Золото и пепел

Послышался шорох. Я повернула голову налево. Луна тоже проснулась.

– Не спится? – прошептала она.

– Типа того. – Я выбралась из спального мешка, села и потерла заспанное лицо. Мы все вчетвером решили спать в просторной гостиной, но диван один, поэтому, чтобы все было по-честному, расположились на полу возле серой каминной топки. Остатки пламени плясали на последнем почерневшем бревне и пепле. – Через пару дней меня уже не будет здесь. Может, поэтому подсознательно не даю себе лишнего часа поспать?

Девушка выбралась из своего мешка и подползла ко мне. Рассвет коснулся половины ее смоляных волос и окрасил пряди нежными пастельными разводами. Проницательный взгляд платиновых глаз сосредоточился на мне.

– А что об этом думает Винсент, твой, насколько мне известно, личный телохранитель? – задала она очередной вопрос. – Он так спокойно отпустит тебя одну?

Я чуть не поперхнулась воздухом от смущения при мысли о Винсенте. Почему одно упоминание о нем заставляло мои щеки пылать, как будто миру открылась моя самая постыдная тайна? Как это глупо… Но происшествие во Франции будто сблизило нас как никогда раньше. И я, и Винс в равной степени переживали друг за друга в тот злополучный момент. Особенно если учитывать, что мне ни разу не приходилось видеть его травмы и сталкиваться с потенциальной угрозой вот так просто, лицом к лицу – без стены охраны, без плана отхода, без всего того, что обычно создавало иллюзию безопасности. Да, я отдавала себе отчет, чем могли обернуться для меня последствия, если бы тот незнакомец не спас меня от падения. Но этих травм Винсента я ему простить не могла, пусть они и зажили неестественно быстро.

– Он… выполняет поручения моего отца или мисс Валль… – издалека начала я.

– Только их поручения – и все? – с лукавинкой перебила Луна. – Неужели он ни разу не отступал от рабочего плана?

Я с пониманием и радушием улыбнулась ей.

– Ты хочешь выяснить, что я чувствую к нему, не так ли?

Луна тихонько посмеялась, чтобы ненароком не разбудить сестер.

– Я старалась, прости, но привыкла всегда спрашивать все в лоб. – Она еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться в голос, пока я боролась со смущением, приливающим к лицу новой пунцовой волной. – Видела бы ты себя со стороны, когда… давала оценку физической составляющей Винсента.

«Ничуть не удивлена: ведь перед стартом она ясно дала понять этим своим игривым подмигиванием, что наблюдала в тот момент за мной».

– Хочу прогуляться, – резко оборвала я тему под названием «Винсент». Почему она вдруг оказалась такой личной?..

Луна только успела похлопать ресницами, как я быстро поднялась, на цыпочках ускользнула в коридор и, накинув первую попавшуюся куртку, вылетела на улицу.

Контраст отопленного дома и промозглой улицы, напитанной влажностью, встряхнул получше кофеина. Персиковые лучи солнца, еще только поднимавшегося над хребтом гор, острыми копьями врезались в рассеянный туман, ползущий с озера. Жители Рёсслюнга еще спали – в окнах не было и намека на свет. Неспешно шагая по дорожке вдоль озера, я слышала кряканье уток и гоголей, ближе к лесу – стук дятла по березовой коре или резкий клекот беркута, мгновенно студящий кровь. И все же, невзирая на его опасность, насколько же был прекрасен этот пернатый хищник, когда однажды пронесся на своих огромных темно-бронзовых крыльях над деревьями в сторону гор!

Я остановилась и глубоко вдохнула воздуха – такого промозглого, что легкие вмиг будто покрылись инеем. Жаль только, что он не мог остудить мою пылающую душу. И дело далеко не в Винсенте… Ну Луна! К чему вообще она завела о нем разговор? Он же старше меня на четырнадцать лет! Хотя по внешности так сразу и не скажешь. Как, в принципе, и про остальных здесь знакомых. Неужели этому так послужил отличный генофонд или здоровый скандинавский образ жизни? Старшим семьи Бьоргульв не дашь больше пятидесяти лет. Друзья тоже не выглядели на свой возраст; Катрине вообще сошла бы за мою бывшую одноклассницу. Да и в то, что Луна не сверстница даже Аделы и скоро отметит тридцатилетие, я поверила только после того, как она показала свой паспорт. Может, задуматься о переезде в Норвегию или Швецию?..

