
Полная версия:
Сердце из осколков
Денис промолчал. До конца ужина они больше не разговаривали. Алена украдкой бросала на него взгляд и видела, как вздувается вена на его жилистой шее.
– Подойди ко мне и садись, – наконец Денис нарушил тишину, похлопав себя по бедру. – Живее давай.
Алена послушно встала и пересела к нему на колени.
– Сегодня ты послушная. Это хорошо, – он провел тыльной стороной ладони по ее щеке. – Я заставлю тебя забыть Женю, – голос его звучал тихо, но от этого еще более холодно и опасно.
– Я никогда его не забуду, – вырвалось у нее.
Денис впился в нее озлобленным взглядом. Потом приподнялся, с силой столкнув на пол. Алена рухнула на черный мрамор, раскинув руки и ноги, как тряпичная кукла. Он опустился перед ней на одно колено и схватил за горло. Второй рукой замахнулся и отвесил пощечину. Из уголка губ по подбородку побежала тонкая теплая струйка. В ушах звенело, а скулу вместе со спиной разрывало на части от боли.
Сделав глубокий вдох, Денис улыбнулся, притянул ее за волосы, слизал кровавую дорожку и отпустил. Ее затылок с глухим стуком ударился об пол.
Денис поднялся, поправил съехавший на бок галстук.
– Мое терпение на исходе. В следующий раз я не буду себя сдерживать, – прорычал он и, переступив через нее, как через вещь, двинулся к выходу. Его шаги разносились по коридору гулким эхом.
Алена чуть не задохнулась. Ее затошнило. Переборов рвотный позыв, приподнялась на локте и коснулась пальцами разбитой губы. На подушечках остались алые следы. Она посмотрела на них, потом перевела взгляд на окно.
Марк стоял на том же месте. Она видела, как сжались его челюсти, как пальцы вцепились в кобуру. Мускулистое тело вытянулось, как тетива, готовая лопнуть в любую минуту. Алена чувствовала его ярость даже на расстоянии. Сдерживаемую, запертую, но живую.
С трудом поднявшись, она подошла ближе, прислонилась лбом к холодному стеклу и встретилась взглядом с Марком. Его грудь часто вздымалась. Он пристально смотрел на нее, потом выдохнул и разжал пальцы. Маска безразличия и холодности сошла с его лица.
– Тебе не все равно, – прошептала Алена одними губами.
Марк не ответил, но Алена знала – он понял. Его глаза сказали за него. А значит, можно попробовать...
Глава 17
3 октября 1999 года. Окрестности Азоло, Италия.
«Сегодня твой день рождения...» – подумала Алена, смахивая слезы. Гостиную заливал мягкий солнечный свет. Полупрозрачные льняные шторы колыхались от легкого дуновения ветерка с оливковой рощи, уходившей далеко за линию горизонта. Она вдохнула полной грудью, пытаясь собраться.
Алена подавила всхлип и опустилась в кресло-качалку. Она ненавидела новый дом так же, как особняк в Майами. Вилла, которую купил Денис, когда они сбежали из Штатов, мало отличалась от особняка его отца. Она стояла на холме, вдали от города. Светлые стены, большие окна, терраса, кипарисы и высокий забор, поросший диким плющом. Но внутри – пусто и бездушно, как в декорациях к плохому спектаклю. От холодного мрамора, грубой мебели, камина и множества комнат ее воротило. Возможно, если бы она жила здесь не с Денисом, все было бы иначе... А сейчас это очередная тюрьма.
Алена ненавидела охрану, которая дежурила по периметру в три смены. Ненавидела камеры, которые следили за каждым движением. Но больше всего она ненавидела собак. Четыре добермана, черные, с короткой блестящей шерстью и желтыми глазами, могли по команде разорвать любого. Они бродили по территории днем и ночью, их лай разносился по оливковым рощам и виноградникам. Алена тряслась каждый раз, когда слышала его.
Денис гордился ими. Собаки ходили за ним по пятам, спали на коврике у кровати, преданно смотрели на него. Пожалуй, это были единственные живые существа, которых он любил.
Два месяца прошло, как они переехали сюда. В день, когда Денис приказал собирать вещи, Алена впервые увидела, что он испугался. По обрывкам разговора с отцом, который она случайно подслушала, поняла: Женя идет по следу. В Майами стало слишком опасно. Новый дом, новые имена, только ад – старый. То, что по документам они стали супругами Габриэлем и Евой Моретти, почти ничего не изменилось. Клетка осталась клеткой. Пытка – пыткой.
