Читать книгу Временные провалы: История Эвелины Морган (Нора Арт) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Временные провалы: История Эвелины Морган
Временные провалы: История Эвелины Морган
Оценить:

5

Полная версия:

Временные провалы: История Эвелины Морган

— Так. Смотрите. — Он протянул камеру Салли. — Третий дубль. Смотри, как она выходит из-за дерева. Она не играет, она смотрит. Это же не актёрский приём, это...

— Это талант, — закончила за него Салли, глядя на экран. Сново положив свою руку на плечо Девида.— Я говорила: кастинг — половина успеха.

— Это Кристина говорила.

— Я согласилась. Одобрение идеи — это почти авторство.

Дэвид посмотрел на неё. Салли посмотрела на него. Где-то на заднем плане Нора в образе медленно шла мимо витрины с мобильниками и не видела телефонов — потому что для неё их не было, а камера видела всё.


Пока команда ребят продолжала съёмку, в сеть попали первые видео от мимо проходивших зевак.

Первым выложил ролик студент с телефона, снятый боком и дрожащей рукой: девушка в зелёном платье выходила из-за старого дуба, будто улица ей снилась, и она наконец дождалась встречи. Подпись гласила: «В центре Ньюпорта снимают что-то странное». Ролик набрал первую тысячу просмотров за час.

Вторым было видео получше — кто-то снял уже со штатива, не дрожащей рукой: Нора у витрины с мобильниками, застывшая, с той самой сдержанной улыбкой уголками губ. Кто-то третий снял, как она отступает на полшага от автоматической двери супермаркета, и дверь открывается перед ней сама — и она не идёт, она *позволяет* двери открыться.

К обеду слово «Ньюпорт» в местных группах писали чаще, чем слово «пробки». К вечеру ролики пересняли и перезалили на большие площадки, и количество просмотров пошло вверх уже само, без чьей-либо помощи. Комментарии росли вширь и вглубь: от «это лучшее, что я видел за год» до «очевидно же, блогерша с чужого города», от «у меня мурашки, это невозможно снято» до откровенного троллинга — «платье с маркетплейса, девочки, я нашла».

Шериф узнала обо всём этом так, как узнают обо всём в маленьком городе: помощник заглянул к ней в кабинет с телефоном в вытянутой руке.

— Мэм. Вы это видели?

Она посмотрела. Секунды полторы.

— Где снято?

— Центр. Сегодня утром, судя по свету. Говорят, снимают целый день, целая команда, камеры, всё как положено.

Шериф ещё раз посмотрела на экран — теперь внимательно, без той секунды снисхождения, с которой смотрят на чужие идеи.

— Спасибо. Закройте дверь.

Она осталась одна и пересмотрела ролики. Все. Потом ещё раз. Потом включила самый удачный — тот, где Нора выглядывает из-за дуба, — и поставила на паузу.

Так ли выглядит девушка в кадре, как та, что она видела собственными глазами?

Шериф была женщиной практики. Лица она запоминала, как запоминают номера: не по чертам — по целому. И целое совпадало. Та же посадка головы. Та же манера стоять — не поза, а осанка. В архиве, который она просматривала — неофициально, в порядке личной инициативы, о которой дочь просила её забыть, — на пожелтевшей фотографии 1915 года девушка стояла точно так же.

Совпадение — это ещё не доказательство. Шериф знала это лучше многих: за её плечами были десятки совпадений, которые оказывались совпадениями, и полдюжины, которые оказывались не ими. Разница между ними всегда была в деталях. И детали здесь были.

Деталь первая: дочь просила её не расследовать. Лора, которая с детства не умела врать — врать она не умела до сих пор, лицо выдавало её, как светофор, — вдруг попросила об этом спокойно, заранее, с готовым объяснением про амриш и киношную команду. Так не просят о мелочах. Так просят, когда заранее знают, что спросят.

Деталь вторая: сама история с амишами. Складная, удобная, поданная в нужный момент — как костюм, сшитый по мерке. Слишком по мерке.

И деталь третья — самая маленькая и самая громкая. Рекламные ролики. Загадочный бренд, который нельзя называть до релиза, канал, которого ещё вчера не было, — появились в ту самую неделю, когда в городе объявилась девушка из 1915 года. В её опыте случайность так не планировала своё расписание. Случайность вообще не умела попадать в расписание — за это её и звали случайностью.

Шериф откинулась в кресле и посмотрела в потолок.

