Контрапункт отражений. Стивен Эванс

Судя по результатам выстрела, применено оружие вроде того, какое они видели у Дойла. Сейчас видно, что это именно так. Вот вам и браконьеры… И зачем им надо было на остров?

Сказать, что Стив расстроился, значит, ничего не сказать: он испытал горькое потрясение…

Возвращение теперь ему предстоит невесёлое: он обязан обо всём доложить Высшему Галактическому Совету. На некоторое время научная работа, возможно, отступит на второй план.

Взглянув на часы, он с сожалением закрыл компьютер. Просмотреть всё не удастся. Информация шокирующая. События явно чрезвычайной важности, и Стив решил, что знакомить с ней коллег не стоит. По крайней мере сейчас.

По внутренней связи попросил Досточтимого наложить гриф «СЕКРЕТНО» на всё, связанное со шмелём, до возвращения домой и далее до особого распоряжения.

Вызвал к себе Петери. В конце концов, всё это в первую очередь касается его. Похоже, история Тефиды далека от завершения. Дай бог добраться до дома без приключений…

Книга вторая

По возвращении с Тефиды на Землю профессор Эванс уступил своё место заведующего кафедрой в Институте космической зоологии и биологии Университета Сент-Илера своему ученику, молодому доктору Вэлу Кригу.

Покончив со всеми формальностями, он и Акио Треве снова покинув Землю, отправились в Глобальный Космический Компьютерный Центр, чтобы заняться восстановлением и расшифровкой привезённых с Тефиды материалов для последующего их изучения.

Через два года они вернулись на Землю. Досточтимый исчез, уехал, как предположил Стивен, в длительный отпуск, а сам он, отослав результаты проделанной работы в спецотдел ГлавКосмоПлава, предпочёл поездку в Швейцарские Альпы, где намеревался передохнуть, постараться о чём-то забыть, а о чём-то поразмышлять, в том числе о невыясненных загадочных происшествиях на Тефиде. И попытаться составить план предполагаемой работы на Гекале.

1

Из записей Стивена Эванса

<…> Прошло более двух лет после завершения нашей работы, вернее, после нашего бегства-возвращения с Тефиды, и теперь, казалось бы, сдав все отчёты, я должен чувствовать себя свободным и, поставив точку, думать о будущем, о предстоящей новой и, что важно, очень интересной работе.

Однако у меня есть ощущение незавершённости, словно что-то упустил. Возможно, ещё не спало характерное для спешной и ответственной работы напряжение, а может быть, что-то личное, о чём я стараюсь не думать, но желанного покоя и отдыха не получается.

В отличие от сиреневатого, бледного и слегка затуманенного неба Тефиды, здешнее – голубое, яркое, чистое.

Наслаждаюсь свежестью альпийских лугов, несколько раз гулял по горным тропам, любуясь бурными холодными потоками, большими и малыми водопадами… Всё вокруг прекрасно.

Не так давно, в самом конце здешней зимы, я испытал в некотором роде шок: ближе к вечеру небо начало розоветь, принимая вполне сиреневый оттенок, что вызвало болезненное воспоминание и немного выбило меня из колеи…

Хм, относительно колеи: странно, что до сих пор здешним властям удаётся сохранять местные уникальные виадуки и старинный способ перемещения по железным колеям в так называемых вагонах. Я прокатился один раз. Когда мы ехали по чрезвычайно высокому красивейшему виадуку, а потом по самому-самому краю глубокой пропасти, кружилась голова! И это у меня, у человека, который много раз преодолевал огромные пространства Великого Космоса.

Никогда не бывал здесь раньше, предпочитая тёплые пляжи южных морей. Теперь после экспедиций буду отдыхать здесь, вдали от суеты и шума, среди нереальной красоты извечных гор.

Мысли о работе не оставляют меня. Решил, что лучший способ избавиться от них – постараться систематизировать проблемные вопросы для дальнейшего последовательного их решения. Тогда, возможно, отпуск пойдёт мне на пользу.

Во-первых, нужно попытаться связаться со Стацким… <…>

Установить связь с Ником Эвансу удалось через пару дней после принятого им решения немного поработать. Ник оказался доступен, так как на некоторое время прилетел на Землю для улаживания сугубо медицинских, вернее, теперь уже ветеринарных проблем, возникших на Гекале, где он обосновался на некоторое время, если не навсегда, не в силах отказаться от возможности работать со зверушами и челерами. – Привет, Ник, рад, что застал тебя!

