Сердцера

– Я живу с тётей, – Росинка почувствовала себя ещё хуже, чем до этого. Вот чего он привязался? Магии в ней нет. Она не знала, что и думать, но была почти уверена, что он думает о ней: странная, трусливая, заурядная…

– Думаю, это безумно скучно? Чем вы обычно занимаетесь?

– Плетём из лозы всякие вещи на продажу. Ну… плетёт в основном Чана, а я разношу заказы. Иногда я делаю бижутерию. У меня есть книга сказок, она раньше принадлежала маме, так вот в ней есть одна история про город Прикаменье и жившего там гениального мастера, создававшего из самоцветов удивительной красоты украшения, – она пересказала ему сказку целиком и почти наизусть. – Самоцветов у меня конечно нет, но я использую понравившиеся мне камешки, стеклянные и деревянные бусины, – вдруг Росинка вспомнила, с кем разговаривает и, почувствовав, как краска заливает лицо, резко умолкла.

– Ты не думала всерьёз освоить ювелирное ремесло? Талант нельзя зарывать в землю, – назидательно отметил Эхо.

Росинка так и не поняла: насмехается он над ней или говорит всерьёз.

– В копытце негде учиться на ювелира.

– Зато в Иллюзионе есть где. И не только. В Прикаменье, я слышал, тоже живут отличные мастера.

Говорит так, как будто стоит пожелать чего-то, то это сразу же появится, например, деньги на обучение. Росинка скрипнула зубами от досады.

– Судя по-всему ты много путешествуешь? – добавлять в голос язвительности она не планировала, просто так получилось.

– Да, но в основном по работе.

Оба замолчали и несколько минут шли в тишине. Наконец, любопытство в Росинке победило паранойю:

– Можешь снять очки? – попросила она.

Он остановился, преградив ей путь, и несколько мгновений молчал, рассматривая её лицо.

– Не могу, – произнëс он, задумчиво растягивая слова. – Не имею права во время службы. Давай встретиться вечером, если тебе удобно пригласить меня в гости. Или пойдём ко мне. Я остановился в трактире возле рынка. Два шута называется.

Росинка засомневалась. Выходит, он просто ищет с кем бы поразвлечься, чтобы поездка в захолустный городишко не пропала даром. Считает, что стоит щёлкнуть пальцами и любая девчонка побежит за ним и будет умолять о встрече… Почему она вообще сомневается? И почему её самолюбие так тешит его внимание?

Он несколько раз расстегнул и застегнул молнии на боковых карманах, пока ждал её ответа.

Соль бы он понравился. Она-то уж непременно бы рекомендовала Росинке отправиться в это маленькое любовное приключение.

– Нет, – на этот раз голос прозвучал откровенно грубо.

– Как хочешь, – Эхо невозмутимо пожал плечами. – Нет так нет.

Он отвернулся, но не двинулся с места.

Росинка переложила корзину в другую руку, намереваясь поскорее ускользнуть из его общества, посмотрела вперёд и тоже остолбенела.

К ним наперерез через поле, чуть виляя из стороны в сторону и разбрасывая вокруг себя сгустки пламени, нёсся огненный вихрь.

Корзина с продуктами упала в снег. Не помня себя от ужаса, девушка пронзительно вскрикнула и попятилась.

– Замри! – не оборачиваясь, рявкнул ищейка.

В его руках появилась длинная трубка из толстого металла, покрытая резными символами. Направив её в сторону надвигающейся угрозы, парень выстрелил.

Тугая воздушная волна пронеслась, по пути взметая влажные корки снега, отшвырнула огненную сущность и выгнула её дугой, но уничтожить не смогла.

Запахло свежей древесиной, дёгтем и смолой. Росинка судорожно всхлипнула. Даже оружие ищеек оказалось бесполезно против Огненного Плясуна. Парень повернулся. Кажется, он тоже был напуган. Его, минуту назад, розовые губы стали бледными, как и кожа.

– Теперь бежим! – скомандовал он и подтолкнул девушку.

Она бы и рада, да непослушные ноги подкосились. Почти упала, к счастью, он успел подхватить.

Существо уже восстановило вертикальное положение и вновь стремительно приближалось. Любое промедление грозило гибелью. Ищейка с силой рванул Росинку за руку, приводя в чувства и вынуждая обратиться в бегство.

Только разве сбежишь от неукротимой стихии? Где тут найти место, чтоб укрыться от жара, дышащего в спину, от трескучего смеха, звучащего будто треск поленьев в печи, и неумолимо настигающего.

