Читать книгу Временные провалы: История Эвелины Морган (Нора Арт) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Временные провалы: История Эвелины Морган
Временные провалы: История Эвелины Морган
Оценить:

5

Полная версия:

Временные провалы: История Эвелины Морган

Эвелин остановилась, прислушиваясь к этому имени. Оно всё ещё означало для неё тот самый городок, где по главной улице неспешно катились экипажи, где на углу пекарни всегда пахло свежим хлебом, а по воскресеньям на площади играл духовой оркестр. Она молча кивнула, подтверждая слова Лоры.

Они стояли на пологом склоне, откуда открывался вид на уходящие вдаль улицы, россыпь огней и силуэты новых домов, выросших там, где раньше были только поля и старая конюшня.

— Он стал таким большим, — прошептала Эвелин, вглядываясь в панораму, будто пытаясь найти среди новых крыш знакомые очертания. — В 1915 году отсюда было видно только колокольню и крышу почты. А теперь… теперь тут столько огней. Город словно решил не останавливаться и строить дом за домом, пока не заполнил всё пространство.

Лора кивнула, не пытаясь приукрасить:

— Да. Он рос. Новые улицы, новые люди. Жизнь не стояла на месте.

Эвелин медленно покачала головой, всё ещё не в силах поверить:

— А я думала, что если окажусь рядом, то сразу увижу завод и даже папину машину у ворот… Будто всё будет ровно так, как в тот осенний день. Но город стал другим. Не чужим, нет… просто повзрослевшим. Он как человек, который прожил много лет, а ты...

Она не знала, как закончить эту фразу. Всё ещё не понимала, как оказалась так далеко от привычного ей мира. Лора не торопила её, не заполняла тишину словами. Просто стояла рядом, давая Эвелин время привыкнуть к новой картине мира.

И в этот момент, когда Эвелин начала привыкать к изменившемуся Голдсмайту, на обочине просёлочной дороги, мигая сиреной, остановилась машина местного шерифа. Дверь открылась, и оттуда медленно вышел силуэт в форме — без чётких черт, только очертания, подсвеченные красно-синими вспышками, да тяжёлая тень, ложащаяся на асфальт.

Лора тихо втянула воздух и шагнула вперёд, прикрывая собой Эвелин. Это выглядело как естественное движение — подруга, которая идёт чуть впереди.

— Ладно, — сказала она, не поворачиваясь к машине, но чувствуя на себе пристальный, неспешный взгляд из полутьмы. — Давай не будем стоять тут, будто мы сами не знаем, куда идём.

Эвелин сжала пальцы в кулаки, но не отступила. Она смотрела не на силуэт, а на Лору, ища в её лице уверенность, которая уже не раз помогала держаться.

— Хорошо, — тихо ответила она. — Я пойду за тобой.

Они медленно двинулись в сторону машины, и с каждым шагом красно-синие вспышки будто били прямо по нервам. Эвелин чуть отстала, не понимая, что задумала Лора: зачем идти прямо к человеку в форме, к этой тяжёлой тишине, нарушаемой только треском рации? Но Лора шла уверенно, не торопясь, будто это самое обычное дело — поболтать с шерифом на обочине. Когда до машины оставалось всего несколько шагов, Лора чуть приподняла руку в небрежном полужесте и спокойно сказала:

— Привет, мам.

Силуэт сделал шаг туда, где света было чуть больше, — и из полутьмы выступила женщина в униформе: строгая линия плеч, тяжёлая пряжка ремня, пистолет на бедре, серебряная звезда на груди. В её взгляде читалась привычная настороженность патрульного, которая в ту же секунду начала таять, сменяясь узнаванием. Эвелин будто налетела на невидимую стену. В голове у неё на секунду всё замерло, а потом зашумело, как в пустой раковине.

Женщина-шериф. С оружием. С железной звездой. И Лора называет её мамой. Первая мысль ударила нелепой, острой молнией: «Если это её мать, то почему она позволила дочери выйти на улицу... в шортах? Почему сама одета как мужчина-законник?» В мире, который Эвелин помнила, женщины не носили форму, не стояли на обочинах с тяжёлыми ремнями, а дочери не появлялись перед матерями в такой откровенной, почти дерзкой одежде. Это казалось нарушением всех неписаных правил — как если бы небо вдруг стало зелёным, а солнце закатилось в полдень.

