Читать книгу Сердце из осколков (Нина Дерн) онлайн бесплатно на Bookz (14-ая страница книги)
Сердце из осколков
Сердце из осколков
Оценить:

5

Полная версия:

Сердце из осколков

– Мне нужно пройтись.

Володя кивнул и, сев в машину, двинулся следом, как невидимый страж.

Женя шел по набережной, не чувствуя холода. На душе скребли кошки. Думал об Алене. Вечерами тоска накрывала его с такой силой, что жить не хотелось. Воспоминания яркими картинками мелькали в голове. Время не лечило и не притупляло боль.

Женя остановился и посмотрел на черную водяную гладь. В горле встал ком.

– Где же ты, малышка? – прошептал в пустоту, и по щеке скатилась слеза.

Тишина. Только шум дождя.

Он пошел дальше, дошел до светофора и остановился. По другой стороне улицы шла девушка – в светлом пальто, с темными волосами и большим зонтом. Она почти бежала, но в ее походке было что-то до боли знакомое. Такие же каштановые волосы развевались на ветру.

– Алена! – крикнул он и пересек дорогу на красный.

Бежал, как оголтелый, прямо по лужам. Ботинки промокли, но это его не остановило. Сердце бешено билось в груди. Внутри все трепетало надеждой.

– Алена!

Девушка обернулась. Он догнал ее и остановился, пытаясь отдышаться.

– Что вам нужно?! – дрожащим голосом выпалила она.

Голос чужой. Чужое лицо. И совсем юная – лет восемнадцать, не больше.

– Извините, – хрипло проговорил Женя. – Обознался. Я думал... Неважно. Не хотел напугать вас.

Девушка ничего не ответила и скрылась во дворе-колодце ближайшего дома. Женя развернулся и побрел домой. Надежда угасла так же внезапно, как и появилась.

Войдя в квартиру, он скинул мокрое пальто и прошел на кухню. Из массивного буфета достал бутылку виски и стакан. Плеснув на три пальца жидкого янтаря, осушил залпом. Плеснул еще. Внутри все горело, но вкуса он даже не почувствовал.

Рухнул на стул и достал сигарету. Смотрел, как в темноте тлеет кончик, и слушал монотонное тиканье часов на стене. Докурив, пошел в комнату и, не раздеваясь, лег на кровать.

– Малышка моя, – прошептал Женя, глядя на свадебную фотографию на прикроватной тумбочке. – Я найду тебя, где бы ты ни была. Клянусь собственной жизнью.

Веки медленно опустились. Виски помогло расслабиться, но боль все равно не уняло. Где-то вдалеке сигналила машина. Сквозь сон Женя услышал, как тихо скрипнула дверь, но глаз не открыл. Разговаривать с мамой ему точно не хотелось.

Утром его разбудил звонок в дверь. Силой подняв себя с кровати, Женя побрел открывать. По оставленным тапочкам в коридоре понял – мама уже ушла.

– Евгений Сергеевич, вы должны это услышать, – выдал Володя, влетая в квартиру.

– Ты что-то нашел? – Сон как рукой сняло.

– Да, – выдохнул Володя, сбрасывая мокрые ботинки и куртку. Они прошли в гостиную. – Здесь, – он показал небольшой диктофон, – запись рассказа стюардессы рейса Москва-Лондон. В марте 1998 года она уволилась по состоянию здоровья.

– Так, – Женя почти не дышал. Он смотрел на диктофон как на бомбу замедленного действия, которая вот-вот взорвется.

– Она живет в Твери. Три дня назад сама позвонила в московский офис. Паша с Вадимом сразу выехали к ней. Оказалось, что девушка случайно увидела передачу по НТВ про непойманных маньяков. Там говорили и о Елене Николаевне. Из серии – даже у богатых случается горе. Показывали фотографии, и она вспомнила тот рейс.

– Передача? – хрипло переспросил Женя, оседая на диван.

– Да.

– Включай, – прошептал Женя.

Володя щелкнул на кнопку. В динамике сначала зашипело, потом послышался негромкий женский голос:

«В феврале девяносто восьмого я работала на рейсе Москва-Лондон. Не помню уже точное число. Двадцатое или двадцать первое. Не важно. Эти трое бросились в глаза сразу. Девушка – бледная, худая, с крашеными светлыми волосами, и двое мужчин. Она весь полет смотрела в иллюминатор, почти не моргая, и дрожала, стоило только мужчинам посмотреть на нее.

