Читать книгу Сердце из осколков (Нина Дерн) онлайн бесплатно на Bookz (11-ая страница книги)
Сердце из осколков
Сердце из осколков
Оценить:

5

Полная версия:

Сердце из осколков


***

Женя и Николай Алексеевич сидели в машине и смотрели на каменный фасад дома Чернышовых. Спустя неделю они все-таки решились рассказать Тамаре Владимировне.

– Я не смогу, – выдохнул Николай Алексеевич. – Это убьет ее.

Женя молчал. Потом кивнул, словно подтверждая, – другого выхода нет.

Они зашли в дом. Свет горел только на кухне – желтый, слабый, похожий на затухающий огонь в камине.

Тамара Владимировна сидела за столом, сжимая чашку остывшего чая, и смотрела какой-то сериал.

– Женя! – удивилась она. – А почему один? Где Алена? Она еще болеет? Подождите, что с вашими лицами?

– Тома, нам... – Николай Алексеевич запнулся. – Том, нам нужно тебе кое-что сказать.

– Что с Аленой? – Тамара Владимировна резко вскочила, опрокинув чашку. Содержимое разлилось по белой скатерти большим коричневым пятном. – Женя, она в больнице? Что-то серьезное?!

Женя опустил глаза и не мог сказать ни слова. Николай Алексеевич подошел вплотную и взял жену за руку.

– Томочка, тебе лучше присесть.

– Что с моей дочерью?! – ее голос сорвался.

– Алену похитили, – наконец выдавил из себя Николай Алексеевич.

– Нет, – зашептала Тамара Владимировна. – Нет... НЕТ!

А потом – тишина. Придавила и не давала дышать. Женя поднял глаза. Они все сказали за него.

– Ее...? – задыхаясь, спросила она.

– Нет. Не знаю. Ее ищут, – Николай Алексеевич попробовал обнять жену.

– НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ! – она отшатнулась. – Ненавижу! Это все из-за тебя, – она ударила мужа ладонью в грудь, а потом повернулась к Жене. – Ты же обещал...

– Томочка, – едва слышно проговорил Николай Алексеевич, пытаясь перехватить ее кулаки, которые начали молотить его без остановки.

– НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ЕСЛИ С НЕЙ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ, Я НИКОГДА ТЕБЕ ЭТОГО НЕ ПРОЩУ! НИКОГДА!

– Тома, – Николай Алексеевич схватил ее и прижал к груди. Она вырывалась, кричала, и этот крик разносился по всему дому, рикошетил от стен, бил в пол и заполнял все пространство.

Тамара Владимировна внезапно обмякла и повисла на руках мужа. Николай Алексеевич держал ее, не давая упасть.

– Тома! Томочка!

Она не отвечала. Глаза затуманились, лицо побледнело, дыхание стало поверхностным и прерывистым.

– Женя! Скорую! – закричал Николай Алексеевич.

Женя уже выхватил телефон. Дрожащими пальцами набрал «03».

Скорая приехала через полчаса, но эти минуты показались вечностью. Тамара Владимировна лежала на диване с мертвенно-бледным лицом и закрытыми глазами. Николай Алексеевич сидел на полу, держал ее за руку и шептал без остановки:

– Тома, все будет хорошо. Держись. Я прошу тебя...

Врачи быстро осмотрели ее, поставили капельницу. Женя стоял в стороне и вслушивался в каждое их слово.

– Острая сердечная недостаточность. Нужна госпитализация.

Тамару Владимировну переложили на носилки и вынесли из дома. Женя стоял на крыльце и смотрел, как Николай Алексеевич забирается следом в машину скорой, как за ними захлопываются двери. Потом сел в свой «Мерседес» и поехал следом.

В больнице пахло хлоркой. Холодный сквозняк из старых деревянных окон гулял по коридорам. Женя не мог ни сидеть, ни стоять. Он мерил шагами приемный покой, пока Николай Алексеевич заполнял документы.

Через час их проводили в палату. Тамара Владимировна лежала на кушетке, сливаясь с белой простыней. Николай Алексеевич опустился на стул рядом, взял ее руку и приложил к своей щеке.

– Тома, только не бросай меня, – сказал он тихо, но Женя все равно услышал.

Никогда еще он не видел тестя таким – сломленным, уставшим пожилым человеком, отчаянно цеплявшимся за холодные пальцы жены, будто это было последнее, что держало его.

Женя вышел в коридор, оставляя их наедине. Достал телефон и набрал Володе.

– У тебя три дня, – прорычал в трубку. – Я хочу, чтобы ты привел ко мне Илью. Иначе убью каждого.

