Сердце из осколков

– И что? Все равно никто ее не найдет. Даже если Женек поднимет все свои связи. Для них Алена умерла. Я все продумал и контролирую. Комар носа не подточит.

– Не подточит? – Григорий Альбертович засмеялся. – Ты демонстрировал ее нашим гостям. А если... И думать не хочу! Ты вляпался в такое дерьмо... Узнай Чернышов, что его дочь жива – тебе конец. Даже мои связи не помогут.

– Не узнает. Алена здесь одна, без друзей, без помощи. Она сломлена.

– Пфф, – фыркнул отец. – Женщину нельзя сломить. Пока она дышит – надеется. Пока надеется – опасна. А знаешь, что самое ужасное? Ты делаешь ее еще опаснее, держа взаперти, как домашнюю зверюшку.

Больше Алена ничего не слышала. Женя ищет ее! В горле встал ком, но слез не было. ЖЕНЯ ЕЕ ИЩЕТ! Он не поверил. Надежда разгоралась в ее сердце с новой силой.

Алена пролежала в постели весь день. При малейшем движении спина пульсировала от боли. Вера приходила несколько раз, обрабатывала раны, меняла повязки, приносила еду. Алена практически ничего не съела. Она не могла думать ни о чем, кроме того, что Женя ждет ее. Не забыл. И она обязана выжить и вернуться домой.

Денис появился только к вечеру. Вошел без стука, с подносом в руках. Он поставил его на тумбочку и сел на край кровати.

– Ешь, – кинул сухо, ровно. – Вера сказала, что ты не притрагивалась к еде, которую она приносила.

Алена перевела на него пустой взгляд.

– Оглохла? Ешь, я сказал! – повторил он более жестко. – Ты нужна мне живой. И желательно в нормальном теле. Надоело спать со стиральной доской. Не заставляй вливать суп силой.

Она медленно взяла ложку. Денис наблюдал за каждым ее движением, как дрессировщик следит за животным. Его пальцы лежали на коленях неподвижно. Он ждал, пока она проглотит все до последней капли, и только потом снова заговорил:

– С завтрашнего дня тебе разрешено выходить из дома, за пределы территории. С тобой всегда будет телохранитель, Марк. Попытаешься сбежать – в лучшем случае вернешься в подвал. В худшем – поймаю и задушу.

– Почему ты решил выпускать меня?

– Тебя это не касается. Просто скажи: «Спасибо, Денис». Завтра познакомишься с Марком, – он поднялся, забрал поднос с пустой тарелкой и ушел.

На следующий день Алена спустилась в холл. Там ее уже ждал новый телохранитель. Высокий поджарый молодой мужчина с короткой стрижкой и тяжелым взглядом стоял у входной двери, сложив руки за спиной. Под темно-синим пиджаком топорщилась кобура. В левом ухе – наушник с тонким проводом, уходящим под одежду к пояснице. Он не улыбнулся, не кивнул и даже не пошевелился.

– Я – Марк, – представился низким баритоном. – Если попытаетесь сбежать, Денис Григорьевич разрешил применить силу. Ясно?

Алена кивнула. Они вышли на улицу. Впервые за год она оказалась за воротами. Ветер с океана трепал ее короткие волосы и подол легкого хлопкового платья. Марк шел в трех шагах позади.

– Сегодня вам разрешено сходить на пляж. Никаких разговоров с прохожими. Никаких остановок. На все про все у нас час.

Дорога до пляжа заняла десять минут. От особняка к нему вела узкая извилистая тропинка, скрытая густыми зарослями тропических растений. Территорию дома с трех сторон окружал высокий забор, а с четвертой, куда выходили окна спальни Алены, – крутой скалистый обрыв. Сбежать из такого убежища в одиночку невозможно.