Ищейка снова выстрелил. Огненный плясун, казалось, немного отстал, внушая беглецам робкую надежду, чтобы отнять её через минуту.

Вместо треска позади вдруг раздался рёв и гул пламени. Быстро оглянувшись на бегу, Росинка увидела, как сверху на них рушится огненный торнадо, бешено вращаясь в своём финальном прыжке. Из горла вырвался истошный визг. Сильные мужские руки схватили и с силой швырнули вперёд. Росинка упала лицом в снег и замерла в ожидании неминуемой смерти.

Спустя мгновение земля ощутимо содрогнулась от удара. Вокруг поползли трещины. Несмолкающий злорадный хохот болью отзывался в голове. Существо позади резвилось, озверело ввинчивалось в недра, пробуравливая глубокую яму, опаляя стволы и корни близрастущих деревьев.

Росинка ползком по-пластунски добралась до невысокого снежного бугра и спряталась за его вершиной.

Сердце лихорадило, кровь пульсировала в висках, взгляд метался и не мог ни на чём сосредоточится. Так. Она пока жива. Если бежать через рощу, может, удастся добраться до заставы… А если через поле?.. Стоп. Где Эхо?

Мысль о нём заставила осторожно высунуться из своего сомнительного укрытия.

Поваленная гигантская сосна перекрывала чернеющий в земле провал. Ищейку под её широкими ветвями было почти не видно, его придавило тяжестью ствола. Руки упрямо цеплялись за край земли, а земля крошилась и осыпалась вниз на дно, где в окружении ярко-рыжего пламени, вскидывая колени и дёргая согнутыми в локтях руками, танцевало жуткое создание. Это подобие человека, с хищным оскалом и раскалёнными добела углями вместо глаз, не спешило хватать добычу. Оно растягивало удовольствие, доводя до безумия через страх и боль. Зачем спешить, когда добыча уже загнана. Куда ей теперь деваться?

Росинка поднялась. В двух шагах роща манила под свой хвойный покров, соблазняя шансом на спасение. Шанс наверно небольшой, но можно попытаться, пока Плясун отвлёкся… А ищейка… Она судорожно прошептала его имя, – Эхо. Единственный его шанс – это, видимо, она. Глупо так думать, одёрнула себя девушка. Разве человеку возможно победить стихию? Что это за выбор совести, между: попытаться сбежать или безрассудно броситься навстречу верной гибели.

Эхо не смотрел вниз. Зачем? Он и так отлично знал, что сейчас произойдёт, что закономерно происходит с любым человеком при встрече с детьми Хаоса. Небо сквозь цветные очки выглядело невероятно синим, пронизанным последними лучами, скрывшегося за холмами солнца. Похоже на разлитую в вышине магию… Ещё пласт земли под ним устремился вниз. Эхо завозился, отчаянно хватаясь за выступы, за ветки, пытаясь выбраться, но поваленное дерево не давало. Он в западне. А снизу стихия огненным дыханием обжигает плоть. Силы заканчиваются, пальцы разжимаются. Последний взгляд в небо… На этот раз небо заслонило бледное лицо девушки с испуганными круглыми глазами.

Росинка едва успела схватить ищейку за руку, когда тот вместе с комьями земли уже ускользал по склону в провал. Удержала. Отлично. Только дальше что? Сквозь просветы ветвей девушка встретилась взглядом с существом. Огненные губы морщила гадкая ухмылка. Не отпустит, тут никаких сомнений. Испепелит дотла всё, что в зоне поражения. Обнажившаяся земля до крови обдирала кожу на запястье, а из-под дерева уж вился сизый дымок от вспыхнувшей коры. Без особой надежды, просто чтобы сделать хоть что-то, Росинка свободной рукой сорвала с шеи кулон и бросила вниз с криком: – Праотец, защити!

Вспышка нестерпимо-яркого света резанула по глазам, заставляя зажмуриться, и погасла спустя пару секунд.

Когда, с опаской приоткрыв веки, Росинка посмотрела вниз, в овраге было пусто. Огненный Плясун исчез. Правда, для Эхо всё ещё оставалась угроза поджариться заживо, ну может сперва задохнуться, наглотавшись удушливого дыма в древесном плену.

Она тянула и тянула. Тянула изо всех сил, невзирая на дрожащие от перенапряжения мышцы и содранные в кровь руки. Дерево долго сопротивлялось, но в итоге всё же отпустило. Выбравшись, Ищейка измученно рухнул на девушку.

