Читать книгу Сердце из осколков (Нина Дерн) онлайн бесплатно на Bookz (13-ая страница книги)
Сердце из осколков
Сердце из осколков
Оценить:

5

Полная версия:

Сердце из осколков

– Мамочка, за что мне это? – всхлипнула и упала на колени, содрогаясь от беззвучных рыданий. – Господи, если ты есть, помоги мне. Или забери. Я больше не могу...

Алена не знала, сколько простояла на коленях. Время давно уже не имело для нее никакого значения. В конце концов она просто рухнула на пол, свернулась в клубок и подтянула колени к груди. Постепенно провалилась в сон, как в воду. Только там она была свободна.

Утро началось с боли. Алена почувствовала ее раньше, чем открыла глаза. Каждая клеточка горела, голова раскалывалась, а во рту – сухость. Она лежала на полу в той же позе, в какой уснула, и не могла пошевелиться.

– Алена Николаевна! – голос Веры раздался, как сквозь вату. – Алена Николаевна, вы слышите меня?

Алена попыталась открыть глаза, но веки словно склеились. Прохладные пальцы коснулись ее лба.

– Да вы горите! – воскликнула Вера. – Сейчас. Нужно встать.

– Не могу, – простонала Алена.

– Позвольте, – горничная протянула ей руки, помогла подняться и уложила в кровать. – Сейчас принесу градусник и лекарство.

Алену трясло так, что зубы стучали. Вера вернулась через пять минут, осторожно подсунула градусник и достала из шкафа теплый плед.

– Ох... – выдохнула она, – почти сорок.

Алена едва смогла поднять голову, чтобы выпить таблетку. Сознание путалось, очертания комнаты расплывались мутными пятнами. Веки опустились, и она снова уснула. Проснулась под вечер. Жар спал, но мышцы ломило, а грудь сдавливало.

Дениса заметила не сразу. Он сидел на краю кровати и смотрел на нее без малейшего намека на жалость.

– Ты не спустилась ни к завтраку, ни к обеду, – недовольно цыкнул он. – Весь день лежишь в постели.

– У меня температура, – тихо проговорила Алена.

– М-м-м, сочувствую. Скоро приедут гости. Вставай и приведи себя в порядок.

– Денис, мне плохо.

– Плевать, – он пододвинулся ближе и схватил ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Ты выйдешь и будешь делать вид, что счастлива. Улыбаться, смеяться. Делать все, что положено любящей женщине.

– Зачем?

– Потому что я так хочу, ляля моя. Давай, – он дернул ее за руку, заставляя встать. – Платье сейчас принесут. Наденешь его. И не жалей тоналки. Никто не должен увидеть синяк.

Алена заставила себя подняться и, покачиваясь, добрела до ванны. С огромным усилием приняла душ. Потом вернулась в спальню и опустилась на мягкий пуфик перед зеркалом. Слой за слоем наносила тональный крем и пудру, пока багрово-фиолетовый след не исчез.

Денис принес платье сам. Бросил его на кровать и оценивающе обвел ее взглядом.

– Губы поярче, – кинул он.

Алена проглотила ком в горле и закончила с макияжем. Дрожащими руками взяла платье. Красный шелк неприятно скользил по коже, облегая и царапая ее. Ей претил такой наряд – вульгарный, с глубоким вырезом на груди и длинным разрезом.

Увидев свое отражение, Алена брезгливо сморщилась. Вырез открывал слишком многое, подчеркивал ее неестественную худобу и впалую грудь. Никогда еще она не была такой худой. «Мама бы упала в обморок», – мелькнуло в голове.

Денис появился за спиной.

– Моя жена должна быть в бриллиантах, – прошептал он, прикладывая к ее шее массивное золотое украшение с крупными камнями. Такое же кричащее, как и платье. – Не слышу «спасибо».

– Спасибо, – заставила себя ответить Алена.

– А теперь улыбнись. Сегодня для всех ты – Анна.

Она послушно улыбнулась. Вышло криво и неестественно.

– Не вижу в твоих глазах любви, ляля.

– И не увидишь, – процедила Алена и тут же пожалела. Черные глаза сверкнули молниями.

– Тебе повезло, что у меня сейчас нет времени, – Денис ухватил ее за волосы и потянул. – Но ничего, мы вернемся к этому чуть позже.