Я фыркнула. Мне только девятнадцать, куда я так спешу? Жизнь только обрела свое начало! Порой мысли, как кандалы, не дают сосредоточиться на ней: звенят стальными цепями и отбивают устрашающий ритм. И нечего зацикливаться на дружеском подколе Луны. Будь на моем месте Винс, он бы не придал этому значения.

С этой мыслью я решила возвращаться. Я была в одной пижаме и куртке, и утренний холодок быстро проник сквозь эту слабую, даже скорее ничтожную защиту. Проходя снова мимо озера, я невольно приостановилась, заметив скопление радостно крякающих уток у одной из пристаней.

Приблизившись к берегу, увидела одинокую фигуру: мисс Валль, постелив под себя тяжелый шерстяной плед, сидела на пристани и временами отрывала кусочки хлеба от взятых с собой сэндвичей, кидая их птицам. Ее медные волнистые пряди не были собраны, и потому свободно касались плеч, изредка подхватываемые ветром. Я будто смотрела на разрастающееся жгучее пламя. На ней были джинсы и забавный вязаный кардиган: бледный круг, напоминающий слабое восходящее солнце на оранжево-персиковом, как рассвет, фоне; книзу он темнел, и на нем проступали зигзагообразные очертания гор, по которым гуляли и скакали… лисы. Интересно, а у Винсента есть такая же занятная кофта, но не с обычными лисами, а с полярными, под стать его позывному?

Представив телохранителя в такой одежде, я расплылась в улыбке. Надеюсь, Эмер поделится, где купила свой кардиган. В крайнем случае закажу у Поля: качеству его работ равных нет!

– Доброе утро, Анисса, – раздался голос начальницы, повернувшейся ко мне. Она сдвинулась вправо и похлопала по пледу рядом с собой, приглашая присоединиться. – Составишь компанию?

Очередной порыв ветра заставил меня вздрогнуть, и все же я, поблагодарив ее, приняла приглашение.

Проницательная мисс Эмер, заметив мою дрожь, молча сняла с себя кардиган, оставшись в одной плотной белой водолазке, и накинула мне на плечи. Материал был мягким, не кололся и еще хранил тепло ее тела.

– Спасибо, – отозвалась я, кутаясь сильнее, – но как же вы? Не замерзнете?

– У меня сильный иммунитет, не переживай, милая. – Она взяла небольшой термос, открутила крышку, налила в нее таившийся внутри золотистый напиток и протянула мне. Через секунду женщина вложила мне во вторую руку сэндвич с творожным сыром и форелью. – Одна гуляешь?

Я кивнула, пробуя здешний популярный травяной настой из листьев брусники, черники и цветов вереска. Эта легкая терпкость со сладковато-медовым вкусом и тонким сосновым ароматом стала неотъемлемой частью каждой трапезы, проведенной здесь. Обязательно возьму с собой хотя бы одну банку травяной смеси, чтобы угостить родителей. Их любовь к чаям, уверена, сильнее даже, чем у англичан.

– Не подскажите, откуда у вас этот кардиган? – решила не тянуть с вопросом я, переходя к интересующей теме.

Перед ответом мисс Эмер задумчиво взглянула на озеро, где туман медленно рассеивался, открывая гладь воды, и бросила птицам очередной хлебный кусок.

– Его связала моя мать, – коротко ответила она, ее взгляд на мгновение смягчился.

– Камилла Бьоргульв? – уточнила я. Энтони и его сестры редко упоминали в разговорах свою бабушку. Познакомиться с ней лично тоже не приходилось, только слышала, что она живет где-то уединенно.

– Да. После кончины Рейдара – ее мужа и моего отчима – она перешла к затворническому образу жизни. – Голос мисс Эмер казался даже каким-то сухим, отстраненным, будто речь шла о совершенно посторонних людях, но я осознавала: это лишь внешняя защита, тщательно скрывающая для посторонних боль, клокочущую в сердце. – С тех пор мать только и делает, что вяжет, пересматривает старые турецкие сериалы двухтысячных и готовит вяленую рыбу и мясо, что приносят братья с охоты.