Выйдя на набережную, Алена подставила лицо соленому ветерку, и уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке. Она скинула обувь и пошла босиком по серовато-бежевому песку с примесью мелких ракушек. Они хрустели под ступнями, создавая приятный шуршащий звук. Волны накатывали на берег неспешно, словно не торопились возвращаться в океанскую пучину.

Людей на пляже не было, лишь вдалеке виднелось несколько лодок. Алена подошла к самой кромке воды и намочила ноги. Чайки кричали над головой и парили, раскинув свои большие белые крылья. Свободные, как океан.

Марк не отходил ни на шаг. Его длинная тень падала на песок. Темные очки скрывали его глаза, но она точно знала: он следит за каждым ее движением.

– Нам пора, – сказал он.

– Дайте мне еще пять минут, – тихо попросила Алена, не оборачиваясь.

Марк замолчал. Она слышала его ровное и спокойное дыхание, как у хищника, который ждал и понимал: добыча никуда не денется.

– Можем идти, – наконец сказала Алена.

Она наклонилась, чтобы поднять оставленную обувь. На несколько секунд в глазах потемнело. Алена рухнула на колени и увязла руками в песке. Марк среагировал мгновенно. Подхватив ее под локоть, помог подняться.

– Осторожнее, – буркнул он, не разжимая пальцев. – Сами идти можете?

– Д-да, – пролепетала она, пытаясь справиться с головокружением.

– Что-то не похоже, – он слегка подтолкнул ее к тропинке и задел спину.

Алена сморщилась от боли. Он приспустил очки и внимательно посмотрел на проступающие под тканью платья повязки. В его серых глазах мелькнуло что-то странное, похожее не то на жалость, не то на сочувствие. То, чего не могло быть у людей Макаровых.

– Простите, – его голос чуть дрожал, но Марк быстро взял себя в руки.

– Я привыкла, – ответила Алена, пристально глядя на него.

Марк сцепил зубы, поправил пиджак. Его лицо вновь стало непроницаемым, как у каменной статуи. «Он точно что-то скрывает. Он не похож на головорезов Дениса», – подумала она. Присутствие нового охранника вселяло в нее странное спокойствие, которое не чувствовала с остальными. И что еще более странное – он не смотрел на нее как на вещь.

Марк отпустил ее только тогда, когда они вышли на тропинку. До дома не проронил больше ни слова. Проводил до дверей комнаты и оставил одну. Алена никак не могла перестать думать о том, что новый охранник другой. В ней боролись два чувства: страх и непонятное доверие к человеку, которого она видела впервые.

Вечером вернулся Денис. Он вошел без стука, как всегда, и остановился в дверях, окидывая Алену цепким взглядом.

– Не слышу «спасибо», – процедил сквозь зубы.

– Спасибо, – прошептала она.

– Сегодня ужинаем вдвоем. Отец уехал. Жду тебя через десять минут внизу. Приведи себя в порядок. Не хочу смотреть на чучело за столом. Румяна не помешают, – бросил он и вышел.

Алена подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Это худое изможденное создание напоминало лишь о том, что она – тень той прежней Алены. Она провела рукой по волосам, коротким, черным, чужим, и опустилась на пуфик. Нанесла немного румян, причесалась и спустилась.

Денис ждал ее за столом. Он жестом указал на место рядом. Налил вина в бокал. Себе плеснул коньяк. Вера подала рыбу. Алена взяла приборы и заставила себя отрезать маленький кусочек. Сделав глоток вина, посмотрела в окно. Марк стоял на улице, в тени пальмы. Она не видела его лица, но знала – он смотрит в сторону столовой, на нее.

– Тебе понравилась прогулка? – спросил Денис, перехватывая ее внимание. – Завтра можешь съездить в город. Купи себе что-нибудь, а то ходишь как бомж. Что ты там высматриваешь? – добавил с раздражением.

– Океан...

– Врешь, ляля. Я всегда вижу, когда ты врешь. Это так забавно, – усмехнулся он.

