Золото и пепел

Я немного помолчала, разглядывая пейзаж и попадавшиеся по пути домики местных жителей. Так тихо и умиротворенно… Никакой суматохи, присущей мегаполисам. И воздух – такой свежий, чистый. Он ложился на кожу морозным велюром.

– Рёсслюнг – это уголок интровертов, – заключила я.

Друг усмехнулся:

– Можно и так сказать.

По дороге все, кого мы только не встречали, так или иначе здоровались с нами. Больше с Энтони, со мной же после недолгого изучения. Взгляды скользили по мне, оценивали, но без неприязни, скорее с любопытством. После следовал немой кивок, краткие «morn»[74] или «hei»[75], а порой и почти полноценный разговор. Видимо, семью Бьоргульв здесь знали не понаслышке. Может, кто-то из них заседал в местном самоуправлении? Или вообще занимал пост старосты? Во всяком случае, лезть с расспросом я не стала. Энтони или его отец, вроде, о таком не заявляли. Да и, честно говоря, какое мне до этого дело?

Дом младшей тети Энтони почти не отличался от соседних или от гостевых, в которых нас поселили вчера. Разве что был чуть более вытянутый – за счет количества комнат. Выбивался и цвет досок: дерево выкрашено в графитовый, почти черный, и от этого дом казался строже. Перед входной дверью находилась терраса, закрытая стеклянными панелями.

Внутри, за столиком, неспешно пили чай и беседовали знакомые и не совсем люди: Эмер, Мален, Уильям и еще двое мужчин. Лиц их я не могла разглядеть – они сидели спиной к нам.

– А я думала, куда так рано ушла мисс Эмер…

– Семейное чаепитие в кругу братьев и сестер, – пояснил Энт, тоже наблюдая за ними. – Напротив Эмер – мой старший дядя, Эрнст. Справа от него младший – Ариан. Моих тетей и папу ты уже и так прекрасно знаешь.

Я покивала, впившись взглядом в затылки мужчин. Их темные волосы заметно разбавила седина, будто в них затерялся утренний туман. Но, несмотря на почтенный возраст – кажется, обоим уже под шестьдесят, – сквозь водолазки отчетливо проступали тугие мышцы и широкие плечи. Спины ровные, ни малейшей сгорбленности; от них веяло спокойной силой, границы которой невозможно было понять. Настоящий пример для подражания.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, как повезло лучшему другу. У него есть и дяди, и тети, с которыми выстроены теплые, прочные отношения. Полная противоположность тому, что творилось в моей семье, где о единственном дяде не проронили ни слова за все эти годы, будто он был серийным маньяком. Хотя даже о таких выродках вспоминают куда чаще. Но если бы мамин брат действительно был ужасным человеком, вспоминала бы она о нем с такой тоской во взгляде, а мисс Эмер признавалась бы, что любила его?

Ну вот, опять я об одном и том же… Нужно отвлечься. К счастью, в этом могли помочь вышедшие из дома кузины Энтони.

– Hei hei! – дружелюбно крикнула младшая из них, Катрине, и помахала нам ладонью. Яркая и открытая, как солнце, тепла которого не хватало этому месту, но одна улыбка на ее круглом личике с лихвой компенсировала непогоду.

Адела же, в сравнении с сестрой, походила на луну – строгую и статную. Чем-то она даже напоминала мадемуазель Клодетт, с которой мне удалось перекинуться словами на открытии галереи. Светлая кожа, утонченные черты лица, тонкие, чувственные брови. Только вот взгляд подруги переливался жизнью, когда как в глазах француженки будто бы застряла вечная и беззвездная ночь. Сами же сестры были схожи лишь золотисто-каштановыми волосами.

– С приездом, – сдержанно улыбнулась Адела, пока Катрине чуть ли не налетела на меня, желая поскорее обнять.

В последний раз мы виделись вживую весной, на ее двадцатидвухлетие, и чуть позже отпраздновали двадцать пятый день рождения уже Аделы.

– Я здесь лишний? – усмехнулся Энт.

Катрине повернула к нему голову, не спеша отпускать меня из своих теплых объятий, и ответила:

– Тебя, min kjære fetter[76], я вижу в разы чаще в тех же видеозвонках. Дай хоть на чуть-чуть взглянуть сперва на другое лицо.