Григорий Аркадьевич остался в Майами, в Европу ему возвращаться было опасно. Вдали от отца Денис меньше нервничал и реже срывал на ней свою злость, но в жестокости ему все равно равных не было. Стоило только ему поймать ее задумчивый взгляд, как за этим следовало унижение. Алена старалась в его присутствии не думать и даже дышать тише. Тогда он не трогал ее.
Его одержимость ею со временем не угасала. Поначалу она еще надеялась, что болезненная зависимость Дениса пройдет. А потом поняла – этого никогда не случится. Он болел ею. Маниакально. Без четких границ и рамок. И от этого осознания становилось тошно. Единственное, что хоть как-то давало силы жить – надежда, что Женя найдет ее. Иначе...
И Женя искал. Алена искренне верила, что искал, ждал и не забыл. Она спрятала свою любовь в сердце и лелеяла, как нежный лепесток. Интересно, что он делает сейчас, в свой день рождения? Пьет ли вино? Думает ли о ней? Помнит ли он, как она измазалась в муке, пытаясь приготовить ему праздничный завтрак?
К горлу подступил ком. Желудок скрутило. Алена едва успела добежать до ванной. Ее выворачивало до тех пор, пока на языке не осталась одна горечь. Она стояла на коленях перед унитазом, дрожа, вцепившись пальцами в холодный фарфор.
– Господи... – прошептала еле слышно. – Нет, только не это...
Но тело не могло лгать. Эти ощущения преследовали ее уже две недели. После прошлого выкидыша цикл сбился. Алена надеялась, списывала на стресс, потом на итальянскую еду. Но теперь нет. Вывернув весь обед, отчетливо поняла – она беременна.
Она поднялась, умылась и посмотрела на себя в зеркало. Несмотря на недомогание, итальянский воздух явно шел ей на пользу. Бледность ушла вместе с синяками под глазами, щеки чуть округлились. Алена медленно перевела взгляд на живот. Плоский. Но она точно знала – под ее сердцем бьется еще одно. Ребенок от человека, который разрушил ее жизнь. Очередная насмешка судьбы.
Алена сжала пальцами край раковины.
– Женя... – прошептала в пустоту. – Прости меня... Я не хотела этого.
Она закрыла глаза и застыла. Тишина.
– Алена Николаевна, – голос Веры раздался из коридора. – С вами все в порядке? Денис Григорьевич ждет вас на ужин.
Алена выдохнула и распахнула дверь. Взгляд скользнул по униформе горничной. Темно-синее платье до колен, белый фартук – Денис настоял, чтобы прислуга выглядела одинаково.
– Пойдемте скорее, – затараторила Вера. – Не нужно его злить.
Алена кивнула и поспешила в столовую.
Денис стоял у камина, который так ни разу не растопил. У него явно было хорошее настроение. Значит, сделка в Венеции прошла успешно. Он улыбнулся и провел пальцем по ее щеке. Алена быстро подошла к нему и поцеловала. В нос ударил тяжелый аромат дерева и мускуса. Видимо, ее лицо позеленело, потому что Денис отстранился и внимательно окинул ее взглядом.
– Ты неважно выглядишь, – брезгливо поморщился.
– Меня тошнит, – выплюнула Алена.
– С чего это? Повар плохо готовит?
– Я беременна, – выпалила на выдохе.
В черных глазах Дениса сверкнули молнии.
– Уверена?
– Да.
– Прекрасно... – протянул он.
– Да, просто идеально. В мире может стать на одно чудовище больше, – не сдержалась она.
Он схватил ее за плечо и сжал с такой силой, что показалось – раздавит ключицу. Алена вскрикнула от боли и попыталась вырваться.
– Пусти, пожалуйста... Я не хотела, – застонала она, пытаясь выкрутиться.
– Ты родишь этого ребенка. Поняла? – прорычал он. – Но сначала надо убедиться, есть ли он вообще и все ли с ним в порядке. Завтра Марк отвезет тебя к врачу. И только попробуй...
– Денис, мне больно. Если ты ТАК хочешь этого ребенка, тогда прекрати издеваться надо мной, – Алена вздернула подбородок. – Хотя... Продолжай. Вдруг спровоцируешь выкидыш.