– Почему ты делаешь это? – поинтересовалась она. – Прогулка, ужин вдвоем, вино? Совесть замучила или отец надоумил?

Денис промолчал. До конца ужина они больше не разговаривали. Алена украдкой бросала на него взгляд и видела, как вздувается вена на его жилистой шее.

– Подойди ко мне и садись, – наконец Денис нарушил тишину, похлопав себя по бедру. – Живее давай.

Алена послушно встала и пересела к нему на колени.

– Сегодня ты послушная. Это хорошо, – он провел тыльной стороной ладони по ее щеке. – Я заставлю тебя забыть Женю, – голос его звучал тихо, но от этого еще более холодно и опасно.

– Я никогда его не забуду, – вырвалось у нее.

Денис впился в нее озлобленным взглядом. Потом приподнялся, с силой столкнув на пол. Алена рухнула на черный мрамор, раскинув руки и ноги, как тряпичная кукла. Он опустился перед ней на одно колено и схватил за горло. Второй рукой замахнулся и отвесил пощечину. Из уголка губ по подбородку побежала тонкая теплая струйка. В ушах звенело, а скулу вместе со спиной разрывало на части от боли.

Сделав глубокий вдох, Денис улыбнулся, притянул ее за волосы, слизал кровавую дорожку и отпустил. Ее затылок с глухим стуком ударился об пол.

Денис поднялся, поправил съехавший на бок галстук.

– Мое терпение на исходе. В следующий раз я не буду себя сдерживать, – прорычал он и, переступив через нее, как через вещь, двинулся к выходу. Его шаги разносились по коридору гулким эхом.

Алена чуть не задохнулась. Ее затошнило. Переборов рвотный позыв, приподнялась на локте и коснулась пальцами разбитой губы. На подушечках остались алые следы. Она посмотрела на них, потом перевела взгляд на окно.

Марк стоял на том же месте. Она видела, как сжались его челюсти, как пальцы вцепились в кобуру. Мускулистое тело вытянулось, как тетива, готовая лопнуть в любую минуту. Алена чувствовала его ярость даже на расстоянии. Сдерживаемую, запертую, но живую.

С трудом поднявшись, она подошла ближе, прислонилась лбом к холодному стеклу и встретилась взглядом с Марком. Его грудь часто вздымалась. Он пристально смотрел на нее, потом выдохнул и разжал пальцы. Маска безразличия и холодности сошла с его лица.

– Тебе не все равно, – прошептала Алена одними губами.

Марк не ответил, но Алена знала – он понял. Его глаза сказали за него. А значит, можно попробовать...

Глава 17

3 октября 1999 года. Окрестности Азоло, Италия.

«Сегодня твой день рождения...» – подумала Алена, смахивая слезы. Гостиную заливал мягкий солнечный свет. Полупрозрачные льняные шторы колыхались от легкого дуновения ветерка с оливковой рощи, уходившей далеко за линию горизонта. Она вдохнула полной грудью, пытаясь собраться.

Алена подавила всхлип и опустилась в кресло-качалку. Она ненавидела новый дом так же, как особняк в Майами. Вилла, которую купил Денис, когда они сбежали из Штатов, мало отличалась от особняка его отца. Она стояла на холме, вдали от города. Светлые стены, большие окна, терраса, кипарисы и высокий забор, поросший диким плющом. Но внутри – пусто и бездушно, как в декорациях к плохому спектаклю. От холодного мрамора, грубой мебели, камина и множества комнат ее воротило. Возможно, если бы она жила здесь не с Денисом, все было бы иначе... А сейчас это очередная тюрьма.

Алена ненавидела охрану, которая дежурила по периметру в три смены. Ненавидела камеры, которые следили за каждым движением. Но больше всего она ненавидела собак. Четыре добермана, черные, с короткой блестящей шерстью и желтыми глазами, могли по команде разорвать любого. Они бродили по территории днем и ночью, их лай разносился по оливковым рощам и виноградникам. Алена тряслась каждый раз, когда слышала его.