Один из мужчин был в парике. Как я это поняла? Он все время чесал затылок. Так чешутся, когда кожа преет и раздражается. А еще он не снимал очки с темными стеклами во время полета. Иногда опускал их и кидал такой взгляд на несчастную, что она подтягивала колени к груди и вжималась в сиденье. Тогда я еще подумала, что она очередная жертва тирана.

Второй же, здоровый как шкаф, ходил за ней даже в туалет. Когда раздавали еду, я поинтересовалась, все ли у них в порядке. Девушка не пикнула. Просто кивнула и отвернулась, но я успела заметить в ее голубых глазах слезы. Тот, что в парике, тут же сжал ее плечо, после чего она вообще не смотрела ни на кого.

Когда мы приземлились, они вышли первыми. Девушка шла между ними с опущенной головой и абсолютно мертвыми глазами. Мне аж поплохело – настолько стало ее жаль. И вот я увидела эту передачу. Там говорили об убитой жене бизнесмена Яхонтова, фото показывали. У меня как что-то щелкнуло! Я до сих пор не могу забыть эти глаза, понимаете? Они одинаковые у девушек! Цвет, форма, линия бровей, нос тоже! Просто поразительное сходство. Только волосы другие...»

Запись оборвалась. В динамике снова зашипело.

Женя не двигался. В ушах все еще звенел голос стюардессы: «... подтягивала колени к груди». Он медленно поднял глаза на Володю. В них горел не просто огонь – факел.

– Это она, – одними губами прошептал Женя. – Колени к груди... глаза... Господи... – он спрятал лицо в ладони, и его плечи задрожали.

Володя шагнул ближе и похлопал шефа по спине.

– Евгений Сергеевич... прошло уже больше года. Девушка могла обознаться или перепутать...

– Это она! – перебил Женя, убирая руки. – Достань мне список пассажиров за весь февраль! Мне плевать, как ты это сделаешь. Будем искать совпадения. Проверить все, сопоставить. Кто из пассажиров остался в Лондоне, есть ли совпадения по троице из улетевших. Ищи, Володя! ИЩИ! – практически закричал.

– Понял, шеф, – Володя уже схватился за дверную ручку, но остановился и добавил: – Светлана сказала еще кое-что. Та девушка постоянно трогала безымянный палец на правой руке. Будто все время крутила там кольцо, а тут забыла или потеряла, но привычка осталась.

Женя судорожно сглотнул. У него у самого есть эта привычка. И он точно помнил, что Алена делала так же. В груди все сжалось до такой степени, что он не мог нормально вдохнуть.

– Работай, Володя, – рявкнул Женя, справившись с оцепенением.

Когда начальник охраны ушел, он снова прослушал запись. Закрыв глаза, представил, как Алена жмется в спинку кресла, обхватив колени. Он был уверен, что это она. Абсолютно уверен.

Сжав диктофон до побелевших костяшек так, что пластик хрустнул, вышел на балкон и достал сигарету. В голове стучало дробью: «ЖИВА! ОНА ЖИВА!»

– Держись, малышка моя. Я переверну весь мир, но найду тебя, – прошептал, выдыхая сизый дым.

Дождь снова барабанил по крышам, но внутри у Жени горел свет. Яркий, теплый свет заново разгоравшейся надежды.

Глава 16

Майами, 28 мая 1999 года.

Алена сидела на полу, облокотившись грудью на край кровати. Спина саднила после вчерашнего «общения» с Денисом. Вера стояла на коленях рядом, едва сдерживая слезы, и обрабатывала новые ожоги.

– Подонок, – прошептала она. – Как можно быть таким зверем?

Алена молчала. Ее плечи вздрагивали каждый раз, когда ватка с перекисью касалась воспаленной кожи, но сама она не издавала ни звука. Только иногда, когда Вера ненароком давила чуть сильнее, из ее горла вырывался сдавленный стон.

– Хватит. Все равно не успеет зажить до следующего раза, – выдавила Алена и закусила губу.

Горничная замерла, сжимая пузырек с антисептиком в руке.

– Как так можно обращаться с... Вы же живой человек... Господи... – вздохнула Вера.

– Человек? – Алена горько усмехнулась. – Нет, я игрушка или трофей. – Она поморщилась, когда Вера коснулась особенно глубокого ожога на левой лопатке – след от сигары, который Денис оставил за то, что она слишком медленно шла на его зов. – Человек остался в прошлой жизни. А здесь... У меня не осталось ничего. Ни возраста, ни настоящего имени. Хотя... боль – вот и все, что есть.