– О Стиви! Привет, привет! Отдыхаешь, счастливчик, без трудов и без забот?

– Да нет: никак не могу отвлечься от старых проблем. Думаю о зверушах, о том, как они там, как юный Рике-Хохолок осваивает «дикие прерии».

– Представь себе, хорошо осваивает, ну, вместе с остальными, конечно! Они понаделали себе домиков, так сказать, в прежнем стиле. Благо для них нашлись все растения, необходимые для постройки. У Хохолка, к его и нашему великому восторгу, появились два братца. Мы готовим для них ещё пополнение, когда полечу туда, заберу отсюда инкубаторных малышей.

Так что колония потихоньку будет увеличиваться.

– Спасибо, Ник, за добрую новость. Вот что значит со свежими силами после отпуска! И голос у тебя очень бодрый.

– Скоро и ты, Стиви, взбодришься, не пройдёт и полгода…

Кстати, челеры меняют масть на игреневую серую в яблоках, похоже, гламурный вариант им пришёлся не по душе, и, посмеиваясь, добавил: красавчиками будут, если сохранят белые гривы, фризы и хвосты.

Да и зверуши тоже начали свой имидж подправлять на более светлый и контрастный. Красота неописуемая! Не знаю, с чем связаны такие мутации. Ну, а дальше видно…

Возникли помехи, поползли по экрану, замелькали радужными полосами. Связь прервалась. Что значит: дальше видно? Что дальше будет видно? Что он не договорил? – забеспокоился Эванс. Спустя минуту на экране как ни в чём не бывало снова возникло загорелое лицо Стацкого.

– А вот и связь появилась! – Ник улыбался. – Стив, я тут чуть не забыл сказать: твой любимчик-то разъезжает верхом на челере! Подивись, дорогой!

– Ник, ты разыгрываешь меня, старого, немощного, всеми забытого профессора! – со вздохом отозвался Стив.

– Нет, нет, это правда, мы сами своим глазам не поверили.

– Пока не увижу, не поверю!

– А ты сразу после отпуска давай прямо к нам! По пути ещё прихватишь пополнение для наших.

– Хорошо, Ник, очень рад был поговорить с тобой. Ты меня немного успокоил. Не буду волноваться хотя бы из-за зверуш и челеров. Наших увидишь, передавай привет.

– Само собой! Пока, Стиви! Отдыхай в своё удовольствие! Мы ждём тебя! – он помахал ему рукой.

Эванс ответил тем же…

2

После завтрака, укрывшись пледом, Стивен блаженствовал на террасе, наслаждаясь прохладой раннего утра и любуясь далёким видом заснеженных горных пиков, которые по мере восхода солнца то золотились, то принимали оттенки красного и затуманивались лёгкими полупрозрачными облачками.

На площадку рядом с домом осторожно опустился двухместный серебристый флиттер, пристроившись рядом с утратившим былой лоск флаером Эванса. Из него вышел средних лет и средних габаритов мужчина в спортивной одежде и уверенно направился к двери. В глубине дома раздался звонок. Эванс, полагая, что Амикус ещё не вернулся с утренней прогулки, нехотя встал с шезлонга и, слегка прихрамывая, направился вниз встречать нежданного гостя.

– God morgen! [17] Профессор University of Oslo Сверре Бергнет, – с лёгким поклоном отрекомендовался гость, подавая визитную карточку.

– Простите, что побеспокоил. Полагаю, я разговариваю с уважаемым профессором Стивеном Эвансом? Осмелюсь предположить, вам будет интересно услышать то, что я намереваюсь рассказать. Такова цель моего визита, не исключающая желания познакомиться со знаменитым учёным.

…– Morn! [18] Рад познакомиться, герр Бергнет, мне доводилось читать ваши труды по космологии. Позвольте выразить восхищение! – после секундного замешательства и не без некоторого удивления вполне учтиво произнёс Эванс, приглашая гостя войти.

Они прошли в небольшую гостиную.

– Прошу прощения, – спохватившись, что одет по- домашнему, он отправился наверх.

Профессор Бергнет выбрал кресло возле окна и с любопытством огляделся, задержав взгляд на небольшом столе посредине комнаты с какими-то явно научными журналами. Типичная обстановка дома, который сдаётся отдыхающим, не более. Абсолютный холодный порядок, никаких признаков активной домашней жизни, прекрасный вид из окна. Хорошо он здесь устроился!

