте. С визгом шин на парковку влетел мотоцикл. Чёрный, блестящий зверь, ревущий мощным двигателем. Он резко затормозил в метре от меня, подняв лёгкое облачко пыли.

На нём сидела девушка. В облегающих бордовых штанах и такой же бордовой кожанке поверх простой чёрной футболки. Она одним плавным движением сняла шлем.

И тогда упали волосы. Длинные, идеально прямые, чёрные как смоль, они волной хлынули ей на плечи и спину, переливаясь на скудном осеннем солнце. Она встряхнула головой, и я увидела её лицо. Белесая кожа, чёрные, бездонные глаза с хитрой искоркой и… добрая, широкая улыбка, которая почему-то совсем не сочеталась с её грозным видом.

Она легко спрыгнула с мотоцикла, поставив его на подножку. Да, она была выше меня, но не на много, может, на полголовы. Её взгляд скользнул по мне с ног до головы, и на секунду в её глазах промелькнуло что-то оценивающее, почти сердитое. Я замерла, готовясь ко всему.

А потом она запищала. Да, именно запищала – высоким, полным искреннего восторга голосом, который никак не вязался с её внешностью:

– Я НАКОНЕЦ-ТО НАШЛА ТЕБЯ!

Она сделала два стремительных шага и схватила меня в объятия. С такой силой, что я, не ожидавшая такого поворота, потеряла равновесие. Мы вместе грохнулись на асфальт. Она сверху, я снизу, придавленная её весом и шокированная до глубины души.

– Мфгх! – выдавила я, пытаясь вытащить лицо из её чёрных волос, которые пахли дорогим шампунем и бензином. – Ты не могла бы… не душить м-меня…

– Ой! Чёрт! Прости! – Она мгновенно отскочила, поднялась и протянула мне руку, её лицо было одним большим, смущённым извинением. Я, всё ещё в ступоре, позволила ей поднять себя. Она отряхнула меня, как котёнка. – Виновата, виновата! Я иногда забываю про свою силу. Ты в порядке?

– Кажется, да, – прохрипела я, поправляя куртку и чувствуя, как паника медленно, очень медленно отступает, сменяясь полным недоумением. – А ты… кто?

– Я – Лив! Лив Хантер! – объявила она, сверкнув белоснежной улыбкой. – Подруга Кайла. Его лучшая и, пожалуй, единственная адекватная подруга, – добавила она с лёгким сарказмом. – Я искала тебя с того самого дня, как этот болван позвонил мне, бормоча что-то про «ангела с Сагарбрук-драйв». Хотела отблагодарить лично за то, что ты не дала ему сдохнуть в луже. А потом выяснилось, что ты тут учишься! Это же знак, ясно как день! Судьба! Мы просто обязаны подружиться!

Она говорила быстро, энергично жестикулируя, и её энтузиазм был таким заразительным и таким неожиданным, что я не могла ничего сказать, только смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

– Я, кстати, тоже первокурсница, – продолжала Лив, как ни в чём не бывало. – Только у меня направление «Клиническая психология». Разбираться в повреждённых мозгах – моя страсть. Начинать, правда, приходится с мозга своего лучшего друга, – она вздохнула, но глаза смеялись. – Ну что, Эддисон Локвуд, героиня моего непутевого Кайла, пойдём выпьем кофе? Ты выглядишь так, будто тебе нужно что-то горячее и сладкое. А мне нужно всё о тебе разузнать. Ну, кроме того, что ты сильная духом самаритянка. Хотя это уже о многом говорит.

Она подмигнула мне, взяла свой шлем под мышку и сделала широкий, приглашающий жест в сторону кампуса. Я стояла, всё ещё переваривая этот водоворот событий: от страха смерти до объятий с таинственной красавицей на мотоцикле, которая оказалась… просто Лив. Подругой Кайла. Которая искала меня, чтобы подружиться.

Мир окончательно перевернулся с ног на голову. Но теперь, глядя на её открытую, добрую улыбку, этот переворот почему-то не казался таким уж страшным. Скорее… странно обнадёживающим.

