Читать книгу Путь инквизитора (Маргарет Нокс) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Путь инквизитора
Путь инквизитора
Оценить:

4

Полная версия:

Путь инквизитора

Тот устало взглянул на Маркуса и, словно против воли, нарушая запрет разговаривать с пленником, сказал:

— Н-н-не волнуйтесь, это для вашего сердца, чтобы оно не остановилось.

Глаза Маркуса удивлённо расширились.

Учёный ловко нашёл вену на руке и ввёл средство. В груди неожиданно отпустило — давить стало меньше, но веки налились тяжестью, и он упал головой на мягкую подушку.


Виктор

Виктор почувствовал, как руки свело от холода, — в кабинете стало темно и холодно. Мышцы спины сильно свело — старая рана, которая не отпускает. Он сделал выдох, и изо рта пошёл пар.

В кабинете кто-то стоял — силуэт был в дальнем углу. Из соседней комнаты свет слегка проникал в кабинет, и он видел, как тень повернула голову.

Советник попытался встать с кресла, но ноги парализовало. Резким движением он дёрнул руку к ящику, где лежал пистолет. Но ящик был заперт. «Я не запирал его»,— отчаянно сорвалось с его губ.

Он начал дёргать ручки одного за другим ящиков, но ни один не поддался.

— Какого чёрта тут происходит? — услышал Виктор свой голос.

Он с трудом открыл глаза. Кабинет хорошо освещался, в углу никого не было, а ноги слушались.

— Чёртовы кошмары, — пробурчал он себе под нос.

Наклонив голову, он снова вызвал Иги. Тот как ни в чём не бывало ответил Виктору сразу, как будто не спал.

— Есть новости?

Он слышал нервное покашливание Иги. Тот немного замялся:

— Новостей, к сожалению, нет. А-027 исчез, предположительно ушёл по сточным трубам Аргентиса, но куда именно — непонятно. В городе круглосуточно дежурят патрули. Мы проследили его передвижения за последнюю неделю — ничего необычного, кроме похода в лавку к местному целителю. Тот доложил, что Артур купил у него нейрошип и что был агрессивен.

— Нейрошип?

— Да, это стимулятор, должно быть, для пленницы. След обрывается в коллекторной.

— Что с Маркусом? Он сообщник?

— Возможно, но допросить его не удалось — он в больничном крыле, у него случился сердечный приступ. Мы купировали его, но физическое насилие не рекомендовано.

— Чёртовы неженки. Достань сыворотку правды. Пусть пройдёт с детектором. Если он ничего не знал, заприте пока в камеру.

Виктор закончил разговор. Он встал с кресла, чуть придерживаясь за стол, — спина заныла, и распрямить её было сложнее, чем он предполагал. С каждым годом становилось всё хуже. Но целителей он к себе не подпускал.

Раздался еле слышный щелчок в ухе.

— Да?

— Советник, вы просили отменить все встречи, но сегодня собираются главы семей. Сказать, что вас не будет?

Чёртовы главы семей. Когда-то, ещё до него, горстка богатеев решила, что их главы смогут поставить город с колен на костыли, и учредила совет. С тех пор они собирались раз в две недели и обсуждали то, что им казалось важным. Торговые пошлины. Передел районов. Никто из них понятия не имел, чего стоило удерживать город в кулаке на самом деле.

Слухи о побеге А-027 уже расползались по Аргентису. Если Виктор не явится на совет, кто-то может предположить, что это проявление слабости Советника.

Виктор устало потёр глаза — спина беспрерывно ныла, и он облокотился одной рукой на спинку кровати.

— Нет, не отменяй.

Спать хотелось до тошноты, позвоночник ныл особенно между лопаток и в пояснице. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ел. Но Иги не закончил:

— Младший эмиссар хотел бы с вами поговорить.

— Что ему нужно?

— Не сказал. Но дело не терпит отлагательств.