И всё же — несмотря на просьбу дочери, несмотря на аккуратные объяснения, несмотря на то, что ролики смотрелись как хорошо сделанная реклама, — было в этой девушке нечто необычное. Не в платье. Не в причёске. В том, *как* она смотрела на автоматическую дверь. Актрисы смотрят на реквизит. Эта смотрела, как человек, который видел дверь, открывающуюся от толчка руки, — и впервые увидел дверь, которая открывается сама, от простого приближения.

Так не играют. Так учатся.

Шериф взяла телефон и набрала номер — дочери, «на случай, если съёмочной команде что-то понадобится». Помощь шерифа гражданскому проекту — законная, миролюбивая, совершенно невинная вещь.

Самая невинная вещь из всех возможных — и потому самая опасная.

— Алло, Лора? Это мама. Слышала про твой проект. — Пауза, в которой поместилось всё. — Красивые ролики. Мы с тобой должны поговорить.


Ближе к вечеру, уставшие и довольные результатом, все вернулись в дом Норы. Съёмочный день удался: три проходки, десятки реакций прохожих, один почти потерянный объектив (Дэвид нашёл его в клумбе и до самой дороги не объяснял, как он там оказался), и ощущение, что «Волна времени» из легенды стала чуть более настоящей, чем утром.

Было решено заказать пиццу.

— Две, — сказала Салли. — Одну с пепперони, вторую на всякий случай такую же. На случай, если первая закончится раньше, чем мы её начнём.

Весь съёмочный день Дэвид воспринимал Эвелин именно так, как ему было положено: консультант, нанятая для актрисы. Или просто очень странная, но несомненно талантливая девушка, которая феноменально разбиралась в истории — поправляла Нору с той точностью, которую не даст ни один архив, и делала это шёпотом, в полутьме и исключительно между дублями. Дэвид записал её в графу «профессионалы с причудами» — графа была у него давно и не пустовала.

Проблема началась, когда привезли пиццу.

Эвелин сидела на краю дивана — спина ровная, лодыжки скрещены, руки на коленях, — и смотрела на картонную коробку так, как смотрят на снаряд, который должен вот-вот взорваться. Когда Дэвид, зачерпнув самый большой кусок с тянущимся сыром, по инерции протянул его ей, она отшатнулась.

— Что это? — спросила она. Голос прозвучал ровно, но бледность сказала больше.

— Пепперони, — сказал Дэвид, не понимая. — Хотите?

— Я бы предпочла столовое серебро, — Эвелин подняла на него взгляд. — И тарелку. Есть руками из картонного ящика итальянский пирог я... не могу.

— Итальянским пирогом из картонного ящика, — медленно повторил Дэвид.

— Дэвид, разве у тебя дома не едят вилками? — выпалила Нора и умчалась на кухню — выручать легенду инвентарём.

Дэвид остался стоять с куском пиццы на весу. Он посмотрел на Лору. На Кристину. На Салли, которая вдруг занялась изучением потолка. На Нору, вернувшуюся с тарелкой и металлической вилкой — обычной, из кухонного ящика, ничем не примечательной, — и поставившей её перед Эвелин, как ставят приборы перед королевой.

— Эй, народ, стоп. — Дэвид положил кусок обратно в коробку и вытер пальцы салфеткой. — Съёмки закончены. Флешки у меня в рюкзаке, звук выключен. Я всё понимаю — метод, погружение, Станиславский и все дела. Но мы уже дома. Камеры выключены. Можно уже говорить нормальным голосом и просто поужинать? Без этого акцента и ужаса перед пепперони?

В гостиной стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник на кухне.

Салли прикусила губу. Кристина нервно поправила волосы. Лора посмотрела на Нору, Нора — на Эвелин. Переглянулись так, как переглядываются не в знак вопроса, а в знак уже принятого решения, которое каждому из них только предстоит проговорить вслух.

Дэвид переводил взгляд с одной на другую — и с каждой секундой понимания, что он единственный, кто не в курсе общего взгляда, становился всё тише.

— Он наш друг, Эвелин, — тихо сказала Нора. — И он уже по уши в этом деле. Особенно если мама Лоры начнёт задавать вопросы. Мы можем ему доверять.

Эвелин перевела взгляд на Дэвида. В её мире посвящать постороннего мужчину в семейную тайну было верхом безрассудства. Но этот день она прожила в его камере — в каждом удачном дубле, в каждом кадре, где её эпоха вдруг оказывалась красивой, — и в этом чужом, пугающем мире у неё почти не осталось союзников. Она смотрела на него — искреннее недоумение на молодом лице, толстовка, джинсы, очки, сбитые набок, — и не находила в этом лице ни одного признака, который вчера дала бы право не доверять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...678
bannerbanner