Он не дождался ответа и сбросил вызов. Прислонившись лбом к стене, закрыл глаза. Грудную клетку сдавило, выжимая из легких кислород. Гнев, Боль. Отчаяние. Женя не знал, что делать дальше. Понимал только одно – времени мало.

– Только бы ты была жива, – прошептал в пустоту и опустился на подоконник, пряча лицо в ладонях.


Спустя два дня...

Женя стоял у окна и смотрел на грязный серый город. Он поднял все связи, обзвонил всех знакомых, поставил людей на выездах из города. Аэропорты. Вокзалы. Посты ДПС. НИЧЕГО.

Дверь в кабинет резко распахнулась.

– Мы нашли его! – громко и четко объявил Володя.

– Кого? – Женя повернулся и замер.

– Илью. Паша и Влад везут его сюда.

– Отлично, – хищно оскалился Женя, сжимая кулаки. – Жду.

Время тянулось медленно, как смола в мучительном ожидании. Часы на стене отвратительно тикали, врезаясь каждым щелчком секундной стрелки в барабанные перепонки, как иголкой. Женя ходил от стены к окну, не в силах найти себе места, и цокал языком.

Прошел час. Потом второй.

И наконец дверь в кабинет снова открылась.

Илью втащили под руки Паша и Влад, не столько поддерживая, сколько волоча, как мешок с мусором. Он был грязный, небритый, с темными кругами под глазами, посиневшими губами и трясущимися руками. От него пахло потом, немытым телом и еще чем-то – химическим, сладковатым.

Охранники бросили его на диван, и тот, не успев даже сесть, сполз на пол, вжавшись спиной в обивку. Илья поднял на Женю свои безумные глаза и замер.

– А вот и он, – процедил Володя, заходя следом.

Женя остановился у окна, прислонившись спиной к стеклу, и смотрел на Илью сверху вниз, как на ползучего гада, которого нужно раздавить, не задумываясь.

– Отлично, – сказал он ледяным, звенящим голосом.

Влад и Паша встали по обе стороны двери как два каменных стража, синхронно скрестив руки на груди.

Илья снова поднял на Женю глаза – водянисто-голубые, с расширенными зрачками. Его руки тряслись так, что он не мог сжать их в кулаки.

– Только не убивай... – взмолил он, и его голос сорвался на фальцет. – Я... я ничего не знаю.

– М-м-м, – протянул Женя. В этом коротком звуке было столько отвращения и ярости, что Илья сжался еще сильнее. – Вот сейчас мы и проверим.

Он шагнул вперед, нагнулся и схватил Илью за грудки. Рывком поднял его на ноги и поставил так близко, что их лица оказались на расстоянии выдоха. Женя сморщился, вдохнув неприятный запах, исходящий от родственника, но не отпустил.

– Где Алена? – спросил он тихо, но каждая буква резала воздух как скальпель.

– Не знаю! – завопил Илья. – Я ничего не знаю! Ничего!

– Влад, думаю, моему дорогому шурину нужно помочь вспомнить, – сказал Женя, отшвырнув Илью обратно на пол.

От стены медленно, по-звериному плавно, отделился тот самый Влад. Огромный, почти двухметровый, с неестественно широкими плечами и кулаками, похожими на молоты, он двинулся к ним. Остановился в паре шагов, отбрасывая свою тень на Илью.

– Сейчас-на, – сказал Влад низким, тягучим голосом. – Память-на враз прочищу.

Он поднял руку, сжимая пальцы в кулак, одним ударом которого можно было проломить череп.

– Женя, умоляю... – заскулил Илья. – Я клянусь тебе, что не знаю ничего! Денис выкинул меня, как собаку. Прошу...

– Ну ты и мразь, – с отвращением проговорил Женя, и в его глазах сверкнула такая ярость, что Илья попытался отползти. Только не успел. Женя замахнулся и со всей силы пнул его в ребра, отчего тот согнулся пополам и закашлялся. – Как только ты выносишь самого себя? Да я убью тебя без капли сожаления. За что сестру продал?! За дозу?!

– Это все Денис! – откашлявшись, прокричал Илья. – Я не хотел! Он заставил! Он сломал меня... снова... Отец заблокировал мои счета. А Ден... он же никогда не отказывает. Услуга за услугу. Я даже не мог подумать, что он хочет навредить Алене.

Женя на секунду застыл, переваривая его слова. В его глазах мелькнул такой холод и ненависть, что Влад, привыкший ко всему, поежился.

– Не ври мне, – ядовито прошипел Женя. – Ты все знал.

Илья забился в угол за диваном, закрывая лицо и голову руками.

– Да не знал я! НЕ ЗНАЛ!

– Евгений Сергеевич-на, – Влад шагнул вперед, – простимулировать пацана-на?

