
Полная версия:
Путь инквизитора
В какой-то момент имплант с тихим щелчком сфокусировался на тени в паре метров от порога. Вроде не хищник — слишком низкая температура для живого существа. Термодатчик показывал пятно аномального холода, очертаниями пугающе напоминавшее человека. Артур на мгновение перестал дышать. Живых людей здесь, быть не могло.
Имплант с сухим металлическим щелчком сфокусировался на тени. В ту же секунду висок Артура прошила раскалённая игла боли, хаб начал издавать громкий скрежет прямо в его глазнице — он пытался распознать объект, перебирая архивы. На сетчатке алыми буквами вспыхнуло: «Критическая ошибка»
Артур согнулся, прижимая ладонь к лицу. Из-под чёрной линзы потекла тонкая струйка сукровицы. Человеческий глаз видел лишь пустую темноту леса, но проклятая машина в черепе продолжала фиксировать неизвестного.
— Нет... — прохрипел он, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. — Сброс. Отмена...
Он принудительно перезагрузил сенсоры, на мгновение полностью ослепнув. В тишине хижины было слышно только его прерывистое дыхание и звук импланта.
Когда он посмотрел в ту же точку ещё раз, там было пусто. Только мёртвые ветви кустарника беззвучно покачивались на ветру, и датчик больше не фиксировал ничего, кроме ровного фона лесной чащи. Артур сжал рукоять пистолета, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к ночному ветру. Он не знал, стоило ли доверять глазу, но это мимолётное очертание в лесу оставило в душе тяжёлый осадок.
Лилит забылась тяжёлым болезненным сном. Плащ сполз, обнажая шрамы на шее. Во сне лицо её исказилось. Ей снился тот самый день у Разлома, который изменил её жизнь.
Во сне всё началось с привычного жара. Она стояла в полукруге, и энергия текла сквозь неё раскалённым свинцом, обжигая внутренности. Это было больно, но Ткачи справлялись. Разлом, огромная тёмная вуаль, дрожал и съёживался под их натиском. Лилит чувствовала, как бездне приходится отдавать назад украденное: тепло летнего дня, запах травы, далёкий звон колоколов.
Но Разлом не просто забирал — он торговался. А затем Эрик дёрнулся.
Рука его вдруг стала ледяной и влажной от пота. Он сжал её пальцы так сильно, что Лилит едва не вскрикнула. Через общую цепь она почувствовала его ужас — не перед смертью, а перед тем, что он больше не может контролировать ситуацию.
Лилит посмотрела на лицо брата — оно было наполовину стёрто, рот открылся в безмолвном крике, губы шевелились пытаясь молить о помощи. Она смотрела на него и не могла поверить, его рука рассыпалась, Лилит пыталась схватить его но тело рассыпалось в пепел. Время остановилось. Остальные ткачи стояли неподвижно. Разлом замер. Она услышала шёпот, казалось он звучал со всех сторон: «Палач, палач... будь осторожна». Где-то далеко она увидела силуэт брата: он протянул к ней руку, его рыжие волосы, его лицо почти поглотила темнота.
«Палач, Лилит... неужели ты не видишь?» — шёпот был где-то рядом. Ужас обуял её, мысли путались. Этого не было на самом деле, но в её сне брат тянул к ней руки; она испуганно смотрела и не могла пошевелиться. Тень за спиной Эрика стала приобретать форму человека, на лице которого светился красный глаз.
Лилит резко вскочила вскочила едва не задохнувшись. Сердце колотилось. Лоб был мокрым от холодного пота.
В хижине было тихо. Костёр почти прогорел, остались лишь алые угли, подмигивавшие ей из темноты. Она обхватила себя руками, пытаясь удержать остатки сна, но детали ускользали — она помнила ужас и холодную руку брата.
Лилит посмотрела в сторону стены. Артур сидел в той же позе. Чёрный глаз мерцал в полумраке, сканируя пустоту. Он не спал. Он слышал её прерывистое дыхание, видел, как она металась во сне, но не пошевелился.
— Кошмары? — тихо произнёс Артур.
Лилит не ответила. Она знала: тень в её сне — это Артур.
Она села обратно, натянув плащ до самого подбородка. Пустота внутри больше не была просто отсутствием магии. Теперь это была зияющая рана на месте людей , которых она любила больше всего на свете.