– Мне очень жаль… – вырвалось у меня.

Начальница вздохнула и натянула на лицо непринужденную, хоть и немного грустную, улыбку.

– Это жизнь. Белые полосы чередуются черными, как день и ночь. С возрастом проще к этому относишься.

Мы немного помолчали, вслушиваясь в шелест листьев, хлопанье крыльев накормленных птиц и шум прибоя. Ветер разгонял воду, и ее волны ударялись о сваи, разбиваясь на тысячи капель.

Зябкость перестала сковывать мое тело, когда сэндвич уже был почти полностью съеден, а согревающий напиток едва закрывал дно. Эмер подлила мне еще порцию травяного настоя и предложила еще угощений, но я отказалась. Утром я зачастую ела мало. Наверное, аппетит, в отличие от меня, просыпался только к обеду.

– Скажите, а миссис Камилла может связать похожий свитер, только какой-нибудь… серо-синий, да, подходящий цвет… И с белыми лисами? Могу даже заплатить, это вообще не проблема!..

Эмер тихонько хихикнула. Озорство вспыхнуло в ее необыкновенных серо-зеленых глазах. Я словно смотрела на чащу леса, окутанную легким туманом, который блуждал сейчас рядом с нами.

– Подарок Винсенту? – без усилий догадалась она, и ее улыбка стала шире. – Какая ты молодец, Анисса, я вот не догадалась… – Женщина задумчиво покивала головой. – Хорошо, я познакомлю тебя с Камиллой, а детали потом обговорите вместе.

– Чтобы сюрприз получился, нужно знать точные размеры, – осенило меня. Не на глаз же вязать? А если Винс подкачается сильнее? Тогда что, труды миссис Бьоргульв разойдутся по швам на этих безупречных мускулах?

Мисс Эмер накрыла мое плечо своей теплой ладонью.

– Моя мама знает внука как облупленного, – посмеялась она. – У нее отлично развит глазомер. Доверься.

Приятно было слышать, что о Винсенте заботились как о родном члене семьи. Даже ко мне за это время было проявлено столько трепетного внимания и искренней доброты… Я буду отчаянно скучать Рёсслюнгу и с нетерпением ждать новой возможности посетить его.

Посидев еще немного, мы обе одновременно почувствовали, что пришло время возвращаться. Я предложила провести мисс Эмер до нашего гостевого домика, а после планировала вернуться к девочкам.

Мы шли в полной, но не неловкой тишине, нарушаемой лишь далеким пением птиц и шумом легкого ветерка. Когда кирпичного цвета домик показался совсем близко, набравшись смелости, я тихо спросила:

– Скажите, а вы были в хороших отношениях с Рейдаром?

Эмер пожала плечами, не сводя взгляда с тропы.

– Он кормил меня, одевал и не прибегал к рукоприкладству. Наверное, за это я должна быть благодарна ему до конца своих дней. – В ее голосе прозвучала нотка, которую я не могла точно определить – то ли горькая ирония, то ли притупленная обида. Она сложила руки на груди, и легкий прищур, появившийся в ее глазах, когда она посмотрела на меня, говорил о попытке понять мои мотивы. – С чего ты вдруг об этом спросила?

Я неосознанно пожевала губу. Ответить было необходимо, но слова застревали в горле.

– Несмотря на то, что вы не были особо близки, вы… скучаете по нему?

В этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть без следа. Это была моя ошибка. Разговор, который я так тщательно планировала, должен был стать мостиком к моей собственной саднящей теме – к смерти дяди Ника. Но теперь я понимала, как наивна была моя надежда. Родители ведь уже ответили, и неважно, что их ответ совершенно не пришелся мне по душе. С чего я вдруг решила, что мисс Эмер вот так возьмет и скажет больше, чем они?

– Извините, вы не обязаны отвечать… – Я попыталась вернуть себе самообладание, но голос все равно звучал неуверенно. – Кажется, я только и делаю в последнее время, что лезу совершенно не в свои дела.

Начальница еще мгновение изучала мой удрученный вид. Затем она отвела взгляд, вновь сосредоточившись на дороге, и произнесла:

– Ты не представляешь, сколько еще всего тебя касается, милая, а ты даже не думала об этом. Однако мы – в том числе и твои родители – посчитали, что тебе просто незачем об этом знать. Или еще не настал подходящий момент.

