Читать книгу Сердце из осколков (Нина Дерн) онлайн бесплатно на Bookz (16-ая страница книги)
Сердце из осколков
Сердце из осколков
Оценить:

5

Полная версия:

Сердце из осколков

Через два часа «Гелендваген» уже вез Женю к Барсуку. «Золотой лев» не изменился. В игорном зале так же пахло табаком, алкоголем и алчностью людей, которые просаживали свое состояние. Администратор сразу проводил его в кабинет хозяина.

– Женя! – обрадовался Артур, вскакивая со стула. – Я скучал по тебе! Давно не виделись, брат.

– И я рад тебя видеть, дружище, – Женя выдавил из себя вялую улыбку.

– Давай, заканчивай уже и возвращайся домой. А то совсем зачахнешь в своем унылом Питере.

– Я не чахну. Мне там хорошо, – отрезал Женя.

– Не свисти мне. Ты стал похож на привидение. Ну да ладно, не будем об этом. Ты мне лучше скажи, что думаешь об идее Вито? Место он нашел шикарное, – Артур опустился в кресло и достал сигару. Долго копошился в ящике стола, пока не нашел гильотину.

– Идея хорошая, но не знаю, насколько выгодная, – Женя присел на диван и тоже закурил.

– Помнится, ты и про гостиницу на Лиговском так говорил, – подмигнул Артур. – Когда открытие?

– Через две недели. Если Барбара не найдет, к чему придраться.

– О, эта итальянская фифа дает жару! Противная бабенка, но красивая... – Барсук мечтательно закатил глаза.

– Когда же ты успокоишься, Артурик? – выдохнул Женя. – Седина в бороду, бес в ребро?

– Я в монахи не записывался, – парировал Барсуков. – Это ты у нас...

– А у меня жена есть, я ее люблю. Или ты забыл?

– Не забыл... к сожалению. Никак не успокоишься и не примешь очевидное. Хоть весь мир переверни, но Ален...

– Замолчи! – перебил Женя и сжал кулаки до побелевших костяшек.

– Нет, брат, все равно скажу, – Артур подался вперед и облокотился о столешницу. – Ты столько бабок вбухал в эти поиски, но пора признать очевидное – Алена мертва. Как бы тебе не хотелось верить в обратное.

– Заткнись, Барсук! – сорвался Женя и вскочил с дивана, опрокинув пепельницу. – Никогда больше не смей так говорить!

Барсук даже не шелохнулся. Он смотрел на друга спокойно и, выдержав паузу, продолжил:

– Ты хоронишь себя заживо, Женя. Посмотри на себя. Ты не живешь, а существуешь, тешась какой-то призрачной надеждой.

– Пока я жив, буду искать! – огрызнулся Женя.

– Ну-ну. Искать призрак – неблагодарное дело. Заканчивай. Алены нет. И ты это знаешь. Просто не хочешь принять.

– Да закрой ты уже свой поганый рот! – заорал Женя и стукнул кулаком по столу.

Артур молча подошел к бару, плеснул в стакан коньяка и протянул ему.

– На, остынь. Я не хотел тебя обидеть или разозлить. Пойми, брат, я волнуюсь. Больше года прошло, а ты... – Барсук поджал губы.

Женя взял стакан, но пить не стал. Он посмотрел на медную жидкость и вздохнул:

– Я не могу ее отпустить, Артур. Я верю, чувствую, что Аленка жива. Пораскинь мозгами: неужели Денис столько времени преследовал ее, столько ждал, чтобы убить? Сильно сомневаюсь. Ему всегда больше удовольствия доставляло мучить, а не убивать.

– В твоих словах есть доля здравого смысла. Но все равно мне кажется, что ты выдаешь желаемое за действительное.

– Тогда в морге я ничего не почувствовал. Мне было все равно, понимаешь? Сердце даже не екнуло. Неужели ты думаешь, что я бы не узнал ее?

– С тобой бесполезно разговаривать, – выдохнул Барсук.

– Да. Именно. Поэтому давай закончим копания в моей душе и поговорим о работе?

Артур смерил его долгим взглядом и вернулся в кресло.

– Хорошо. О работе так о работе, – он затушил сигару и сложил руки в замок на животе. – Вито нашел здание в центре. На Арбате. Исторический особняк конца девятнадцатого века. Пять этажей, внутренний двор, подвал, который он хочет переделать в ресторан. Ну и, естественно, казино.