Из кухни Амикус выкатил столик с небольшим кувшином воды и стаканами, с кофейником и парой чашечек на блюдцах, а также с вазочкой, наполненной печеньем. Поставив столик между двух кресел, в одном из которых расположился гость, коротавший время с первым попавшим под руку журналом, умник принял почтительную позу.

– Позвольте представиться, уважаемый герр Бергнет: РСЭ, по-домашнему именуюсь – Амикус. Являюсь незаменимым помощником профессора Стивена Эванса. Готов оказать услугу.

– Рад знакомству, уважаемый Р-СЭ, – с улыбкой, но вполне серьёзным тоном ответил гость, – наслышан о ваших подвигах и восхищаюсь ими.

– Благодарю, вы очень любезны, герр Бергнет.

Извиняясь за долгое отсутствие, вернулся Стивен. Опустившись в кресло, налил кофе в чашечки и, откинувшись на спинку кресла, приготовился выслушать гостя, который в данный момент, отхлебнув кофе, задумчиво смотрел на Амикуса, привычно занявшего позицию позади кресла своего руководителя-повелителя.

Эванс перехватил взгляд Бергнета:

– Амикус, отдохни-ка чуток от всех забот. Если понадобишься, я позову тебя.

– Благодарю вас, сир! – Амикус с достоинством удалился.

Герр Бергнет проводил его довольно-таки удивлённым взглядом:

– Откровенно говоря, впечатлён! Ничего подобного не встречал, хотя наблюдал многих.

– Видите ли, профессор Бергнет, нам, то есть нашей научной группе, очень повезло: у нас выдающийся инженер- робототехник. Наши разумники могут всё, скажу без преувеличения. К тому же он наделил их индивидуальными качествами, исходя именно из его собственных представлений о характере и личностных особенностях каждого обладателя такого разумника. Возможно, он в чём-то и перестарался, но, право, в Глубоком Космосе это очень важно. – Стивен, с любопытством приглядывался к посетителю.

– Что же касается его методов работы, то в свободное время, скажу я вам, он обучает их этикету, иногда сам читает им книги, преимущественно очень древние, а также сказки и – для общего развития – кой-какие романы. Иной раз заставляет их самих читать вслух. Они знают довольно много древних и современных языков и умеют хорошо ориентироваться в жизненных ситуациях…

Позвольте, я налью вам ещё кофе.

– Я был готов к интересному общению с вами, но ничего подобного не мог предвидеть. А что, если мы перейдём на менее формальный стиль общения? Можете называть меня просто Сверре. У нас с вами не столь велика разница в возрасте, и мы можем перейти на «ты», как, я полагаю, принято у вас, да и у нас, хм… в научной среде.

– Это решение нам нужно кое-чем подкрепить, не так ли, Сверре? – Эванс внимательно посмотрел на гостя.

Получив в ответ улыбку, сопровождаемую кивком, призвал Амикуса и попросил принести всё необходимое для продолжения беседы, что тот с пониманием незамедлительно исполнил.

– Ну что ж, перейдём, пожалуй, к главной теме моего визита к тебе, Стивен. Видишь ли, в нашей семье испокон хранятся некие документы, которые тебе могут показаться интересными, – Бергнет отхлебнул из стакана.

– Когда научной общественности стали известны некоторые обстоятельства вашей последней экспедиции, я вспомнил об этих документах, извлёк их из нашего семейного банковского сейфа, где они хранились сотни лет, и заново их просмотрел.

– Мне кажется, они тебя должны заинтересовать, – Бергнет взглянул на кушин с водой, но пренебрёг и добавил себе из штофа, – однако я не привёз их сюда, так как побоялся, что в непредвиденном случае во время полёта они могут погибнуть.

Делать копии я тоже побоялся из-за особой древности оригиналов, и, как понимаю сейчас, место этим документам в музее.

Их суть я сейчас попробую вкратце рассказать, а потом, если ты заинтересуешься подробностями, сможешь прилететь ко мне и ознакомиться с ними подробнее.

– Ты меня заинтриговал, Сверре. Я – весь внимание, – Стив мельком глянул через плечо гостя в сторону двери, где, как он полагал, должен находиться Амикус в соответствии с его обязанностями. Судя по тени, падающей на пол недалеко от порога, тот находился именно там.