Я слабо кивнула.

– Кофе… да, пожалуй. Только, пожалуйста, без новых воздушных атак.

– Обещаю! – засмеялась Лив, и её смех был громким, искренним и таким же тёплым, как обещанный кофе. – Пошли. Там есть место, где делают карамельный раф, от которого плавятся мозги. Идеально для первого знакомства.

Глава 12. Не бойся

Эддисон

Мы устроились в самом конце зала «Старбакс» на Church Street, у стены, заросшей зелёными растениями в горшках. Лив откинулась на спинку кресла, скинула кожанку на спинку, и в её простой чёрной футболке открылись тонкие, но сильные руки, покрытые татуировками-надписями на языках, которых я не знала. Она выглядела как персонаж из другого кино. Я же сидела, съёжившись в своём старом свитере, чувствуя себя мышкой, забравшейся в клетку к экзотической птице.

– Меня воспитывал дед, – начала Лив неожиданно, без предисловий, крутя в пальцах пустой бумажный стаканчик от эспрессо. – Родители… их нет в картине. Дед – бывший военный медик. Он научил меня двум вещам: разбираться в людях по пульсу и никогда не жаловаться. Поэтому я тут, – она кивнула в сторону кампуса за окном. – Клиническая психология. Хочу понимать, что ломается внутри, до того, как человек сломается снаружи. А ещё он научил меня кататься. На мотоцикле. Говорил, что скорость очищает голову лучше любой медитации. Он был прав.

Она говорила увлечённо, но её рассказ был как пресс-релиз – яркий, сдержанный, но выверенный. Ни одного лишнего слова. Ни одной слабой точки.

– А этот… – она указала пальцем на одну из татуировок, «аль-хамиду лиллях» арабской вязью, – сделала после первой самостоятельной поездки по побережью. Просто потому, что могла. Кофе обожаю чёрный. Как дед заваривал в походном котелке. Горький, крепкий, настоящий. Вся эта сладкая блевотница, – она презрительно махнула рукой в сторону меню с сиропами, – не для меня.

Я слушала, заворожённая. Она рисовала картину идеальной, сильной, независимой девушки. И всё в этой картине было правдой. Но было в ней что-то… намеренное. Слишком уж цельное.

И тут я заметила. Она упомянула деда, учёбу, мотоцикл, кофе… но за весь монолог ни разу не сказала «Кайл». Когда рассказ подходил к месту, где по логике должен был появиться он, она либо ловко перескакивала на другую тему, либо обобщала.

Например:

– …и когда я поняла, что хочу помогать людям, а не просто ставить диагнозы, мне потребовался… испытуемый, так скажем. Кто-то, кто не боится показать свои дыры в голове. Повезло найти такого.

Или:

– А мотоцикл – это моя терапия. Особенно когда нужно выветрить из головы чужой негатив. Некоторым моим знакомым этого очень не хватает.

Это было странно. Она искала меня, чтобы «отблагодарить за спасение Кайла». Она называла его своим лучшим другом. Но сейчас, говоря о себе, она будто вырезала его из картины ножницами. Словно само его имя, его присутствие в её истории было… запретной зоной. Либо слишком болезненной, либо слишком важной, чтобы выносить на свет за столиком в кафе.

Я не стала спрашивать. Просто отметила про себя этот разрыв. Лив Хантер, с её чёрным кофе, мотоциклом и стальными нервами, была крепостью. Но в этой крепости, похоже, была одна потайная комната, доступ к которой имел только один человек. И она тщательно скрывала даже сам факт её существования.

– Понимаешь, Эдди, – закончила она свой рассказ, снова сверкнув открытой улыбкой, которая, как я теперь понимала, была её лучшим доспехом, – мир полон сломанных людей. Главное – не дать им сломать тебя. И всегда иметь быстрый способ сбежать, – она кивнула в сторону окна, где стоял её чёрный мотоцикл.

Она говорила о мире. Но глядя на то, как она избегала четырех букв – К-а-й-л – я подумала, что её главное убежище, возможно, не железный конь за окном, а «оболтус», о котором она так не хотела говорить.