Они спустились по мраморной лестнице в холл. Там уже собирались гости. Мужчины в дорогих костюмах, их жены, разодетые и накрашенные, как женщины легкого поведения. Алена с ужасом думала о том, что и сама выглядит точно так же. И от этого стало еще противнее.

Денис вел ее под руку, и она чувствовала на себе оценивающие взгляды всех присутствующих. Среди них не было знакомых лиц.

– Это моя жена, Анна, – Денис представил ее публике.

Григорий Альбертович стоял в центре гостиной и следил за каждым движением. Будто ждал, когда она ошибется.

Денис все время был рядом, обнимал за талию, касался ее шеи, плеч, лица. Каждое его прикосновение вызывало тошноту. Когда он наклонялся и целовал ее, Алена еле сдерживала рвотный рефлекс.

– Улыбайся, – периодически напоминал он, касаясь губами мочки ее уха. – Улыбайся, иначе я заставлю.

И она улыбалась. Стиснув зубы, сжав кулаки до красных полумесяцев на ладонях, сдерживала слезы, крик и желание вцепиться ногтями в самодовольное лицо «мужа».

Когда Денис ненадолго оставил ее одну, Алена спряталась в углу, чувствуя, как ее снова начинает знобить. Голова кружилась, но она старалась держаться, чтобы не упасть.

От компании гостей отделилась женщина – высокая, статная, с темной, как шоколад, кожей и афрокосичками. Она скользила между гостями, придерживая подол длинного черного платья с золотыми вставками, направляясь к Алене.

– С тобой все в порядке? – спросила женщина на английском, подойдя ближе. – Мишель, – она протянула ладонь. – Жена Роджера, партнера Григория и Дмитрия.

– Ал... Анна, – Алена пожала ей руку.

– Ты, наверное, устала от всего этого? – Мишель многозначительно обвела взглядом толпу.

– Немного.

Мишель улыбнулась, но в глазах ее читалась та же пустота, которую Алена видела каждый день в зеркале.

– Терпи, дорогуша. Наше положение обязывает, – ответила Мишель, понизив голос. – В нашем мире выживает тот, кто умеет молчать, терпеть и... ждать.

Алена хотела было ответить, но вернулся Денис.

– Скучала без меня? – спросил он на корявом английском, обнимая ее за талию. – Мишель, кажется, твой муж искал тебя.

– Sorry, – Мишель кивнула и поспешила к своему мужу.

– Аккуратнее. Смотри, не трепани лишнего, – прошипел Денис, как только они остались вдвоем. – Не слышу ответа. Ты все поняла?

– Да, – пролепетала Алена.

– Умница, ляля, – Денис грубо притянул ее к себе и впился в губы с животным напором.

Буквально на минуту в ее глазах потемнело, земля тут же ушла из-под ног.

Еще мгновение – и рухнула на пол, ударившись головой о мрамор. Темнота накрыла ее, унося в пустоту.

Алена очнулась на руках у Дениса. Он стоял на коленях, придерживая ее голову. Затылок пульсировал.

– У нее кровь! – воскликнул кто-то из гостей. – Нужен врач!

– Разберемся, – отрезал Денис, поднимая Алену на руки и унося наверх.

Она смотрела на него сквозь пелену и ничего не понимала. Его руки бережно держали ее, ноги ступали осторожно, стараясь не трясти лишний раз по ступенькам. На мгновение даже показалось, что в черных глазах мелькнул страх. Но сейчас думать не хватало сил. Проваливаясь в бездну, Алене хотела одного – разбиться и покончить со своими мучениями.

Глава 15

Санкт-Петербург, весна 1999 года.

– Женек, я не понимаю, зачем продавать квартиру в Москве?

– Барсуков, ты задаешь слишком много вопросов. Ты можешь помочь или нет? – Женя шел по набережной Мойки мимо Юсуповского дворца.

Весеннее солнце мягко освещало фасад, играя бликами на граните цоколя. На светло-желтых стенах местами от времени проступили темные пятна и потрескалась штукатурка.

– Нет, Яхонт. И знаешь почему? Потому что ты об этом пожалеешь. Рано или поздно ты вернешься в Москву, – уверенно парировал Артур. – Ты мне лучше расскажи, как дела с отелем? Успеваем в срок?

– Успеваем. Через неделю должен прилететь Вито с дочкой. Первое время она сама будет управлять гостиницей.