– К тебе-то хотя бы подошли, – лукаво произнес взявшийся непонятно откуда Винсент. – А меня они со вчерашнего вечера избегают.

Адела фыркнула:

– Не выдумывай, Полярный Лис. В эту ночь мы были в патруле, а там не до разговоров, знаешь ли. Дуться такому взрослому мужчине уже не к лицу.

Винс приподнял руки в примирительном жесте.

«Не знала, что и Адела с Катрине патрулируют деревню по ночам… Похоже, это обязанность каждого здесь проживающего».

Сестры позвали нас домой. После недолгого чаепития и дарения подарков от меня нас ожидал укорененный в норвежской культуре фрилуфтслив[77]. Знакомство с ним начали с пешей прогулки в березовом лесу. Протоптанная тропинка вывела впоследствии к небольшому подъему в гору. На самую высь мы не взбирались – натренированные опытом и выдержкой сестры и телохранитель пожалели «хлипких подростков» в лице меня и Энтони, – но даже с той невысокой точки, куда хватило взобраться сил, Рёсслюнг оказался открытым, как на ладони: поле цвета старого бутылочного стекла, частично скрытое лесом и украшенное водами озера, отливающего оловом и бирюзой. Дополняло все дома – горчичные, темно-красные, беленые...

После небольшого пикника с чаем из термоса и наскоро приготовленными бутербродами мы отклонились от маршрута. На пути нам попались болотистые места, окруженные кустами с причудливыми зеленовато-красными листиками, в которых росли забавные ягоды, чем-то похожие на слипшиеся оранжевые икринки. Поначалу я отнеслась скептически к этой «морошке» (кажется, именно так ее назвала Катрине), но вкус приятно удивил: кисловато-сладкий, отдающий земляникой и облепихой, такими знакомыми мне благодаря разнообразным чайным смесям, которыми меня нередко угощал Энтони или его мама.

Во второй половине дня мы прошлись вдоль озера, изредка задерживая взгляд на рыбаках. Как же мастерски они вылавливали очередную рыбину, будто гладь озера была прозрачнее стекла, отчего водному жителю было невозможно скрыться от прозорливого рыбака!

После ужина, когда на Рёсслюнг стремительно опускался вечер, к нашей компании у костра присоединились старшие Бьоргульвы, мисс Эмер, миссис Мэй и кто-то из местных. Пламя приятно отгоняло сырой холод, треск бревен дополнял очередную байку или наши идеи по завтрашнему дню. Особенно меня зацепили каякинг и рафтинг – их предложили дяди Энтони. Эти мужчины не торопились мириться со своими годами и активно выступали за подобные водные развлечения.

– А в чем разница? – чуть слышно поинтересовалась я, обращаясь к Аделе, сидящей слева.

– В рафтинге используются большие лодки и набираются команды до двенадцати человек. Дядя Ариан обожает соревнования. Дядя Эрнст, напротив, в последнее время полюбил более спокойный вариант – каякинг. Один человек в одном каяке. Сам себе хозяин, ни под кого не подстраиваешься.

– Думаю, так он может побыть наедине со своими мыслями.

– Это точно, – кивнула Адела, задумчиво глядя на огонь. Его ослепительный танец вырисовывался в карих глазах подруги. – Слишком много ответственности возложено на его плечи…

Возникло ощущение, что она хотела еще что-то сказать, но в тот момент передумала договаривать и запнулась, бросив короткий взгляд на старшего дядю. Мне оставалось только похлопать ресницами в непонимании и сосредоточиться на начале нового рассказа.

– Казалось бы, дракон и мертвец, что может быть между ними общего? – спросил Ариан, обведя всех в кругу проницательным взглядом.

– О каком конкретно мертвеце идет речь? – вскинула бровь миссис Мален после молчаливой паузы, лениво наклонив голову набок и впившись взглядом в старшего брата. Подкрученный локон цвета молочного шоколада скользнул по ее бесстрастному лицу.

Забавляло то, как взрослые люди обсуждали существ из легенд, будто это реальные знаменитости, но было все равно увлекательно послушать их дискуссию, так что я затаила дыхание и пододвинулась на пне чуть ближе.

– Она права, – ухмыльнулся мистер Уильям. – О ком ты конкретно говоришь? О ревенанте[78]? Нахцерере[79]?