Мои мысли кружились вокруг этого странного умолчания. Почему человек, который так легко говорит о потере родителей, о деде-военном, о своих страхах и победах, так тщательно обходит одну-единственную тему? Что такого в Кайле, что его имя стало невидимой стеной в её рассказе? Я смотрела в её чёрные, бездонные глаза, ища ответа, и совсем отключилась от реальности.

– Эдди? Эй, земля! Эддисон Локвуд, приём!

Я вздрогнула. Лив щёлкала пальцами прямо перед моим носом, её брови были комично подняты. Я покраснела.

– Прости! Я… задумалась.

– Это видно, – она усмехнулась. – Я уже третий раз спрашиваю: а ты уже познакомилась с королём нашего регбийного Олимпа? С его ледяным величеством?

Мне потребовалась секунда, чтобы перевести вопрос.

– С Декланом? – уточнила я.

– Ну конечно с ним. С Блейкмором.

Я кивнула, глотая комок в горле. Вспомнился укол, голый зад, холодные стены его квартиры и его тяжёлый, оценивающий взгляд.

– Да. Кое-как познакомились.

Лив откинулась на спинку кресла, её выражение стало задумчивым.

– Он… очень хороший парень. Где-то глубоко внутри. Преданный, умный, целеустремлённый до безумия. Но иногда… – она вздохнула, – иногда он больший оболтус, чем Кайл в свои самые безбашенные моменты. Только оболтус специфический. Не от глупости, а от… упрямства. От убеждения, что мир должен гнуться под его правила. И от страха, что это не так.

– А ты? – неожиданно спросила Лив, перебивая мои мысли. – Кроме спасения промокших регбистов чем живёшь, Эддисон Локвуд?

Вопрос застал меня врасплох. Обычно я отмалчивалась или говорила об учёбе. Но что-то в её открытом, лишённом жалости взгляде заставило меня ответить чуть честнее.

– Я… у меня есть младшая сестра. Мэйси. Ей девять. Я ею очень горжусь, – сказала я, и голос сам по себе стал теплее. – И я… пишу песни. Стихи, которые хочется петь.

Я замолчала, ожидая усмешки или вежливого кивка. Но Лив наклонилась вперёд, её глаза загорелись искренним интересом.

– Серьёзно? Это же круто! И что, где-то выступаешь?

– Нет, – я покачала головой, снова ощущая знакомую горечь. – Только для себя. И для Мэйси. Но… кажется, я хочу начать делиться ими. В интернете. Создала даже… страничку одну. Глупо, наверное.

– Это не глупо! – отрезала Лив так резко, что я вздрогнула. – Это смело. Выложить то, что болит или радуется у тебя внутри, на всеобщее обозрение… это поступок. Дай ссылку, когда выложишь что-то первое. Обещаю, буду первым подписчиком и самым свирепым фанатом. Устрою флешмоб.

Она сказала это с такой уверенностью, как будто речь шла не о моих жалких потугах, а о настоящем музыкальном дебюте. И в этот момент, под её прямым, ободряющим взглядом, моя идея с аккаунтом «Addison Ray» перестала казаться просто побегом. Она стала чем-то вроде… шага. Маленького, но своего.

Я слабо улыбнулась.

– Хорошо. Дам знать.

– Договорились, – Лив ударила ладонью по столу, словно скрепляя сделку. – А теперь давай, расскажи про песни. О чём они? О большой любви и разбитых сердцах? – она подмигнула.

И странное дело – я начала рассказывать. О дожде, о свете в окне, о чувстве, когда держишь за руку того, кому доверяешь. Говорила сбивчиво, краснея, но говорила. А Лив слушала. И в этом шумном «Старбаксе», за столиком у стены, впервые за долгое время я почувствовала, что могу быть не только Эдди – нянькой, домработницей, бледной тенью в университетском коридоре. Что я могу быть Эддисон, которая пишет песни. И что, возможно, кто-то, кроме Мэйси, захочет их услышать.