Лицо Дениса перекосило. Он сверлил ее взглядом, но хватку ослабил.
– Иди к себе. Теперь тебе нужно больше отдыхать, – прошипел он.
– Неужели даже не ударишь? – осмелев, спросила Алена.
– Не испытывай мое терпение, ляля. Иди к себе, – сквозь стиснутые зубы прорычал Денис.
Он разжал пальцы и толкнул ее к лестнице. Алена на ватных ногах поднялась в свою спальню. Войдя в комнату, закрыла дверь и прислонилась спиной к полотну. По щекам побежали слезы – не от слабости, от отвращения к самой себе. Она закрыла глаза и съехала на пол.
В дверь тихо постучали.
– Алена Николаевна, пустите меня. Я принесла травяной чай. Ваш любимый, – приглушенно сказала Вера.
Алена нажала на ручку. Горничная стояла за порогом с подносом в руках. На нем дымилась большая фарфоровая чашка, и в нос ударил аромат мяты и лимона.
– Спасибо, – прошептала Алена.
– Мне жаль... – пролепетала Вера. – Я все вижу и понимаю. Если бы я могла чем-то помочь...
– Ты уже помогаешь, Вера. Ты единственная относишься ко мне как к человеку в этом доме.
Вера поставила поднос на тумбочку и ушла. Алена смотрела на поднимающийся от нее пар, и на мгновение ей показалось, что она видит в нем лицо Жени. Как бы она радовалась, будь это их ребенок. Увы. Под сердцем она носила нового монстра. Она не хотела его и уже ненавидела.
Подойдя к окну, заметила силуэт Марка. Он патрулировал территорию, а потом остановился и поднял голову. Коротко кивнул.
Марк... Его глаза порой выдавали то, что он так старательно прятал. С каждым днем его молчаливого присутствия рядом Алена убеждалась – ему не все равно.
Следующий день начался с того, что Алену разбудил лай доберманов. Она открыла глаза и еще немного полежала в кровати. Желудок скрутило в очередном рвотном позыве. Тошнота стала привычной, практически родной. В глубине души она надеялась, что не выносит этого ребенка.
Собравшись с духом, поднялась с кровати. Нужно собираться в город.
– Алена Николаевна, Марк ждет вас внизу, – голос Веры раздался из коридора.
Алена умылась, переоделась и спустилась. Марк ждал ее в холле. Она посмотрела на него и уловила в серых глазах тревогу. Он проводил ее до машины и открыл дверцу, помогая забраться внутрь.
Они ехали по извилистым дорогам, мимо оливковых рощ и виноградников. Солнце играло в зеленой листве, ветер доносил легкий соленый запах моря. Алена смотрела в окно и старалась не думать о том, что ее ждет дальше. Денис слишком воодушевился новостью о ребенке. Втайне надеялась, что врач скажет, что это ошибка. Или что беременность нужно прервать.
Клиника оказалась небольшой, но очень ухоженной. Бежевые стены, деревянные ставни, у входа – цветы в кадках. Марк заботливо подал руку. Его прохладные пальцы чуть сжали ее ладонь, а глаза будто сказали: «Ничего не бойся, я рядом».
Алена прошла по коридору и на секунду задержалась перед дверью с табличкой «Белла Луччиано, гинеколог». Внутри все сжалось в тугой комок. Толкнув дверь, вошла внутрь. За столом сидела приятная женщина лет пятидесяти. Она тепло улыбнулась и указала на стул напротив.
– Синьора Моретти, добрый день, – ее голос лился как мед. Она говорила на английском с легким итальянским акцентом. – Присаживайтесь.
Осмотр был быстрым и безболезненным. Но стоило только Алене снять блузку, как взгляд доктора скользнул по ее изуродованной шрамами спине. Она ничего не сказала, но поджала губы и включила аппарат УЗИ. Холодный гель лег на живот, и по нему тут же заскользил датчик.
Белла повернула экран к Алене и улыбнулась.
– Все хорошо, синьора. Срок девять недель. Сердцебиение отличное.
Алена даже не взглянула на изображение. На глазах непроизвольно выступили слезы.
– Вас что-то беспокоит?
– Н-нет... – пролепетала Алена, разглядывая плакат на стене напротив. – Вы уверены, что ребенок... здоров?
– Да. Развитие в пределах нормы. Вам распечатать снимок?