– Мини-лев?

– А почему бы и нет. Учитывая уровень будущих постояльцев, деньги польются рекой.

– А что с согласованием? Это ж наверняка памятник архитектуры? – Женя подмигнул.

– Обижаешь, брат. Если за дело взялся Барсук, все на мази. Главное – отреставрировать фасад, а что будет внутри – уже наше дело.

– Когда мы сможем поехать и посмотреть? – Женя все-таки сделал глоток коньяка и наконец почувствовал, как медленно уходит напряжение.

– Да хоть сейчас. Поехали, – Артур поднялся и накинул пиджак. Женя молча проследовал за ним.

Через полчаса они уже стояли перед историческим особняком. Здание впечатляло, но выглядело запущенным. Высокие окна, лепнина, кованые балконы – Жене нравилась архитектура прошлого века. Внутри оказалось гораздо хуже – паркет местами провалился, штукатурка со стен осыпалась... Работы предстояло много.

Женя скептично поджал губы и осмотрел весь первый этаж.

– Да уж... – протянул он. – Ну и задачу Вито мне подкинул. Но, знаешь, Артурик, мне нравится. У здания есть душа. Эти стены помнят историю.

– Я знал, что ты оценишь, – довольно ухмыльнулся Барсук. – Вито говорит, что хочет сохранить большую часть лепнины и отреставрировать эти чудные арки. Немного старины и комфорта – и вуаля.

– «Чудные»? Во слов понабрался, – усмехнулся Женя.

Он подошел к окну и провел рукой по раме. На пальцах остались серые следы пыли. Женя уже собирался подниматься на второй этаж, когда дверь за спиной распахнулась. В проеме неожиданно появилась Барбара. При виде мужчин она улыбнулась – тепло и искренне.

– И вы здесь! – воскликнула она, подходя ближе. – Не ожидать вас увидеть. Папа говорить, что...

– Планы изменились, – сухо перебил Женя.

Барбара вопросительно вскинула брови. В ее глазах мелькнуло негодование, но она сдержалась.

– Эудженио, как тебе? Нравиться?

– Сойдет, – буркнул он. – Помойка, конечно, та еще.

– Вечно ты быть недовольным, – парировала Барбара.

Женя поймал вопросительный взгляд Барсука, но проигнорировал его.

– Так, друзья мои, мне нужно решить еще кое-какие проблемы, поэтому, – проговорил Артур с легкой улыбкой, направляясь к выходу. – Чао! Надеюсь, вы не попереубиваете друг друга, – хохотнул он, скрываясь в темном коридоре.

– Кажется, он врет, – подметила Барбара с сарказмом.

– Даже не сомневайся в этом.

– Может, пообедать вместе? Заодно обсудить рабочие моменты, – она подошла ближе и положила руку ему на плечо. Женя дернулся и отступил. – Здесь есть поблизости что-нибудь приличное?

– Ты настолько голодна, что готова обедать со мной? – съехидничал он.

– Именно.

– Ладно. Пошли. Знаю я тут одно место. Мы с женой... – Женя тяжело вздохнул и пошел к двери. Барбаре ничего не оставалось, как пойти за ним.

Ресторан практически не изменился за время отсутствия Жени в Москве. Их проводили к столику в дальнем углу. В зале играла живая музыка, официанты бесшумно ходили между столиками.

Барбара долго изучала меню, после чего заказала себе стейк и бокал красного вина. Женя же по привычке остановился на кофе.

– Ты совсем не есть? – спросила она, когда официант принес его заказ. – Или со мной противно?

– Просто не хочу. Так о чем ты хотела поговорить? – Женя отпил из чашки.

Барбара усмехнулась в ответ и перевела разговор в рабочее русло. Они обсудили некоторые нюансы по питерской гостинице, а потом перешли на московскую. Женя разговаривал абсолютно безэмоционально, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Эудженио, почему ты так общаться со мной?! Что я сделать не так? – не выдержала Барбара.

Женя оторвал глаза от салфетки и посмотрел на итальянку.

– Ты ничего не сделала. Просто с некоторых пор я стал еще более неприятным типом, чем был.

– С некоторых пор – это после потери жены?

– Да.

– Но так нельзя. Нельзя злиться на весь мир и вымещать зло на мне.

– Я не вымещаю зло на тебе.