Почти наступил рассвет, а Лилит так и не смогла сомкнуть глаз; кошмары с Эриком и остальными снились ей всю ночь, она переживала этот момент снова и снова. Осторожно, она пошевелилась и слегка приоткрыла глаза, увидев, как Артур встал с первыми лучами солнца, но ноги не слушались его. Он почувствовал, что от лица отхлынула кровь, пошатнулся и сел обратно на стул.
Посмотрев на живот, он увидел под собой лужу крови. Видно, долгая прогулка по лесу не способствовала заживлению.
Лилит неотрывно смотрела на него.
— Кажется, тебе придётся добраться до поселения одной, — слегка улыбнулся Артур.
Лилит молчала. Её будто парализовало. Она хотела помочь, внутри всё дрожало, но перед глазами стояли лица тех, кого больше нет, — и помочь, палачу означало бы предать их память.
Она встала, взяла плащ, отдала его Артуру и, не оборачиваясь, вышла из хижины. Она планировала уйти как можно дальше: пройти через Зону шёпота, а затем — через Красную пустыню. Вряд ли получится после того, что с ней сделали в Аргентисе. Но она попытается.
Лилит ускорила шаг, стремясь как можно скорее оставить хижину позади. Внезапно за спиной раздался звук, заставивший сердце на мгновение замереть: внутри хижины Артур рухнул со стула.
Это был тяжёлый глухой стук человеческого тела об пол — мёртвый звук, от которого по спине пробежал холодок. Но Лилит не остановилась. Она не хотела возвращаться. Внутри кипела холодная ярость, смешанная с отвращением. Она просто хотела уйти, исчезнуть в лесной чаще.
«Он заслужил это. Заслужил всё, что с ним сейчас происходит», — настойчиво повторяла она себе, подавляя остатки жалости.
И тут, в густом сплетении ветвей прямо перед ней, возникла тень.
Это была Безликая тень. Лилит знала, кто это. Ее будто пронзил выстрел.
— Эрик… — прошептала она.
Внутри все похолодело. Она видела брата, но это был уже не тот Эрик, который когда-то улыбался ей. Перед ней стояло нечто иное: лишь знакомые очертания плеч и наклон головы едва угадывались за густой тёмной вуалью, окутывавшей его, словно живой дым. Она боролась с желанием приблизиться и обнять брата, но был ли он ее братом?!
Инстинктивно она почувствовала, чего он хочет. Но разве Безликие могут чего-то хотеть? Разве у этих призраков остались желания или воля? Казалось что да.
— Я не хочу… не хочу, Эрик! — Лилит затрясла головой, отступая на шаг. Голос сорвался на хрип. — Возможно это он убил их Ивар, Кай…— На этом имени ее голос сорвался. — Он пытал меня в этом кресле! Он заслужил смерть!
Она выплёвывала эти слова, будто пытаясь убедить саму себя, но тень не исчезала. Брат стоял неподвижно, преграждая путь именно там, куда собиралась пойти Лилит. Он не шевелился, не издавал ни звука, но его молчаливое присутствие давило сильнее любого крика. Воздух начал вибрировать.
И тут взгляд её упал на пучок тысячелистника у корней старого дерева. Белые мелкие цветы дрожали на тонких стеблях. Лилит замерла. Она знала эту траву — её прикладывали к ранам, чтобы остановить кровь.
Она резко обернулась к хижине. Артур заслужил это, но она слишком хорошо помнила того мальчика, который когда-то стал для неё семьёй, и ничего не могла с собой поделать. Она сорвала тысячелистник и посмотрела туда, где прежде стояла тень. Но там уже никого не было. Молча сжав в кулаке спасительную траву, проклиная себя, она направилась обратно в хижину.
Артур лежал неподвижно, только грудь едва вздымалась — дыхание было рваным.
Лилит села рядом, отодвинула плащ, подняла кевларовую броню, инквизитор застонал, не обращая внимание на него она принялась разминать растение в руках. Листья и мелкие белые цветы мялись между пальцами, выпуская зелёный сок.
—Что я делаю?! — бурчала она себе под нос.
Лилит приложила траву к ране и прижала так сильно, как только могла. Кровь тут же окрасила пальцы. Другой рукой она потянулась к плащу, свернула край плотной ткани и прижала его поверх тысячелистника.
Нужно было время, чтобы лекарство подействовало.
***
Артур открыл глаза. В камине горел огонь — она разожгла его. Он почувствовал, что живот перестал так сильно болеть, и попытался посмотреть, отогнув край амуниции.