Денис гордился ими. Собаки ходили за ним по пятам, спали на коврике у кровати, преданно смотрели на него. Пожалуй, это были единственные живые существа, которых он любил.

Два месяца прошло, как они переехали сюда. В день, когда Денис приказал собирать вещи, Алена впервые увидела, что он испугался. По обрывкам разговора с отцом, который она случайно подслушала, поняла: Женя идет по следу. В Майами стало слишком опасно. Новый дом, новые имена, только ад – старый. То, что по документам они стали супругами Габриэлем и Евой Моретти, почти ничего не изменилось. Клетка осталась клеткой. Пытка – пыткой.

Григорий Аркадьевич остался в Майами, в Европу ему возвращаться было опасно. Вдали от отца Денис меньше нервничал и реже срывал на ней свою злость, но в жестокости ему все равно равных не было. Стоило только ему поймать ее задумчивый взгляд, как за этим следовало унижение. Алена старалась в его присутствии не думать и даже дышать тише. Тогда он не трогал ее.

Его одержимость ею со временем не угасала. Поначалу она еще надеялась, что болезненная зависимость Дениса пройдет. А потом поняла – этого никогда не случится. Он болел ею. Маниакально. Без четких границ и рамок. И от этого осознания становилось тошно. Единственное, что хоть как-то давало силы жить – надежда, что Женя найдет ее. Иначе...

И Женя искал. Алена искренне верила, что искал, ждал и не забыл. Она спрятала свою любовь в сердце и лелеяла, как нежный лепесток. Интересно, что он делает сейчас, в свой день рождения? Пьет ли вино? Думает ли о ней? Помнит ли он, как она измазалась в муке, пытаясь приготовить ему праздничный завтрак?

К горлу подступил ком. Желудок скрутило. Алена едва успела добежать до ванной. Ее выворачивало до тех пор, пока на языке не осталась одна горечь. Она стояла на коленях перед унитазом, дрожа, вцепившись пальцами в холодный фарфор.

– Господи... – прошептала еле слышно. – Нет, только не это...

Но тело не могло лгать. Эти ощущения преследовали ее уже две недели. После прошлого выкидыша цикл сбился. Алена надеялась, списывала на стресс, потом на итальянскую еду. Но теперь нет. Вывернув весь обед, отчетливо поняла – она беременна.

Она поднялась, умылась и посмотрела на себя в зеркало. Несмотря на недомогание, итальянский воздух явно шел ей на пользу. Бледность ушла вместе с синяками под глазами, щеки чуть округлились. Алена медленно перевела взгляд на живот. Плоский. Но она точно знала – под ее сердцем бьется еще одно. Ребенок от человека, который разрушил ее жизнь. Очередная насмешка судьбы.

Алена сжала пальцами край раковины.

– Женя... – прошептала в пустоту. – Прости меня... Я не хотела этого.

Она закрыла глаза и застыла. Тишина.

– Алена Николаевна, – голос Веры раздался из коридора. – С вами все в порядке? Денис Григорьевич ждет вас на ужин.

Алена выдохнула и распахнула дверь. Взгляд скользнул по униформе горничной. Темно-синее платье до колен, белый фартук – Денис настоял, чтобы прислуга выглядела одинаково.

– Пойдемте скорее, – затараторила Вера. – Не нужно его злить.

Алена кивнула и поспешила в столовую.

Денис стоял у камина, который так ни разу не растопил. У него явно было хорошее настроение. Значит, сделка в Венеции прошла успешно. Он улыбнулся и провел пальцем по ее щеке. Алена быстро подошла к нему и поцеловала. В нос ударил тяжелый аромат дерева и мускуса. Видимо, ее лицо позеленело, потому что Денис отстранился и внимательно окинул ее взглядом.

– Ты неважно выглядишь, – брезгливо поморщился.