– Не доверяют нам итальяшки.

– Можно подумать, ты им доверяешь, – хмыкнул Женя, зажимая сигарету между зубами.

– Я даже своей совести не доверяю, – расхохотался Барсук.

– Так что с квартирой? – Женя остановился у Синего моста и прикурил. Весенний ветер с Невы трепал его волосы. Взгляд устремился на позолоченный купол Исаакиевского собора, который возвышался над городом.

– Не буду я продавать ее, – отрезал Артур. – Хочешь – приезжай сам и занимайся. Я тебе уже говорил – ты поступаешь глупо. От воспоминаний не сбежать.

– Я и не бегу.

– Бежишь. Ты ищешь уже больше года, поднял все связи... И никак не примешь очев...

– Заткнись! – зарычал Женя, не давая другу договорить. – Алена жива! Если понадобится, я буду искать ее всю жизнь!

– Твое дело, только...

– Что «только»?

– Ай, ну тебя к черту! Все равно не дойдет.

Женя промолчал. Он стоял посреди моста и смотрел, как облако дыма улетает в небо.

– Никто мне не верит... – наконец прошептал он. – Ни ее родители, ни ты... Но я чувствую, понимаешь? Чувствую, что она жива.

– Ты отказываешься принять очевидное. Ладно. При встрече поговорим. Звони, если что.

Женя нажал на отбой. Докурив, двинулся дальше в сторону канала Грибоедова. Весенний Питер просыпался после зимы. Где-то играла музыка, смеялись люди. Город дышал. Женя же стоял и смотрел на мутную воду, в глади которой отражались старые дома. Внутри него все еще жила надежда, и пока она есть, он не сдастся. Будет продолжать искать. Сердце не может врать. И тогда в морге, и потом, оно отчетливо настукивало – та девушка чужая.

Он немного задержался у входа в подъезд, рассматривая старую скамейку и набухшие почки на кленах. Потом толкнул дверь и поднялся в квартиру. По коридору разносился аромат свежей выпечки – теплой, домашней, родной.

– Мам, я дома, – пробасил на всю квартиру, снимая пальто.

Алевтина Вениаминовна вышла из кухни, вытирая влажные руки о белый льняной фартук, из-под которого выглядывало темно-синее твидовое платье. Она всегда наряжалась, даже если не выходила из дома целый день.

– Я пирог испекла, – улыбнулась она. – С вишней, как ты любишь.

Женя коснулся губами щеки матери.

– Спасибо. Я пока не голоден.

– Ты какой-то грустный.

– Это мое привычное состояние уже год, мам. Мне нужно немного поработать. Прости, – он прошел в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Через час пришел Володя. Женя как раз закончил изучать чертежи по новому проекту.

– Надеюсь, ты принес хорошие новости? – спросил он, оторвав взгляд от окна.

– Да, Евгений Сергеевич. Я по поводу земли, где собираются строить новый жилой дом. Наши ребята проверили – все чисто.

– Отлично. А с поиском Алены?

Володя опустил глаза и медлил с ответом.

– Ну? – Женя впился в него взглядом.

– Глухо...

– Значит, плохо ищете!

– Евгений Сергеевич, боюсь, мы только зря тратим время.

– Ты будешь учить меня, как тратить МОЕ время?! – рявкнул Женя, стукнув кулаком по столу.

– Нет. Я говорю, как есть.

Женя сцепил зубы и несколько минут молчал, глядя как за окном зажигаются фонари.

– Свободен, – наконец выдавил он.

Володя кивнул и вышел. Тишина в комнате стала плотной и давила на барабанные перепонки. Женя взял портрет Алены и провел пальцем по стеклу. Алевтина Вениаминовна тихо вошла и опустилась на край кровати. Ее тонкие пальцы сжимали край передника, а взгляд был прикован к нему.

– Зря ты так с Володей, – проговорила она. – Он ведь не со зла.

– Не начинай, мама, – Женя поставил рамку обратно на стол и отвернулся. – Если еще ты начнешь...

– Жень... Все понимают, что прошло слишком много времени. Боюсь, что...

– Не смей! – он резко повернулся. Скулы на лице дергались, а брови сомкнулись к переносице. – Тебе лучше тоже уйти, мама. Иначе я не сдержусь.

