(лже)истинная генерала-дракона

Стеклянные панели с продуманной системой обогрева удерживали внутри густой, влажный зной.

В воздухе витал потрясающий коктейль ароматов: терпкая горечь полыни, сладковатый, убаюкивающий запах лаванды, резкие нотки перечной мяты, землистый, тяжелый дух валерианы.

Здесь было идеально чисто. Грядки были аккуратно разграничены камнями, на полках в горшках ютились редкие саженцы. После серой, холодной зимы снаружи это буйство зелени казалось нереальным.

— Это мое сокровище, — с гордостью произнес Олридж, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на страсть к своему делу. — Даже в самые лютые морозы мы не остаемся без свежего сырья.

Я прошла между рядами, жадно всматриваясь в каждое растение. Мой мозг лихорадочно перебирал варианты. Черника? Есть, ее листья могут немного снизить сахар. Галега? Если она здесь растет, это будет спасением, в ней содержится галегин, который действует схожим с метформином образом. Корень одуванчика, лопух... Мне нужно все, что обладает сахароснижающим эффектом. Я внимательно рассматривала растения, подмечая детали, но также с горечью осознала, что многие образцы я вижу впервые.

— На сегодня твоя задача — найти Элену, — прервал мои мысли Олридж. — Она заведует здесь порядком и объяснит тебе, какие травы нужно собрать в первую очередь для следующей порции отваров. Делай все строго по ее указаниям.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну в этом зеленом раю.

Я глубоко вдохнула теплый воздух. Олридж думал, что приставил ко мне надсмотрщика и дал скучную работу. Он не понимал, что только что вручил мне ключи от аптеки. Пока я буду «стирать белье» — смогу готовить концентрированные растворы для обработки язв. Пока я буду «собирать травы для Элены» — соберу свой собственный арсенал.

Диабет не лечится заговорами, но природу не обманешь: в этих стеблях и листьях скрыты химические соединения, которые дадут время. А время — это единственное, что сейчас отделяло моего пациента от могилы.

Я поправила фартук и отправилась на поиски Элены. Игра началась.

Глава 13

Я нашла Элену в палате для «чистых», она склонилась над бледной девушкой и меняла на ее руке повязку. Я подождала, пока она завершит работу, и передала поручение Олриджа.

Элена не стала тратить время на пустые разговоры и, проведя меня в небольшое помещение, которое служило здесь чем-то вроде ординаторской, протянула узкий свиток пергамента. Список был внушительным: манжетка, листья брусники, корень цикория и несколько растений, чьи названия мне ни о чем не говорили, но по зарисовкам рядом с описанием свойств я узнала в них местные аналоги антисептиков.

— Нам нужно собрать это до вечера, — прошептала Элена. — Господин Олридж очень строг к срокам.

— А кто обычно занимается приготовлением самих снадобий? — спросила я, как только мы вернулись в оранжерею. Я постаралась придать голосу оттенок праздного любопытства, пока мои пальцы ощупывали жесткий стебель манжетки. — Это очень сложная и кропотливая работа. Неужели господин Олридж доверяет ее медсестрам?

Элена негромко рассмеялась, и этот звук был похож на звон маленького колокольчика.

— Что вы! Господин Олридж сам готовит каждое лекарство. Он... он просто обожает с этим возиться. Знаете, иногда мне кажется, что смешивать составы и наблюдать за реакциями в колбах он любит даже больше, чем лечить живых людей.

Она вдруг осеклась, заметив мой пристальный взгляд, и густо покраснела.

— Я… я приношу свои извинения, я не то хотела сказать... Господин Олридж замечательный целитель! Просто... увлеченный. Давайте приступим к сбору, иначе не успеем.

Мы принялись за работу. Элена оказалась удивительно педантичной. Каждое растение требовало своего подхода. К примеру, листья брусники нужно было аккуратно срезать маленькими ножницами, не повреждая основной стебель, а корни цикория выкапывать узкой лопаткой так, чтобы не надломить тонкие отростки.

— Теперь промывка, — наставляла она, когда наши корзины наполнились. — Вода должна быть ледяной, из подземного источника. Промываем трижды, едва касаясь лепестков, чтобы не смыть целебную пыльцу. А сушить нужно только в тени, на льняных полотнах, иначе солнце «выжжет» всю силу.

Пока наши руки были заняты монотонным трудом, я решилась продолжить расспросы. В голове не укладывался образ холодного, властного Олриджа, который с упоением возится с растениями.

— Скажите, Элена, — начала я, раскладывая влажные листья на ткани, — если господин Олридж так предан науке и созданию лекарств, почему его назначили главным целителем здесь, в Эртхоне? Это ведь пограничье, к тому же рядом рудники… Такое место не для исследований.

Элена вздохнула, ее движения замедлились.

— У него не было выбора. Олридж приехал в Эртхон за сестрой. Ее осудили... говорят, за воровство императорской казны, но господин клянется, что ее подставили. Сестру сослали сюда, на рудники, и он последовал за ней, добившись назначения, чтобы быть рядом.

— На рудники? — охнула я. — За воровство?