– И тем не менее, ты грубить и смотреть на меня, как на паразита.

– Барбара, не хочу показаться хамом, но ты и сама так смотришь на всех вокруг. Поэтому не начинай, а то нарвешься на очередную грубость.

– Ты прав. Я не подарок. Только с тобой мне интересно. А в ответ я получать лед. Понимать о чем я?

– Хорошо. Я постараюсь быть с тобой добрее.

– Спасибо, – Барбара накрыла ладонью его руку. Женя почувствовал тепло, исходящее от нее, и почему-то ему это было приятно.

– Ты так сильно любить свою жену? – осторожно поинтересовалась она.

– Да.

– Папа говорить, ты до сих пор искать ее?

– И буду искать всю жизнь.

– Но это глупо! – Барбара одернула руку, будто обожглась.

– Ты повторяешь слова Артура... – он закатил глаза и отвернулся.

За окном моросил дождь, и осенняя Москва медленно угасала в сумерках.

– Папа говорить, что ты ищешь призрак, – прошептала она.

– Не надо лезть мне в душу, – рыкнул он.

– Я просто хотеть понять. Неужели такая любовь существовать?

– Как видишь.

– Мне жаль тебя.

– Мне не нужна твоя жалость, – фыркнул Женя и достал бумажник, чтобы оплатить счет.

После Женя проводил и посадил Барбару в такси, а сам решил пройтись по улицам. Он шел по мокрому асфальту и чувствовал, как пустота внутри выжигает его еще сильнее. Каждая улица в городе была пропитана счастливыми воспоминаниями, которые теперь неподъемным грузом давили на его плечи.

Постояв немного на перекрестке, Женя вызвал Володю, и они поехали домой. В квартире он долго стоял у окна и смотрел на ночную Москву. В какой-то момент ему захотелось кричать. Он понимал, что больше так продолжаться не может, но и поверить в то, что Алены больше нет, тоже не мог. Особенно дома, где до сих пор ее вещи стоят на своих местах, где стены впитали аромат ее духов.

На тумбочке стояла фотография Алены. Она улыбалась... Женя долго смотрел на снимок, и внутри будто что-то лопнуло. Тогда схватил пальто и вылетел в подъезд, громко хлопнув дверью. Поймал машину и поехал туда, где хоть ненадолго можно постараться забыть обо всем.

Зал «Золотого льва» был забит желающими поиграть. Автоматы противно звякали. Женя скривился, прошел мимо и уселся за покерный стол. Заказав двойную порцию виски, он играл одну партию за другой. Проигрывал, снова заказывал виски, опять проигрывал. Пил жадно, много. Алкоголь тек по венам, ненадолго притупляя боль, но не избавляя от нее до конца. Карты расплывались перед глазами, голова тяжелела, но он не мог остановиться.

Просадив приличную сумму, Женя наконец встал и решил попытать удачу в зале с автоматами. Он шел к двери, не разбирая лиц, пока взгляд не зацепился за нее.

Барбара сидела у барной стойки на высоком стуле. Черное платье с разрезом обнажало ее стройную ногу до середины бедра. В руке она держала бокал шампанского и мило улыбалась бармену.

Женя прорычал что-то нечленораздельное и собирался пройти мимо, но почему-то повернул в ее сторону.

– Ты преследуешь меня? – зло спросил он.

– Ты слишком высокого о себе мнения, Эудженио, – со смехом ответила она. – Артур пригласить меня.

– Ясно. Тогда не буду мешать. Хорошего вечера! – кинул он на прощание.

– Тебе не стоить больше пить! – крикнула Барбара.

Женя, пошатываясь, пошел в зал с игровыми автоматами. Снова проиграв, он громко выругался и со всей силы стукнул кулаком по железному корпусу.

– Я вызвать тебе такси, – голос Барбары раздался прямо над ухом.

– Да что ты прицепилась ко мне, как банный лист? – рявкнул Женя, и голос его сорвался на хрип.

Он качнулся и едва не упал. Барбара вовремя успела подхватить его под локоть.

– Ты пьян, – спокойно сказала она. – И тебе не стоит оставаться одному.

– Отвали! – он попытался вырваться, но она крепко вцепилась в его руку.

– Не пустить! И не оставить. Если ты, cretino, думать, что смочь сам добраться до дома в таком состоянии – я разочаровать тебя.