Алевтина Вениаминовна не ушла. Она шумно выдохнула и сложила руки на коленях. На сына смотрела с той же тихой настойчивостью, с которой смотрела, когда он ребенком отказывался есть суп.

– Сынок... Я очень долго думала над всем тем, что произошло... В общем, тебе стоит кое-что узнать, – всхлипнула она и спрятала лицо в ладонях.

– О чем ты, мама? – Женя вытянулся как струна и сжал подлокотники, впиваясь пальцами в кожаную обивку.

Алевтина Вениаминовна опустила глаза и начала расправлять складки платья. В комнате стало тихо. И в этой тишине отчетливо слышалось тиканье часов в гостиной.

– Я тогда еще училась в балетном училище, – наконец сбивчиво начала мама. – Глупая семнадцатилетняя девчонка, мечтающая стать примой-балериной. Мы встретились случайно. Тогда я еще ничего не знала... и влюбилась в молодого, немного грубоватого и вспыльчивого парня. Он каждый вечер встречал меня, провожал до общежития. Иногда мы гуляли по ночной Москве. Я любила его и не видела, какой он на самом деле.

– Я что-то не понимаю. Ты о папе сейчас? – Женя подался вперед. – Мам?

– Нет, Евгений. С твоим отцом мы познакомились гораздо позже. Именно он мне и показал, что такое любовь.

– Тогда кто это был?

– Коля, – Алевтина Вениаминовна замолчала. – Николай Чернышов.

– Что? – Женя поперхнулся. – С кем? Почему ты молчала?

Она сделала паузу, выдохнула и потом продолжила:

– Годы шли. Мы встречались, я закончила учиться. Коля даже сделал мне предложение. Только... Я всегда знала, что он за человек, чем занимается. Думала, что он сможет измениться ради меня, но нет. Чуда не произошло. Последней каплей стало то, что он чуть не убил человека. Я видела его лицо в тот момент, его глаза... Это страшно. Все равно что смотреть на зверя, который разрывает свою добычу и чувствует вкус крови. Самое настоящее безумие. Я в один вечер собрала чемодан и сбежала. Никому ни слова не сказала. Боялась, что он найдет меня, заставит вернуться.

– А он не искал?

– Сказал, что искал, – по ее щекам потекли слезы. Она смахнула их, пытаясь собраться. – Я остановилась здесь, в Санкт-Петербурге, у моей тети. Ты вряд ли ее помнишь. Лариса умерла, когда тебе исполнилось два. Мне было тяжело, очень. Но желание начать новую жизнь оказалось сильнее.

– Да уж... – протянул Женя со свистом. – Вы ведь узнали друг друга спустя столько лет и даже виду не подали!

– Да. Решили, что не стоит тревожить старые раны.

– Зачем тогда ты сейчас рассказываешь мне? – Женя сощурился.

– Просто хочу, чтобы ты знал. Чтобы между нами не было секретов.

– А папа знал?

– Нет. Вернее, знал, но не все. Ведь именно с Сережей я поняла, что такое настоящая любовь. Даже спустя столько лет я не могу не вспоминать о нем. Порой я думаю, что у нас с тобой на роду написано терять любимых...

– Какой бред, мама, – прыснул Женя. – Ты же знаешь, я не верю ни в Бога, ни в дьявола. Только в гнилое человеческое нутро. Поэтому давай закончим разговоры на сегодня.

– Хорошо.

– Иди спать, мам, – проговорил он и отвернулся к окну.

Через несколько минут скрипнула дверь. Женя остался один. Сидел долго, смотрел, как в стекле желтыми пятнами отражается ночной Питер. Большой палец машинально прокручивал обручальное кольцо. С момента свадьбы он ни разу не снимал его. Казалось, будто это было то единственное, что связывало его с прошлым.

Шумно выдохнув, Женя поднялся и лег на кровать.

– Завтра будет новый день, – сказал он в пустоту, повернулся на бок и закрыл глаза.

Неделя пролетала быстро. Серая, промозглая, ничем не отличающаяся от других сотен таких же. Женя просыпался до рассвета, ехал на проект, возвращался затемно. Работа стала его единственным спасением.

В пятницу он весь день провел на Лиговском проспекте в будущей гостинице. Ходил между лесами, контролировал рабочих, вдыхал запах свежей краски и штукатурки. К вечеру, когда рабочие уже ушли, он бродил по холлу, проверяя каждую мелочь. В здании было тихо, только ветер завывал за окном.