– Ты цел? – хрипло пискнула Росинка, придавленная его тяжестью. В ушах стоял звук собственного тяжёлого дыхания.

– Не уверен, – он скатился с неё, отплëвываясь от едкой гари, и теперь, распластавшись, лежал рядом.

– Думаешь, он больше не вернётся?

– Мне откуда знать. Это ведь ты прогнала его. Магией.

– Это не моя магия! – страх быть повешенной прожёг изнутри до спазма в желудке. – Ты же сам видел, это амулет Света, – торопливые объяснения звучали сбивчиво. – Да такие когда-то у всех были. Мне от мамы достался… Как фамильное украшение… Я даже сама не знала… Не верила… Просто наугад…

– У моего деда тоже такой был. Но пустой. Не думал, что они ещё не все опустошены, – его слова сопровождались болезненным шипением, а Росинке отчётливо слышались обвинения и угрозы.

Она нервно села на мёрзлую землю.

– Ты донесёшь на меня?

Не зная ход его мыслей, не видя выражения его глаз, она чувствовала, как Эхо смотрит на неё снизу-вверх. Разглядывает.

– Почему ты не сбежала?

– Не знаю. Должно быть, потому, что не успела подумать как следует…

Его короткое – «Спасибо», прервавшее поток её слов, снова поставило в тупик.

– Так меня не арестуют? – при острой потребности услышать конкретный ответ, затянувшееся молчание было подобно пытке. – Эй! Эхо… – Росинка боязливо тронула его за плечо и поспешно отдёрнула руку. – Тебе нельзя засыпать – ты тут замёрзнешь.

– Скажем, всё произошло так быстро, что никто из нас не успел толком ничего понять. Можно предположить, что Плясуна призвал его хозяин, вот Плясун и исчез чересчур поспешно, даже не завершив начатого, – произнёс Эхо, с трудом выговаривая слова.

– Ладно, – от сердца немного отлегло. – Надо возвращаться, скоро стемнеет. Ты ведь сможешь дойти до города?

– Попробую. Хотя со сломанными рёбрами это будет непросто.

Он что шутит?! Как раненый человек, да в подобных обстоятельствах, может сохранять такую невозмутимость. Росинка наблюдала за его медленными, принуждённо аккуратными движениями. Сперва Эхо перевернулся набок, потом у него получилось встать на четвереньки. Последовали: короткий свистящий вдох сквозь плотно сжатые зубы и сдавленное оханье. Парень замер на несколько секунд, задерживая дыхание, и снова продолжил упрямо следовать своей стратегии…

Нескоро, но, в конце концов, оба стояли на ногах. Ищейку заметно шатало.

– Давай я помогу. Ты обопрись на меня, так будет легче идти.

Отказываться он не стал, понимая пределы своих возможностей.

Сгущались сумерки. А до Копытца хоть и рукой подать, но с каждым шагом идти становилось всё труднее, силы таяли, ищейка спотыкался и едва держался на ногах. Вот выступили из темноты и первые домики с огоньками светящихся окон.

– Ты потерпи ещё чуть-чуть, – уговаривала Росинка. – Доберёмся до трактира, там тебе помогут, врача приведут…

– Нужно доложить Логосу… о появлении Плясуна… Я должен…

Ищейка говорил сдавленно, дышал хрипло.

– Я поищу его.

– Логос – это мой командир… Он тоже живёт в трактире…

– Хорошо, я поняла. Не разговаривай, береги силы.

Они одолели два квартала, и под старым разбитым фонарём ищейка, окончательно обессилев, повалился на землю.

– Эхо, – Росинка осторожно тормошила его за плечо, но ответа не было. – Очнись. Надо идти.

Стало так жутко. Тихая безлюдная улица внушала навязчивое чувство бессилия, и падающие на дорогу тени пугали. Следовало немедленно отправляться за помощью, но тогда придётся оставить Эхо лежать тут одного… Девушка долго колебалась. И вот почти уже решилась, когда внезапно обступившую их тишину разрушили чьи-то шаги.

– Росинка? Ты, что ли? Ты где запропастилась? Уж ночь на дворе, Чана с ума сходит от беспокойства, – голос невесть откуда появившегося Кияса принёс облегчение и надежду. – А это ещё что? Неужто который из ищеек, не тем будь помянут…

– Это Эхо. Он без сознания. А я не знаю, что делать. Надо бы отнести его в трактир или в лечебницу.

– Эко угробился сердешный. Кто ж его так?