– Ветхале[80]? – поддержала Катрине с ухмылкой.

– Их нет уже давно, – спокойно констатировал Энтони. – А вот…

Громкий и настойчивый кашель Эмер обратил внимание всех на нее. Серьезную и явно чем-то недовольную. Но что было не так? Просто обсуждались какие-то мифы и легенды, и каждый здесь присутствующий понимал, что это лишь вымысел. Энтони и его родственники точно ради «пощекотать всем нервы» преподносили это так, будто живые мертвецы в самом деле обитают среди нас.

– Я говорил о драуге[81], – все же решил дорассказать Ариан, проигнорировав предупреждающий взгляд мисс Эмер. – И объединяет их хранение сокровищ. Ну вот… Такой рассказ готовил, а ваши непрошенные комментарии сбили меня!

Почти все посмеялись над недовольным лицом мистера Ариана. Он не злился по-настоящему, но эта гримаса в самом деле заставила улыбнуться. Я посмотрела направо, где сидел Винсент. Из всей компании только он и Эмер оставались строгими и думали о чем-то своем.

– Все нормально? – спросила я у Винса, накрыв его ладонь своей.

Он мельком посмотрел на нее, а потом сосредоточился на мне. Его лицо немного расслабилось, когда я ободряюще приподняла уголки губ.

– Да. Просто эти разговоры о живых трупах…

– Думаешь, я теперь не усну из-за них? – посмеиваясь, поинтересовалась я. – Я здесь не единственная девчонка, те же Адела с Катрине не трясутся от страха.

– Они слышали эти легенды уже тысячи раз.

– А я тысячи раз смотрела фильмы и сериалы про апокалипсис и зомби. – Я легонько похлопала его по ладони. – Поэтому расслабься. Мою психику оберегать не нужно.

Винс вздохнул и со смиренным видом покачал головой, прикрыв глаза.

– Я точно когда-нибудь потребую у твоего отца надбавку за это нескончаемое чувство беспокойства за тебя...

Его тон и смысл казались шуточными, но щеки предательски вспыхнули – я ощутила жар, поднимающийся откуда-то изнутри, а не от огня рядом. Я не подала виду – лишь улыбнулась чуть шире, чем следовало, и отвела взгляд. Ладонь я оторвала от его руки только тогда, когда все начали подниматься и расходиться, и в этом движении что-то внутри отозвалось болезненным щелчком.

Будто лишь присутствие Винсента питало мою смелость перед страшилками Бьоргульвов. И как только расстояние между нами немного увеличилось, тьма вокруг словно ожила – приняла очертания тех самых кровожадных мертвецов, о которых только что говорили у костра. Я передернула плечами и ускорила шаг, чтобы ни в коем случае не отстать от остальных.

Глава 14. Анисса

К

ак реставратор, удаливший с картины слой мутного покровного лака и возвращающий ее пигментам сочность, так и солнце разогнало студеные оттенки, окутавшие Рёсслюнг. Теперь зелень бликовала, будто в ней то тут, то там затерялись горсти хризолитов, а равномерно покачивающаяся поверхность озера заиграла бликами. Отсутствие пятен туч безапелляционно утверждало, что дождя – а он здесь частый гость – сегодня ожидать не стоило. И славно.

Старшие братья Бьоргульв сошлись на компромиссе: устроить гонки на каяках по реке Халлингдалсельве. Широкая и неторопливая, она несла свои прохладные зеленовато-голубые воды мимо Несбьена с восточной стороны.

Но вместо одного человека было решено садиться по двое. Думаю, неспроста: все-таки мы с Энтони и миссис Мэй ни разу не занимались подобным. А чтобы всем было весело и при этом сохранялся состязательный интерес, к каждому новичку приставили знатока. Так, после жеребьевки, мне в напарники достался – вот совпадение так совпадение! – Винсент; Энту – его отец, мистер Уильям; к миссис Мэй присоединилась моя начальница, мисс Эмер.

Оставшиеся каяки заняли мистер Эрнст с Аделой и мистер Ариан с Мален, а последний достался одной Катрине.