– Мне жаль, – Вера коснулась ее тонких холодных пальцев. – А какой была ваша жизнь до?

– Настоящей. Счастливой, – по щекам Алены покатились слезы. – У меня был муж, родители и... подруга. А теперь никого.

Вера хотела ответить, но дверь в комнату резко распахнулась. На пороге стоял Денис, сжимая букет красных роз, со стеблей которых вода капала на пол.

– Пошла вон! – рявкнул он, даже не взглянув на горничную.

Вера поспешно удалилась. Денис подошел ближе и швырнул букет на кровать.

– С днем рождения, ляля, – он посмотрел на Алену так, будто пытался сжечь. – О чем вы говорили? Вспоминала свое счастливое прошлое? – он наклонился и поднял с пола упавший листок. – Двадцать два года... Кто бы мог подумать... – его губы растянулись в ехидной усмешке.

Алена не шелохнулась, сжимая пальцы в кулаки, чтобы он не заметил, как дрожат ее руки.

– Молчишь? Правильно. Молчание – золото, – он подошел вплотную и провел по ее волосам. – Imagine me and you, I do… I think about you day and night, it's only right… – пропел грубым низким голосом.

От этих слов из песни «Happy Together» внутри все перевернулось. Она звучала у них с Женей на свадьбе. Он кружил ее в первом танце, улыбался и прижимал к себе...

Денис следил за ее реакцией, как стервятник. Он продолжил петь, смакуя каждое слово, и улыбался так, что кровь стыла в жилах.

– Как тебе? – спросил он, схватив ее за подбородок. – Песня про вечную любовь. Про нашу с тобой, ляля. Или называть тебя малышкой? Как больше нравится?

Алена тяжело задышала, впиваясь ногтями в ладони. «Малышка», – голос Жени раздался в голове. Денис смотрел ей прямо в глаза, после чего оттолкнул ее и вышел, громко хлопнув дверью.

Она упала на ковер и беззвучно заплакала. Сердце больно сжалось в комок, пропуская удар. Ковер впитывал слезы, но не впитывал боль, от которой невозможно было нормально дышать.

Большую часть времени Алена мечтала даже не о том, чтобы вернуться домой, а о том, чтобы кончились эти муки, пытки, издевательства.

– Я больше так не могу, – простонала она. – Что ты хочешь от меня, Денис? – повторяла снова и снова, свернувшись калачиком на ковре.

Алена не услышала, как он вернулся. Не слышала его тяжелых шагов – он всегда двигался бесшумно, если хотел. Денис стоял на пороге, прислонившись к стене, и смотрел на нее. Он видел, как она дрожит, как шевелятся ее губы, нашептывая его имя с ненавистью.

– Чего я хочу? – его сиплый голос разрезал тишину, как скальпель. – Чтобы ты забыла свое прошлое. ЗА-БЫ-ЛА. Нет его. Кончился. И любовь твоя кончилась. Понятно?!

Денис в несколько больших шагов подошел к ней, схватил за волосы и рывком поднял с пола. Алена вскрикнула, но он не отпустил, а поволок к кровати и толкнул ее на атласное покрывало и на розы. Шипы впились иголками прямо в свежие ожоги. Она кричала так сильно, что казалось – треснет стекло.

Денис звякнул пряжкой ремня и навис над ней, задирая платье. В глаза не смотрел. Он упивался ее криками с застывшей улыбкой на губах. Брал ее грубо, сильно, выбивая воздух из легких, словно заколачивал гвозди. Она пыталась отодвинуться, но он лишь сильнее вдавливал ее в матрас, и шипы роз входили глубже.

Она вопила. Он наслаждался.

А когда все кончилось, откатился и встал, поправляя брюки. Алена лежала неподвижно, глядя в потолок. Слезы текли по вискам, капали на покрывало, смешиваясь с алыми каплями на дорогом атласе. Спина горела, кожа горела, помня следы его рук. В груди – пустыня.

– Я заставлю тебя забыть его, – кинул Денис, застегивая ширинку. – Любым способом. Еще раз увижу, что ты думаешь о нем, – задушу. Поняла?

– Души, – Алена собрала последние силы и выплюнула это прямо ему в лицо. – Избавь меня от этих страданий.