– В поле был Огненный Плясун, – священным полушёпотом поведала Росинка.

– Да ла-а-дно, – Кияс недоверчиво потряс головой, затем подумал немного и заключил: – В лечебницу его через весь город тащить придётся. До вашего дома ближе будет. На вид парень-то крепкий, авось выживет. А что до Плясуна, не след нам со своими домыслами тут соваться, пусть каратели сами с ним разбираются. Мы, мол, знать ничего не знаем.

Глава 4. Оковы морали

Росинка с любопытством разглядывала молодое мужское лицо. Эхо часто-часто дышал. Веки плотно сомкнуты, кожа бледна, как у покойника, но может это просто эффект от тусклого освещения масляной лампы. Когда Росинка таки отважилась снять с парня очки, наделённые высоким сакральным статусом, её охватил настоящий благоговейный трепет.

Разве могла она когда-нибудь себе такое представить. Это ж надо, к чему может привести простой случай: реальный и осязаемый ищейка теперь лежит в её комнате… и в её постели. Чудеса, да и только!

– Подвинься-ка, – рядом суетилась Чана. – Ну что за распустёха, – ругала себя женщина. – Не удосужилась накануне дырку заштопать. Ну парнишке сейчас чай не до глупой блажи, его бы отогреть хорошенько, – и женщина укрыла Эхо, далеко не новым, зато тёплым ватным одеялом.

Кияс отправился за врачом. В это время обе хозяйки выполняли функции сестёр милосердия. К сожалению, привести ищейку в чувства не получилось. Тогда они его раздели, сложили изрядно потрёпанную Плясуном амуницию аккуратной стопкой. Протёрли тело мокрым полотенцем, смазали пахучей мазью ожоги и, укрыв, оставили наконец в покое, тихонько перебравшись в кухню.

Росинка присела на льняную рогожку, брошенную на тёсаный пол, и неотрывно смотрела на пылающий в очаге огонь.

– Я потеряла все продукты, – глухо призналась она.

– Нашла о чём переживать. С голоду не помрём. Тут радоваться надо! Это ж как повезло из такой страшной передряги невредимой выпутаться.

– Огненный Плясун напал на Эхо, а я… мамин кулон использовала и тоже потеряла. Он и правда оказался волшебным. И теперь, мне кажется, будто бы я всё испортила. Столько поколений моих предков берегли его, а я… просто одним махом израсходовала, как будто выбросила всю память о них ради постороннего человека, – глаза наполнились слезами.

Чана немного помолчала, обдумывая сказанное.

– Всё ты правильно сделала, – выдала она наконец. – Он может и не достоин такого дара, зато твоя совесть чиста. Ведь это тебе потом изводиться мыслями о том, как могла поступить, но не поступила, могла спасти человека, но не спасла. Жить всю жизнь с чувством вины, ещё более тяжёлая ноша.

– Если бы он хоть приличным человеком был, а то… одним словом – ищейка.

– Если человек имеет скверные манеры – это ещё не повод обрекать его на смерть. Между прочим, твои бабушка с дедушкой тоже познакомились при весьма пикантных обстоятельствах. Во времена прежних королей господствовали куда более свободные нравы. Сама я уж не застала, а мать мне много всякого порассказывала, и про пляж Блуждающих стихий, и про лунные игрища.

От тёткиных откровений Росинка покраснела. Про ведьмовские сборища на пляже Блуждающих стихий им рассказывали даже в школе, на уроках общечеловеческих ценностей, называя ведьм и колдунов не иначе как тёмными тварями либо похотливой нечистью. Хотя подробности, совершавшихся когда-то шабашей, учительницей стыдливо замалчивались, однако о многих эпизодах прошлого и вне школы ходило множество красочных легенд. Про полупрозрачные шатры на песке под звёздами; про скользящие сияющие огни над чёрной неподвижной водой большого озера; про завораживающую музыку, действующую на подсознание, сближающую, пробуждающую и расслабляющую; и про беззастенчиво обнажённые тела посреди этих первобытных форм, укрытые лишь покрывалом ночи – излюбленная тема в современном обществе. Что на рынке, что в кабаке порочные нравы былых времён частенько смаковалось с резким порицанием и каким-то странным восторгом. Разумеется, обличающие факты касались больше колдунов. Обычные люди, не наделённые магией, в основном так себя не вели. Молодые парочки, как теперь, так и тогда предпочитали целомудренно целоваться в кустах, а не участвовать напоказ в отвратительных оргиях. Но иногда, уступив искушению стихий, некоторые любители сильных впечатлений делали исключение, добровольно поддаваясь распутным чарам.