– Значит… – задумчиво протянула я, – мне все же собирались рассказать о мамином брате, только позже? Или я так бы и не узнала о нем, если бы однажды не нашла ваше забытое фото?

– Конкретно в этом вопросе решение должны были принимать только Мелисса и Тристан.

В памяти вспыхнула яркая, словно молния, реакция Винсента, когда я показала ему то самое фото. Остекленевший взгляд, напряженные руки…

– Винсент знает от них о ситуации с дядей?

Эмер тяжело вздохнула.

– Нет. Он лично знал его. Твой дядя тренировал Винсента, чтобы убедиться, что тот сможет защитить тебя.

«Не верю своим ушам… Мне правда рассказывают что-то новое?»

– Доминик старался все свое свободное время посвящать семье, – продолжила мисс Валль мягким голосом. – Провожал тебя в школу, забирал с нее, играл с тобой, готовил, когда твои родители просто физически не успевали или были совсем вымотаны работой…

– Дядя Ник умел готовить?

Не знаю почему, но этот факт заставил меня улыбнуться.

– О, еще как! – живо подтвердила она. – Вкус его домашней стряпни я помню до сих пор. Его научил отец, а потом Ник передал этот навык Мелиссе.

Но эта крошечная искорка радости была тут же поглощена бездной печали. Образы, которые я пыталась выстроить в своем воображении, ускользали, не давая шанса ухватиться хоть за одно настоящее, живое воспоминание. Все знали его, любили его, помнили его… кроме меня. Это осознание обжигало, вызывая острое чувство обиды и растерянности.

– Но почему я ничего из этого не помню? – все-таки произнесла я вслух.

Мисс Валль приобняла меня рукой, ее прикосновение было теплым и успокаивающим, словно материнское. Мы еще немного прошли вперед, но через несколько метров она остановилась, ее рука сжалась на моем плече.

– Его… не стало, когда тебе было одиннадцать. Потеря для ребенка – огромный стресс, поэтому твои воспоминания о Доминике попросту заблокировались. Тогда твои родители и наняли Винсента. Твое внимание переключилось на нового человека, оставив дядю позади.

Я кивнула, стараясь не выдать своего замешательства. Ответ, вроде бы, был логичен. Но если это работало так, то почему бабушка и дедушка ни разу не упомянули своего сына? Тоже последствие «травмы»? С другой стороны, я глубоко признательна мисс Эмер за ее сегодняшние откровения. Если так рассудить, что она могла знать о родителях моей матери – и что знали они сами?

– С радостью послушала бы еще что-нибудь о дяде, – с непринужденной улыбкой произнесла я. – Когда вы посчитаете нужным. Но только это будет секретом, ладно? Не хочу лишний раз волновать маму и папу.

Мисс Эмер задумалась, ее взгляд вновь устремился вдаль, словно она взвешивала, что стоит сказать, а что лучше оставить невысказанным. Но через пару секунд она мягко погладила меня по правому плечу и, подмигнув, с легкой улыбкой ответила:

– Договорились.

IV . Адела

М

ногие из жителей и гостей деревни пребывали в глубоком сне.

Бодрствующую же Аделу окружали знакомые звуки сумеречной природы. Тихие колебания озерной воды, легкое шуршание березовой листвы, трепещущей на порывах промозглого ветра, и хор недремлющих обитателей леса – все это создавало умиротворяющую симфонию.

Периодически в эту симфонию врывалось потрескивание поленьев в небольшом костре, который девушка быстро разожгла привыкшими к этому делу руками. Дым от него поднимался в вышину, туда, где большую половину луны поглотил бездонный мрак; лишь меньшая ее часть еще отражала солнечный свет и разливала сказочное сияние в это любимое Аделой время суток.

Ведь именно в эти тихие часы, когда мир погружался в сон, она могла призывать своих самых верных, хоть и необычных, друзей.

– Как дела у Клыка и Рыка? – спросил Энтони, присаживаясь напротив и протягивая ладони к животворному теплу огня.