– Ах, вот оно что, – протянул он. – Ты специально провоцируешь меня. Ничего, я найду способ выкинуть его из твоей головы. Сломаю и раздавлю, – рыкнул и ушел.

Алена ничего не ответила. Перевела взгляд на потолок и всхлипнула.

– Женя... – прошептала одними губами и закрыла глаза.

Тишина. Только ветер шевелил шторы, и океан шумел вдалеке, мерцая в лучах закатного солнца. Глубокий, темный, равнодушный, как бездна, в которую она сорвалась и не могла выбраться.

Алена попыталась повернуться, но не смогла. Шипы от роз все еще оставались в коже, и любое движение вызывало новые приступы боли, от которых темнело в глазах.

– Алена Николаевна! – Вера ворвалась в комнату как ураган. Она присела на кровать, с ужасом глядя на капли крови и на белое, как известь, лицо с потемневшими глазами. – Боже мой... Чудовище... – добавила еле слышно.

Горничная осторожно помогла Алене повернуться на бок и дрожащими руками начала вытаскивать шипы. Некоторые вошли так глубоко, что на кончиках оставалась кожа. Вера сходила за антисептиком, смочила вату и начала осторожно прижимать ее к ранам.

– У меня больше нет сил... – прошептала Алена. – Я должна была сопротивляться, но не давать ему...

– Эти люди... Они сломают кого угодно. Григорий Альбертович – страшный человек. Они никого не боятся. Вся прислуга в доме знает – ничего никому нельзя говорить. Иначе... – Вера не договорила, прислушиваясь к звукам с первого этажа.

– Я заперта здесь, как в пыточной. И никогда не выберусь, – всхлипнула Алена. – Я боюсь, что забуду лица своих близких, их голоса, их запах. Вера... – она закрыла глаза и представила Женю. Его бархатный баритон звучал в голове.

Вера закончила и ушла. Алена не знала, сколько времени прошло. Не следила ни за днями, ни за временами года. Океан менял оттенки воды, жара сменялась небольшой прохладой и дождями, но ей было все равно.

За окном начало смеркаться. Океан из голубого окрасился в темно-синий. Где-то над волнами кричали чайки. Она представила их с Женей квартиру. Теплую, уютную, с мягким светом и запахом его сигарет.

Женя.

Женя.

Женя.

Алена почти ощутила его руки, обнимающие ее. Его губы, прильнувшие к ее макушке, и тихое: «Я люблю тебя, малышка. До луны и обратно».

В комнате стало совсем темно. Бледный свет луны пополз по ковру жидким серебром. Алена повторяла его имя, как молитву. Большим пальцем машинально гладила место, где когда-то было обручальное кольцо. А теперь от него не осталось даже белого следа. Денис забрал почти все, но свои воспоминания она ему не отдаст. Никогда.

Алена неподвижно лежала на животе. Дышала поверхностно, рвано, как раненый зверь. Веки тяжелели. Сон – единственное спасение в этой игре на выживание.

Дверь в комнату тихо приоткрылась. Алена не слышала, но почувствовала, инстинктивно сжав простыню. Денис вошел и наблюдал за ней. Лунный свет падал на его лицо, придавая ему еще более хищный вид. Глаза – черные, холодные – сканировали каждый изгиб ее тела, каждую рану.

Он сделал шаг, остановился, потом еще один. Его тень накрыла ее полностью. Денис смотрел, как она сжимает пальцы, как дышит. Протянул руку и коснулся ее волос. Его губы тронула легкая улыбка.

– Даже во сне ты чувствуешь меня, – прошептал он. – Дрожишь. Боишься. Ничего. Скоро у тебя не останется сил бороться. Я заставлю тебя забыть его.

Денис опустил руку ниже, туда, где под тонкой тканью сорочки виднелись повязки. Одно легкое прикосновение – и Алена вздрогнула во сне, застонала и попыталась отодвинуться.

– Рано или поздно ты привыкнешь. Сама будешь искать мою руку. Любую собаку можно выдрессировать, – он развернулся и вышел из комнаты.

– Женя...

Денис замер в дверях, как статуя. Вены на его висках вздулись и запульсировали.

– Сука, – прошипел он в темноту, но делать ничего не стал. Ушел.

Утро ворвалось в спальню Алены с ярким солнцем и шумом прибоя. Она открыла глаза и поняла, что проспала всю ночь в той же позе, в которой уснула. Тело затекло и ныло. За ночь повязки пропитались кровью и сукровицей. Она попробовала встать, но стоило пошевелиться – спину пронзила боль.