По привычке, вбитой с детства, Эвелин попыталась найти единственное, что могло её спасти, — безупречные манеры. Вежливость как щит. Она судорожно сжала кулаки, будто пытаясь удержать себя от того, чтобы не отступить, не убежать, не закрыть лицо руками. И, не зная, что ещё сделать, она чуть наклонилась в идеальном, хоть и дрожащем реверансе — так, как учили: если не знаешь, как поступить, поклонись и говори уважительно.

— Добрый день, мэм, — тихо, но отчётливо произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Простите, что мы... оказались здесь.

Женщина-шериф чуть приподняла бровь, скользнула взглядом по длинному платью Эвелин, по её напряжённым плечам, по этому старомодному поклону, а потом перевела взгляд на Лору. В этом взгляде было столько вопросов, что хватило бы на целый допрос. А Лора, будто не замечая всей этой неловкости, шагнула чуть вперёд, прикрывая Эвелин не от опасности, а от лишнего внимания, и быстро, но не торопливо заговорила:

— Мам, это Эвелин. Моя новая соседка по колледжу. Она... из амишей. Только приехала, ещё не привыкла ни к чему. Мы как раз идём в общежитие.

Шериф Фергюс медленно кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание — или, по крайней мере, готовность принять эту версию, чтобы не усложнять вечер. Она чуть ослабила стойку, но не расслабилась полностью: привычка держать руку ближе к кобуре не исчезала даже рядом с дочерью.

— Ясно, — спокойно сказала она, чуть смягчая голос. — Только в следующий раз, когда будете возвращаться, держитесь подальше от просёлочных дорог в темноте. Тут иногда лисы бегают, а иногда... люди, которым не стоит попадаться на глаза.

Лора кивнула, будто это был обычный родительский совет, а не предупреждение от шерифа.

— Да, мам. Мы будем осторожнее.

И тут Эвелин почувствовала, как мир снова качнулся, но уже в другую сторону. Лора и её мама говорили друг с другом без подобострастия, без долгих церемоний, без разрешения на каждое слово. Лора не опускала глаза, не ждала позволения говорить, не дрожала от одного взгляда строгой женщины. Они общались почти на равных — с лёгкой иронией, с намёком на привычную семейную поддёвку, которую постороннему и не услышать. Для Эвелин это было даже страшнее, чем сама форма и пистолет.

«В этом мире разрушены все законы Бога, морали и государства», — пронеслось у неё в голове, но тут же разбилось о простую, тёплую реальность: Лора не была наказана, её не стыдили, на неё просто смотрели с заботой.

Шериф Фергюс чуть наклонила голову, оглядывая дорогу, потом снова посмотрела на девушек.

— Знаете что, — сказала она уже не как должностное лицо, а как женщина, которой спокойнее, когда близкие не идут по тёмной дороге. — Я вас подвезу. До города. Так мне будет спокойнее.

Лора чуть нахмурилась, будто хотела отказаться из принципа, но тут же поняла, что спорить сейчас — значит только растянуть разговор.

— Спасибо, мам, — мягко сказала она. — Но не до самого кампуса, ладно? До студенческого городка. Дальше мы сами. Тут недалеко, и... нам надо немного пройтись.

Шериф Фергюс прищурилась, будто пыталась прочесть между строк, что за этим «нам надо пройтись» прячется не каприз, а какая-то своя, важная для девушек причина. Но она не стала давить. Просто кивнула.

— Ладно. До студенческого городка. Но чтобы ровно там и вышли. И ни шага по тёмным переулкам.

Лора улыбнулась — не дерзко, а благодарно.

— Договорились.

Они подошли к машине, и Эвелин на секунду замерла у двери, будто боялась, что, шагнув внутрь, окончательно потеряет связь с тем миром, который ещё недавно был её единственным. Лора заметила эту заминку и тихо, почти незаметно коснулась её локтя — не тянула, просто напоминала: «Я здесь».

— Всё нормально, — шепнула она. — Это просто машина. Как карета, только без лошадей.

Эвелин слабо кивнула и села на заднее сиденье, аккуратно подобрав подол платья, словно боялась, что он зацепится за что-то незнакомое. Внутри пахло кожей, кофе и чем-то металлическим — запахом, который принадлежал этому времени. Машина плавно тронулась, мигалки погасли, и Голдсмайт теперь открывался не с холма, а из окна: огни витрин, силуэты домов, мелькающие столбы, будто город сам торопился навстречу.