– Нет! – отрезала Алена.
– Синьора, у вас все в порядке? – доктор протянула ей салфетку. – Если вам нужна помощь...
– Мне никто не поможет.
– Беременность нежеланная? Вы расстроены?
– Я... я не знаю. Синьора Луччиано, наш разговор же останется конфиденциальным? – Алена вцепилась в руку врача, как в последнюю надежду.
– Конечно!
– Как я могу избавиться от этого ребенка, не прибегая к медицинским... методам? – выпалила Алена. Голос ее дрожал, но в нем звучало такое отчаяние, что доктор замерла.
Алена исподлобья смотрела, как доктор Луччиано отложила датчик и внимательно посмотрела на нее. В карих глазах не было ни толики осуждения – только спокойствие и понимание. Белла не могла не заметить шрамы и желтые следы по всему телу своей пациентки.
– Синьора Моретти, как врач я не могу давать вам подобные советы. Это опасно в первую очередь для ВАС. Если вы находитесь в опасности, стоит обратиться в полицию. Я могу помочь.
– Нет, – Алена покачала головой, вытирая слезы. – Просто помогите мне избавиться от этой... опухоли.
– Синьора... – Белла сжала ее руку чуть сильнее. – Расскажите мне все.
Алена помотала головой, застегнула блузку и вышла из кабинета, не попрощавшись. Марк ждал в коридоре. Она не стала ничего объяснять, да и он не спрашивал. До дома ехали в гробовой тишине.
Алена смотрела в окно и думала о том, что от ребенка нужно избавиться любой ценой. Только не знала, как это сделать.
Домой вернулись к обеду. Вера уже накрывала на стол. Дениса в доме не было. По столовой витал аромат пасты с морепродуктами и свежего хлеба. Алена сморщилась, сглатывая горечь во рту.
– Вам нужно поесть, – сказала горничная, накладывая в тарелку еду. – Хотя бы немного.
– Не могу, Вера, – Алена зажала рот рукой и вылетела из комнаты.
Ее выворачивало до тех пор, пока не кончились силы. Алена легла на холодный мрамор и закрыла глаза. Очертания ванной расплывались перед глазами. Кое-как поднявшись, она вышла на террасу и опустилась в плетеное кресло. Мимо сновали чертовы доберманы и принюхивались. Их черная шерсть лоснилась в лучах солнца.
Поглощенная своими мыслями, Алена не услышала, как сзади подошел Марк. Он наклонился и едва слышно шепнул ей на ухо:
– Я знаю, кто вы. Ваш муж до сих пор ищет вас.
Алена обернулась. Слова застряли в горле, а язык прилип к небу. Она смотрела на телохранителя и не могла поверить своим ушам. «А вдруг это очередное испытание Дениса?» – мелькнуло в голове.
– Не понимаю, о чем вы, Марк, – она старалась говорить ледяным тоном, но глаза горели.
– Ничего. Я и не думал, что вы мне поверите. Все хорошо, – легкая улыбка тронула его губы. Он выпрямился и ушел так же бесшумно, как и подошел.
Алена сидела в кресле, вцепившись руками в подлокотники, и смотрела ему вслед. Поднялась и на негнущихся ногах побрела в спальню. Прикрыв плотно дверь, села на кровать и сомкнула веки, пытаясь унять непроходящую дрожь. Женя...
Алена заставила себя подняться. Пройдя в ванную, включила душ и долго стояла под горячими струями воды. Она старалась не думать, но мысли все равно возвращались к Марку и его словам. Сердце подсказывало: телохранитель не врет. Иначе он давно доложил бы Денису, и тот уже влетел бы в ее комнату, как разъяренный бык.
Выключив воду, Алена на пару минут замерла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Ее фигура пока не изменилась, и она надеялась, что этого не произойдет. По крайней мере, она постарается что-нибудь сделать. Этот ребенок не должен родиться. Точка.
Алена привела себя в порядок, переоделась и спустилась вниз. Сделав глубокий вдох, раздвинула тяжелые дубовые двери и вошла в столовую. Денис сидел за столом, вращая в руке снифтер с коньяком.
– Как прошел визит к врачу? – спросил он, не отрывая взгляда от медной жидкости.
– Все хорошо, – Алена заняла свое место и расправила салфетку на коленях.
– Как мой ребенок?
– Здоров.
– Иначе быть не может, – Денис поставил бокал на стол. – Мальчик?