«Конечно, не терпит».Очередной подхалим. Или хуже — может, молодой и амбициозный.

— Пускай заходит.

Виктор, собравшись с духом, выпрямился и мгновенно замер — боль в спине разнеслась по всему телу.

Виктор устало вернулся в свой кабинет. Он сел в кресло — на столе его уже ждала чашка горячего кофе.


Маркус лежал, разглядывая трещину на потолке, — она ползла от угла к центру. Это был первый раз за два дня, когда он оказался в тишине со своими мыслями.

«Положение незавидное».Он перебирал события последних дней, детально пытаясь вспомнить каждую секунду. И ответить на единственный вопрос: почему Артур так поступил?

В памяти всплывал последний вечер в баре. Он что-то говорил про долг. «Может, дело в этом?»

Двери в палату разъехались, и показалась длинная тележка с тарелками и подносами. За тележкой в палату вошла худенькая девочка лет девяти с каштановыми волосами, туго затянутыми в косу. Серое платье висело на ней как на вешалке.

Таких детей тут можно было увидеть разве что в больничном крыле — их заставляли время от времени помогать.

Она взяла тарелку с серой жижей и попыталась поставить её ближе к Маркусу на прикроватный столик, но слегка пролила на пол. Делая вид, что ничего не произошло, она добавила два куска хлеба к похлёбке и ложку, которую тоже заботливо уронила и, не протирая, положила рядом с тарелкой.

Маркус приподнял одну бровь и вопросительно смотрел на неё. Но та никак не реагировала.

— Ты можешь взять хлеб, если хочешь, — сказал он, обращаясь к девочке. — Ты тощая, будто спица. Вас же из приюта набирают сюда — еду разносить и туалеты драить?

Девочка выпрямилась, и Инквизитор отметил, что она смотрит на него отнюдь не робко.

— Лучше спицей быть, чем когнитивно-несостоятельным.

Маркус чуть не поперхнулся своей похлёбкой. Голос её сильно отличался от того, что он себе представлял.

— Сама ты когнитивно… сама ты несостоятельная! — возмущённо ответил Маркус.

Девочка захихикала. И Маркус улыбнулся вместе с ней.

— Ты пленник? — спросила она, показывая на наручник, который приковывал его к кровати. Попутно она взяла кусок хлеба и стала жевать его.

— Нет, просто мне браслеты нравятся, — сказал Маркус, забирая второй кусок.

— Хм, не из-за тебя тут прошлой ночью все на ушах стояли?

Похлёбка встала в горле комом. Он откашлялся и, смотря в тарелку, хмуро ответил:

— Нет.

Девочка, заметив недовольство Маркуса, торопливо запихнула остатки хлеба в рот и, едва шевеля набитым ртом, сказала:

— Понятно, ладно, я пошла. Удачи тебе с браслетами.

И она оставила Маркуса доедать безвкусную похлёбку. Дверь закрылась. Маркус остался один с холодной похлёбкой и странным чувством, что его только что обыграл ребёнок.

Через пару минут в палату вошли Инквизиторы. Аппетит как будто сдуло ветром.

— Ну что, Маркус, — Сорен сел к нему на койку, в руках у него были какие-то семена, и он раскалывал их кривыми зубами. — Оказывается, моторчик твой пашет неважно. Придётся действовать иными способами.

Маркус поёжился, как будто ему было неудобно, — во рту был привкус картона, что ещё сильнее вызывало тошноту.

— Наш добрый учёный введёт тебе сыворотку. Ничего страшного, конечно, — и он оскалил свои зубы, между которыми в некоторых местах застряла шелуха. — После неё ты нам расскажешь всё, что нужно. Это, правда, экспериментальное лекарство, так что мы не знаем, какие побочные эффекты у тебя будут. Может, слегка загаллюцинируешь или башка взорвётся. — Он пожал плечами и ещё шире улыбнулся.

Маркус смотрел на него не отрываясь, и ему отчаянно захотелось дать ему зубочистку.