— Не трогай. Я несколько раз закладывала тысячелистник. Тебе нужно время, чтобы кровотечение полностью остановилось.
Она сидела в самом дальнем углу хижины, в полной темноте. Лишь изредка на неё падал свет от огня.
— Спасибо, — ошарашенно произнёс Артур. Он не ожидал от неё такого.
— Это ничего не меняет. Я лишь отплатила тебе за побег.
— Да, я так и понял, — он приподнял бровь. Хаб фиксировал, что пульс её подскочил. — Сегодня мы никуда не пойдём. Ты поешь свои ужасные батончики, и мы ляжем спать, а утром обсудим путь.
Лилит была непреклонна. Она буквально заставила его поесть, сама же поела какую-то траву из леса.
— Я не могу спать. Буду дежурить, а ты поспи, — сказал он Лилит.
— Мне уже лучше. Силы начали возвращаться. Не моя магия, конечно, — полагаю, вы её выкачали до дна, — гневно сказала она и погладила себя по руке, где раньше горели руны. — Но мне лучше. А тебе нужно поспать. Если твой организм не восстановится, мы завтра не сможем пройти Зону шёпота.
— Упрямая, как обычно, — процедил он сквозь зубы.
— Не смей судить о том, какая я , Артур! — вспыхнула она. — Ты не видел меня пятнадцать лет. За это время люди становятся другими. Взгляни на себя: ты ведь тоже изменился. Стал убийцей.
Он ничего не ответил. Она села на тот стул, на котором прошлой ночью сидел Артур. Стул стоял рядом с полуразрушенным камином.
Он лежал у камина и смотрел на неё. Видел, как на лице её отражается огонь, как он переливается в рыжих волосах.
— Хватит сверлить меня взглядом, — сухо произнесла она. — Ешь и спи.
Он невольно улыбнулся.
Артур съел часть брикета, свернул плащ наподобие подушки и перевернулся на здоровый бок. Впервые, казалось, за долгое время он действительно спал. То ли воздух леса так повлиял на него, то ли Лилит, дежурившая этой ночью, но он действительно спал.
Лилит сидела у стены и смотрела, как за окном светлеет. В тишине, когда мысли о потере брата и супруга заполонили её голову, а слёз не осталось, взгляд упал на тыльную сторону запястья, где виднелась одна из рун, которую ей нанёс учитель.
Раньше руны начинали светиться, как только мысль об этом приходила ей в голову; инкантации сами лились рекой в её сознании. Но теперь, теперь — сколько бы она ни повторяла их, вслух или про себя, шептала или думала — руны оставались лишь тусклыми рисунками на коже.
Она начала слегка тереть одну из рун. Кожа нагрелась, покраснела, затем налилась кровью. Сначала она чувствовала тепло от трения, затем кожа начала жечь, и только когда пальцам стало липко, она убрала руку — на запястье расплылся тёмный кровоподтёк.
Она не помнила, сколько тёрла эту чёртову руну. Но теперь, всего на секунду, жжение было похоже на то, когда она пользовалась магией. На секунду знакомое чувство разлилось по руке, и ей стало чуть легче от этого.
Ближекутру,когдапервыелучиначалипробиваться,Лилитпроверилаегорану.
— Куда дальше? — с осторожностью спросила она, убедившись, что кровотечение прекратилось.
— Я планирую спросить тебя: где твоё поселение? — произнёс Артур. — Я отведу тебя на твою территорию и уйду в другие города. Их осталось не так много, но это лучше, чем ничего.
— Планируешь и дальше быть инквизитором? Хватать Ткачей и отправлять их «на благо города»? — с ехидством спросила Лилит.
Артур долго молчал, глядя на тлеющие угли. Чёрный глаз издал серию сухих щелчков — система пыталась откалибровать изображение, работая на пределе при критическом состоянии организма. Он медленно повернулся к ней.
— Ты права, — голос его был тихим, лишённым всяких эмоций. — Я десять лет помогал этому городу перемалывать таких, как ты. Я знаю на вкус энергию каждого Ткача, которого мы поймали. Я не герой романа, Лилит. Я просто тот, кто поможет тебе не сдохнуть в этом лесу.
Он встал, и она невольно отпрянула, увидев, как его походка стала тяжёлой, почти неровной.
— Если ты решила, что выживешь сама в этом лесу, — прекрасно. Иди. Но мы оба знаем, что это не так. Ты слишком слаба; ты лишилась энергии или магии… Без разницы.
