(лже)истинная генерала-дракона

— Это значит, — пояснила Саманта, — Что леди Эдаллаида не будет работать на рудниках. Женщинам там не место. На этом наше заседание закончено. Леди Эдаллаида, у вас есть вопросы?

— Н-нет, — произнесла я дрогнувшим голосом.

Судя по недовольству Глайта, я поняла, что мне назначили одно из самых мягких наказаний.

— Отправляйтесь в Эртхон сразу же, как только разведетесь с милордом Блайтом, — спокойно продолжила Саманта, даже не обратив внимание на то, как покраснел от злости мой надзиратель.

На этом судебное заседание было закончено. Глайт снова схватил меня за руку и поволок из зала, а за дверями нас дожидались Габриэлла и Ваннэса. Рэтгана в суде уже не было.

— Ну что? — взволнованно спросила Габри у брата, будто мое присутствие ее совсем не волновало.

— Ссылка в Эртхон, — недовольно ответил он, а затем обратился к Ваннэсе: — А ты… ты поедешь с ней. Не пристало благородной даме путешествовать в одиночестве.

Глайт подошел к стражникам, что-то им сообщил, быстро вернулся и, снова схватив меня за рук, повел на улицу.

— Моя теплая накидка… — возмутилась я.

— Не переживайте, — оскалился Глайт, — в экипаже тепло.

Все происходило так быстро, что я даже не успела среагировать. За несколько секунд Глайт усадил меня в экипаж, задвинул на окнах шторки, и мы куда-то поехали.

— А как же Ваннэса? — хрипло поинтересовалась я.

— Она поедет с моей сестрой, — Глайт зло сверкнул глазами.

А потом случилось то, чего я никак не ожидала. Его взгляд задержался на моих губах, после медленно сполз к декольте, и я инстинктивно прикрыла его руками.

— Неужели вы думаете, — язвительно произнес Глайт, — что меня может возбудить женщина с черной кровью?

— Моя кровь такая же, как и у остальных людей, — неуверенно произнесла я. — И что самое главное, я еще замужем за вашим начальником. Ваши намеки неуместны.

— Намеки?

Глайт выгнул в удивлении бровь, а затем резко ко мне приблизился и провел ладонью по моей щеке. В этом жесте не было ласки или интимности. Только холодная ненависть и раздражение. Эти эмоции я ощущала каждой клеточкой своего тела.

— Я не тот мужчина, который будет намекать. Если мне кто-то нужен, то я буду действовать открыто, никого не боясь. Но вы мне не нужны, леди Эдаллаида… Хотя, если рассмотреть вариант на одну ночь…

— Отстранитесь. — Меня передернуло от отвращения, и я оттолкнула от себя Глайта. — Вы мне противны.

Его ноздри раздулись от гнева, мой отказ совершенно не понравился. Он схватил меня за руку и с силой потянул на себя, вжимая в свое тело.

— О, Эда, берегитесь своих слов, — шепотом произнес Глайт мне на ухо и, кажется, прикоснулся к моей коже языком. — Не стоит меня дразнить, иначе я могу ответить.

Я задергалась в его руках пойманной птицей, но моих сил было недостаточно против высокого, сильного мужика. Глайт хрипло рассмеялся, а я почувствовала, как он приподнимает юбку моего платья и начинает скользить рукой по бедру.

Холодные и липкие от пота пальцы Глайта поднимались все выше, бесцеремонно сминая тонкую ткань белья. Я почувствовала, как внутри все заледенело от ужаса и закипающей ярости. От отвращения ком в горле готов был выплеснуться наружу, еще чуть-чуть, и Глайту действительно не повезет. Но желудок мой был пустым, о чем я очень сильно жалела.

Головой понимала, что Глайту я не нужна, его поползновения — это попытка сломать, унизить, показать мое новое место, которое ждет меня после развода с милордом Блайтом.

— Пусти! — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть этого извращенца локтем, но Старрэл лишь плотнее прижал меня к сиденью экипажа.

Я почувствовала на шее его дыхание, обжигающее, пахнущее чем-то металлическим… и от собственной беспомощности по телу пошла дрожь. Глайт явно наслаждался моим состоянием. Для него я была лишь дочерью предателей, досадным недоразумением на пути к родству с милордом Блайтом.