– Меня тошнит, – выплюнула Алена.

– С чего это? Повар плохо готовит?

– Я беременна, – выпалила на выдохе.

В черных глазах Дениса сверкнули молнии.

– Уверена?

– Да.

– Прекрасно... – протянул он.

– Да, просто идеально. В мире может стать на одно чудовище больше, – не сдержалась она.

Он схватил ее за плечо и сжал с такой силой, что показалось – раздавит ключицу. Алена вскрикнула от боли и попыталась вырваться.

– Пусти, пожалуйста... Я не хотела, – застонала она, пытаясь выкрутиться.

– Ты родишь этого ребенка. Поняла? – прорычал он. – Но сначала надо убедиться, есть ли он вообще и все ли с ним в порядке. Завтра Марк отвезет тебя к врачу. И только попробуй...

– Денис, мне больно. Если ты ТАК хочешь этого ребенка, тогда прекрати издеваться надо мной, – Алена вздернула подбородок. – Хотя... Продолжай. Вдруг спровоцируешь выкидыш.

Лицо Дениса перекосило. Он сверлил ее взглядом, но хватку ослабил.

– Иди к себе. Теперь тебе нужно больше отдыхать, – прошипел он.

– Неужели даже не ударишь? – осмелев, спросила Алена.

– Не испытывай мое терпение, ляля. Иди к себе, – сквозь стиснутые зубы прорычал Денис.

Он разжал пальцы и толкнул ее к лестнице. Алена на ватных ногах поднялась в свою спальню. Войдя в комнату, закрыла дверь и прислонилась спиной к полотну. По щекам побежали слезы – не от слабости, от отвращения к самой себе. Она закрыла глаза и съехала на пол.

В дверь тихо постучали.

– Алена Николаевна, пустите меня. Я принесла травяной чай. Ваш любимый, – приглушенно сказала Вера.

Алена нажала на ручку. Горничная стояла за порогом с подносом в руках. На нем дымилась большая фарфоровая чашка, и в нос ударил аромат мяты и лимона.

– Спасибо, – прошептала Алена.

– Мне жаль... – пролепетала Вера. – Я все вижу и понимаю. Если бы я могла чем-то помочь...

– Ты уже помогаешь, Вера. Ты единственная относишься ко мне как к человеку в этом доме.

Вера поставила поднос на тумбочку и ушла. Алена смотрела на поднимающийся от нее пар, и на мгновение ей показалось, что она видит в нем лицо Жени. Как бы она радовалась, будь это их ребенок. Увы. Под сердцем она носила нового монстра. Она не хотела его и уже ненавидела.

Подойдя к окну, заметила силуэт Марка. Он патрулировал территорию, а потом остановился и поднял голову. Коротко кивнул.

Марк... Его глаза порой выдавали то, что он так старательно прятал. С каждым днем его молчаливого присутствия рядом Алена убеждалась – ему не все равно.

Следующий день начался с того, что Алену разбудил лай доберманов. Она открыла глаза и еще немного полежала в кровати. Желудок скрутило в очередном рвотном позыве. Тошнота стала привычной, практически родной. В глубине души она надеялась, что не выносит этого ребенка.

Собравшись с духом, поднялась с кровати. Нужно собираться в город.

– Алена Николаевна, Марк ждет вас внизу, – голос Веры раздался из коридора.

Алена умылась, переоделась и спустилась. Марк ждал ее в холле. Она посмотрела на него и уловила в серых глазах тревогу. Он проводил ее до машины и открыл дверцу, помогая забраться внутрь.

Они ехали по извилистым дорогам, мимо оливковых рощ и виноградников. Солнце играло в зеленой листве, ветер доносил легкий соленый запах моря. Алена смотрела в окно и старалась не думать о том, что ее ждет дальше. Денис слишком воодушевился новостью о ребенке. Втайне надеялась, что врач скажет, что это ошибка. Или что беременность нужно прервать.