Барбара жестом подозвала охранника и попросила помочь вывести Женю на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, и его чуть не вырвало прямо на тротуар. Он оперся на стену и прикрыл веки, пытаясь справиться с «вертолетами», которые кружили перед глазами.

– Куда тебя отвезти? – спросила Барбара, доставая телефон.

– Отвали, я сказал! Никуда я не поеду...

– Хам! – она ткнула его в ребро. – Ну нет, оставить тебя здесь нельзя, – добавила уже тише.

Такси приехало через десять минут. Женя едва держался на ногах, поэтому не сопротивлялся, когда Барбара заталкивала его на заднее сиденье серой «Волги». Всю дорогу ехали с открытым окном. Через пятнадцать минут машина остановилась. Барбара сунула водителю купюру и вытолкала Женю наружу.

– Куда ты меня привезла? – недовольно буркнул он, глядя на незнакомый фасад.

– В гостиницу. Раз свой адрес ты не назвать, проспаться у меня в номере.

Женя смутно помнил, как они поднялись в номер. Барбара усадила его на кровать и налила воды в стакан. Он посмотрел на нее мутным взглядом.

– Зачем ты это делаешь?

– Мне жаль тебя, – пожала плечами она. – Ты погибать от одиночества.

– И ты решила его скрасить? – поморщился он и лег на кровать.

Барбара опустилась рядом и убрала с его лица мокрые волосы. В полумраке комнаты ее глаза казались черными, а губы – мягкими и теплыми.

Женя должен был остановиться. Знал это. Чувствовал, как что-то внутри кричит: «Не смей!». Но крик тонул в тишине, в усталости, в желании хоть на минуту перестать думать об Алене. Алкоголь играл с ним в злую шутку. А может, дело не в алкоголе. Просто ему до боли, до тошноты хотелось, чтобы хоть кто-то был рядом. Потому что в одиночку он уже не справлялся.

Он провел пальцем по ее скуле, не отводя взгляда. Почувствовал нежность ее кожи. Потом провел по нижней губе, опускаясь к подбородку.

Барбара не сопротивлялась. Она смотрела на него – пьяного и потерянного. Потом медленно наклонилась и... поцеловала.

Женя сначала опешил, но непонятно зачем стал отвечать на поцелуй. Его руки скользнули на ее талию, властно прижимая к себе. Он чувствовал тепло ее тела даже через одежду.

– Я хочу тебя, – выдохнул ей в шею, покрывая каждый сантиметр, каждый изгиб поцелуями.

Руки Барбары быстро справились с пуговицами на его рубашке и заскользили по его груди. Женя приоткрыл глаза. Он смотрел на Барбару, но перед ним была Алена. Ее голубые глаза, ее губы, ее ямочки на щеках.

– Алена... – прошептал он.

Барбара на мгновение замерла, ответив что-то на итальянском. Женя целовал ее жадно, словно хотел выпить всю до дна. Секунда, и он сорвал с нее платье и швырнул на пол. Следом полетели его брюки и рубашка.

– Аленка... – вновь прошептал он.

Женя перевернул Барбару и навис сверху. В глазах его горело пламя, но не для нее. Он позволял себе быть грубым, жестким. Таким, каким никогда не позволял быть с Аленой.

Когда все закончилось, Женя упал рядом, дыша тяжело и прерывисто. По лицу и спине катился пот. Глаза – стекло. Мгновение – и провалился в сон.

Утро ворвалось в комнату серым мутным светом. Дождь не прекращался. Капли стекали по стеклам длинными дорожками. Женя открыл глаза со стоном. Тело болело так сильно, словно по нему проехался каток. Во рту пересохло.

Он попытался сесть и осмотреться. Первые минуты не понимал, где находится. А потом воспоминания обрушились на него: казино, покер, Барбара, такси и... ночь. Повернув голову, увидел ее.

Барбара в белом халате стояла у окна, промакивая полотенцем влажные волосы.

– Боже... – прошептал он, проводя ладонью по лицу. – Что я наделал...

– И тебе доброе утро, – тихо сказала она и улыбнулась.

– Барбара... я... Прости меня. Я не должен был...

Полотенце выпало из ее рук. Она медленно подняла его и бросила на спинку стула.

– Все в порядке. Ты выпить лишнего. Ничего. Мы взрослые люди, – Барбара старалась говорить спокойно, но в конце ее голос дрогнул.