— Так, значит, амиши? — не оборачиваясь, спросила шериф Фергюс, голос её звучал спокойно, без осуждения, просто как попытка уложить новую деталь в общую картину.

— Да, — быстро подхватила Лора, не давая паузе стать неловкой. — Недавно приехала. Ещё привыкает ко всему.

Эвелин сжала пальцы на коленях, но на этот раз не в попытке сделать реверанс, а чтобы просто удержать себя на месте. И вдруг поняла: ей не нужно сейчас ничего объяснять. Достаточно того, что Лора прикрывает её своей версией, как щитом.

— Понятно, — коротко сказала шериф Фергюс и больше не задавала вопросов. Вместо этого она просто вела машину, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида — не с подозрением, а с той самой заботой, которую не нужно было озвучивать.

Когда впереди показались огни студенческого городка — яркие фонари, вывеска кафе, силуэты студентов, спешащих по своим делам, — Лора наклонилась вперёд.

— Вот тут, мам. Тут мы выйдем.

Шериф Фергюс притормозила у обочины, где свет фонарей был особенно ярким, будто специально очерчивал безопасную зону.

— Здесь, — повторила Лора. — Дальше мы сами.

Шериф Фергюс посмотрела на дочь, потом на Эвелин — на её напряжённые плечи, на то, как она держится за край сиденья, будто боится, что мир снова начнёт меняться прямо под ней.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но если что — звоните. Сразу. Не ждите.

Лора кивнула и открыла дверь. Свежий воздух ворвался в салон, смывая с них запах патрульной машины.

— Спасибо, мам, — тихо сказала она. — Мы будем в порядке.

Девушки вышли, и Лора закрыла дверь чуть аккуратнее, чем обычно, будто этим жестом хотела сказать: «Мы добрались. Всё хорошо». Машина ещё секунду постояла, давая им время отойти, а потом плавно развернулась и поехала обратно, растворяясь в темноте дороги, из которой они только что выбрались.

Эвелин стояла, глядя вслед удаляющимся огням, и только теперь почувствовала, как сильно у неё дрожат колени.

— Она... твоя мама, — прошептала она, будто проверяя, не исчезнет ли это слово, если произнести его вслух.

Лора вздохнула, будто только сейчас позволила себе немного расслабиться.

— Да. Шериф Фергюс. И да, она такая. Строгая, внимательная, не любит, когда я хожу по тёмным дорогам. Но она хорошая. Просто... делает свою работу.

Эвелин медленно кивнула, всё ещё переваривая этот новый слой реальности: женщина с пистолетом и звездой — и при этом мама.

— А ты... не боялась ей сказать? Про меня? Про легенду?

Лора пожала плечами, но в этом жесте не было легкомыслия.

— Боялась. Но ещё больше боялась, что ты сделаешь реверанс перед патрульной машиной, а она решит, что нас надо срочно везти в больницу. Так что... выбрала меньшее из зол.

На этот раз улыбка Эвелин получилась чуть шире.

— Значит, я должна благодарить тебя за то, что меня не увезли в больницу.

Лора усмехнулась.

— Именно. А теперь давай дойдём до общежития. Там тепло, там есть душ, и там никто не будет смотреть на твоё платье как на музейный экспонат.

Они пошли вперёд, мимо ярких витрин, мимо студентов, которые смеялись и что-то громко обсуждали, мимо запахов жареной картошки и кофе — в самый обычный, шумный, живой вечер студенческого городка. И пусть для Эвелин всё это было странным и пугающим, в нём теперь было одно важное отличие от темноты на холме и на просёлочной дороге: здесь рядом шла Лора. А значит, можно было делать шаг за шагом и не бояться, что земля уйдёт из-под ног.

Они вышли из машины шерифа, и тишина между ними была иной, чем на тёмной дороге у холма. Теперь она была наполнена городскими звуками: смехом, гудками, шагами, шелестом ветра — но для Эвелин всё сливалось в гул, сквозь который она пыталась разглядеть детали. Она шла чуть позади Лоры, не из страха, а чтобы всё рассмотреть. Вот витрина кафе с огнями, отражающими свет, и кажется, что внутри целый мир, где люди пьют кофе, будто не бывает ни пропаж, ни путешествий сквозь годы. Вот мигающая вывеска, будто хочет что-то сказать. Вот студент в толстовке, уткнувшийся в телефон, и Эвелин заметила, что смотрит на него с восхищением и недоверием, будто всё это не может быть настоящим.