– Не знаю. Срок маленький, – тихо проговорила Алена.
– Хорошо. Узнаем чуть позже.
Алена сжала вилку. Внутри нее все ходило ходуном, но она старалась не подавать виду. Она ела на автомате, не чувствуя вкуса. Денис и вовсе не притронулся к еде, а вот коньяка в бутылке стало значительно меньше. Допив последнюю порцию, он поднялся и, покачиваясь, покинул столовую, не сказав ни слова.
Алена после ужина вышла на террасу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в золотисто-багровый цвет. Облокотившись на перила, слушала, как шелестит листва. Доберманы сновали по территории, нарушая магию вечера своим тяжелым сопением. «Мерзкие твари», – подумала она, опускаясь в кресло.
– На улице прохладно. Вам не стоит стоять здесь без теплой кофты, – услышала она голос Марка за спиной.
– Марк... – выдохнула Алена и обернулась. Он стоял в нескольких шагах и смотрел на нее в упор.
– Вы подумали над тем, что я сказал? – тихо спросил он.
– Да. Скажи честно, Денис это придумал? Он хочет проверить меня? И если я не пройду эту чертову проверку, наказать? – ледяным тоном ответила она. – Только я не куплюсь на этот дешевый прием.
– Понимаю. Когда столько лет находишься в плену у психопата, сложно довериться кому-то, – горько проговорил Марк. – Только я хочу помочь. Ваш муж, Евгений Яхонтов, ищет вас. Вы знаете, что Илья умер?
– Что? – Алена округлила глаза и поперхнулась.
– Я видел ваши шрамы, слышал ваши крики. Думаете, это легко: слышать, понимать и не помочь? – на мгновение он опустил глаза.
– Хорошо, Марк, допустим, я поверю тебе. Ответь мне только на один вопрос: зачем тебе помогать мне?
– У меня свои счеты с этой тварью. Как-нибудь я расскажу вам. Но лишь тогда, когда пойму, что вы доверяете мне.
Алена долго смотрела на него. В его глазах не было лжи. Она видела боль, злость, желание отомстить, но только не ложь.
– Я не предам вас. Клянусь, – сказал Марк и, услышав шорох, поспешил скрыться в тени кипарисов.
Алена еще немного постояла, пытаясь осмыслить все, что услышала. Марк ушел, но его слова все еще звучали в ушах: «Я не предам...». Она сжала перила и почувствовала, как уголек надежды все сильнее разгорается в груди. Ей очень хотелось верить. Хуже все равно быть не могло.
Дверь за спиной хлопнула. Алена обернулась и вздрогнула. За спиной стоял Денис: с бледным лицом и бешеными, налитыми кровью глазами.
– В кабинет! – рявкнул он. – Быстро!
– Зачем? – пролепетала она.
– Быстро! – рыкнул Денис.
Алена послушно поплелась за ним, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. В кабинете стояло плотное амбре коньяка. В пепельнице дымилась недокуренная сигарета.
Денис сел в кожаное кресло и сделал затяжку.
– Сядь! – приказал он, кивая на диван.
Алена опустилась, стараясь не смотреть на него. Руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Ты что-то скрываешь от меня, – ядовито прошипел он, подаваясь вперед. – Я чувствую это, и мне не нравится. Что ты задумала?
– Н-ничего.
– Врешь, Алена. Ты всегда врешь. Ничему тебя жизнь не учит. Но ничего, я повторю урок, – Денис сжал фильтр зубами.
Только сейчас Алена заметила две огромные лапы, выглядывающие из-под стола. Она резко вскочила и начала пятиться к двери.
– Я не разрешал тебе уходить. Села на место! – рявкнул Денис.
Но она не послушала, рванула дверь и выскочила в коридор. Она уже почти добежала до лестницы, когда услышала крик Дениса:
– Фас, Бес!
Алена обернулась. Доберман пулей вылетел из кабинета – черная тень с желтыми глазами, оскаленная пасть и огромные клыки, блестящие в свете люстры. Он настиг ее в несколько прыжков. Тяжелый удар сбил ее с ног. Она закричала, прикрывая лицо руками, но было поздно. Собака вцепилась в икру. Острые клыки прокусили ткань брюк и вонзились в кожу. Алена почувствовала, как теплая кровь заливает ногу. Боль пронзила все тело. Она попыталась оттолкнуть пса, но он был слишком тяжелым.