Его голос был холоден, на грани раздражения.
— Я тут помирать не собираюсь. Я помогу тебе дойти до твоего лагеря, или деревни, или пещеры, где вы там, дикари, живёте… и уйду. Так куда нам?
Глава 4 Тень в стеклянном городе
Тревога гулко отзывалась во всей Цитадели. Инквизиторы, охранники и остальные служители Цитадели старались прочёсывать всё здание, но оно было огромным. Попытки найти Артура и рыжую ткачиху безуспешно проваливались.
Виктору, который при побеге был в лаборатории, сообщили про исчезновение Инквизитора А-027.
— А-027 скрылся из сектора Зеро с… источником энергии.
Глаза Виктора сузились, пальцы медленно сжались в кулак, он отключил микрофон, затем пару минут стоял растерянно. На экране терминала мигали помехи — они начались сразу, как энергия начала поступать в резервуары, и продолжались несколько часов. Лаборанты и учёные, участвовавшие в эксперименте, неловко переминались с ноги на ногу, ожидая начала эксперимента. Кто-то закашлял в дальнем углу. Виктор уставился в терминал и затем с силой снёс его со стола. Никто не шелохнулся. Затем Советник пригладил волосы и молча вышел из лаборатории.
Артура искали всю ночь и следующее утро, но прочесать всю систему вентиляции и коллекторную Цитадели было проблематично.
Виктор нервно стучал костлявыми пальцами по столу, упрямо смотря на привязанного к стулу Маркуса, — дыхание то и дело сбивалось. Без сознания Маркус раздражал Виктора ещё сильнее.
— Введите ему что-нибудь, чтобы он проснулся, — велел Виктор.
Низенький мужчина с большим горбом на спине удалился, и через десять минут в кабинет вошёл один из учёных Цитадели. Виктор не знал его имени, да это и не было нужно. Тот дрожащей рукой набирал что-то из склянки, но, прежде чем ввести иглу в руку Маркуса, он замер, затем почти робко посмотрел на Виктора и, заикаясь, выдал:
— Е… е… если ему были введены сильные сно… сно… — он сильно заикался, — снотворное, вв-введение этого препарата может привести к ос… остановке сердца.
Виктор перестал тарабанить по столу пальцами и молча взглянул на помощника. Тот, уловив взгляд Советника, тихо, но весьма уверенно сказал:
— Вводи.
Учёный послушно нащупал вену на руке и ввёл препарат. Через пару минут Маркус закашлял. Его лицо было залито кровью, один глаз сильно опух, и он не смог его открыть. Артур постарался на славу.
— Где он? — Виктор встал с кресла и подошёл к Маркусу вплотную.
Тот, обнаружив, что руки его связаны сзади мёртвой петлёй, начал потихоньку вспоминать, что произошло. Он осмотрелся: кабинет Виктора и сам Советник прямо перед ним. В груди что-то заныло, воздуха стало как будто бы меньше.
— Где Артур? — повторил Виктор.
Маркус вспомнил, что он натворил: он убил Лиама. Но знает ли Советник об этом? А раз он тут, привязанный к стулу, — значит, Артуру удалось сбежать. «Не знаю, радоваться за друга или горевать за себя»,— подумал он.
— Я не знаю… — Только взглянув на Виктора, можно было понять, что любые отговорки бесполезны. — Он вёл себя странно, вы же сами видели! С тех пор как привезли последнюю группу Ткачей, он был сам не свой. Вероятно, из-за девчонки.
— В камеру его. Пусть его допросом займётся Сорен.
Маркус дёрнулся вперёд и тут же получил разряд током от наручников. Это заставило его тут же сесть.
— Я не знаю, где он! За что в камеру? Я пытался остановить его! — Маркус попытался вырваться снова, но быстро получил ещё один удар. Эта технология была весьма эффективна, когда кто-то пытался сбежать.
Виктор больше не слушал пленного. Он обошёл стол и снова сел в своё кресло.
— Есть новости? Вы прочёсываете город?
Горбатый помощник по имени Иги начал рыться в своём планшете, выискивая отчёт от начальника поисковой службы, но ничего найти не удалось.
— Я немедленно прослежу за этим, сейчас отправляю приказ!
— Почему раньше этого не сделали?! — но вопрос был скорее в стену, чем самому Иги. — Отмени все встречи на сегодня. Пусть Советник Корвус явится немедленно.