– Итак?..

– Видишь ли, Стивен, легенда о Старом маяке на Тефиде – не пустые разговоры и домыслы, – ещё раз плеснув в свой стакан из штофа, начал свой рассказ герр Бергнет.

– Это была глупая и безнадёжная затея. В конце концов, по прошествии не такого уж большого времени, все о маяке забыли. Прошло лет эдак двести или чуть больше, и один из знаменитых коллекционеров произведений визуальных искусств, человек сказочно богатый, на старости лет взрастил в себе фантастическую идею – покинуть Землю, найти себе уютный уголок, как он выражался, «где-то там» и на этом или в этом «где-то там» в тишине и покое провести последние годы жизни.

– Затейливая, однако, мысль! – обронил Стив.

– Согласен, безумная идея выжившего из ума идеалиста. Так вот, он навёл справки, узнал, что где-то существует такая славненькая всеми забытая планета Тефида, разузнал о ней все доступные для особо любознательных подробности и решил, что это именно то, что ему надо. Нанял, скажем так, «счетоводов», щедро заплатив им за труд, и получил в итоге, опять же повторюсь, фантастическую цифру расходов для осуществления своей мечты, – Бергнет, сделав паузу, покрутил стакан в руке.

– Так вот, озабоченный всё уменьшающимся сроком своей жизни имярек развернул невероятно активную деятельность по сбору необходимой суммы и начал наращивать свой банковский капитал, продавая свои коллекции, которые собирал с молодости, пользуясь тем, что в период тогдашнего смутного времени это было довольно легко.

– Ещё бы! Неплохо он, однако, подсуетился! – иронично заметил Стив, подливая воды в стакан и возвращая кувшин на столик.

Бергнет, вновь пополнив стакан из штофа, откинулся на спинку кресла:

– Ещё бы! Его коллекции ко времени, когда он оказался охвачен этой довольно странной идеей, стоили огромных денег. Заново создаваемые музеи готовы были покупать, а о частных коллекционерах я уж и не говорю. Повышенный спрос на произведения всех видов изобразительного искусства породил невероятный рост цен. Так что, быстро распродав всё, с чем он с превеликим сожалением решил расстаться, и собрав необходимую сумму, он начал энергично готовиться к переезду на свою, как он говорил, «удалённую от светской суеты дачу».

– Так вот, ты только представь, Стивен, он превратил Старый маяк в великолепный, судя по фотографиям, особняк. Перевёз туда особо дорогие его сердцу, да и в прямом смысле дорогие, артефакты, нанял прислугу и абсолютно бесполезную охрану (от кого охранять-то?!). С тем и удалился, так сказать, на заслуженный отдых… – профессор отхлебнул из стакана.

– Э-э, Сверре, что это мы сидим тут, пойдём-ка на террасу. Туда солнышко сейчас пришло, – воспользовавшись паузой, предложил Стив.

Прихватив свои стаканы, они перебрались на открытую террасу, где расположились в плетёных креслах, отметив при этом, что в лучах солнца горный пейзаж необыкновенно хорош.

Появившийся в эту минуту Амикус переместил поближе к ним столик с приятно обновлённой экспозицией и тут же снова деликатно исчез.

Солнце пригревало, от пола террасы исходил чуть слышный приятный смолистый запах. На душе профессора Эванса было спокойно.

– Да, Сверре, и что было дальше?

– Что дальше? Он, как я сказал, удалился «на заслуженный отдых»! Ты только представь себе: на его же деньги, как ты сам понимаешь, немалые, ему периодически доставляли на Тефиду продукты и прочие необходимые вещи. Постепенно он обустраивался всё лучше и лучше, всё комфортнее. Расположил по обширной территории камеры наблюдения, а в доме – всё сопутствующее им оборудование. Проблем с электричеством не было, так как солнечные батареи вырабатывали её в более чем необходимом количестве. Переписку с родственниками не вёл и со временем превратился, как и Старый маяк, в миф! – профессор Бергнет закрыл глаза…

Ошеломлённый Стивен молчал. Требовалось время, чтобы осознать всё сказанное гостем: услышанное было чрезвычайно важно. Он оглянулся, проверяя, на месте ли Амикус. Тот был на месте. Отлично.