Сейчас я как никогда убедилась в том, как мне повезло. По сравнению с деяниями Эдаллаиды проступок сестры Олриджа казался сущим пустяком.

— В леди Кассалет совершенно нет магии, — с грустью произнесла Элена. — Для других целей она была бесполезна.

Элена понизила голос до едва различимого шепота и продолжила:

— Его сестра очень больна. Тяжелый грудной кашель, который не проходит месяцами. Она живет в женском крыле для осужденных, но каждый вечер господин Олридж забирает ее в лазарет. Он сам делает ей ингаляции, не доверяя это никому. Вы бы видели его в эти минуты... Он смотрит на нее так, будто она — единственное, что удерживает его в этом мире.

Я замерла с пучком травы в руках. Образ «ледяного тирана» дал трещину. В груди шевельнулось странное чувство: смесь сочувствия и горького узнавания. Я слишком хорошо понимала Олриджа. Там, на Земле, в той, прошлой жизни, у меня тоже была сестра. Рак — это медленный палач, и я провела сотни ночей у ее постели, изучая медицинские справочники, погрузившись в исследования и споря с врачами, хватаясь за любую соломинку, лишь бы подарить ей еще неделю жизни. Оказывается, мы с Олриджем были чем-то похожи, так как оба отчаянно сражались с судьбой ради тех, кого любили.

— И где же он разрабатывает лекарства? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— О, у него есть отдельный кабинет в конце коридора, — ответила Элена, уже возвращаясь к своему обычному спокойному состоянию, но затем моментально осеклась. — Но туда запрещено входить без приглашения. Господин Олридж внимательно за этим следит.

Постепенно со сбором трав было покончено, причем успела я собрать не только то, что требовал Олридж, но и то, что было необходимо мне, а перед тем, как отправиться на отдых, я решила заглянуть к своему «безнадежному» пациенту.

Старик продолжал неподвижно лежать, его дыхание было тяжелым и шумным. В миске у кровати стояла нетронутая каша, и я выругалась сквозь зубы. Чистые углеводы — яд для него в нынешнем состоянии.

Я тихо подошла к его кровати. В складках фартука у меня были спрятаны свежие листья черники и одуванчика, которые я успела «прихватить» во время сбора.

— Пейте. — Я поднесла к его губам кружку с чистой водой, в которой настояла размятые листья. — И вот это... пожуйте. Это поможет.

Старик с трудом приоткрыл глаза. Мутный взгляд сфокусировался на моем лице.

— Как тебя зовут, дочка? — прохрипел он.

— Эдаллаида. А вас?

— Гарлейд... — он закашлялся, и я приподняла его голову, давая еще воды.

Я уже отстранилась от его постели, когда Гарлейд внезапно вцепился в мою руку. Его пальцы, сухие и горячие, неожиданно крепко сжали мое запястье, а в глазах, полных боли, вспыхнул огонек надежды — той самой страшной, отчаянной надежды, которая заставляет людей бороться до последнего вздоха.

— Скажите мне... Эдаллаида... — Его голос сорвался на шепот. — У меня есть какие-то шансы? Я еще увижу внуков или пора готовиться к встрече с Богами?

Я смотрела на его иссохшую руку, судорожно цепляющуюся за мое запястье, и чувствовала, как внутри все сжимается от тягучей, горькой жалости.

— А что говорит целитель Олридж? — тихо спросила я, стараясь не отводить взгляда. — Какое лечение он назначил? Какие давал прогнозы?

Старик издал звук, похожий на сухой смешок, перешедший в свистящий кашель. Он махнул свободной рукой в сторону двери, и в этом жесте было столько презрения, сколько не выразить и сотней слов.

— Этот?.. — прохрипел Гарлейд, сплевывая на пол. — Недолекарь… Он ко мне и на три шага не подходит. Заглянет в дверную щель, поморщится, словно от тухлятины, и велит покормить кашей. Говорит: «Боги забирают свое, не мешай им». Весь его присмотр — это ожидание, когда я освобожу койку.

Я прикусила губу. Гнев на Олриджа вспыхнул с новой силой, мое к нему отношение менялось со скоростью света. Но сейчас важнее было другое. Я глубоко вздохнула, понимая, что ложь в данном случае худшее из преступлений.

— Послушайте меня, Гарлейд. — Я осторожно накрыла его ладонь своей. — Ваше положение плохое. Очень плохое. Инфекция в стопе уже начала отравлять вашу кровь. Если оставить все как есть, то долго вы… В общем, в скором времени вы встретитесь с Богами.

Гарлейд замер, его зрачки расширились.

— Но есть один шанс, — быстро добавила я. — Нужно провести операцию, так как необходимо убрать источник заразы. Если ампутировать стопу сейчас, пока гангрена не поднялась выше колена, у вас будут все шансы выкарабкаться. Вы выживете.

Лицо старика в мгновение ока преобразилось. Жалость в его глазах сменилась яростной, дикой злобой. Он оттолкнул мою руку с неожиданной силой.

— Ампутация?! — взревел он, и голос его окреп от гнева. — Ты… ты изверг, девка! Ты хоть понимаешь, что несешь? Как я буду на рудниках работать без ноги? Кто меня кормить станет? Здесь калеки долго не живут, я даже не знаю, что хуже!