Иги бесшумно скользнул за дверь. Сразу зашли двое инквизиторов. Один попытался поднять Маркуса за шкирку, но тот и сам послушно встал и пошёл за ними.
Виктор смотрел на уходящего инквизитора и пытался разгадать: говорит ли он правду? Глаза бегали по кабинету, он чувствовал, что что-то упускает. Спина стала раздражающе ныть, напоминая о старой ране. Он попытался принять удобное положение в кресле, но боль никуда не делась.
Почему Артур решил спасти именно её? Может, решил продать её в другой город? Но у него и тут было достаточно привилегий. Нет, нет, тут что-то ещё. Что-то личное. Виктор слегка наклонил голову, и в левом ухе послышалось неровное дыхание Иги — тот спешил выполнить поручение.
— Проверь связь Артура и этой рыжей Ткачихи. Я хочу выяснить, что их связывало. Он сказал, что знал того парня… ну, первого Ткача, которого он калибровал вчера. Узнай насчёт него.
И прежде чем Иги успел что-то сказать, Виктор оборвал связь.
Что-то было странное в этой девчонке. «Руна… у неё интересная руна на запястье».Виктор открыл папку, лежащую на столе. Фото рун было в конце, и на одном из фото он нашёл руну — раньше таких он не видел, хотя достаточно изучил их.
Через несколько минут в кабинет зашёл длинный, тощий мужчина с тёмной кожей и крючковидным носом. Он смотрел в глаза Виктору — наверное, один из немногих, кто не боялся отвести взгляд.
— Вызывали? — Голос Корвуса был низким, уверенным. Виктору это нравилось. Он не боялся его, но опасался.
— Да. Испытания, я так понимаю, провалились?
— К сожалению, уровень энергии не был достаточным, чтобы мы хотя бы начали.
Виктор сжал кулак и резко ударил по столу.
— Чёртов предатель! — он слегка запнулся и продолжил: — Завтра попробуем ещё раз.
— Несомненно.
— Мы были так близки к результату… — Виктор разговаривал сам с собой. Он встал с кресла и начал наматывать круги по кабинету — так спине стало легче, и поясницу слегка отпустило. — Крайне важно провести последние испытания.
— Несомненно.
— Хватит это повторять! — резко оборвал его Виктор. — Иди в лабораторию, подготовь всё на завтра. Будем надеяться, что энергии хватит.
— Нес… — он осёкся и хотел было повернуться, чтобы выйти, но Виктор его остановил.
— Ты знаешь, что это за руна?
Он подвинул к нему папку с фотографиями. Корвус с интересом прищурил глаза и наклонился: одной рукой достал небольшие очки из левого кармана тёмного сюртука, а второй придвинул к себе папку.
— Хм, я раньше не видел такого… — он не отпускал папку, пытаясь детально рассмотреть фото. — Кажется, это один из древних символов. Если вам будет угодно, я посмотрю в архивах.
— Да, выясни, что это.
Не произнося больше ни слова, Корвус засунул папку под мышку и, убирая очки, удалился из кабинета.
Виктор всё ещё наматывал круги по кабинету.
— Чёртов трус… — бубнил он себе под нос.
Он снова наклонил голову. В ухе послышался чей-то голос — Иги разговаривал с кем-то.
— Иги, — резко позвал его Виктор.
— Да?
— Пришли мне карту, где нашли последнюю группу Ткачей. Там нужно усилить охрану. И вообще, разошли патрули по всему квадрату и по соседним. И вырубите эту чёртову сирену — уже весь город знает, что у нас беглец.
— Это большая территория… — начал было Иги, но Виктор, снова не дожидаясь ответа, оборвал связь.
Было достаточно поздно. Сирена стихла. Виктор остался в кабинете один — только карта Диких земель мелькала на восстановленном терминале да остывший кофе. Он потёр переносицу, откинулся в кресле и позволил глазам закрыться. Всего на минуту. Но минута растянулась, и кабинет исчез.
Маркус
Маркуса вели вниз. И вниз. И ещё вниз. В Цитадели всегда найдутся ступени, по которым ты ещё не спускался. Тут располагался тюремный корпус и комнаты для допроса. Стены тут были окрашены в тёмно-зелёный цвет. «Наверное, чтобы плесень не так бросалась в глаза, — подумал Маркус. — Заботливые ублюдки».