— Мы придём через пару часиков. Виктор хочет лично присутствовать при введении. Говорят, обезьяны, которым вводили эту сыворотку, орали как резаные. На людях её ещё не испытывали.

Маркус сжал челюсти, и в горле начал подниматься комок страха. Он хотел было плюнуть в лицо этому самодовольному индюку, но слюны не было.

— Ну что ж, я польщён. Надеюсь, мне дадут прибавку.

Но внутри у Маркуса всё сжалось. Как только Сорен с громилами вышел, он с силой швырнул миску мерзкого пойла в стену. Тарелка не разбилась, но вот содержимое сильно заляпало стену.

— Дерьмо. — Он откинулся на подушку и хотел было дёрнуть руку, но вспомнил про заряд тока и передумал.

Двое Инквизиторов остались сторожить Маркуса за дверью, время от времени они проверяли его. Через пару часов в палату зашла та же девочка, что приносила обед, — в руках на этот раз у неё была тряпка и ведро с водой. Маркус слегка пожалел о своём поступке.

— В следующий раз просто оставь на столе похлёбку, — с сарказмом пробубнила она.

Маркус ничего не ответил — он смотрел в сторону, в стену, пытаясь придумать, что делать. Как выбраться? Но в голову ничего не приходило. До визита делегации палачей оставался примерно час. Свет слегка замигал в палате. Он слышал, как девчонка трёт стену, как выливается вода, — она явно выливала больше, чем требовалось.

— Ты затопишь этаж, — прокомментировал Маркус.

— Да и пусть, лишь бы это место сгинуло.

— Было б неплохо.

Остальной час Маркус провёл в отчаянных попытках найти хоть что-нибудь, что помогло бы ему открыть наручники. Но замков на них не было — они открывались лишь спецмагнитом, который был индивидуален у каждого Инквизитора. Тогда он осмотрел перила кровати и, убедившись, что она состоит из единого каркаса, в отчаянии, игнорируя удары током, начал вырывать запястье. Но удары током нарастали, и в конечном итоге он начал чувствовать покалывание в груди. В отчаянии он лёг на спину и уставился в потолок — ничего не оставалось, как принять поражение.

Мысли то и дело возвращались к Артуру, и он начинал ловить себя на мысли, что винит того в случившемся. Если бы Артур посвятил Маркуса в свои планы, у того хотя бы был шанс выбраться из этой ситуации живым. А он мало того что не предупредил, так ещё и лицо ему разбил.

Из коридора послышались шаги. Сердце вдруг забилось с новой силой.

Двери палаты разъехались, и в кабинет вошёл Сорен — слишком уж с довольной рожей. За ним — заикающийся учёный, который нёс поднос с бутылками и шприцем, и двое Инквизиторов.

— Кажется, наш Советник нашёл более подходящее занятие, чем наблюдать, как я болтаю под вашей сывороткой, — заметил Маркус.

Довольное выражение лица Сорена растянулось, казалось бы, в ещё большем удовольствии. Показались жёлтые кривые зубы. Он встал лицом к Маркусу.

— Да, сегодня ты полностью мой.

И в глазах блеснул такой хищник, что Маркус почувствовал, как кишки стянуло в холодный узел.

Учёный с подносом встал рядом с койкой, устало поставил его на прикроватный столик и тяжело вздохнул. Неуверенно он взял шприц и, чуть помедлив, стал набирать жидкость из бутылки.

— Пп-п-прежде чем я введу вам эту ж-жидкость, я хотел бы предупредить вас… не то чтобы это что-то и-изменит, — и он одним глазом покосился на Сорена. — Сыворотка не п-подействует сразу, она должна проникнуть в нервную систему, на это нужно время. В-в-озможно, день или два. Вы будете чувствовать себя как будто вы з-заболели. Головная боль, озноб, может, насморк. Если у вас п-п-п-пойдёт кровь из носа, зовите персонал, нажав на кнопку вызова. Если будут сс-судороги или что ещё… — он замолчал и решил не продолжать. По его выражению лица можно было понять, что ему это нравится едва ли больше, чем Маркусу.