– Помогите! – закричала она.
Денис вышел из кабинета и ничего не делал. Он стоял и смотрел, как собака держит ее за ногу. Алена в панике отползла назад, пытаясь высвободиться из хватки мощных челюстей. Она не заметила, как оказалась на краю лестницы и... сорвалась вниз. Тело отсчитывало каждую ступеньку.
Ребра.
Локти.
Голова.
Спина.
Воздух выбило из легких.
Перед глазами все поплыло.
Сквозь пелену Алена видела, как Денис замер наверху. Кровь. Много крови. Он смотрел на нее, на алое пятно на черном мраморе. А потом закричал, но Алена не разобрала ни слова. Она смутно видела, как он слетел вниз, оттолкнул добермана, как упал перед ней на колени.
– СКОРУЮ! БЫСТРЕЕ! КТО-НИБУДЬ!
– Женя, – одними губами прошептала она. – Женя...
Его лицо, любимое и родное, стояло перед глазами. Она не видела больше никого. Только его.
В этой суматохе слышались еще голоса, но она не понимала, чьи. Вера? Марк? Рык добермана?
Мир погас, как будто кто-то выключил свет.
Глава 18
Москва. 4 октября 1999 года.
Поезд Санкт-Петербург – Москва неспешно крался вдоль перрона. Женя прислонился лбом к холодному стеклу и смотрел, как мимо мелькают люди с разноцветными зонтиками. Володя стоял с чемоданами в тамбуре и о чем-то беседовал с проводником.
Возвращаться в столицу Женя не хотел. Барсук и Вито настояли. Итальянец нашел подходящее здание для будущей гостиницы и требовал, чтобы перестройкой и ремонтом занялся «ЯхонтСтрой».
Рессоры противно заскрипели, состав дернулся и замер. Женя поспешил к выходу. Подняв воротник, на ватных ногах шел вслед за Володей, не разбирая дороги. Паша уже ждал их. Серебристый «Гелендваген» выделялся среди других машин, поэтому они без труда нашли его на парковке.
Всю дорогу до дома Женя бесцельно смотрел на проплывающие мимо здания, витрины магазинов и деревья с желтыми листьями, которые кружили в воздухе и падали на мокрый асфальт. Улицы Москвы жили своей жизнью: пробки, спешащие прохожие, трамваи, с грохотом проезжающие по рельсам. Он узнавал этот бурлящий жизнью город, но больше не чувствовал себя его частью. А еще не представлял, как зайдет в свою квартиру спустя столько времени...
Когда машина остановилась у подъезда, Женя замер. Сердце пропустило удар и сжалось. Он окинул взглядом фасад дома и задержался на балконе. Вспомнил, как Алена ждала его там и махала рукой, стоило только его «Мерседесу» въехать во двор. Слезы подступили к горлу, но он сглотнул и заставил себя подняться в квартиру.
Ключ повернулся с сухим, знакомым щелчком. Толкнув дверь, переступил порог. Всего лишь на мгновение ему показалось, что он слышит голос Алены... Нет. Тишина.
Внутри ничего не изменилось. Галя поддерживала чистоту и порядок. Не разуваясь, Женя прошел в спальню и опустился на край кровати. Потом встал и подошел к туалетному столику. Взял духи Алены и сжал флакон. Будь стекло тоньше – лопнуло бы. Сняв крышку, вдохнул ее аромат. На глазах выступили слезы. Володя молча поставил чемодан и ушел, оставляя шефа наедине со своими воспоминаниями.
Вернув пузырек на место, Женя распахнул дверцу шкафа и провел рукой по ее вещам. Потом схватил ее любимую толстовку и до боли сжал пальцы, прижал к лицу. Слезы катились по щекам.
– Малышка моя... – прошептал в пустоту, после чего вернул вещь на место, аккуратно расправив плечики.
Воспоминания мелькали в голове одно за другим. Не в силах больше выдерживать эту пытку, Женя закрыл шкаф и вышел на балкон. Вдалеке желтел Нескучный сад. Сколько раз они гуляли там с Аленой – не сосчитать. Она любила этот парк больше, чем любой другой. Казалось, что каждое дерево помнит ее звонкий смех. Тогда он был по-настоящему счастлив и даже не предполагал, что судьба дала ему слишком мало времени, чтобы насладиться этим счастьем.