— Вы все одинаковые, — вдруг прошипел он, а его рука сильнее сжала мое бедро. — Прикрываетесь невинностью, а сами только и ждете, когда кто-то сильный возьмет то, что хочет. Ты думаешь, я не знаю, зачем ты вышла замуж за Рэтгана? Власть и деньги — вот что тебя прельщало, Эдаллаида. А месть — просто приятный бонус…

Это стало последней каплей. Мерзкий Глайт меня совсем не знает, а говорит такие вещи, от которых буквально тошнит. Я резко подалась вперед, и мои зубы сомкнулись на его плече, прямо на ткани сюртука. Я вложила в этот укус всю свою панику и отвращение, чувствуя на языке солоноватый привкус, лишь бы причинить боль этому напыщенному индюку.

Глайт взревел скорее от неожиданности и наглости, чем от раны. Его рука на мгновение ослабила хватку, и в этот же миг карета резко остановилась. Рывок был такой силы, что Старрэл не удержался и отлетел в противоположную сторону, к окну, выпуская меня из захвата.

Мир вокруг замер на секунду, а затем дверца экипажа распахнулась.

На фоне пасмурного неба и серых стен своего дома стоял Рэтган Блайт. Его фигура, затянутая в мундир, казалась высеченной из камня. Глаза дракона вытянулись в вертикальный зрачок, когда он оценил представшую перед ним картину: мои растрепанные волосы, порванное на рукаве платье, и Глайт, потирающий плечо с выражением крайнего бешенства.

— Что здесь происходит? — Голос Рэтгана был тихим, но от него по моей спине пробежали мурашки.

— Рэтган! — я бросилась к выходу, едва не споткнувшись о подол платья, и схватилась за руку мужа, ища защиты. Он же не совсем идиот? Он должен все понять! — Помоги мне… Он… Глайт, он приставал ко мне! Он распускал руки, он пытался…

Я замолчала, ожидая увидеть в глазах мужа вспышку гнева, которая должна была появиться у каждого собственника, а такие мужчины, как Рэтган, все до одного относились к такой категории. Властные, сильные собственники, однако Рэтган оставался пугающе спокойным. Он медленно перевел взгляд с дрожащей меня на своего помощника. Глайт, уже успевший привести себя в порядок, лишь усмехнулся, поправляя воротник.

— Милорд, — спокойно произнес он, — леди Эдаллаида, кажется, переутомилась после суда. У нее начались галлюцинации на почве страха. Она на меня напала, скорее всего, притворяется и просто хотела сбежать.

— Он лжет! — вскрикнула я. — Он лез мне под юбку!

Рэтган медленно убрал мои руки со своего локтя. И в его взгляде я не увидела ни капли сочувствия, только брезгливое равнодушие.

— Успокойся, Эдаллаида, — холодно произнес супруг. — Глайт мой товарищ. И, что более важно, у него безупречный вкус. Ты всерьез полагаешь, что мужчина его положения станет посягать на женщину с «черной кровью»? Это физиологически невозможно. Ему было бы проще прикоснуться к сточной канаве, чем к тебе.

Слова мужа ударили больнее, чем грубость Глайта. «Черная кровь»? О чем они все говорят?

Я открыла рот, чтобы возразить, сказать, что я человек, что моя кровь красная, как у любого из них, но слова застряли в горле. Я была здесь чужой, попаданкой в теле женщины, которую все презирали за то, чего я сама даже не понимала.

— Пойдем, — скомандовал Рэтган, не глядя на меня, — у нас мало времени. Храмовник уже ждет.

Блайт завел меня в дом и проводил в большой зал, высокие своды которого скрывались в тени. В центре зала стоял человек в тяжелой серой робе, скорее всего, это и был тот самый храмовник, о котором говорил Рэтган.

Супруг вел меня за руку, держа так крепко, будто я в любой момент могла сбежать. Глайт шел следом, и, даже не оборачиваясь, я чувствовала, как он бросает мне в спину торжествующие взгляды.

— Мы готовы, — сообщил Рэтган храмовнику.

— Леди Эдаллаида Блайт, милорд Рэтган Блайт. — Голос мужчины звучал холодно и монотонно. — Расторжение союза, скрепленного перед лицами Богов, — процесс суровый. Вы подтверждаете свое желание?

— Да, — отрезал Рэтган.

Я уже хотела возмутиться, что меня никто не спрашивает, но храмовнику это было и не нужно. Он начал нараспев произносить слова на незнакомом, вибрирующем языке. Воздух в зале сгустился. Я вдруг почувствовала, как на запястье, где-то глубоко под кожей, начало жечь.