Звук хлопнувшей двери заставил его обернуться. На пороге стояла девушка. Стройная, в длинном черном пальто и с копной черных кудрей. По взгляду карих глаз: она явно не ожидала увидеть его и в первые минуты немного растерялась.

– Простите, я думать, тут никого уже нет, – сказала с легким итальянским акцентом. – Папа сказать, что я могу осмотреть здание перед ужином.

– Вы Барбара, – утвердительно сказал Женя.

– Да, – она улыбнулась. – А вы, видимо, Эудженио?

– Он самый.

Барбара прошла дальше, снимая кожаные перчатки. Подержав их немного в руках, сунула в карман и осмотрелась.

– Здесь красиво, – одобрительно кивнула она. – У вас хороший вкус.

– Это ваш отец все придумал. Я просто строю.

– Строить тоже нужно уметь, – парировала она. – Вы всегда так себя вести или только с девушками?

– Всегда, – сухо ответил Женя.

– Может, вы проводить экскурсию для меня? – Барбара подняла глаза, разглядывая лепнину на потолке. – Это мой первый большой проект. Я хотеть быть в курсе всего.

– Ваш отец расскажет лучше меня, – проговорил Женя, не отрывая взгляда от чертежей.

– Не думать.

– Если вы все-таки решите все здесь осмотреть, не забудьте отдать ключи охране, – Женя достал связку и положил на пыльный подоконник.

Он молча прошел мимо Барбары, даже не посмотрев на нее. Он слышал ее шаги за спиной, но не обернулся. Она замерла и с недоумением смотрела ему вслед.

– Pomposo tacchino[1][1], – кинула она, когда Женя уже закрывал дверь.

Около девяти вечера они должны были встретиться с Вито в том же ресторане на стрелке Васильевского. Володя ждал в машине около входа. Женя постоял немного на улице, вдыхая прохладный влажный воздух, после чего они двинулись на ужин.

«Мерседес» неспешно вырулил на оживленный Невский проспект. За окном мелькали вывески ларьков, из магнитофона доносился писклявый голос Агузаровой.

– Выключи, – буркнул Женя. – Терпеть ее не могу.

Володя кивнул в зеркало заднего вида. Музыка стихла.

Впереди показались Ростральные колонны, похожие на стражей города. Женя приоткрыл окно и закурил, выпуская струйки дыма в щелочку. Володя припарковался у набережной.

Женя спокойно докурил, поглощенный своими мыслями, и только потом пошел в ресторан. Вито уже сидел за столиком и о чем-то разговаривал с официантом. Увидев его, широко улыбнулся и приподнялся, протягивая руку.

– Эудженио! – воскликнул он. – Ты выглядеть гораздо лучше, чем в прошлый раз.

– Я перестал пить, – улыбнулся Женя в ответ.

– È perfetto[2][2]!

– Думаешь?

Они сели за столик. Вито воодушевленно рассказывал о планах на ближайшее будущее, о своем винограднике и сетовал на то, что найти хорошее вино в ресторанах становится все сложнее.

– Кстати, скоро должна приехать моя дочь. Я решить пригласить ее ужинать с нами. Ты же не против, amico mio[3][3]?

– С чего это? – Женя вопросительно поднял бровь. – Мы уже виделись с ней на объекте.

– И как она тебе? – поинтересовался Вито с хитринкой в голосе. – Я переживать. Барбара будет работать с тобой. А характер у нее сложный.

– Мне не привыкать работать со сложными людьми, – Женя сделал глоток вина.

– Белла говорить, что я ее испортить. Слишком много потакать ее капризам в детстве.

– Ti sbagli, papà[4][4]! – раздался голос за спиной.

Женя обернулся. Барбара стояла в нескольких шагах от их столика и лучезарно улыбалась. На темных кудрях поблескивали капли дождя. Поцеловав отца в щеку, она опустилась на стул рядом с ним, смерив Женю холодным взглядом.

– Я не сильно опоздать? – она протянула руку и взяла меню.

– Ты всегда опаздывать, Bottoncino, – Вито с обожанием посмотрел на дочь. – Вина?

– Да, спасибо.

– Как тебе будущая гостиница?

– Красиво. Мне понравиться. Но эта унылая погода вгонять меня в тоску. В Санкт-Петербург всегда так?

– Да, – безэмоционально ответил Женя.