– Алена Николаевна, как вы? – услышала тихий голос Веры.

– Как будто меня переехало грузовиком, – простонала Алена. – Спина... Не могу встать.

– Сейчас помогу, – горничная осторожно помогла подняться и сесть, обложив вокруг подушками. Потом обработала раны и наложила новые повязки.

Из гостиной доносились голоса. Сначала тихие, но потом они стали громче. Денис и его отец снова ссорились... из-за нее.

– Ты думал, что умнее всех? – гремел Григорий Альбертович. – Ты идиот! Ничтожество! Зачем ты приволок эту девчонку?!

– Не твое дело! – огрызался Денис.

– Не мое, говоришь? Ты в курсе, что твою игрушку ищут?! Что Яхонтов не успокоился? Вся эта история с телом... Я сразу тебе сказал – туфта. Ее узнали в самолете, несмотря на весь маскарад!

– И что? Все равно никто ее не найдет. Даже если Женек поднимет все свои связи. Для них Алена умерла. Я все продумал и контролирую. Комар носа не подточит.

– Не подточит? – Григорий Альбертович засмеялся. – Ты демонстрировал ее нашим гостям. А если... И думать не хочу! Ты вляпался в такое дерьмо... Узнай Чернышов, что его дочь жива – тебе конец. Даже мои связи не помогут.

– Не узнает. Алена здесь одна, без друзей, без помощи. Она сломлена.

– Пфф, – фыркнул отец. – Женщину нельзя сломить. Пока она дышит – надеется. Пока надеется – опасна. А знаешь, что самое ужасное? Ты делаешь ее еще опаснее, держа взаперти, как домашнюю зверюшку.

Больше Алена ничего не слышала. Женя ищет ее! В горле встал ком, но слез не было. ЖЕНЯ ЕЕ ИЩЕТ! Он не поверил. Надежда разгоралась в ее сердце с новой силой.

Алена пролежала в постели весь день. При малейшем движении спина пульсировала от боли. Вера приходила несколько раз, обрабатывала раны, меняла повязки, приносила еду. Алена практически ничего не съела. Она не могла думать ни о чем, кроме того, что Женя ждет ее. Не забыл. И она обязана выжить и вернуться домой.

Денис появился только к вечеру. Вошел без стука, с подносом в руках. Он поставил его на тумбочку и сел на край кровати.

– Ешь, – кинул сухо, ровно. – Вера сказала, что ты не притрагивалась к еде, которую она приносила.

Алена перевела на него пустой взгляд.

– Оглохла? Ешь, я сказал! – повторил он более жестко. – Ты нужна мне живой. И желательно в нормальном теле. Надоело спать со стиральной доской. Не заставляй вливать суп силой.

Она медленно взяла ложку. Денис наблюдал за каждым ее движением, как дрессировщик следит за животным. Его пальцы лежали на коленях неподвижно. Он ждал, пока она проглотит все до последней капли, и только потом снова заговорил:

– С завтрашнего дня тебе разрешено выходить из дома, за пределы территории. С тобой всегда будет телохранитель, Марк. Попытаешься сбежать – в лучшем случае вернешься в подвал. В худшем – поймаю и задушу.

– Почему ты решил выпускать меня?

– Тебя это не касается. Просто скажи: «Спасибо, Денис». Завтра познакомишься с Марком, – он поднялся, забрал поднос с пустой тарелкой и ушел.

На следующий день Алена спустилась в холл. Там ее уже ждал новый телохранитель. Высокий поджарый молодой мужчина с короткой стрижкой и тяжелым взглядом стоял у входной двери, сложив руки за спиной. Под темно-синим пиджаком топорщилась кобура. В левом ухе – наушник с тонким проводом, уходящим под одежду к пояснице. Он не улыбнулся, не кивнул и даже не пошевелился.

– Я – Марк, – представился низким баритоном. – Если попытаетесь сбежать, Денис Григорьевич разрешил применить силу. Ясно?

Алена кивнула. Они вышли на улицу. Впервые за год она оказалась за воротами. Ветер с океана трепал ее короткие волосы и подол легкого хлопкового платья. Марк шел в трех шагах позади.

– Сегодня вам разрешено сходить на пляж. Никаких разговоров с прохожими. Никаких остановок. На все про все у нас час.