Боль нарастала. Казалось, кто-то запустил внутрь раскаленные щипцы и медленно вырывает из меня жилы. Я вскрикнула, схватилась за запястье, оседая на колени, но Рэтган не позволил мне упасть, удерживая за предплечье.

— Почему так больно?.. — сквозь слезы прохрипела я, чувствуя, как по лицу катится холодный пот.

— Брачная метка не убирается без крови, — безучастно ответил храмовник. — Но лорд Блайт утверждает, что истинной связи между вами не было. Что была лишь ложь, — священник замолчал и посмотрел на Рэтгана. — Причина расторжения должна быть озвучена и подтверждена.

— Причина проста, — Рэтган рывком задрал рукав моего платья. Его пальцы надавили на внутреннюю сторону моего предплечья, на чистую кожу.

— Она подделала метку истинности, чтобы войти в мой дом и осквернить мой род! — Голос Рэтгана гремел под сводами зала. — Она использовала иллюзорные чары «чернокровок» либо любую другую магию, которая развеялись, стоило мне использовать противоядие и почистить ее организм. Она самозванка.

Я смотрела на свою руку и не понимала, чего от меня хотели. Что храмовник должен был увидеть на моем плече?

— Брак расторгнут, — объявил храмовник, и в этот момент жжение в запястье прекратилось, сменившись звенящей пустотой.

Я почувствовала себя опустошенной, лишенной чего-то важного, даже если это «важное» было навязано мне силой в этом мире. В голове билась мысль, что мы не должны были разрывать этот брак. Или же это были мысли погибшей Эдаллаиды?

Рэтган же оттолкнул мою руку, словно та была испачкана в саже.

— Ты больше не Блайт, — с отвращением произнес он. — Можешь быть свободна.

— И что теперь? Выбросишь меня на улицу? — холодно поинтересовалась я.

Рэтган усмехнулся, и в этой усмешке было больше жестокости, чем в словах Глайта.

— Улица — это слишком просто для такой, как ты. Ты отправишься в северные земли. Там, на границе с пустошью, твоя «черная кровь» найдет достойное применение в рудниках. Или куда там тебя определили.

Он обернулся к дверям, где в тени колонн стояла высокая, массивная фигура. В зале появился новый зритель, а я его даже не заметила. Мужчина, удивительно похожий на Рэтгана, но с более резкими, хищными чертами лица и шрамом, пересекающим бровь.

— Мой брат Калеб отправится завтра на Север по делам гарнизона. Он согласился взять на себя роль твоего сопровождающего. Поверь, Эдаллаида, после путешествия с ним ты будешь вспоминать манеры Глайта как высшее проявление благородства.

Я посмотрела на своего будущего конвоира. Калеб Блайт не улыбался. Он смотрел на меня так, словно изучал добычу, которую ему поручили доставить к месту казни.

— Подготовь ее, — бросил Рэтган брату и, не оборачиваясь, вышел из зала.

Глава 6

Тяжелые двери за спиной Рэтгана захлопнулись с гулким эхом, и от этого неожиданного звука я вздрогнула. Или же я вздрогнула от того, что осталась наедине с братом бывшего мужа, внешний вид которого не предвещал ничего хорошего.

Калеб Блайт не шевелился. Его взгляд, тяжелый и холодный, буквально препарировал меня, словно он догадывался, что я что-то скрываю. В отличие от Рэтгана, которым сейчас руководили одни эмоции, Калеб, кажется, подмечал детали. И от этого у меня озноб пошел по коже, я крепко сжала кулаки и приготовилась к любому раскладу, даже если меня снова поведут на допрос. Однако брат Рэтгана удивил. Он лишь коротко кивнул в сторону лестницы.

— Идем. — Его голос оказался неожиданно низким, даже ниже, чем у Рэтгана. Интересно, какая у них разница в возрасте? — У тебя мало времени на сборы.

Я послушно отправилась за Калебом, разумно решив, что после расторжения брака дракону я больше неинтересна и вряд ли мне поставили надзирателя лишь для того, чтобы убрать меня до отправки на северные земли.

Всю дорогу Калеб держался отстраненно. Он не коснулся меня ни разу. Ни толчка в плечо, ни хватания за локоть, как любили это делать Рэтган или Глайт. Калеб шел на полшага впереди и даже не обернулся, будто понимал, что сбежать у меня не получится. Мы дошли до дверей комнаты, и Калеб остановился у порога.

— У тебя будет время до утра, — произнес он. — Я распоряжусь, чтобы слуги принесли горячую воду и ужин. Тебе нужно согреться и поесть. Путь на Север не прощает слабости.