Клиника оказалась небольшой, но очень ухоженной. Бежевые стены, деревянные ставни, у входа – цветы в кадках. Марк заботливо подал руку. Его прохладные пальцы чуть сжали ее ладонь, а глаза будто сказали: «Ничего не бойся, я рядом».

Алена прошла по коридору и на секунду задержалась перед дверью с табличкой «Белла Луччиано, гинеколог». Внутри все сжалось в тугой комок. Толкнув дверь, вошла внутрь. За столом сидела приятная женщина лет пятидесяти. Она тепло улыбнулась и указала на стул напротив.

– Синьора Моретти, добрый день, – ее голос лился как мед. Она говорила на английском с легким итальянским акцентом. – Присаживайтесь.

Осмотр был быстрым и безболезненным. Но стоило только Алене снять блузку, как взгляд доктора скользнул по ее изуродованной шрамами спине. Она ничего не сказала, но поджала губы и включила аппарат УЗИ. Холодный гель лег на живот, и по нему тут же заскользил датчик.

Белла повернула экран к Алене и улыбнулась.

– Все хорошо, синьора. Срок девять недель. Сердцебиение отличное.

Алена даже не взглянула на изображение. На глазах непроизвольно выступили слезы.

– Вас что-то беспокоит?

– Н-нет... – пролепетала Алена, разглядывая плакат на стене напротив. – Вы уверены, что ребенок... здоров?

– Да. Развитие в пределах нормы. Вам распечатать снимок?

– Нет! – отрезала Алена.

– Синьора, у вас все в порядке? – доктор протянула ей салфетку. – Если вам нужна помощь...

– Мне никто не поможет.

– Беременность нежеланная? Вы расстроены?

– Я... я не знаю. Синьора Луччиано, наш разговор же останется конфиденциальным? – Алена вцепилась в руку врача, как в последнюю надежду.

– Конечно!

– Как я могу избавиться от этого ребенка, не прибегая к медицинским... методам? – выпалила Алена. Голос ее дрожал, но в нем звучало такое отчаяние, что доктор замерла.

Алена исподлобья смотрела, как доктор Луччиано отложила датчик и внимательно посмотрела на нее. В карих глазах не было ни толики осуждения – только спокойствие и понимание. Белла не могла не заметить шрамы и желтые следы по всему телу своей пациентки.

– Синьора Моретти, как врач я не могу давать вам подобные советы. Это опасно в первую очередь для ВАС. Если вы находитесь в опасности, стоит обратиться в полицию. Я могу помочь.

– Нет, – Алена покачала головой, вытирая слезы. – Просто помогите мне избавиться от этой... опухоли.

– Синьора... – Белла сжала ее руку чуть сильнее. – Расскажите мне все.

Алена помотала головой, застегнула блузку и вышла из кабинета, не попрощавшись. Марк ждал в коридоре. Она не стала ничего объяснять, да и он не спрашивал. До дома ехали в гробовой тишине.

Алена смотрела в окно и думала о том, что от ребенка нужно избавиться любой ценой. Только не знала, как это сделать.

Домой вернулись к обеду. Вера уже накрывала на стол. Дениса в доме не было. По столовой витал аромат пасты с морепродуктами и свежего хлеба. Алена сморщилась, сглатывая горечь во рту.

– Вам нужно поесть, – сказала горничная, накладывая в тарелку еду. – Хотя бы немного.

– Не могу, Вера, – Алена зажала рот рукой и вылетела из комнаты.

Ее выворачивало до тех пор, пока не кончились силы. Алена легла на холодный мрамор и закрыла глаза. Очертания ванной расплывались перед глазами. Кое-как поднявшись, она вышла на террасу и опустилась в плетеное кресло. Мимо сновали чертовы доберманы и принюхивались. Их черная шерсть лоснилась в лучах солнца.