Ее одинокий вид защемил мне сердце. Уже и не помню, сколько точно лет прошло с тех пор, как скончался после серьезной травмы их с Аделой отец, мистер Доккен. Я не была знакома с ним, но знала, что Катрине унаследовала по большей части именно его черты, тогда как старшая сестра была чуть ли не копией матери в молодости. И если бы мистер Доккен был жив и здоров, то наверняка составил бы компанию Катрине…

– Может, займешь мое место? – ни капли не раздумывая, предложила я, коснувшись плеча подруги, одетой в небесного цвета гидрокостюм. Он здорово подчеркивал ее кристально-голубые глаза. Я же еще в Нью-Йорке купила первый попавшийся: черный с розовыми вставками. Чуть не прибила Винса, когда он осмелился пошутить про «мрачную Барби». – Мне будет очень интересно даже просто понаблюдать за всеми вами! Правда! В конце концов, вы – семья, а я…

Катрине накрыла мою ладонь своей и бодро похлопала, прерывая слова.

– Все было продумано. – На ее щеках проступили очаровательные ямочки. – Обернись и лично убедишься.

Я выполнила ее просьбу с легким сомнением на лице. Но оно мигом рассеялось, как дождливые тучи сегодня, стоило зрению сфокусироваться на приближающемся внедорожнике. Пыталась припомнить, видела ли я его около одного из деревенских домов, но прервала попытку, как только стали различимы символы: на синей вертикальной полосе красовалась «S», а не «N», присущая норвежским номерным знакам. Значит, гости не местные.

Старшие из семьи Бьоргульв и мисс Валль направились к остановившемуся автомобилю. Из него вышли трое: стройная женщина в подпоясанном плаще, ее кудри отливали ледяным бликом; мужчина с суровыми чертами лица и черной бородкой, которая, как у моего модельера Поля, местами серебрилась от седины; и девушка. На вид – ровесница Аделы; невооруженным взглядом было понятно, что она дочь этой пары: телосложение и треугольная форма лица матери, серые глаза и черные волосы от отца. Пряди цельным сатиновым полотном свисали до самих бедер.

– Это Берже Варгманн и ее муж, Дэниел, – кратко докладывала подруга, пока новоприбывшие обменивались словами и рукопожатиями со взрослыми. – Он американец. Рядом – их дочь, Луна. Живут в Швеции, но иногда навещают нас.

– А-а, понятно.

– Только вот они должны были приехать на следующей неделе, а не сегодня, – вклинился в диалог нахмуренный Винс.

– Кажется, их рады видеть, – пожала я плечами. – Не вижу ничего катастрофичного.

Катрине закусила губу и обменялась коротким взглядом с телохранителем. Но мое тело, наверное, уже выработало иммунитет к странному поведению окружающих, и я в который раз напомнила себе, зачем я здесь: развеять эти омрачающие настроение мысли и здорово провести время на природе в кругу близких друзей.

– Так, и с кем это я оказалась в одной лодке? – полюбопытствовала Луна, лукаво скользнув взглядом по нашим лицам. – Кат, ты? – догадалась она, хотя Катрине еще рта не успела раскрыть.

Мысли, что ли, прочитала? И только я успела усмехнуться про себя от этой бредовой теории, как заприметила, что Луна зыркнула на меня.

«Думай о природе и друзьях, отбрось все остальное, Анисса…»

Я вздохнула, прикрыв веки.

– Ты ведь Анисса, правильно? – прозвучал неожиданно близко голос Луны, из-за чего я мгновенно округлила глаза. – Луна Варгманн. Мы еще не знакомы, но я много наслышана о тебе. Готова к каякингу?

– Спрашиваешь? – воскликнула я. Надеюсь, восторг получился натуральным, несмотря на неутихающий привкус подозрений ко всему и ко всем. – Иначе бы меня здесь просто не было!

– Мне нравится этот настрой! – Она протянула мне ладонь, и я, усмехнувшись, дала ей «пять».

Через несколько минут, потраченных на разминку, мы приблизились к реке, на поверхности которой покачивались шесть каяков – узких лодок с острыми кормой и носом, – выставленных в ровный ряд.

Винс помог мне забраться, без лишних слов занял место впереди и взял двустороннее весло. Ноги оказались в полусогнутом положении. В принципе, от меня вообще ничего не зависело здесь. Все управление было в руках и ногах Винсента. Так что я еще раз перепроверила, все ли ремешки на спасательном жилете застегнуты, и завязала волосы в хвост, чтобы они не лезли в лицо.