Я замерла, недоверчиво вскинув бровь.

— Это часть твоей роли «страшного конвоира», о которой говорил Рэтган? Сначала накормить добычу, чтобы она не умерла раньше времени?

Калеб впервые посмотрел мне прямо в глаза. И в этом взгляде не было ненависти — только странная, выжженная усталость.

— Это здравый смысл, Эдаллаида. Ты будешь обузой, если отправишься в путешествие больной или голодной. Отдыхай.

Калеб отворил дверь, пропуская меня вперед, а затем дверь закрылась, и я осталась одна.

Видимо, эта спальня и раньше принадлежала Эдаллаиде, потому что все здесь было перевернуто вверх ногами, а вся одежда, включая нижнее белье, валялась на полу. И первое, к чему я приступила, это нашла уцелевшие платья и белье, отложила в сторону, чтобы взять с собой в дорогу. Глайт при обыске очень старался, не знаю, чего он хотел добиться, но многие вещи были изрезаны и испорчены.

Затем в дверь постучали, и в спальню вошла хрупкая девушка с подносом в руках. Глаза ее были опущены вниз, и, пока ставила еду на прикроватный столик, она ни разу на меня не посмотрела. Только руки ее дрожали, будто девушка испытывала испуг.

— Вода скоро будет готова, леди Эдаллаида, — прошептала она и поспешила прочь из комнаты.

Еда так ароматно пахла, а я была так голодна, что очень быстро расправилась с мясным рагу и горячим ягодным чаем. Вскоре в спальню постучали две служанки, они принесли воду и подготовили для меня ванну, и наконец-то я смогла расслабиться и отдохнуть.

Утро встретило меня сильным снегопадом и суматохой слуг, которые загружали три экипажа. Как я поняла, в одном экипаже поедем мы с Калебом и Ваннэсой, в другом будут наши вещи, а третий для охраны. Экипажи выглядели мощно и солидно, явно предназначались для долгих переездов.

Калеб, полностью собранный, стоял возле лошадей проверяя подпругу. Я не сомневалась, что вряд ли такими делами должен заниматься милорд Блайт, скорее всего, он никому не доверял.

Рядом с экипажем, съежившись от утреннего холода, переминалась с ноги на ногу Ваннэса. Она была бледной, молчаливой и, казалось, боялась собственной тени. Наверное, я со стороны выглядела точно так же.

— Грузитесь, — скомандовал Калеб, и мы с Ваннэсой зашевелились и залезли в экипаж. Причем ни я, ни девушка особой грацией не отличались.

Внутри экипажа пахло старой кожей и морозной свежестью, но холодно при этом не было, а через минуту Калеб приоткрыл дверцу, бросил внутрь плотный сверток из овечьей шерсти и забрался к нам.

— Ехать предстоит больше недели, — сообщил он, глядя куда-то поверх моей головы. — Дороги за трактом разбиты, а ночи в предгорьях станут холоднее. Держите одеяла под рукой.

Я кивнула, устраиваясь на жестком сиденье. Сидевшая напротив меня Ваннэса судорожно сжимала пальцы. Я заметила, как она то и дело бросает взгляды на Калеба, который сложил руки на груди и прикрыл глаза, откинувшись на сиденье. И во взгляде Ваннэсы уже не было того ужаса, который был в присутствии Глайта. Напротив, это были смущенные, почти восторженные взгляды, какие бросают на недосягаемого героя. Видимо, суровая прямота Калеба действовала на нее иначе, чем на меня. Потому что я в этом мужчине кроме холодности больше ничего не видела.

Пять дней пути мы провели в редких, сухих разговорах, но порой я замечала на себе пристальные, изучающие взгляды Калеба, от которых становилось неуютно. На ночь мы останавливались на постоялых дворах. Калеб всегда брал три номера: один для себя, второй для стражи и третий для меня и Ваннэсы. По дороге мы делали эпизодические остановки, чтобы размяться от долгого сидения, а когда пятый день подходил к закату, мы въехали в лес.

Дорога сразу стала значительно хуже, в экипаже трясло, а за окном мелькали заснеженные деревья, редкие путники да обозы, которые тоже куда-то спешили. Причем чем ближе мы приближались к Эртхону, тем меньше людей на пути нам попадалось.

А затем неожиданно я почувствовала запах серы и озона. Воздух в экипаже стал тяжелым. Я кинула взгляд на Калеба и увидела, что он весь напряжен, а его зрачок вытянут в вертикальную линию. Будто он к чему-то готовился.