В наступившей тишине послышался звук приближающегося летательного аппарата: из-за высоких елей появился небольшой флаер-курьер. Аккуратно опустившись, он замер возле крыльца дома, к нему спешил, покинувший свой пост, Амикус.

Открылась дверца, выдвинулся пандус, по нему к небольшой тележке возле ног Амикуса соскользнули два контейнера. Пандус втянулся, дверца закрылась, мини-флаер поднялся и скрылся за пихтами-елями. Тележка и сопровождающий её Амикус вернулись в дом.

С удовольствием отметив прибытие обеда, Эванс обернулся к гостю, который, как ему показалось, только изображал дремоту на ласковом осеннем солнышке.

Вскоре Амикус учтиво доложил, что обед готов, и они перешли в столовую, объединённую с небольшой кухней.

Гость, оглядываясь, задержал взгляд на красно-белой клетчатой скатерти, на красно-белых и жёлтых цветочках на подоконниках. Уютненько, однако. Сел на предложенный ему стул.

За обедом, который, по мнению Стива, был вполне хорош, а гость искренне его нахваливал, разговор, пометавшись от одной темы к другой, неизбежно вернулся к Тефиде.

Стивен в общих чертах кое-что рассказал о своей научной теме, о нескольких забавных эпизодах со зверушами, ответил на вопросы собеседника о природе и погоде на планете. Профессор Бергнет, казалось, слушал с интересом, удивляясь и кивая. Незаметно собеседники вернулись к «главной теме дня», и Стив спросил Бергнета, не знает ли он ещё что-то, уже не касающееся непосредственно эксцентричного сибарита. И, к своему удивлению, услышал нечто совершенно неожиданное.

– Видишь ли, Стивен, говорить что-либо с полной уверенностью я не могу, но расскажу тебе то, что слышал от моей прабабки, которая была к той истории хоть и ненамного, но всё же ближе во времени, чем я. Она, в свою очередь, слышала эту историю от какого-то родственника, ну и так далее. Как сам понимаешь, всё это уходит корнями в несусветную древность, – Бергнет на минуту задумался, поразглядывал узор на бокале с недопитым красным вином, поставил его снова на стол.

– Так вот. Моя прабабка, магистр искусствоведения Глэдис Брэвик, говорила мне, что по прошествии примерно полутора веков какой-то потомок нашего героя, унаследовав, по всей видимости, его характер и темперамент, а также, что вполне возможно, и ещё что-то более существенное, в период окончания Великой смуты, охватившей все, так сказать, Galactic expanses, mastered by man [19]. совершил, мягко говоря, довольно эксцентричный поступок, – Бергнет снова занялся бокалом, поднимал его, опускал, долго смотрел на просвет.

– Да. Эксцентричный поступок! Он решил, что, коль скоро всё идёт к стабилизации и близится время, когда люди захотят вновь не только хорошо жить, но и развлекаться, понадобится сфера услуг, которая сможет удовлетворить запросы не только скромные, но и выдающиеся. И он, пользуясь тем, что многое в то время было бесконтрольно, зафрахтовал пару худо-бедно пригодных для его целей кораблей и отправился на безлюдную Тефиду, где, выбрав прелестный, как тогда говорили, уголок, развил бурную деятельность…

– Сверре, я весь внимание! – Стив поставил свой стакан с водой на стол, отщипнул ягодку винограда, откинулся на спинку стула. Он чувствовал: сейчас, сейчас услышит то, о чём не мог и мечтать.

– Думаю, ты уже что-то уловил, – Сверре, допил вино из бокала. Подумав, плеснул ещё разок в свой стакан из штофа и продолжил.

– Так вот, он затеял там сказочный театр под открытым небом. Для этого привлёк группу инженеров, что маялись без работы и безденежья… Что не так? Почему ты так на меня смотришь, Стивен?

– Ничего, ничего, всё нормально, продолжай!

– Д-да, так вот… – Бергнет ловил ускользнувшую было мысль. – Они создали проект, привязав его к месту, выбранному заказчиком, который влил в это дело энную сумму, и – через пару лет по земным меркам – театр был готов! Неплохо, а? Согласен?

– Вполне, да-да!

– Понимаешь, у него был расчёт на значительное количество туристов. Предполагался гостиничный комплекс из небольших шале, максимум на полсотни посетителей за один рейс: были запланированы регулярные туристические рейсы. Деньги должны были течь полноводной рекой и не только восполнить его затраты, но и принести огромный доход. Однако проекту не суждено было завершиться.