Почему-то при мысли об этом в груди поднялась непонятная злость, смахивающая на зависть.

– Зато теперь всем известно, чем для колдунов это всё закончилось – Росинка состроила брезгливую гримасу. – Доживают остатки дней в бегах. Ну правда, Чана, ну вот нравилось им жить в безнравственности, ну и жили бы себе, как нравится. Только подальше отсюда, например, среди стихий, раз уж колдунам была так близка их культура. Зачем они свои убеждения нам навязывали? Это же ведь несправедливо, что до короля Грабидора ни разу в истории человечества ни один человек не взошёл на престол. Это ведь страна людей! Для людей прародителями созданная!

– Уж не знаю, был ли людям вред от династии Смолы на троне, у каждого своё понятие про добро, про справедливость. Считай нынче о прошлых королях грешно и говорить, и думать, якобы можно несчастье в дом накликать. А я ещё застала период, когда в школах историю войны с Хаосом изучали. Сдаётся мне, совсем негоже о таком забывать. Живу уже сорок с лишним лет на белом свете и диву даюсь, как времена меняются, притом, что на многие вещи с годами начинаешь смотреть по-другому, не придавая тому значения. Так и другие, просто живут уже больше по привычке и не осознают, что с ними происходит. Одно могу сказать точно: ни убийство короля с королевой, ни восшествие на трон Грабидора, а потом его сына Утриноса жизнь простого люда к лучшему не изменили. Сейчас принято многие беды на войну списывать. Но заметь, не люди, а стихии в единении с колдунами противостояли Хаосу. Они тоже погибали и теряли близких в той войне. Очень жаль, что этого мы не хотим помнить.

– Как будто остальные стихии лучше Хаоса. Всё одного поля ягода, – буркнула Росинка.

– К счастью, созданий, подобных Хаосу мир породил покуда в единственном экземпляре. Даже его дети не унаследовали столь разрушительные силы. Был ли Хаос замыслом прародителей или их невольной ошибкой, не нам с тобой решать такие задачи. Но страшные последствия войны коснулись всех. После разрушения храма Земли, стихии в Сердцере стали бесплодны. Они больше не рожают детей, ни добрых, ни злых. Такова их цена за спасение мира. Нам с тобой, солнышко, повезло родиться в мирные времена. А вот твои бабушки и дедушки на своём веку повидали бед похлеще. И приходится признать, что могущество стихий перед нами неоспоримо. Если б они только пожелали, то вмиг стёрли бы нашу расу с лица земли. Вот ты и представь, какого это повстречаться с несдержанной разнузданной стихией, если она действительно наш враг, как любит заявлять кароль.

– И представлять не надо, – Росинка закатила глаза, с содроганием вспоминая ухмыляющееся лицо, объятое пламенем.

– Да, – Чана понимающе покивала. – Огненный Плясун всё ещё на свободе и продолжает наводить страх.

– Почему каратели не могут до сих пор с ним справиться? Он ведь слабее Хаоса, и он один! Нашли ведь способ, как магии колдунов противостоять.

– Вот так вот. Против колдунов средство нашлось, а против стихии мы снова оказались беспомощны.

– Я видела, как Эхо пытался остановить Плясуна каким-то оружием, но оно не подействовало, только раззадорило сильнее.

– Эх, надеюсь, парень оклемается, а то не хотелось бы потом объясняться с его начальством, или того хуже с карателями.

– Он же выживет обязательно? – глаза Росинки испуганно округлились. – А почему нам не поверят? И что тогда будет?

– Ничего не будет. Не бери в голову. Вот врача дождёмся, тот быстренько мальчишку в чувства приведёт. Не переживай. Иди лучше поспи, а тут я сама похлопочу.

Но вопреки совету, мозг словно зациклился на прозвучавшей фразе. И всякие мысли полезли в голову, и всё ближе подбирались навязчивые страхи, цепляясь липкими щупальцами, расползались по всему телу, и побороть их не получалось. Росинка бестолково металась по комнатам, уговаривая себя набраться терпения и ждать. Но в итоге сдалась.

– Я сбегаю в трактир, поищу командира ищеек. Пусть знают, что с Эхо случилось несчастье, и что мы тут ни при чём, – сообщила она Чане, уже стоя на пороге и застёгивая пальто.

– Ты что, Росиночка, стой! – испугалась женщина. – На дворе ночь, по округе рыщут каратели с ищейками – наживём ещё больше неприятностей.