Город не был ни добрым, ни злым — он жил. И в этом шумном, ярком мире ей нужно было найти своё место. Они шли в тишине, не неловкой, а дающей время выдохнуть. Но Лора чувствовала, что в этой тишине есть невысказанный кусок. Она остановилась у края тротуара, где свет фонаря падал ровно. Повернулась к Эвелин, подбирая слова, будто от них зависело что-то важное.

— Слушай, — тихо сказала она, голос её прозвучал ниже обычного, без бравады. — Извини за амишей. Я не знала, как оправдать твоё платье. Она дотошная. Проверяет всех моих друзей.

Эвелин нахмурилась, будто пытаясь понять, зачем эти слова сейчас.

— Но это ложь, — осторожно заметила она.

— Временная и вынужденная, — поправила Лора. — Пока лучше не светиться. Если она спросит твою фамилию, придумай какую-нибудь. Она может проверить. Если поймёт, что ты Эвилин Морган, всё станет сложнее.

Имя «Эвилин Морган» звучало странно среди витрин и фонарей, будто принадлежало кому-то другому.

— Ты помнишь, — прошептала Эвелин.

— Конечно, помню, — сказала Лора. — Про твой дом, семью, исчезновение. Поэтому лучше не светиться. Не потому, что я стыжусь или хочу спрятать. А потому, что если она начнёт копать, всё станет сложнее. Полиция, бумаги, вопросы… нам нужно разобраться со шкафом и вернуть тебя домой.

Эвелин медленно кивнула. Правила леди были для другого мира, а здесь нужны новые.

— Ладно, — тихо сказала она. — Если это поможет… я придумаю фамилию.

Лора чуть улыбнулась, будто ей было важно, что Эвелин не обиделась.

— Спасибо, — сказала она. — Это не навсегда. Пусть это останется нашим секретом.

И они пошли дальше. Эвелин больше не разглядывала город как картину за стеклом, а входила в него, позволяя ему становиться незнакомым. Мимо проплывали вывески, студенты махали друг другу, из кафе пахло корицей и горячим хлебом. Среди суеты было одно, что держало Эвелин на ногах: Лора рядом, в её молчании, извинениях и «пусть это останется нашим секретом» было столько надёжности, что этот чужой, яркий мир казался чуть менее пугающим.

Они шли дальше, и город понемногу переставал быть просто набором огней и незнакомых звуков — он становился маршрутом: поворот, фонарь, вывеска с треснувшей буквой. Эвелин вглядывалась в каждую деталь, ищу подсказку, как вести себя в этом мире. Подсказка нашлась у входа в общежитие: группа студентов высыпала из стеклянных дверей. Парни и девушки шли плечом к плечу, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то застёгивал куртку — без разделения на «эту сторону» и «ту». Эвелин замерла, и этот жест был почти незаметен: мир вдруг сдвинулся на полшага. В её мире 1915 года для женщин были отдельные входы и ряды в аудиториях, а за «неподобающее» общение могли отчислить. Здесь эти правила стёрли, и уважение теперь выглядело иначе. Лора заметила её реакцию и объяснила, что здесь учатся, живут, спорят, дружат вместе.

— В моём времени за такое могли бы сказать, что девушка забыла о приличиях, — прошептала Эвелин.

— А здесь приличием считается не прятаться друг от друга, а уметь разговаривать, не обижать, помогать, — ответила Лора. — Остальное мы придумываем заново.

Группа студентов прошла мимо, а Эвелин сделала ещё один шаг вперёд — к пониманию, что этот мир не хочет её обидеть. Она сказала, что попробует. Лора улыбнулась и ответила, что этого достаточно. Они подошли к дверям общежития, где пахло корицей и старым деревом. Внутри было тепло и шумно: кто-то спускался по лестнице, кто-то звал по имени, где-то хлопнула дверь. Этот гул показался Эвелин самым надёжным звуком на свете. Лора показала их комнату и сказала, что если ночью станет не по себе, она будет рядом. Эвелин кивнула в благодарность за обещание быть рядом, пока мир будет становиться чуть менее чужим.