Он отвернулся к стене, тяжело дыша и содрогаясь всем телом.

— Уходи! Слышать тебя не хочу! Лучше сдохнуть целым, чем гнить заживо обрубком под забором!

Я не обиделась. Ни капли. В его словах была своя страшная логика этого жестокого места. Здесь тело было инструментом, а без инструмента человек терял право на существование. Я лишь поправила его одеяло и тихо отошла. Время еще оставалось, хоть и катастрофически мало. Нужно было дать ему переварить эту мысль.

Я нашла Олриджа в его кабинете. Он пересчитывал какие-то склянки и даже не поднял головы, когда я вошла.

— Господин Олридж. — Мой голос звучал ровно и отстраненно. — Со сборами на сегодня покончено. Все травы разобраны, сушильня заполнена. Нужна ли вам еще какая-то помощь?

— Нет, — буркнул он, не отрываясь от дел. — Можете быть свободны. И завтра не опаздывайте, работы будет вдвое больше.

Я молча кивнула и вышла, однако прежде чем отправиться домой, решила заглянуть на местный рынок. Он оказался шумным, пестрым и не слишком чистым местом, но именно здесь билось сердце поселения. Первым делом я направилась в книжную лавку, тесную каморку, пропахшую пылью и старым клеем. Издания по ботанике и медицине здесь были скудными и, как я поняла, пробежавшись по нескольким страницам, наполовину состояли из суеверий, но мне удалось выудить пару томов. В одном описывались свойства редких растений, в другом магические исцеления. Мало, но хоть что-то.

Затем я переместилась в хозяйственный ряд. Вид серого постельного белья в целительском пункте стоял перед глазами. Мне нужны были сильные чистящие средства, щелок, мыльный корень — все, что смогу найти. Гигиена — это половина успеха, а в этом лазарете о ней, казалось, забыли напрочь.

Уже нагруженная свертками, я направлялась к выходу на центральную улицу, когда мой взгляд зацепился за группу девушек у прилавков с овощами. В центре стояла Ваннэса. Она выглядела совсем иначе, чем когда прислуживала мне. Расслабленная, веселая, она что-то увлеченно рассказывала трем девушкам. Они звонко смеялись, что-то обсуждая.

Я направилась прямо к ним. По мере моего приближения смех затихал, словно его срезали ножом. Девушки выпрямились, их лица приняли выражение вежливого, но холодного любопытства.

Ваннэса же и вовсе опустила глаза в землю, теребя край своего передника.

— Леди Эдаллаида? — ее голос прозвучал робко. — Вы что-то хотели?

Остальные рассматривали меня так, словно я была диковинным зверем, забредшим в их сад. Это пристальное внимание вызвало у меня резкий укол раздражения. Почему они смотрят так, будто я здесь лишняя? Почему рядом со мной просто нельзя расслабиться и вести себя так, будто я обычный человек?

— Ваннэса, мне нужна твоя помощь, — произнесла я холоднее, чем планировала. — Дома накопилось много дел, к тому же мне нужно помочь донести пакеты, — я показала на свертки в руках. — Идем.

— Но… я как раз… — она бросила быстрый, тоскливый взгляд на подруг, которые сочувственно переглянулись. — Хорошо.

Девушка попрощалась с приятельницами, чей шепот за моей спиной стал слышен, стоило нам отойти на пару шагов. Ваннэса покорно взяла из моих рук часть пакетов, и в этот момент меня полоснуло чувство вины. Мелкое, гадкое торжество от того, что я сорвала ее веселье, испарилось, оставив после себя лишь горечь. Я ведь могла справиться сама. Я вызвала ее не из нужды, а из-за мимолетной вспышки эгоизма и одиночества.

Настроение окончательно испортилось. Мы шли по узкой улочке к дому в полном молчании. Ваннэса плелась чуть позади, глядя себе под ноги, а я сжимала в руках свертки с книгами и думала о том, что в этом мире, где у людей так мало радости, я только что отняла у кого-то крупицу счастья просто из вредности.

Глава 14

Холодный мрамор пола впивался в колени, но физическая боль была ничем, по сравнению с тем ледяным ужасом, что сковал мое сердце. Я, Эдаллаида, младшая из семьи Кессел, всегда верила, что наш дом — это крепость, защищенная честью, которая зарабатывалась годами и поколениями, а также древней магией. Почему это происходит? За что?

Мои всхлипы становились все громче, переходя в судорожное икание. Перед глазами стоял образ доброго Патрика, который еще утром украдкой принес мне лишнее миндальное печенье, а теперь лежал бездыханным у подножия парадной лестницы.

Мы же были образцом для всей империи! Я помню восхищенные взгляды дам на званых вечерах, помню, как сам Император благосклонно кивал отцу, отмечая его преданность престолу. Моему брату Эвану пророчили пост главы магического совета. Нас называли «золотой аристократией». Неужели все это было ложью? Неужели все те люди, что заискивающе улыбались нам, сейчас стоят за спинами этих налетчиков?

— Эманнаила, — прошептала я, хватая