Лив забросала меня вопросами – о музыке, которую я люблю, о том, какой я вижу свою первую песню, о том, не страшно ли было идти на вокал. Я отвечала, всё ещё неуверенно, но уже без паники. Было странно и приятно, что кто-то слушает так внимательно.

Вдруг она хлопнула ладонью по столу, заставив меня вздрогнуть.

– Всё, хватит киснуть в четырёх стенах! Поехали, я знаю классное место. Там можно кричать в пустоту, слушать, как эхо возвращается, и пить самый дешёвый, но божественный какао в Ливерпуле.

Мой внутренний сторож мгновенно насторожился.

– Я не могу… Мэйси дома. Одна.

Я произнесла это автоматически, как мантру, которая отменяла все спонтанные предложения. Но Лив не была тем, кого можно остановить. Она хищно, по-кошачьи, прищурилась, а потом её лицо озарилось широкой, победной улыбкой.

– Ну и отлично! Диктуй адрес. Поедем и заберём эту кроху. Один ребёнок – не помеха для приключений, а обязательное условие! Какао и вид на закат ей понравятся, гарантирую.

Она говорила так, будто это было самое простое и логичное решение в мире. В её тоне не было даже тени сомнения или раздражения. Была только азартная уверенность.

Я заколебалась. Мысль оставить Мэйси одну вечером, после всего, что происходило утром, вызывала тошноту. Но мысль взять её с собой… куда? С малознакомой, но невероятно яркой девушкой на мотоцикле? Это казалось безумием.

– Лив, я не знаю… Мотоцикл… она испугается…

– У меня есть две каски, – парировала Лив, уже доставая телефон, чтобы вбить адрес. – И мы поедем аккуратно. Обещаю. Или вызываем такси. Я плачу. Выбор за тобой, капитан. Но сидеть в своей раковине – скучно. А твоя сестра, я уверена, классная. Хочу с ней познакомиться.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как привычные страхи и барьеры дают трещину под напором этой ураганной искренности.

– Хорошо, – тихо сказала я, ощущая одновременно и лёгкость, и дикий страх. – Только на такси. Пожалуйста.

– Уже заказываю! – Лив тут же принялась тыкать в экран, её лицо сияло. – Диктуй адрес. Приключения начинаются, Эддисон Локвуд. Готовься, твоя сестрёнка сейчас обретёт крутейшую тётку в своей жизни. После тебя, конечно.

Я продиктовала наш адрес на Сагарбрук-драйв, всё ещё не веря, что это происходит. Лив закончила заказ, сгрела со стола наши вещи и потянула меня за руку к выходу.

– Не бойся, – сказала она уже у двери, будто прочитав мои мысли. – Иногда мир не хочет тебя съесть. Иногда он просто хочет угостить тебя какао. Давай дадим ему шанс.

Глава 13. Или ты боишься?

Эддисон

Мы вернулись на Сагарбрук-драйв, и пока я запирала дверь, в голове крутилась одна мысль: Я веду свою сестру навстречу полному незнакомцу. Я сошла с ума. Но остановиться уже не получалось – Лив ждала нас на улице, и её энергия, казалось, уже проникла в стены нашего дома, сделав его чуть менее унылым.

– Мэйси, быстро, одевайся потеплее, – сказала я, помогая ей надеть самую хорошую куртку. – Мы… едем в небольшое приключение. С одной моей новой… подругой.

Мэйси замерла с одной рукой в рукаве, её глаза стали огромными.

– У тебя появилась подруга? – прошептала она, и в её голосе прозвучало чистое, безудержное счастье, что у меня сердце сжалось. – Правда?! Я так за тебя рада!!!

Она бросилась мне на шею, и мне пришлось бороться с комом в горле. Для неё это было событием космического масштаба. Для меня – странным, страшным и неловким шагом в неизвестность.

Мы вышли. Лив стояла, прислонившись к столбу фонаря. Увидев Мэйси, её лицо озарилось каким-то сиянием.

– Привет, крошка Мэйси! Наконец-то!

Она сама подошла, легко опустилась на корточки, чтобы быть с Мэйси на одном уровне, и обняла её.