– Мне нет оправдания. Я совсем себя не контролировал. Я ужасный человек, – горько прошептал Женя.

– Всего одна ночь. Не переживать. Это не делать тебя плохим человеком. Я тоже выпить, – она вяло улыбнулась.

Женя поднялся с кровати и начал быстро одеваться. Каждое движение давалось ему с трудом. Он чувствовал себя чудовищем. Сунув ноги в ботинки, вылетел из номера, как ошпаренный. Внутри него все горело и рвалось на куски. Стыд. Боль. Отчаяние. Он предал Алену. Предал ту, которую любил больше жизни. Использовал Барбару.

– Что же я наделал... – прошептал он, прижимаясь лбом к стенке лифта.

Женя шел по мокрому асфальту. Машинально крутил обручальное кольцо на пальце. Душу рвало на части. Одна ошибка, мимолетная слабость, и он провалился еще глубже в свой собственный ад. И как теперь оттуда выбраться, не знал...

Глава 19

Окрестности Азоло, Италия. Конец октября 1999 года.

Алена под руку с Марком прогуливалась вокруг особняка. Мох размок от дождей, пружинил и скользил под ногами. Одно неосторожное движение грозило рухнуть на брусчатку. За три месяца она выучила эту дорожку наизусть. Знала каждый камень, каждую трещинку и выбоинку.

Тишина. Даже доберманы не лаяли сегодня.

Пахло раздавленными оливками. Горько, терпко – так пахнет масло, когда его только что отжали. За виноградником поднимался столб дыма. Жгли листву. На колокольне пробило четыре. Звук разнесся по холмам и утонул где-то вдалеке. До возвращения Дениса осталось меньше часа.

Взгляд снова упал на икру. Шрам под капроном – багровый и неровный, выступал и резал глаз. Рука легла на живот. Плоский. Пустой. Чудовища внутри больше не было. Алена не ждала, что будет больно, но ее пугало то стыдливое облегчение, которое наступило, когда доктор сообщил о выкидыше.

– Ты не смотришь под ноги, – тихо сказал Марк, поддерживая ее за локоть. – Поскользнешься.

– Я знаю, – машинально ответила она, мысленно возвращаясь к той ночи.

Падение. Боль. Крик. Белое, как мел, лицо Дениса. Он кричал, тряс ее, звал на помощь. Ужас в его глазах был осязаемым. Она видела его.

Денис испугался, что может потерять ее.

Алена поняла это по тому, как он метался по больничной палате, как загнанный зверь в клетке. Его голос то и дело срывался, он путался в словах, переходя то на русский, то на английский, то на итальянский. Он кричал на охрану, на врачей, на медсестер. Потом замолкал и замирал, прислонившись лбом к холодной стене.

Она лежала на кушетке и смотрела в потолок. Боли не чувствовала. Привыкла терпеть. Когда врач сказал, что ребенка больше нет, Денис взревел и со всей силы ударил кулаком в стену.

Алена же почувствовала, будто комок, который душил ее изнутри, растворился. Стало легче дышать.

Марк потом рассказал, что добермана застрелили...

По возвращении домой Денис изменился. Он не трогал ее и практически не заходил в комнату. На третий день Алена проснулась от того, что кто-то сидел на краю кровати. В полумраке спальни она не сразу узнала Дениса.

– Денис?

Он не ответил. Ушел.

Денис не стал добрее. Злость никуда не делась, он просто сдерживал ее. Вены вздувались на его шее, но руку он больше не поднимал. Алена видела, как ему хочется ударить ее, он даже заносил ладонь... А потом сжимал ее в кулак и убирал за спину.

Как-то он подошел к ней в коридоре. Алена стояла у окна и смотрела на дождь. Денис встал за спиной. Она чувствовала его тяжелое дыхание. Она сжалась, как собака в ожидании удара, но вместо этого его пальцы едва коснулись ее макушки. И все.

Еще Денис дал ей больше свободы. Разрешил чаще покидать особняк. Естественно, в сопровождении Марка, чему Алена была только рада. Марк отвлекал ее от мыслей о смерти.

Каждый день, просыпаясь в этих холодных стенах, она жалела о том, что еще дышит.

– Ты сегодня молчаливее обычного, – заметил Марк.

Алена слабо улыбнулась. Наедине он смотрел на нее совсем иначе, не надевал больше маску бездушной машины.