Как тяжело оказалось не сосредоточиваться на широкой спине Винсента, пока он разминал шею и плечи. Литые мышцы двигались под облегающим материалом костюма. Опомнилась, когда мужчина накинул и на себя спасательный жилет. Разочарование было почти таким же, как когда в доме отключается электричество, а фильм только-только обрадовал интересной сценой.

Берже, оставшаяся с супругом на берегу, вызвалась быть судьей. Она давала обратный отсчет, и я хаотично замотала головой, ведь вместо того, чтобы проанализировать, кто какую полосу занял, наслаждалась спиной Винсента… Что поделать, если мне привился такой вкус? Папа, несмотря на работу, находил время для зала, поэтому мама бы меня точно поняла в этот момент.

Итак, правая полоса – первая, ближе всего к берегу. Ее заняли мисс Эмер и миссис Мэй. Слева мне подмигнула Луна в паре с Катрине. После них шли Энтони с мистером Уильямом, Мален с братом Арианом, а финальную занимали Адела со старшим дядей, Эрнстом.

– НА СТАРТ! – звонко донесся до нас голос миссис Берже. Винс замер, словно его поразил сонный паралич.

– ВНИМАНИЕ! – следом скомандовала она. Мышцы телохранителя будто ожили и взвились, точно пружины. Он развернул корпус, наравне с остальными каякерами, и вынес одну из лопастей весла вперед, к носу лодки.

– МАРШ!

Не успело это слово раствориться в воздухе, как все шестеро сидевших впереди синхронно вонзили подготовленную лопасть в воду, делая короткий стартовый гребок.

А дальше мое дыхание замерло. Я старалась выровнять его, концентрируясь то на одном, то на другом. Серия частых и силовых гребков взбивала воду в белесую крошку. Каждый старался попадать в свою струю, чтобы не сбиться с ритма и держать баланс.

Справа я не заметила лодки с начальницей и мамой Энта, зато вот по дороге мчался внедорожник семьи Варгманн. Гул мотора оглушал. Водитель (не знаю, кто точно был за рулем) посигналил нам, а после утопил педаль газа в пол и улетел далеко вперед, на финиш, где позже объявят победителей.

Мы обогнали Луну с Катрине и мистера Уильяма с Энтони, но три оставшиеся команды терялись где-то впереди, и из-за поворотов их было почти не разобрать. Только оранжевые жилеты выделялись среди воды и всплесков, когда полоса реки на время вновь становилась ровной и не была стиснута берегами.

– Я верю в тебя, Винс, – я наклонилась и провела ладонью по его лопатке. Это максимум, что могла сделать: расположение наших мест не позволяло двинуться ближе.

Сначала я списала это на качку и духоту: река, солнце, напряжение. Но по затылку словно провели мокрым льдом. В висках тонко зазвенело, и мир по краям начал темнеть, будто кто-то медленно задвигал невидимые шторки. Я еще слышала плеск весел и голос Винса, но звуки стали ватными, словно доносились из-под воды. Воздуха не хватало. Я вдохнула глубже, но грудь сдавило обручем; кожа под гидрокостюмом разом вспотела, пальцы онемели. Тошнота подкатила к горлу. Холод сменился резким, нестерпимым жаром. Я зажала пальцами черную ткань костюма Винсента и обессиленно опустила голову, пытаясь дышать глубже, но легкие не подчинялись.

– Анисса? – тревожно окликнул меня Винсент. Он мигом прекратил грести и обернулся ко мне настолько, насколько мог.

– Мне… жарко, – выдавила я, не понимая, что со мной. Страх почти парализовал голосовые связки. – Дышать… не могу.

Не ведая, что творю, я стала лихорадочно снимать жилет, словно это был давящий на внутренности корсет с китовым усом. Лодка тем временем дрейфовала по воле течения.

– Анисса, стой!

Где-то позади еще слышались обеспокоенные крики Энта, Катрине, Луны и мистера Уильяма. Но пульсация в висках заглушала их. Я, как завороженная, наклонилась к воде, загребла в ладони спасительный жидкий холод и ополоснула им разгоряченное лицо. А после послышался всплеск, бултыхание ног, и вот уже Винс, держащийся на поверхности за пределами лодки, придерживал одной рукой ее за корму, а другой прощупывал мой мокрый лоб.