Он так же, как и раньше, быстро нашёл вену, и коричневая жидкость больно начала жечь вену. Маркус стиснул челюсти, и зубы издали противный скрежет. Он чувствовал, будто раскалённое железо разливается по его вене.

— П-п-п-попытайтесь расслабиться, — услышал Маркус.

Он попытался откинуться на подушку, но тут почувствовал, как что-то сжигает его грудную клетку изнутри, затем медленно переходит к животу, ногам и наконец добирается до головы. У него вырвался сдержанный крик. Он пытался сдерживаться, но это становилось невыносимо — казалось, его сунули головой в костёр.

— Что за… док, прекратите это! — взмолился Маркус. Он попытался открыть глаза, но всё расплывалось.

— Сожалею, Икс-002, но процесс необратимый. Боль пройдёт, когда ваше тело примет сыворотку.

— Я ни хрена не знаю про Артура! — в отчаянии начал кричать Маркус. — Этот ублюдок ничего мне не сказал, прошу, прекратите это!

Сорен стоял у кровати и с лёгкой улыбкой наблюдал, как Маркуса начало трясти. Учёный двинулся из палаты. И Сорен последовал за ним.

Время, казалось, шло бесконечно: минуты растягивались в часы. Маркус думал, что уже вечер, но, посмотрев на настенные часы, обнаружил, что прошёл лишь час. Кожа стала плавиться от температуры. Одной рукой он полностью снял всё, что мог. В глазах плыло, суставы начало ломать — ему хотелось вывернуть самому себе руки. Он метался в постели как загнанный зверь. В какой-то момент он перестал чувствовать, как браслеты били его током.

— Боже…

Маркусу послышался знакомый голос. Он открыл глаза и увидел девочку — она расплывалась у него перед глазами.

— Воды, — прохрипел он.

Девочка вышла из палаты и вернулась с бумажным стаканчиком, полностью наполненным водой. Маркус выхватил его и жадно, одним глотком проглотил содержимое. Это не помогло — казалось, это была лишь капля.

— Ещё.

Девочка снова вышла и на этот раз вернулась с двумя стаканами. Маркус так же жадно выпил их. Он смял стаканчики, и те немногие капли, что там остались, выжал себе на лоб.

— Ты выглядишь так, будто тебя вытащили из сточных труб, — сказала девочка.

Маркус хотел было ответить, он пытался придумать что-то колкое, но сознание плыло ничуть не меньше, чем его зрение.

— Есть будешь?

Она протянула ему тарелку с серой жижей и два куска хлеба. Маркус опустил взгляд, и желудок сжался в кулак. Его вывернуло прежде, чем он успел отвернуться. Утренний паёк растёкся по её платью.

— Дерьмо, — выругалась она.

— Из… из… — он пытался извиниться, но во рту было так сухо, что язык прилип к нёбу. Он протянул к ней руки — и сознание покинуло его.

Маркус начал приходить в себя постепенно. Сначала он почувствовал, как прохладная рука опустилась ему на лоб. Затем кто-то попытался влить ему воду в рот, но он закашлялся. Он открыл глаза, но рядом никого не было, а на лбу лежала мокрая тряпка, на столике рядом — большой стакан воды.

Он хотел было взять стакан, но с удивлением обнаружил, что руки его стали тяжёлыми, словно кто-то повесил на них штангу. Он с трудом поднял руку и протянул её к стакану. Пластиковый стаканчик казался невыносимо тяжёлым. Он трясущейся рукой поднёс его ко рту, начал пить — но руку свела судорога, и почти полный стакан воды выпал. Глухой звук разнёсся по палате.

— Дьявол, — выругался Маркус.