– Я осторожно, – пообещала та и быстро нырнула за дверь.

Улицы были непривычно пусты. Даже ближе к центру неслышно брани подвыпивших ночных гуляк или гитарного бренчания, или веселого смеха компаний местной молодёжи. Городская жизнь в этот поздний час будто замерла. Большинство благоразумно попрятались по домам, пережидая, пока шумиха утихнет.

Трактир Два шута находился как раз между главным рынком и площадью Свершений. Росинка потянула на себя тяжёлую дверь из тёмного дуба и вошла внутрь.

В большом зале горел камин, а между толстых резных столбов, поддерживающих закопчённый потолок, были расставлены столы. Клубился табачный дым, застилая и без того неяркий свет, пахло жареным мясом.

На Росинку сразу устремились любопытные взгляды немногих посетителей. Не тратя времени даром, девушка подошла к барной стойке и обратилась к трактирщику:

– Доброй ночи, господин Жировит. Не могли бы вы мне помочь? Я ищу господина эм… Логоса… – она вдруг поняла, что не знает нужной фамилии. – Командира ищеек. Мне сказали, что он остановился здесь.

Трактирщик посмотрел на неё, недовольно сведя брови.

– Шла бы ты домой, девочка. Командир Подвойный отдыхает после тяжёлого дня. Нечего человека попусту тревожить, оно и нам спокойнее.

– Я не попусту. Я по важному делу.

– Все так говорят. Весь день посетитель за посетителем… Всё, приём окончен. Дайте и нам, простым работягам дух перевести.

– Но я не могу уйти просто так. Пожалуйста, – девушка начинала терять самообладание. – Скажите господину Подвойному, что это касается одного из его подчинённых – ищейки по имени Эхо. Логос ведь за них в ответе. А вы будете в ответе за чинимые препятствия при донесении своевременной информации.

Глядя исподлобья, трактирщик гневно сопел, но кивнул мальчику-помощнику, отправляя с поручением, потом сухо обронил уже для Росинки:

– Надеюсь, мы обойдёмся без неприятностей?

Командир ищеек через посыльного передал, что ожидает Росинку в своём номере.

Чувство неуверенности, сомнения и страхи многократно обострились, пока она поднималась по скрипучим ступенькам на второй этаж. С минуту девушка тихо и недвижно стояла возле двери, ведущей в комнату командира, и наконец робко постучала.

– Войдите, – раздался изнутри мужской голос.

Он сидел за письменным столом и держал в руках толстый журнал. В простой, почти домашней одежде, выбритый и ухоженный, только на носу неизменный атрибут каждого ищейки – очки с цветными стёклами, в его случае – жёлтыми.

– Доброй ночи. Простите, что так поздно, – Росинка перешагнула порог и несмело остановилась.

– Присядь, – он кивнул на стул с другой стороны стола. – Если у тебя жалоба на кого-то из моих подчинённых, нужно составить письменное заявление на моё имя. Вот бумага. Проведём проверку, виновного накажем. Садись, не бойся, я подскажу, как составить заявление правильно. Так что сделал Эхо? Изнасиловал тебя?

– Нет! Совсем не то! – Росинка энергично замотала головой. Потом судорожно вздохнула и сосредоточенно сдвинула брови. – На него Огненный Плясун напал. Мы послали за врачом, но я решала, что ещё необходимо сообщить вам.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина.

– Огненный Плясун? Ты уверена?

– Ну… это точно был не человек. Стихия. Огненная.

– Может, кто-то из саламандров незаконно пересёк границу?

– Я не знаю. Я никогда их не видела. Но Эхо тоже назвал его Плясуном. И… Там был чистый огонь, несдержанный, безумный…

– Где Эхо сейчас?

– У меня дома. Он без сознания, но жив. С ним всё будет в порядке, – Росинка желала горячо заверить в этом не только командира, но и саму себя.

– Пойдём, – мужчина резко поднялся. – Покажешь, где ты живёшь. Хотя… Дай мне пять минут, чтобы собраться.

– Что именно произошло? – спросил командир Подвойный, когда они вместе вышли на улицу.

– Не знаю… Вам, наверно, лучше спросить у Эхо, когда он очнётся.

– Сейчас я спрашиваю тебя, – он повернул к ней лицо, и Росинка съёжилась, ощущая мощное давление, хотя голос у мужчины был негромкий и сдержанный. Наверно дело в очках, от одного на них взгляда внутри всё холодеет. Конечно, она подчинилась.