Еще живя на тот момент в Салтдале, однажды к стае прибились двое волчат. Они, скорее всего, отбились от волчицы или та вовсе сгинула, и девушка, обладая даром дружбы с животными, решила оставить их себе. Со временем эти крошечные создания превратились в могучих, величественных волков. Адела до сих пор прекрасно помнила ощущение их густой, теплой шерсти под пальцами: у Клыка она была светло-серой, а у Рыка – насыщенно-бурой.

Но несколько лет назад, когда на стаю впервые после долгого перерыва напали вампиры, оба ее верных волка бесстрашно вступили в бой и погибли. Дедушка Рейдар тоже отдал свою жизнь, защищая Маркуса Валля. Вероятно, это был его способ вернуть старый долг, искупить тяжелый грех, который он совершил в прошлом против исконной стаи Валль.

После этого события, прибывшие в Салтдал при первой же возможности Эмер, Винсент, Уильям и Энтони, вместе с еще живым тогда Маркусом и новым альфой стаи Бьоргульв, Эрнстом, немедленно принялись разрабатывать план переселения. Энтони, глубоко опечаленный вестью о гибели любимых питомцев своей кузины, решил прибегнуть к самому смелому решению – магии. Ген оборотня не передался ему по наследству от отца, но зато от материнской линии он получил дар ведьмака – и, стоит признать, весьма могущественного. Так, после проведения довольно опасного ритуала, о котором они до сих пор никому не проболтались, души Клыка и Рыка вернулись в этот мир. С тех пор они могли обретать плоть из самой ткани теней ночи, но были вынуждены растворяться в первых же лучах восходящего солнца.

Адела с нетерпением ждала каждого наступления сумерек, чтобы вновь увидеть своих призрачных друзей. Она нервно повертела головой, прислушиваясь, а потом, уставившись на Энтони, прошептала:

– Ты мог бы говорить потише? Я их еще не призывала…

– Расслабься, здесь только мы, – спокойно ответил он. – Я не ощущаю никаких других аур поблизости.

Только лично убедившись в этом, оборотень-волчица развела руки в стороны и прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на ярких воспоминаниях: на том, как она играла с волчатами, как учила их первым командам, и как они вместе носились по бескрайним лесам во время полнолуний. Мгновение спустя тени возле нее зашевелились – как те, что отбрасывались пламенем костра, – а потом будто из-под земли выпрыгнули две полупрозрачно-черные фигуры волков. Одна – более взлохмаченная и крупная, как сам Рык; другая – с гладкой шерстью и меньшего размера, Клык. Адела без труда отличала их, и Энтони постоянно этому удивлялся. Даже глаза у этих теней одинаковые. Впрочем, на привычные глаза они уже не походили: скорее мелкие белые звезды спустились с неба и заняли их места.

– Идите порезвитесь, – с нежной улыбкой сказала девушка, нежно поглаживая дымчатую шкуру волков. Ее пальцы словно касались плотного, клубящегося тумана.

Волки, не раздумывая, умчались прочь, растворяясь в плотной стене леса, но не оставили за собой ни единого звука. В самом деле, они были лишь душами, добрыми духами, призраками, как Адела их только ни называла. Однако при огромном желании Рык и Клык могли принести в пасти из тени реальную палку. Схожей силой обладают ниссе[82].

Однажды один такой поселился в доме старшего дяди. Тот, видимо, чем-то обидел невидимого гостя, и в отместку дух разбил всю посуду на кухне, разбросал одежду из шкафов и даже дергал своего обидчика за волосы, пока тот спал. К счастью, мама Энтони, будучи профессионалом в ведьмовском деле, подсказала, как мирно избавиться от незваного соседа. Дядя Эрнст подарил ниссе новый, красивый костюм взамен разорванных лохмотьев, и дух, кажется, добровольно покинул дом. По крайней мере, все искренне надеялись, что он ушел добровольно и не решил, что эта «подачка» была намеком на его неряшливость или нарушенным контрактом между ним и домом.

– А как они понимают, что пора возвращаться?

– За столько лет я научила их множеству команд, в том числе особым свистом, если речь идет о больших расстояниях, – пояснила она, глядя вдаль, куда еще минуту назад умчались призрачные волки.

Энтони задумчиво почесал затылок, чувствуя легкую неловкость из-за забывчивости.

– Точно, забыл.