Он посмотрел в окно — вроде бы стало темнее. На часах была глубокая ночь. Ему стало чуть лучше, зрение сделалось чётче, и он огляделся. В палате по-прежнему никого не было. Голова, будто ватная, еле поднялась с подушки, и он с удивлением понял, что подушка мокрая, а сам он лежит в одних трусах на простыне. Одеяло валялось около кровати. Ему вдруг стало невыносимо холодно, и он хотел наклониться за ним, но тело не слушалось. Он попытался достать до него рукой, но чугунная голова перевесила, и он с грохотом упал на пол. Руку пронзила боль от электрического заряда — наручники всё ещё били его током.

Двери палаты распахнулись, и вошла целительница — или помощница целительницы, Маркус не разбирался в их иерархии. Он не успел её разглядеть и услышал лишь недовольный вздох. Затем снова двери палаты разъехались, и он услышал, как она кого-то зовёт:

— Кнопка, подойди, нужна твоя помощь.

В палату зашли девчонка и целительница.

— И как нам этого хемскара затащить обратно? — он узнал голос.

— Я с… — он смог подняться на колени.

Девушки помогли ему. Его снова ударили током наручники, но он как будто бы привык к этому. Заметив лужу на полу, девчонка сказала:

— Надеюсь, это вода.

— Убери тут, я позже приду.

Он снова услышал тяжёлый вздох. Она вышла и вернулась с тряпкой и ведром. Затем подняла упавший стакан и вышла, вернувшись с ломтём хлеба и стаканом воды.

— На, тебе нужно что-то съесть. — Она протянула ему ломоть. — Второй я съела.

Маркус посмотрел на хлеб. Поборов очередной приступ рвоты, он взял его и попытался откусить.

— Спасибо, — прохрипел он и добавил: — Кнопка.

Она слегка нахмурилась, поставила стакан воды рядом с ним и принялась убирать воду с пола.

— Сильно тебя сплющило, да? — сказала она, выжимая воду в ведро. — Я такого жара никогда не видела, думала, ты отправишься на тот свет. Раз пять меняла тебе повязку на лоб.

Маркус с удивлением посмотрел на неё.

— Что?

Он не ответил и продолжил жевать свой хлеб. С каждым куском ему становилось лучше. Он чувствовал, как дрожь в руках потихоньку уходит.

— Как тебя действительно зовут? — спросил Маркус, принявшись осушать стакан воды.

— Кнопка так и зовут. А настоящее имя я забыла. Оно мне и не нужно.

— Сколько ты уже тут дежуришь?

— Третьи сутки. Целительница иногда даёт поспать — мне нормально. Тут хоть еда есть и не бьют палкой за каждый пустяк. — И она выжала очередную порцию воды в ведро.

Маркус поставил пустой стакан на столик. Тело обмякло, и он неожиданно для самого себя провалился в сон.

Ему снился плац, ноги гудели от бега. Солнце пекло, голова раскалывалась. Чей-то голос: «Шевелись, свинья». Он бежит — и не может остановиться. Где-то сбоку — Артур, даже не смотрит в его сторону. Но затем он понял, что горит на самом деле, — горели ноги, руки, он снова чувствовал жар.

— Ну же, глотай, — слышал он раздражённый голос сквозь сон.

Он чувствовал, что кто-то суёт ему в рот таблетки и затем выливает воду. Он хотел откинуть того, кто это делал, но сил не было. Он снова провалился в сон.

Маркус проснулся от яркого света, который светил ему прямо в глаза. «Солнце? Тут, в Аргентисе?»— он не помнил, когда в последний раз его видел. Он открыл глаза и, сощурившись, удивлённо посмотрел в окно — за мутным стеклом мигал фонарь, может, лампочка начала сбоить.

Он осмотрел палату — никого не было, но рядом снова стоял стакан воды и ломоть хлеба. Он с благодарностью подумал о Кнопке.