Первый день в новом времени.

Эвелин лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к утреннему шуму общежития. В её голове всё ещё крутились воспоминания вчерашнего дня: встреча с Лорой, путешествие через время и странный разговор с её матерью-полицейским. Она боялась открыть глаза, опасаясь, что всё исчезнет, растворится в ярком утреннем свете.

Но знакомый скрип кровати заставил её вздрогнуть. Резко открыв глаза, она увидела Лору, которая, заметив её пробуждение, вскочила с постели. Что-то в том, как она была одета ко сну — в простую футболку и шорты, — было непривычным и почти шокирующим для Эвелин.

— Тише, тише, — прошептала Лора, заметив её испуг. — Это всего лишь я.

Эвелин почувствовала, как к щекам прилила краска. Вчера, уставшая и растерянная, она не обратила внимания на одежду своей спутницы, но сейчас, при ярком утреннем свете, контраст между ними был слишком очевиден.

— Прости, — пробормотала Лора, мгновенно поняв причину её смущения. Она поспешно завернулась в одеяло, словно пытаясь скрыть свою привычную для этого времени одежду. — Я не хотела тебя смущать.

Эвелин с трудом сглотнула ком в горле.

— Всё в порядке, — выдавила она, хотя внутри всё трепетало от осознания реальности происходящего. — Просто... всё это так непривычно.

Слеза скатилась по её щеке. Она не могла поверить, что это не сон, что она действительно перенеслась через десятилетия. Рядом с ней был человек из будущего, что мир вокруг изменился до неузнаваемости.

Лора осторожно присела рядом, не решаясь обнять её, но протянув руку в молчаливом жесте поддержки.

— Я здесь, — тихо произнесла она. — И никуда не денусь. Мы разберёмся со всем вместе.

Эвелин взяла её руку, чувствуя тепло живого человека из другого времени. Это было странно, пугающе, но в то же время давало какую-то опору в этом новом, чужом мире.

— Расскажи мне ещё раз, — попросила она, стараясь унять дрожь в голосе. — Как мы оказались здесь? Как ты поняла, что я не из вашего времени?

Лора мягко улыбнулась, понимая, что повторение истории поможет Эвелин принять реальность происходящего.

— Вчера ты выглядела растерянной, когда мы встретились. А потом я увидела твоё платье, твои манеры... Ты будто пришла из другого века. И когда ты упомянула 1915 год...

Эвелин прикрыла глаза, вспоминая вчерашний день. Всё казалось таким далёким и в то же время таким реальным.

— А теперь нам нужно решить, что делать дальше, — продолжила Лора, помогая ей подняться. — Сначала нужно переодеться — я приготовила для тебя современную одежду. А потом... мы отправимся в Ньюпорт, чтобы увидеть тот самый шкаф.

Эвелин кивнула, всё ещё не до конца веря происходящему, но уже чувствуя, как постепенно принимает новую реальность. Рядом с ней была Лора — человек, который не считал её сумасшедшей, верил ей и был готов помочь вернуться домой.

— Хорошо, — согласилась она. — Давай начнём с одежды. Но обещай, что будешь рядом.

Лора улыбнулась и протянула ей стопку одежды.

— Обещаю. Я никуда не денусь.

Лора задумчиво перебирала вещи в шкафу, пытаясь подобрать что-то подходящее для Эвелин. Она понимала, насколько тяжело девушке из начала прошлого века принять современную одежду, особенно после того, как Эвелин с такой грустью отреагировала на отсутствие длинных платьев.

— Послушай, — мягко начала Лора, держа в руках классические джинсы и светлую блузку. — Я понимаю, как тебе непривычно, но эти вещи очень удобные. Джинсы не стесняют движений, а блузка достаточно скромная.

Эвелин с сомнением рассматривала предложенные вещи. Её взгляд скользил по ткани, пытаясь представить себя в этом.

— Но это так... открыто, — прошептала она, указывая на длину джинсов.

— Это нормальная длина, — улыбнулась Лора. — Сейчас так все ходят. А если тебе будет некомфортно, можем надеть под блузку жилет или кардиган. У меня есть несколько.

Она достала из шкафа тонкий бежевый кардиган.

— Вот, посмотри. Можно носить его как жакет.

Эвелин осторожно взяла вещи в руки. Ткань была такой мягкой, непривычной. Она провела рукой по джинсам, чувствуя их эластичность.