– Ничего, – улыбнулась Адела, снова переводя взгляд на кузена.

Они поболтали еще немного обо всем и ни о чем, пока к ним не присоединилась Катрине. Интересно, кто из них двоих заметил ее приближение первым – невероятно тонкий нюх Аделы или цепкое сканирование аур Энтони? Впрочем, это было не так уж и важно.

– Я думала, ты спишь, – обратилась девушка к младшей сестре.

– Не могу, – вздохнула Катрине, облокотившись руками о поваленный ствол дерева, который они использовали вместо скамьи. Запрокинув голову, она устремила взор на нескончаемое полотно ночи. Кажется, в этот момент ей посчастливилось увидеть падающую звезду – редкость для этого времени года. – Ты снова вызвалась в патруль, и как прикажешь мне уснуть, зная, что моя сестра бродит одна-одинешенька, как какая-то загнанная омега?

Адела и Энтони сдержали легкие ухмылки, но перекинулись плутоватыми взглядами. Катрине ведь и не могла знать, что старшая сестра зачастую вызывалась на ночное дежурство и избегала напарников по одной причине: она хотела провести как можно больше времени со своими теневыми питомцами. Да, однажды ей придется отпустить их души, но точно не сейчас. Еще было слишком рано. Терять любимых, кем бы они ни были, невыносимо больно.

«Что у вас там за собрание?» – вдруг в голове прозвучал иной голос, но такой привычный, как местная погода. Это Луна в очередной раз прибегла к своей телепатии. Адела, возможно, уже перестала бояться этих внезапных «визитов» в свою голову, но легкая настороженность никогда ее не покидала – сила наследницы стаи Варгманн была чрезвычайно мощной и позволяла ей вдобавок прочитать последние мысли собеседника. Адела искренне надеялась, что Луна благородно решила не пользоваться этой возможностью и не узнала тайну о Рыке и Клыке.

«Присоединяйся, мы только начали», – мысленно ответила она Луне и только после этого напрягла слух: шведка неспешно двигалась к ним, находясь примерно в двухстах метрах. Чем ближе Луна была знакома с собеседником, тем на большем расстоянии она могла уловить активность его мозга и телепатически связаться с ним. Что-то поздновато, учитывая это, начала с ними разговор младшая из Варгманнов.

– Мои родители и ваши родичи тоже засели у костра, только в центре, – уже вслух продолжила Луна, присаживаясь рядом с Энтони и оказываясь напротив двух сестер Бьоргульв. – Почему вы не с ними?

– У меня началось дежурство, за остальных сказать не могу, – пожала плечом Адела. Чтобы занять руки, она провела пальцами по волосам. Слегка волнистые, они мерцали в свете костра так, будто в них запутались сотни тонких нитей древесной смолы.

Энтони повернулся к Луне.

– А сама?

Она фыркнула, закидывая ногу на ногу и перенося часть веса на левую руку.

– Хочу побыть среди ровесников, конечно же.

– Винсента уже относим к предкам? – пошутил Энтони.

– Он и Эмер проводили Аниссу до дома и не вернулись, – без промедления ответила Луна, со скучающим видом рассматривая ногти на правой руке. – Наверное, решили тоже лечь пораньше, чтобы не проспать. Утром она ведь уезжает в аэропорт.

Энтони и Катрине заметно погрустнели от этого факта.

Они всегда были очень близки с Аниссой – у них было больше общих тем для разговоров, они проводили вместе много времени и имели схожие увлечения. Кузен и Анисса буквально выросли вместе благодаря тесной дружбе их матерей. Когда они с сестрой прилетали в Штаты, Катрине, будучи экстравертом до мозга костей, с радостью соглашалась на любое предложение американской подруги насчет экскурсий по интересным местам. Когда же они собирались вчетвером, их совместные вечера часто включали просмотр постапокалиптических фильмов и сериалов. Адела же стыдливо скрывала – пусть и понимала, что все разные и вкусы тоже, но ничего не могла с собой поделать – что без ума фанатела от мелодрам, как бабушка Камилла, и уступала выбор компании.

– Все было бы так просто, если бы Аниссе рассказали правду о нас… – жалобно пробормотала Катрине. – Тогда бы она смогла быть здесь до конца, и даже на празднестве провозглашения Альянса…