Через какое-то время в палату зашла целительница. Она с удивлением посмотрела на пациента.

— А, пришёл в себя… хм, — задумалась она и начала что-то вносить в планшет. — Тяжёлая у тебя ночка была.

Она приложила руку ко лбу и с удивлением отметила:

— Температуры нет, тебя не знобит. Значит, тело приняло сыворотку. Тебе понадобилось меньше времени, чем я думала.

— Вы невероятно красивы, — выдал Маркус, а затем поджал губы. — Извините, я не собирался говорить это вслух.

— Ничего, полагаю, это эффект сыворотки.

Она действительно была красива: голубые глаза, высокий рост, стройная блондинка. Она ходила по палате, будто летела, но холодный взгляд слегка пугал Маркуса.

— Ну что ж, я позову Инквизитора Сорена.

— Подождите минуту. Скажите Кнопке спасибо.

Целительница как будто слегка замялась.

— Кнопка отправилась в приют, она тут больше не работает.

Маркус удивлённо посмотрел на девушку, и та продолжила:

— Она украла таблетки ночью. За такое обычно наказывают плетьми, но я просто отправила её обратно. Она хорошая девочка. Но своенравная, — задумчиво произнесла целительница.

— Таблетки стащила?

— Да, — и она вышла.

Значит, это был не сон. Маркусу стало стыдно — он понимал, что Кнопка украла таблетки для него. Но зачем? Зачем маленькой девочке рисковать местом? Её ведь могли высечь за это. Он откинулся на подушку. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь — быть может, оправдать Кнопку. Тишина вдруг стала давить, язык стал чесаться. Он начал ёрзать в постели.

— Эй! — никто не отозвался.

Он нажал кнопку рядом с ладонью под перилами кровати. В палату снова зашла целительница.

— Что-то беспокоит?

— Да, у меня язык чешется. И, кажется, я описался ночью. — начал тараторить Маркус, но тут же замолчал. — Это не то, что я хотел бы вам сказать…

Она молча вышла. Зашла другая девочка, более взрослая. Она сменила бельё. Маркус пытался с ней начать разговор, но та молча выполнила свои обязанности и вышла из палаты.

Через несколько часов в палату зашёл Сорен. За ним — учёный. «Когда-нибудь я узнаю, как тебя зовут, приятель»,— подумал Маркус. А следом — Виктор. Брови его были сдвинуты к переносице, он слегка хромал, взгляд его был пустым — казалось, Маркус его не волновал.

Сорен сел рядом с пациентом и снова достал свои семена. Он начал противно щёлкать и выбрасывать шелуху прямо на пол.

— Твои зубы отвалятся от этой дряни, — произнёс Маркус.

Сорен лишь улыбнулся.

— К-к-как вы себя чувствуете?

— Лучше, но не вашими молитвами, — ответил Маркус.

— Я р-рад, что вы в порядке. Сыворотка действует примерно день или два. Так что мы можем н-н-ачинать.

Виктор, слегка сгорбившись, с большими кругами под глазами, подошёл к койке Маркуса.

— Вы выглядите ужасно, — сказал Маркус и почувствовал, как волна адреналина захлестнула его.

— Ты был замешан в побеге Артура? — не обращая внимания на комментарий, сухо спросил Виктор.

— Нет.

— Ты подозревал, что он выкинет что-то такое?

— Нет.

— Ты знаешь, куда, хотя бы предположительно, мог направиться Артур?

Маркус замолчал. Он не хотел отвечать на вопросы, но язык чесался невыносимо.

— Могу предположить, он может быть в пещере к востоку от нас, или в Садовой роще к западу, или в заброшенных развалинах к северу от нас. Любое направление, Советник. Он может быть мёртв или жив. Он точно был ранен в живот — Лиам постарался. — Маркус пытался остановиться, но у него не получалось.

— Ранен? — у Виктора вдруг сверкнули глаза.