— А как их... носят? — спросила она, немного смущаясь.

Лора улыбнулась, понимая её беспокойство.

— Давай я помогу тебе переодеться. И покажу, как всё правильно надевать.

Они переместились за ширму стоявшую в углу комнаты. Лора терпеливо объясняла каждую деталь: как застёгивать молнию на джинсах, как регулировать ремень, как надевать блузку.

Когда Эвелин наконец посмотрела на себя в зеркало, она не узнала себя. Современная одежда сидела на ней удивительно хорошо, подчёркивая стройную фигуру. Но в то же время она чувствовала себя почти голой.

— Ну как? — спросила Лора, стоя за её спиной.

Эвелин медленно кивнула, всё ещё не отрывая взгляда от своего отражения.

— Неплохо, — призналась она. — Хотя и непривычно.

— Это только начало, — ободряюще сказала Лора. — Скоро ты привыкнешь. А пока давай соберём волосы — так будет удобнее.

Она достала расчёску и собрала волосы Эвелин в аккуратный пучок, как носили многие современные девушки.

— Вот теперь ты готова к новому дню, — улыбнулась Лора, отступая на шаг, чтобы полюбоваться результатом.

Эвелин снова посмотрела в зеркало и, хотя всё ещё чувствовала себя чужой в этом образе, впервые за долгое время ощутила проблеск надежды. Возможно, этот новый мир не так уж неприступен.


Когда девушки вышли из комнаты, в коридоре их ждали Кристина и Салли. Эвелин застыла как вкопанная, её глаза расширились от шока при виде этой картины: темнокожая девушка в длинной юбке с вызывающим разрезом и белой девушки в откровенном топе и легинсах.

«О, девочки! Куда это вы так рано?» — пропела Кристина своим мелодичным южным голосом, не замечая потрясения Эвелин.

Эвелин инстинктивно схватилась за ворот своей блузки, её щёки вспыхнули. Она не могла оторвать взгляд от Салли, которая выглядела для неё как женщина в нижнем белье. Короткие волосы светловолосой девушки казались настоящим оскорблением всем устоям приличия.

«Кто... кто они такие?» — прошептала Эвелин Лоре, не в силах скрыть своё потрясение.

«Это мои подруги», — спокойно ответила Лора, пытаясь скрыть улыбку. — «Позволь представить: Кристина и Салли».

Эвелин едва смогла поклониться, её взгляд метался между девушками. То, что темнокожая Кристина держалась на равных с белыми студентками, было для неё настоящим культурным шоком. В её мире такое было немыслимо.

«А кто это с тобой?» — спросила Салли, не замечая внутреннего смятения Эвелин.

«Это Эвелин», — быстро вмешалась Лора, чувствуя нарастающее напряжение. — «Она недавно переехала к нам из общины амишей».

Эвелин с трудом взяла себя в руки, понимая, что должна соответствовать придуманной истории. Она сделала ещё один реверанс, хотя это казалось совершенно неуместным в такой обстановке.

«Очень приятно познакомиться», — выдавила она, стараясь говорить вежливо, хотя внутри всё кипело от противоречивых эмоций.

Лора, видя состояние подруги, быстро взяла ситуацию в свои руки:

«Девочки, мы очень спешим. Может, пообщаемся позже?»

Кристина и Салли переглянулись, но кивнули. Когда они вернулись в комнату, Лора закрыла дверь и повернулась к Эвелин:

«Я знаю, это было тяжело. Но мы справимся. Позже я объясню тебе все эти... особенности нашего времени».

Эвелин медленно кивнула, всё ещё находясь под впечатлением от встречи. Её мир перевернулся с ног на голову, но рядом была Лора — единственная константа в этом безумном новом мире.

Эвелин застыла на пороге нового мира, когда Лора вывела её на улицу. Её глаза расширились от изумления, когда она увидела этот чуждый, сверкающий мир. Огромные витрины магазинов, словно зеркала, отражали яркое солнце, а рекламные экраны двигались и переливались всеми цветами радуги, будто колдовские зеркала.

«Боже милостивый», — прошептала она, прижимая руку к груди, когда мимо пронёсся бесшумный автомобиль. Его гладкая поверхность и отсутствие привычного грохота мотора казались ей чем-то сверхъестественным.

bannerbanner