Внезапно лошади заволновались. Я выглянула в окно и увидела, как ведущий жеребец встал на дыбы, издав тревожное ржание. Колеса экипажа резко замерли.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила я у Калеба.

Но он не ответил. Мужчина выпрыгнул из экипажа, приложил ладонь к земле, к чему-то прислушиваясь. Его лицо, и без того суровое, превратилось в маску предельной концентрации. В этот момент я почувствовала это сама. Сначала тонкий, едва уловимый звон в ушах, а затем подошвы сапог ощутили мелкую, зудящую вибрацию.

Через мгновение земля под каретой содрогнулась.

Это не было обычным толчком, звук шел из самых глубин, утробный, низкий рокот, от которого задрожали стекла в рамах. Ваннэса вскрикнула, вцепившись в мою руку.

— Слушайте меня внимательно! — рявкнул Калеб, бросаясь к дверце экипажа. — Выходите! Живо!

Внутри меня все заледенело от страха, но и ослушаться Калеба я не могла, поэтому выбралась из кареты вслед за Ваннэсой. Ее пальцы до боли впились в мое предплечье, но я почти ничего не чувствовала. Мир вокруг сошел с ума. Кони бились в упряжках, словно безумные.

— Назад! — скомандовал Калеб, оттесняя нас плечом.

В тот же миг пространство за его спиной с громким сухим треском, похожим на разряд электричества, раскололось. Вспышка белого света на мгновение ослепила. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что на засыпанной снегом земле, прямо под местом вспышки, образовалась узкая трещина. Из нее повалил дым, пахнущий серой и озоном. Теперь я поняла, откуда появился этот запах.

Стражники, выскочив из соседнего экипажа, бросились к разлому. Их лица были бледны, но никто не испугался и не спасовал, будто для них такая ситуация происходила не впервые.

— Проклятье! — прорычал Калеб. В его голосе появились вибрирующие нотки, и, казалось, он стал еще ниже. — Не подходить! Это не просто разлом!

Стражники остановились, а Калеб вскинул руки, и я увидела, как между его пальцами появились нити золотистого света. Калеб начал совершать плавные, размашистые движения, словно перебирал невидимые струны огромного инструмента. Воздух вокруг него загустел, он буквально «сшивал» его вокруг себя, точно ткань, стягивая края сияющего разлома золотистыми стежками.

Земля под ногами ходила ходуном. Ваннэса упала на колени, закрыв голову руками, ее крики перешли в захлебывающуюся истерику.

— Мы умрем, Эдаллаида! Мы все сейчас умрем! — вопила она, раскачиваясь из стороны в сторону.

А я оглядывалась, пытаясь понять, что делать дальше, но в голову ничего, кроме того, как слушать беспрекословно Калеба, больше не приходило. Справа и слева, в нескольких метрах от леса, пространство снова полыхнуло. Еще две вспышки, еще два потрескивающих звука, от которых заложило уши.

— Держите периметр! — крикнул один из стражников, но его голос оборвался.

Из новой, самой крупной трещины, высунулась когтистая лапа, обтянутая серой, гнилостной кожей. Следом за ней на дорогу вырвалось нечто, напоминающее помесь волка и огромного насекомого, на спине которого были десятки глаз. Тварь издала ультразвуковой свист и припала к земле, готовясь к прыжку.

— Мамочки, — вздохнула я, боясь даже пошевелиться.

— Офигеть! — Ваннэса рывком поднялась на ноги. — Да что это такое?!

Калеб остановил свое плетение и повернулся к твари. Короткое, резкое слово на незнакомом, гортанном языке, и из его ладони вырвался столб ослепительного пламени. Магия ударила монстру прямо в грудь, он отлетел в сторону и впечатался в ближайшее дерево. Раздался хруст костей и шипение прижигаемой плоти. Тварь забилась в конвульсиях и затихла, растекаясь лужей иссиня-черной, густой крови.

Калеб тяжело выдохнул и снова сосредоточился на разломе, который сопротивлялся его магии, пульсируя, как живая рана.

Я стояла как вкопанная. Весь ужас, весь шум битвы и крики Ваннэсы внезапно отошли на второй план. Мой взгляд был прикован к трупу монстра. Черная кровь медленно пропитывала белоснежный покров снега, и от нее исходил странный, дурманящий аромат. Он не был неприятным, для меня он пах металлом, медом и какой-то первобытной силой.