– Папа, твой друг бывать когда-нибудь дружелюбным? – Барбара закрыла меню и положила на край стола.

– Крайне редко, – выплюнул Женя.

Ему не нравилось, что Барбара слишком внимательно изучала его. Карие глаза следили за каждым движением. Вито молчал. Воздух буквально искрил от напряжения.

– К счастью, к столику подошел официант.

– Готовы сделать заказ? – спросил он, держа наготове блокнот с ручкой.

– Да. Барбара? – оживился Вито.

– Стейк, – сразу ответила она. – Прожарка медиум-рейр. И зеленый салат. Заправку отдельно.

– Эудженио?

– Мне только кофе, – Женя машинально сжал салфетку в руке.

– А вам? – официант снова повернулся к Вито.

– Ростбиф и картофель фри. Все.

Официант еще раз проверил заказ, после чего удалился. Вито подался вперед и заговорил о будущем проекте в Москве. Говорил с увлечением, размахивая руками, иногда забывался и переходил на итальянский, потом спохватывался и возвращался на русский. Женя слушал его очень внимательно, но периодически закатывал глаза.

– Вито, ты понимаешь, что это нереально? Какой к черту сад в центре Москвы?

– Как какой? Красивый, зеленый! Мы сделать место, куда люди будут приезжать не просто переночевать, а жить!

– Ты бы еще предложил разбить виноградник, – иронично проговорил Женя.

– А почему бы и нет? – подмигнул итальянец.

– Это все лишняя роскошь. Ты говоришь про эксклюзив, про атмосферу, но кто будет за них платить? В стране экономический кризис. Люди считают каждую копейку.

– Но не все. Эудженио, я прекрасно изучить рынок. Откуда такой пессимизм?

– Я просто реально смотрю на ситуацию.

Барбара молча слушала их спор. Она водила пальцами по ножке бокала. Потом взяла его и сделала глоток. Проглотив, не выдержала и вступила в разговор:

– Вы оба неправы.

Женя и Вито одновременно замолчали и уставились на нее.

– Я? – переспросил Вито.

– Ты, папа, – жестко ответила Барбара. – Снова у тебя в голове одна красота. Ты хотеть вложить миллионы в бесполезность. Чтобы быть красиво. Здесь это не работать.

– А в чем не прав я? – практически зарычал Женя, едва сдерживая волну раздражения, бушевавшую внутри.

– А вы, Эудженио, слишком прагматичны, – в ее голосе зазвучали стальные нотки. – Нам нужно дать отелю изюминку. Чтобы люди получить эмоции и хотеть снять номер именно у нас. Иначе наша гостиница будет такой же, как сотни других.

– И что же ты предлагаешь, Bottoncino? – Вито переплел пальцы в замок.

– Баланс. Должно быть и красиво, и выгодно. Люди вернуться за ними. Стены, кровати, сантехника – все это есть у других. Мы же дать им что-то большее.

– Уметь красиво говорить не значит делать, – усмехнулся Женя.

– Нельзя с таким настроем вести бизнес, – выпалила Барбара, сжимая ножку бокала.

– С каким «таким»? – Женя зло сверкнул глазами.

Они смотрели друг на друга уже с плохо скрываемой неприязнью. Вито переводил взгляд с одного на другую, чувствуя, что разговор вот-вот перерастет в конфликт. Он накрыл ладонью руку Барбары и сказал что-то на итальянском. Она ответила ему так же и завязался новый спор на непонятном Жене языке.

– Хватит! – резко осек он, стукнув по столу. – Вы можете говорить на человеческом языке? Я ни черта не понимаю вашу абракадабру.

– Прости, amico mio, – примирительно сказал Вито. – Мы немного увлечься.

– Спасибо, – смягчился Женя, делая глоток вина.

Официант принес кофе, но Женя даже не притронулся к нему. Когда счет был оплачен, Вито и Барбара поехали в гостиницу, а он остался сидеть за столом. Смотрел, как догорают свечи, слушал пианиста, который играл Вивальди.

Около десяти часов Женя наконец поднялся и вышел на улицу. Холодный ветер с Невы дул порывами, от которых перехватывало дыхание. Тусклый свет фонарей расплывался в темных лужах. Володя ждал на парковке.

– Домой, Евгений Сергеевич? – спросил он, как только Женя подошел к «Мерседесу».

bannerbanner