Его брови почти изогнулись домиком. Может, это бред от горячки, но еще ни разу в жизни я не видела такой ужасающей тревоги, застрявшей в синеве глаз.

Далеко впереди, с небольшой разницей во времени, засвистел свисток – лодки, которыми управляли Эмер, Ариан и Эрнст, добрались до финиша первыми. Стоило заострить на этом внимание, как все стало постепенно приходить в норму. Винс убрал руку с моего лба только когда я наконец – за это казавшееся бесконечным время – сделала полный вдох и медленный выдох.

– Что стряслось? – раздался вопрос мистера Уильяма.

– Нисси, как ты? – следом спросил Энт.

– Просто затошнило… Бывает, – непринужденно ответила я, с трудом натянув улыбку.

А что еще я могла сказать? Я даже самой себе не могла объяснить случившееся. Никогда еще не испытывала подобного. Лишь во Франции разок разболелась голова, но тогда я была измотана, распереживалась из-за драки Винсента с тем рыжим незнакомцем…

Винс подтолкнул каяк со мной к берегу, а после, не спрашивая, подхватил меня на руки. Так легко, будто я весила всего ничего. Он такой теплый… хотя еще полминуты назад провел в прохладной реке.

– Я побегу навстречу остальным, нужно поскорее отвезти тебя назад, – бросил отец Энта и энергично побежал по дороге в сторону финиша, где, уверена, уже с волнением ждали нас «соперники».

В объятиях Винсента мне постепенно становилось лучше, хотя странная тревога и саднящая боль в сердце до сих пор не проходили. Но было еще кое-что – осознание одной действительности, которая томительно долго обретала форму в моем разуме: с первого же дня, когда мужчина стал работать на мою семью, моя душа заполнялась умиротворением, уверенностью и силой. Он заменял мне семью, когда родители пропадали на работе; был самым близким другом, когда Энтони и его сестры были далеко от Нью-Йорка. Однако Винс без конца штопал одну рану души, игнорировать которую стало невозможно с появлением фотографии дяди Ника. Я знала его, но по невообразимой причине забыла напрочь. Уверена, что это произошло восемь лет назад, аккурат перед знакомством с Винсентом. Что же тогда произошло? И почему все стало проявляться от одного триггера – фотографии?

Устало закрыв глаза, я сильнее прижала голову к груди Винсента. Телохранитель, на удивление, ответил, хотя рядом были Энтони, Катрине и Луна. Он прислонил подбородок к моему виску и молчал. Просто молчал. А может, его губы и шептали что-то, но разобрать этого я была не в силах – я погрузилась в зыбкое полуобморочное забытье.

Приступов больше не случалось – в чем я старалась убедить всех. Думаю, они нехотя, но поверили в версию, что меня просто укачало в каяке: за прошедшие с тех пор три дня я выглядела совершенно бодрой. Я в самом деле чувствовала себя отлично – настолько, что порой сама почти забывала о случившемся.

На следующий день после каякинга мы отправились в небольшой поход. Ночью, что легла между тем днем и позавчерашним, мы завершили его ночевкой в лесу, под открытым небом, посыпанным крупицами звезд. Позавчера несколько местных под предводительством троих братьев Бьоргульвов отправились на охоту. Впервые попробовала оленину и мясо косули. Фрилуфтслив забирал много сил, и я начинала понимать, почему местные ели столько мяса. Вчера, после похода в горы и вполне успешной попытки взобраться на каменную стену, – ободранные костяшки и дрожь в коленях того стоили, – мы с Катрине, Луной и Аделой устроили девичник.

Девочки еще спали, пока фиалково-персиковый рассвет вливался через окна, разрисовывая мебель и стены и делая четче их тени. Сон не вернулся ко мне, хотя я лежала неподвижно, как мумия в саркофаге.

Уставившись в потолок, я размышляла о том, на что потратить последние два дня, ведь утром следующего уже буду на пути в аэропорт. Может, предложить друзьям выбраться в город за сувенирами? А еще побродить по лесу в поисках приглянувшейся мне морошки и чего-нибудь еще… О! Видела у пристани одну чудную лодку… Интересно, разрешат ли мне порыбачить или хотя бы просто понаблюдать за этим делом в центре озера?