– И почему же?

– Э-э, Стивен, всё просто: наш затейник погиб при неизвестных обстоятельствах. Говорили, что просто исчез во время перелёта, а летал он туда-обратно часто. Наследники его, по всей видимости, отказались от наследства. Гигантский комплекс затерялся в дремучих лесах Тефиды, и никто никогда больше о нём не вспоминал. Вот так! – Бергнет небрежно бросил салфетку на стол, откинулся на спинку стула и торжествующе посмотрел на собеседника.

Эванс, опустив глаза, в задумчивости водил тонким пальцем по краю стакана. Потом, словно очнувшись, поднял глаза.

– Сверре, скажи, откуда… да, откуда такие подробности? Прошло более двух веков с тех пор, как рухнул этот грандиозный проект. Смутные времена сменились значительным подъёмом. В результате мы смогли возобновить научные работы на Тефиде. Произошло очень многое. Череда поколений… Как в такой ситуации было возможно сохранить какое-то воспоминание обо всём произошедшем, о столь невероятном проекте, тем более в таких подробностях? Ты говоришь о документах. Почему и как они сохранились? И что это за документы?

– Понимаю тебя, Стивен, понимаю, тебе трудно в это поверить, но это так. Вот приедешь ко мне, я тебе всё покажу, отвечу, если смогу, на вопросы. Приедешь? – захмелевший Бергент, утратив вальяжность, задел рукавом полупустой стакан, тот упал на пол.

– Приеду. Да, – задумчиво заговорил Эванс, – но не скоро… Через пару недель, если не возражаешь. Мне необходимо закончить небольшую работу, которую я взял с собой, и отослать её в университет.

Правда, я так и не понял, зачем я тебе нужен… За приглашение спасибо, о дне и времени предварительно сообщу. Безусловно, мне интересно взглянуть на материалы, которыми ты располагаешь.

Возможно, они прояснят некоторые странные происшествия, следы которых мы обнаружили во время работы на планете…

При его последних словах захмелевший Бергнет, как показалось Стиву, весьма напрягся.

После обеда профессор, преувеличенно тепло попрощавшись и долго раскланиваясь, отбыл восвояси.

3

Эванс пытался установить контакт с Акио Треве, но связи с ним не было.

– Та-а-к, наш Досточтимый, кажется, хорошо отдыхает… Даже завидно. Ну что ж, а мне отдыхать что-то расхотелось.

Зато Петери́ откликнулся быстро. Рассказ Стива о состоявшемся разговоре с профессором Бергнетом он выслушал не перебивая, да и связь на этот раз была на редкость устойчива.

– Стиви, полагаю, рассказ твоего нового знакомого не противоречит всем нашим предположениям. Остаются неясными два-три пункта: само устройство Тридесятого царства, повод нападения на Старый маяк и более поздние попытки проникнуть на атомную станцию; а также само появление столь любознательного профессора, – Серж выглядел озабоченным.

– Видишь ли, Сержи, через пару недель я отправлюсь на встречу с ним. Предполагаю, он хочет что-то уточнить у меня или же что-то ещё мне рассказать и… – тут Стивен немного замялся, – и, возможно, показать какие-то очень важные старинные документы. Я страшно заинтригован, но в то же время испытываю некоторое беспокойство: мне непонятно, при чём тут я, и зачем я ему понадобился… при том, что он вовсе не тот, за кого себя выдаёт.

– Даже так?

– Угу… Не знаю, что и думать. Видишь ли, меня смущает, что для первого разговора он не привёз мне хотя бы несколько каких-то копий. Думаю, мне нужен кто-то в качестве свидетеля. Дело очень странное: сам посуди, как только появились весьма скромные и довольно туманные сообщения в СМИ, как тут же возникает фигура возможного правопреемника с гипотетическими притязаниями. Быть может, впрочем, это просто мои бредовые домыслы и опасения…

– Стоп, стоп, стоп, Стиви! Ты пока не знаешь, что за всем этим кроется, так что не волнуйся заранее. Что будет – то будет. Время покажет. Не хочешь ли меня привлечь к этому делу? Я подготовлюсь за недельку и привезу тебе кое-какой дополнительный материал, который у нас появится ко времени моего отъезда к тебе, в том числе и «шмелиные записи».