— Да, в живот. Лиам всадил нож. Быстрый засранец.

— Как он дотащил девчонку до коллекторной? — перебил его Сорен.

Маркус с облегчением вздохнул — он чуть не проболтался, что всадил Лиаму пулю.

— Не знаю, может, у него запасной живот есть?

Виктор сжал переносицу, второй рукой он взялся за перила кровати.

— Я твой сейчас вырву, если ты не соберёшься. Он связан с девчонкой?

— Не знаю. Но накануне он что-то болтал про долг. Может, в карты ей задолжал?

Сорен закатил глаза. Словесный понос Маркуса не нравился никому, кроме заикающегося учёного, — тот слегка улыбался, но так, чтобы никто не видел.

— Что ты думаешь о том, что твой напарник удрал? — спросил Виктор.

Маркус на секунду замялся.

— Что он ублюдок, который сломал жизнь мне и себе в придачу. А всё из-за чего? Из-за девчонки! Я думал, он мне как брат. А он кинул меня. Разбил мне лицо, да ещё и подставил.

Виктор слегка вздохнул. Молча он вышел из палаты — в коридоре его ждал Иги.

— Разлом, где нашли девчонку, — он всё ещё открыт?

— Да.

— Они попытаются его закрыть. Отправить к нему подкрепление, пусть день и ночь сторожат его.

— Вы думаете, Артур будет там?

— Если он не сдох по дороге в их укрытие, то да, он будет там с девчонкой.

— Что делать с Икс-002?

— Запри в камере. Недели на две. Потом понизить. Пусть сторожит тюремные блоки — там ему самое место.

Он шёл к подъёмнику и уже мечтательно ощущал, как ляжет на кровать и забудется сном.

— Остальное завтра.

Глава 5 Зона Шёпота

Артур шёл впереди. Он не мог думать ни о чём, кроме привала. Лилит залатала рану — наспех, всё время закладывая туда новую порцию трав, — и теперь каждая вмятина под ногой, каждый камень, попавший под неверный шаг, отдавались в боку, будто кто-то снова проворачивал нож. Только глаза ещё выдавали в нём человека: голубой уставился в одну точку, чёрный время от времени щёлкал, переключая режим обзора.

Лилит шла следом, стараясь попасть точно в его следы. Она заплела длинные волосы в тугие косы — так идти было гораздо легче. На плечах тяжелым грузом лежал плащ Инквизитора, казалось он был пропитан потом с слезами других ткачей. Она не могла не думать скольких замучил сам Артур?! Как это было возможно что мальчик столь добрый и любящий когда то превратился в машину Аргентиса. Скольких ткачей он отправил на опыты или питать ядро? Были ли среди этих людей ее друзья, быть может Кай? Вопросы заполнявшие ее голову казалось становились громче.

Конечно отрицать тот факт что он спас ей жизнь, было бы глупо, но для чего? Был ли это план Виктора - их предводителя что бы наконец точно узнать все слабости гротов Эха. Или, быть может, выведать у неё точное расположение поселения? Не то чтобы это было секретом, но после пустыни горные хребты не давали его обнаружить, что не раз спасало их жизни.

Или быть может он говорил правду? Может ли, что этот человек спас ее потому что когда то они были семьей? Нет. Она быстро отмела эти наивные мысли и продолжила путь.

С каждым шагомноги всё глубже утопали в серой жиже, а деревья редели, пока не сошлись в редкие чёрные прутья. Так выглядел край Зоны шёпота.

Здесь когда то был лес, но Разлом, по слухам один из самых больших и древних в мире, поглотил сотни Ткачей прежде, чем они успели сомкнуть края реальности, правда полностью закрыть брешь так и не удалось произошло расслоение миров. Зона казалась живой: она проникала в самые потайные уголки сознания и использовала их против человека. Она жаждала, чтобы путник — человек или ткач, неважно, — остался здесь навсегда и питал её своей энергией.

bannerbanner