– Смотри-ка, – сказала Лив, отодвинувшись и показывая пальцем то на Мэйси, то на меня. – Вы же две капли воды! Такие же глаза-пуговки и решительные подбородки. Красавицы.

Мэйси засмеялась, сразу проникшись доверием. Такси подъехало. Мы уселись, и машина понесла нас прочь от знакомых улочек Гиллмосса. Чем дальше мы ехали, тем тише становилось вокруг. Улицы становились шире, дома – больше и наряднее, за высокими заборами виднелись сады.

– Лив, мы где? – спросила я, когда такси свернуло в особенно тихий, похожий на парк переулок.

– Почти на месте, – загадочно ответила она.

Машина остановилась у кованых ворот перед большим двухэтажным домом из тёмного кирпича. Дом выглядел… солидно. Аккуратный газон, подъездная дорожка, фасад, увитый плющом.

Мы вышли. Я огляделась, чувствуя себя непрошеным гостем на чужой, безупречной планете.

– Мы где? – повторила я уже шёпотом.

Лив, держа за руку Мэйси, которая таращилась на всё вокруг, сделала широкий, торжественный жест.

– Добро пожаловать… во владения Синклеров!

В голове что-то щёлкнуло. Синклер. Это же…

– ЭТО ДОМ КАЙЛА? – вырвалось у меня громче, чем я хотела.

– Его родителей, – поправила Лив с лёгкой усмешкой, доставая из кармана связку ключей. – И у меня, как видишь, есть ключи. Входите, не стесняйтесь.

Она открыла тяжелую дверь, и мы вошли внутрь. Воздух пахнул чистотой, деревом и чем-то неуловимо дорогим – может, воском для мебели. В прихожей был паркет, на стене – большая абстрактная картина. Всё было просторно, светло и… пусто.

Мэйси ахнула и, забыв про осторожность, рванула вглубь дома.

– Эдди, тут лестница! А там огромное окно! Как в замке!

– Мэйси, осторожно! – автоматически крикнула я, но она уже неслась исследовать территорию.

– Пусть бегает, – спокойно сказала Лив, скидывая куртку на вешалку в форме дерева. – Здесь нечего бить. Родители Кайла… очень занятые люди. Мать – хирург, отец – тот ещё делец. Они почти всегда в разъездах. Дом для них – как красивая гостиница. А Кайл… он снимает квартиру ближе к универу, ему тут скучно. – Она прошла на кухню, открыла огромный холодильник. – А меня они обожают. Считают, что я «хорошее влияние» на их мечтательного сына. Поэтому у меня ключи, и я могу быть тут сколько угодно. Кайлу всё равно, а мне… тут спокойно. И вид с крыльца на сад – то, что нужно для души.

Она говорила это просто, но в её словах сквозила грусть. Этот прекрасный, пустой дом был убежищем.

Я стояла посреди огромной гостиной, слушая восторженные крики Мэйси с верхнего этажа, и чувствовала себя не в своей тарелке. Я была гостьей в жизни Кайла, даже не застав его дома. И осознание того, в каком мире он на самом деле существовал, когда не лежал пьяным под дождём на моей улице, снова болезненно щёлкнуло меня по нервам. Мы были из разных вселенных. И эта вселенная, несмотря на свою красоту, казалась такой же одинокой, как и моя.

Лив разогрела молоко, насыпала в кружки какао, и через несколько минут мы сидели на огромной кухне с видом на тёмный, подсвеченный сад. Мэйси, убаюканная мультиками на гигантском телевизоре и тарелкой с тёплым шипс энд пюре (жареной рыбы с картофельным пюре и горошком), которое Лив мастерски приготовила за десять минут, уже начинала клевать носом.

– Пошли, – тихо сказала Лив, допивая свой какао. – На крышу. Там лучше всего.

Она взяла под мышку большой, мягкий плед в клетку, и мы поднялись по ещё одной лестнице, наверх, в небольшую дверь, которая вела на плоскую часть крыши. Лив расстелила плед, и мы сели, прижавшись спинами к низкому парапету.