В голове застучало. Тук-тук. Тук-тук. Ритм моего сердца вошел в резонанс с пульсацией этой темной жижи. Внутри проснулся немой, голодный шепот: «Прикоснись. Возьми. Это твое».

Я сделала шаг вперед, совершенно не осознавая своих действий. Мир сузился до этой темной крови. Мне казалось, что если я коснусь ее, то пойму нечто важное, обрету то, чего мне не хватало всю жизнь. Моя рука медленно потянулась вниз...

— Эдаллаида, нет! — донесся откуда-то издалека голос Калеба, но он звучал приглушенно, словно через слой воды.

В этот момент из второй трещины, возникшей чуть поодаль, выскочила еще одна тварь. Она была быстрее первой. Длинное, похожее на хлыст щупальце с костяным наконечником прорезало воздух.

Все произошло в считанные секунды. Калеб, видя, что я нахожусь в зоне удара, дернулся в сторону, подставляясь сам. Острое лезвие монстра полоснуло его по плечу и груди, разрывая камзол, который мгновенно окрасился алой кровью.

Рана чужого человека привела меня в чувство. Я отпрянула в сторону и увидела, как Калеб пошатнулся, но устоял, снося голову твари ответным ударом магии. Его взгляд, полный боли и ярости, обжег меня.

Ваннэса, увидев кровь Калеба и новую волну монстров, лезущих из земли, окончательно потеряла рассудок. Она стала безумно кричать, а затем, подхватив юбки, бросилась прочь от дороги, в густую чащу леса.

— Ваннэса, стой! — закричала я, понимая, что в лесу, вдали от защиты стражников и Калеба, она обречена.

Не раздумывая, я бросилась вслед за ней.

— Эдаллаида! — Я услышала за спиной низкий голос Калеба. — Немедленно вернись!

Но я не слушала. Ваннэса больна, она еще не выздоровела, и что-то мне подсказывало, что искать ее никто не будет.

— Эдаллаида!

Голос Калеба становился тише, я чувствовала, что он хочется броситься за мной следом, но новые монстры и стражники, которые оставались под ударом, не дали ему этой возможности.

— Клянусь! Я тебя поймаю! И тогда ты пожалеешь, что отправилась в эту поездку вместе со мной!

Возможно, и пожалею, но оставить Ваннэсу одну я не могла.

Глава 7

Ветки хлестали по лицу, кожа рук ныла от ссадин, но я бежала и не сбавляла темпа. Впереди мелькало серое пятно — подол платья Ваннэсы. Она бежала вслепую, ведомая лишь ужасом, не разбирая дороги. А я, наоборот, старалась абстрагироваться от произошедшего, не думать о монстрах, которых увидела, и о моей странной реакции на кровь этого существа.

— Ваннэса! Остановись! — Мой крик тонул в завывающем ветре.

Наконец она споткнулась о поваленный ствол и рухнула на землю, не в силах больше сделать ни шага. Когда я добежала до нее, она громко плакала, закрывая голову руками, словно ожидая удара.

— Уйди! Они повсюду! Ты это видела?! Видела?! Они выпрыгивали… Они пытались нас убить… Что это за твари?

Голос горничной становился тише, пока она не стала говорить шепотом, будто боялась привлечь внимание этой нечисти.

Я опустилась на колени рядом с ней, тяжело дыша. Мои легкие горели, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Я осторожно коснулась ее плеча, и Ваннэса вздрогнула, медленно поднимая заплаканное лицо.

— Тише, тише... Это я, Эдаллаида. Мы в безопасности. Их больше нет.

Ваннэса смотрела на меня широко открытыми, почти безумными глазами. Крупные слезы катились по ее щекам, оставляя дорожки на раскрасневшейся от мороза коже. Постепенно ее дыхание начало выравниваться, хотя плечи все еще подрагивали от сдерживаемых всхлипов.

— Зачем? — прошептала она, недоверчиво глядя на мои исцарапанные руки. — Зачем ты побежала за мной, Эдаллаида? Ты могла остаться с ними. Что нам теперь здесь делать?

Я горько усмехнулась, оглядываясь назад, где остался шум битвы и крики монстров. Мы убежали так далеко, что уже вряд ли найдем дорогу обратно.

— Если бы я за тобой не побежала, Ваннэса, тебя бы никто не стал искать, — ответила я прямо. — Для Калеба и его людей сейчас важнее выжить и отправиться дальше в путь. Одной потерявшейся девушкой больше, одной меньше... Ты была бы лишь печальной жертвой обстоятельств и осталась в этом лесу навсегда. Они бы не стали терять время на твои поиски.