В допросной было хуже. Он уже и забыл, как здесь пахнет. Толстая трещина ползла по стене от пола до потолка, и из неё, как гной из раны, выползала плесень и растекалась почти по всей стене. Затхлый, слегка сладковатый запах заставлял желать рассказать что угодно — лишь бы уйти.
Спать Маркусу не давали — и, судя по всему, не собирались. Когда-то Артур сам держал пленных без сна — Маркус видел, как это работает: три, четыре дня — и язык развязывался. Так они узнавали, где прячутся Ткачи. Так раскалывали недовольных Виктором. А недовольных было много. Поначалу.
— Твой дружок давно задумал это милое приключение? — Сорен был опытным инквизитором, возможно, даже опытнее Артура и Маркуса вместе взятых. После того как их поставили на калибровку, Сорен продолжал раскусывать то Ткачей, то заговорщиков.
Он достал кожаный свёрток и выкатил его на металлический стол рядом с Маркусом. Руки Маркуса по-прежнему были связаны сзади, и било его током всякий раз, когда он пытался ими пошевелить.
— «Дружок»? — Маркус покачал головой. — Господи, Сорен, ну придумал бы хоть что-то поинтереснее. Это же просто стыд.
Маркус слегка улыбнулся и взглянул в глаза Сорену. Тот даже не моргнул. Его большие, но проворные пальцы вытащили толстую иглу из кожаного свёртка, затем ещё пару, и положили их на металлический столик.
— Тебе нужно сказать мне, где он, или… — и он указал на иглы возле свёртка.
Маркус тоже смотрел на них. Ногти на руках и ногах неприятно зачесались — Артур обычно начинал с них.
Маркус начал ёрзать на стуле и немедленно получил разряд током. Тело было уже сильно уставшим — из-за снотворного и какой-то дряни, которую ввёл ему учёный в кабинете. Сердце внутри металось как бешеная крыса: то забьётся часто-часто, то замрёт.
Сорен опустился на корточки. Медленно. Почти нежно. Взял левый ботинок Маркуса и стянул его. Затем правый. Поставил босые ступни на холодный камень пола.
— Ну что ты… — начал было Маркус. — Если ты так настаиваешь, можешь помассировать мне ноги. Но чур без масла — у меня на него аллергия.
Сорен ухмыльнулся. Он пристегнул ногу Маркуса к стулу — отдельным наручником, на лодыжке, — затем взял со стола одну из игл.
Маркус сглотнул. Живот сжался в тугой мокрый комок.
Большой палец ноги пронзила острая боль. Сорен воткнул металлическую иглу прямо под ноготь. Маркус вскрикнул, дёрнул руками — и тут же получил очередной разряд током.
— Дерьмо! Сорен, будь нежнее, ты у меня первый!
Воздух сгустился. Маркус обнаружил, что не может сделать вдох, — грудную клетку будто перетянуло кожаным ремнём. Пальцы левой руки начали неприятно покалывать. Всё сильнее и сильнее. Онемение поползло вверх. Он почувствовал, как от головы отхлынула кровь.
Сорен перестал улыбаться. Он всмотрелся в лицо Маркуса, и что-то в этом лице ему не понравилось. Сердце вдруг пропустило один удар, затем второй — Маркус отчётливо слышал сбивающийся ритм. Страх смешался с адреналином, и он замер.
Сорен вдруг встал и дал Маркусу пощёчину.
— Не вырубайся! — прорычал он.
Но у Маркуса не было вариантов: в глазах потемнело, и глаза сами собой начали закрываться.
— Дерьмо, — последнее, что он услышал.
Глаза закатились, и в груди зрела тупая боль.
— Я п-п-п-предупреждал Советника, что так может быть, — услышал Маркус, приходя в себя.
Он с удивлением обнаружил, что руки его больше не связаны за спиной, а сам он находится в больничном крыле. Одна рука пристёгнута к койке. Иги и ещё пара охранников стояли рядом. Учёный, который вводил ему что-то в кабинете Виктора, размахивал руками и всё время заикался.
— Эй, док, сколько мне осталось? — попытался пошутить Маркус.
Но на него никто не обратил внимания.
— Вам ппппппридётся дать ему отдохнуть и поспать, или у него случится очередной сердечный приступ и он ууууумрёт.
— Умрёт? — удивлённо повторил Маркус.
Но его снова проигнорировали. Учёный — худой мужчина в белоснежном халате — подошёл к Маркусу, в руках был шприц с каким-то лекарством.
— Док, может, хватит? По-моему, вы уже что-то вводили мне.