Поглощенная своими мыслями, Алена не услышала, как сзади подошел Марк. Он наклонился и едва слышно шепнул ей на ухо:

– Я знаю, кто вы. Ваш муж до сих пор ищет вас.

Алена обернулась. Слова застряли в горле, а язык прилип к небу. Она смотрела на телохранителя и не могла поверить своим ушам. «А вдруг это очередное испытание Дениса?» – мелькнуло в голове.

– Не понимаю, о чем вы, Марк, – она старалась говорить ледяным тоном, но глаза горели.

– Ничего. Я и не думал, что вы мне поверите. Все хорошо, – легкая улыбка тронула его губы. Он выпрямился и ушел так же бесшумно, как и подошел.

Алена сидела в кресле, вцепившись руками в подлокотники, и смотрела ему вслед. Поднялась и на негнущихся ногах побрела в спальню. Прикрыв плотно дверь, села на кровать и сомкнула веки, пытаясь унять непроходящую дрожь. Женя...

Алена заставила себя подняться. Пройдя в ванную, включила душ и долго стояла под горячими струями воды. Она старалась не думать, но мысли все равно возвращались к Марку и его словам. Сердце подсказывало: телохранитель не врет. Иначе он давно доложил бы Денису, и тот уже влетел бы в ее комнату, как разъяренный бык.

Выключив воду, Алена на пару минут замерла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Ее фигура пока не изменилась, и она надеялась, что этого не произойдет. По крайней мере, она постарается что-нибудь сделать. Этот ребенок не должен родиться. Точка.

Алена привела себя в порядок, переоделась и спустилась вниз. Сделав глубокий вдох, раздвинула тяжелые дубовые двери и вошла в столовую. Денис сидел за столом, вращая в руке снифтер с коньяком.

– Как прошел визит к врачу? – спросил он, не отрывая взгляда от медной жидкости.

– Все хорошо, – Алена заняла свое место и расправила салфетку на коленях.

– Как мой ребенок?

– Здоров.

– Иначе быть не может, – Денис поставил бокал на стол. – Мальчик?

– Не знаю. Срок маленький, – тихо проговорила Алена.

– Хорошо. Узнаем чуть позже.

Алена сжала вилку. Внутри нее все ходило ходуном, но она старалась не подавать виду. Она ела на автомате, не чувствуя вкуса. Денис и вовсе не притронулся к еде, а вот коньяка в бутылке стало значительно меньше. Допив последнюю порцию, он поднялся и, покачиваясь, покинул столовую, не сказав ни слова.

Алена после ужина вышла на террасу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в золотисто-багровый цвет. Облокотившись на перила, слушала, как шелестит листва. Доберманы сновали по территории, нарушая магию вечера своим тяжелым сопением. «Мерзкие твари», – подумала она, опускаясь в кресло.

– На улице прохладно. Вам не стоит стоять здесь без теплой кофты, – услышала она голос Марка за спиной.

– Марк... – выдохнула Алена и обернулась. Он стоял в нескольких шагах и смотрел на нее в упор.

– Вы подумали над тем, что я сказал? – тихо спросил он.

– Да. Скажи честно, Денис это придумал? Он хочет проверить меня? И если я не пройду эту чертову проверку, наказать? – ледяным тоном ответила она. – Только я не куплюсь на этот дешевый прием.

– Понимаю. Когда столько лет находишься в плену у психопата, сложно довериться кому-то, – горько проговорил Марк. – Только я хочу помочь. Ваш муж, Евгений Яхонтов, ищет вас. Вы знаете, что Илья умер?

– Что? – Алена округлила глаза и поперхнулась.

– Я видел ваши шрамы, слышал ваши крики. Думаете, это легко: слышать, понимать и не помочь? – на мгновение он опустил глаза.

– Хорошо, Марк, допустим, я поверю тебе. Ответь мне только на один вопрос: зачем тебе помогать мне?