Дорога до пляжа заняла десять минут. От особняка к нему вела узкая извилистая тропинка, скрытая густыми зарослями тропических растений. Территорию дома с трех сторон окружал высокий забор, а с четвертой, куда выходили окна спальни Алены, – крутой скалистый обрыв. Сбежать из такого убежища в одиночку невозможно.

Выйдя на набережную, Алена подставила лицо соленому ветерку, и уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке. Она скинула обувь и пошла босиком по серовато-бежевому песку с примесью мелких ракушек. Они хрустели под ступнями, создавая приятный шуршащий звук. Волны накатывали на берег неспешно, словно не торопились возвращаться в океанскую пучину.

Людей на пляже не было, лишь вдалеке виднелось несколько лодок. Алена подошла к самой кромке воды и намочила ноги. Чайки кричали над головой и парили, раскинув свои большие белые крылья. Свободные, как океан.

Марк не отходил ни на шаг. Его длинная тень падала на песок. Темные очки скрывали его глаза, но она точно знала: он следит за каждым ее движением.

– Нам пора, – сказал он.

– Дайте мне еще пять минут, – тихо попросила Алена, не оборачиваясь.

Марк замолчал. Она слышала его ровное и спокойное дыхание, как у хищника, который ждал и понимал: добыча никуда не денется.

– Можем идти, – наконец сказала Алена.

Она наклонилась, чтобы поднять оставленную обувь. На несколько секунд в глазах потемнело. Алена рухнула на колени и увязла руками в песке. Марк среагировал мгновенно. Подхватив ее под локоть, помог подняться.

– Осторожнее, – буркнул он, не разжимая пальцев. – Сами идти можете?

– Д-да, – пролепетала она, пытаясь справиться с головокружением.

– Что-то не похоже, – он слегка подтолкнул ее к тропинке и задел спину.

Алена сморщилась от боли. Он приспустил очки и внимательно посмотрел на проступающие под тканью платья повязки. В его серых глазах мелькнуло что-то странное, похожее не то на жалость, не то на сочувствие. То, чего не могло быть у людей Макаровых.

– Простите, – его голос чуть дрожал, но Марк быстро взял себя в руки.

– Я привыкла, – ответила Алена, пристально глядя на него.

Марк сцепил зубы, поправил пиджак. Его лицо вновь стало непроницаемым, как у каменной статуи. «Он точно что-то скрывает. Он не похож на головорезов Дениса», – подумала она. Присутствие нового охранника вселяло в нее странное спокойствие, которое не чувствовала с остальными. И что еще более странное – он не смотрел на нее как на вещь.

Марк отпустил ее только тогда, когда они вышли на тропинку. До дома не проронил больше ни слова. Проводил до дверей комнаты и оставил одну. Алена никак не могла перестать думать о том, что новый охранник другой. В ней боролись два чувства: страх и непонятное доверие к человеку, которого она видела впервые.

Вечером вернулся Денис. Он вошел без стука, как всегда, и остановился в дверях, окидывая Алену цепким взглядом.

– Не слышу «спасибо», – процедил сквозь зубы.

– Спасибо, – прошептала она.

– Сегодня ужинаем вдвоем. Отец уехал. Жду тебя через десять минут внизу. Приведи себя в порядок. Не хочу смотреть на чучело за столом. Румяна не помешают, – бросил он и вышел.

Алена подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Это худое изможденное создание напоминало лишь о том, что она – тень той прежней Алены. Она провела рукой по волосам, коротким, черным, чужим, и опустилась на пуфик. Нанесла немного румян, причесалась и спустилась.

Денис ждал ее за столом. Он жестом указал на место рядом. Налил вина в бокал. Себе плеснул коньяк. Вера подала рыбу. Алена взяла приборы и заставила себя отрезать маленький кусочек. Сделав глоток вина, посмотрела в окно. Марк стоял на улице, в тени пальмы. Она не видела его лица, но знала – он смотрит в сторону столовой, на нее.

– Тебе понравилась прогулка? – спросил Денис, перехватывая ее внимание. – Завтра можешь съездить в город. Купи себе что-нибудь, а то ходишь как бомж. Что ты там высматриваешь? – добавил с раздражением.

– Океан...

– Врешь, ляля. Я всегда вижу, когда ты врешь. Это так забавно, – усмехнулся он.

– Почему ты делаешь это? – поинтересовалась она. – Прогулка, ужин вдвоем, вино? Совесть замучила или отец надоумил?

bannerbanner