– Думала о том, что хочу умереть, – прошептала она. – У меня была такая прекрасная возможность навсегда избавиться от...

Марк остановился. Желваки на его лице заходили ходуном, ноздри раздулись.

– Не смей так говорить! – процедил он сквозь зубы. – И думать не смей.

– Марик... – вздохнула Алена. – Мне кажется, что это единственный выход.

– Как ты меня назвала? – он остановился и закашлялся.

– Марик, – повторила она.

– Меня так пять лет никто не называл... – прошептал Марк.

– Извини, больше не буду, – Алена виновато опустила глаза.

– Нет... Называй. Ты говоришь это, как... – он замолчал и слегка коснулся ее холодных пальцев.

«Что же ты скрываешь, Марк?» – подумала Алена. Дальше по дорожке шли молча. Ветер тихо шуршал осенней листвой. Залаяли доберманы.

В дом вернулись через боковую дверь. В холле стояла тишина. Где-то наверху бродила Вера. Ее шаги эхом разносились по пустым коридорам. Алена уже собиралась уйти к себе, как из гостиной ее окликнул Денис:

– Зайди!

Она замерла и машинально вцепилась в плечо Марка. Он бросил на нее короткий взгляд, словно говорил: «Я рядом». Алена отпустила его, глубоко вдохнула и переступила порог.

Денис развалился в кресле у камина. В руке держал бокал с вином, но не пил. Крутил его и смотрел, как густая бордовая жидкость плещется о хрустальные стенки. Выглядел он уставшим. Нет, скорее раздавленным. Под глазами залегли темные круги, лицо посерело.

– Садись, – Денис указал на кресло напротив.

Алена послушно опустилась на мягкий велюр. Старалась дышать ровно и тихо, хотя внутри дрожала.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – прошептала она.

– Доктор сказала – тебе нужно много гулять.

– Я только это и делаю.

– О чем ты думаешь? – Денис чуть подался вперед. – Опять о нем?

Алена не ответила. Слова застряли в горле. Она вжалась в спинку кресла и зажмурилась в ожидании удара. Но вместо этого услышала, как хлопнула дверь. Денис ушел.

Она сидела и смотрела на отблески пламени, слушала потрескивание дров. В комнате чувствовался едва уловимый запах дыма. За окном два добермана наблюдали за ней, лежа на газоне.

Денис вернулся незаметно. Алена кожей почувствовала, как меняется плотность воздуха в гостиной. Спину пронзил его тяжелый масленый взгляд.

– Раздевайся, – проговорил он, возвращаясь в свое кресло.

Она не двинулась.

– Ты слышала меня? Раз-де-вай-ся.

– Денис, пожалуйста. Мне нельзя после...

Алена дрожащими руками начала расстегивать молнию на платье. Он следил за каждым ее движением с ледяным спокойствием. Ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Тело покрылось гусиной кожей.

– Подойди ближе, Алена.

Она подошла, встала перед ним голая. Дрожь била так, что стучали зубы. Шрамы покрывали всю спину, выступали буграми, уродовали ее.

Денис расставил ноги шире и откинулся на спинку кресла. Не моргал. Смотрел и ждал. Языки пламени плясали в его зрачках. В камине догорали дрова. Она слышала их сухой треск.

– На колени, – приказал он.

Алена опустилась на холодный мрамор без возражений. Тишина давила.

– Ты знаешь, что делать, – его голос не изменился.

Он медленно расстегнул пряжку ремня. Алена знала: если сделает все сама, Денис не тронет. И, возможно, будет легче и быстрее. Ее замутило. Пальцы онемели. Молния никак не поддавалась. Он выругался и дернул сам. Она наклонилась и закрыла глаза...

Денис тяжело и прерывисто задышал. Его рука легла на ее затылок и схватила за волосы, задавая нужный ему темп.

Когда все закончилось, Алена отодвинулась. По щекам побежали слезы. Во рту остался горьковатый привкус.

– Хорошо, – сказал Денис с холодным удовлетворением, вытерев белую густую каплю с ее подбородка большим пальцем.

После поднялся, поправил брюки и вышел. Алена едва успела прикрыться платьем и добежать до туалета. Содержимое желудка вышло фонтаном. Казалось, что воздух кончился. На ватных ногах она поднялась и включила воду. Прополоскав рот, ушла к себе.

bannerbanner