– Не надо. Пожалуйста, – заскулил Илья. – Я не похищал свою сестру. Я тут ни при чем. Женя... ты же не убийца. Ты... ты...

– Откуда тебе знать, убийца я или нет? – Женя наклонился, схватил Илью за волосы и дернул так, что, казалось, вырвет вместе с кожей. – За Алену я убью тебя. Говори, ГДЕ ОНА?!

Он со всей силы ударил Илью по лицу. Под кулаком что-то хрустнуло, и из носа и рта Ильи потекла кровь. Капли упали на светлый ковер и моментально впитались в густой ворс.

Кабинет наполнил запах крови. Металлический, плотный, он смешался с запахом дорогого дерева и табака, превратившись в зловонную смесь.

Илья скулил в углу, вытирая рукавом алые следы. Женя смотрел на него, и внутри него все плавилось, сжигая внутренности дотла.

– Жалкий ублюдок, – проговорил он без капли сочувствия. – Ты не человек. Кусок дерьма.

Он схватил с журнального столика тяжелую бронзовую статуэтку в виде орла и занес ее над головой Ильи.

– Евгений Сергеевич, стойте! – Володя подлетел и перехватил его руку. – Не надо!

– Пусти! – зарычал Женя.

– Нет! – отрезал Володя, не разжимая хватки. – Оставьте это нам. Влад!

Влад подошел и схватил Илью. Тот отчаянно вырывался, но что мог сделать отчаявшийся, сломленный человек против двухметрового амбала?

– Женя! Не надо! Я расскажу! Все расскажу! – закричал он. – Алена у Дениса. Это он! ОН! Я слышал про какой-то недострой! Только не знаю, где!

Женя замер на мгновение. Его рука, все еще сжимая орла, медленно опустилась.

– Володя, – кинул он.

– Мы проверим все недостроенные дома, какие только найдем, – кивнул тот.

– Отдайте его... отцу, – выплюнул Женя, садясь в кресло. Статуэтка с глухим стуком выпала из его руки на пол. – Уведите. Оставьте меня одного.

Влад и Паша выволокли Илью из кабинета. Володя остался, подошел к бару, взял стакан и плеснул в него на три пальца виски.

– Выпейте, Евгений Сергеевич, – проговорил он, протягивая тяжелый хрусталь.

Женя взял стакан и сделал три больших, жадных глотка. Виски обожгло горло, но внутри ничего не изменилось.

–Ищите! Ищите везде! – рявкнул Женя.

Пальцы мертвой хваткой сомкнулись на стеклянных стенках. Стакан не выдержал и лопнул. Осколки впились в ладонь, но он даже не почувствовал. Кровь потекла по рукаву его белоснежной рубашки.

Володя молча вышел из кабинета.

Женя остался один. Схватил бутылку и полил содержимым порезы. Сцепив зубы от боли, сел в кресло, глядя на часы, которые продолжали тикать, надрывая тишину своим монотонным отсчетом. Долго сверлил секундную стрелку и в какой-то момент не выдержал. Подняв с пола бронзового орла, запустил им в циферблат.

Звон стекла и металла разнесся по комнате, смешиваясь с его отчаянным криком.

А потом наступила тишина. Только сердце в груди отстукивало: «Где же ты? Где ты, малышка?»


***

14 февраля 1998 года.

Рано утром Женю разбудил телефонный звонок. Сбивчивый голос человека на том конце провода сообщил ему, что нужно срочно приехать на опознание. Внутри все оборвалось. Сердце пропускало удар за ударом, а руки затряслись, как в конвульсиях.

Женя сидел на краю кровати и долго не мог пошевелиться. Потом собрался и набрал Николаю Алексеевичу. Каждое слово давалось с большим трудом, будто в горле застряло битое стекло. Сначала тесть молчал. Потом кинул тихое: «Еду...» – и бросил трубку.

Кошмарный сон стал явью. Жене казалось, что вот сейчас, прямо сейчас он проснется, и Алена выйдет из кухни или ванной. Он быстро собрался, вызвал Володю и спустился. Всю дорогу до морга сидел в ступоре и курил одну сигарету за другой.

«Гелендваген» затормозил прямо у входа в серое, безликое здание боли. На крыльце уже ждал следователь Зубов.

– Евгений Сергеевич, мы можем заходить?

– Нет. Сейчас приедет отец.

– Хорошо.

Николай Алексеевич приехал через полчаса. На негнущихся ногах они вошли внутрь. Яркий свет резанул глаза. Их вели по длинному коридору вглубь здания. Шаги гулким эхом отскакивали от стен. Запах формальдегида, спирта и отчаяния ударил в нос.

Зубов остановился у железной двери, тяжело выдохнул и распахнул ее.

На металлическом столе посередине комнаты с голыми стенами лежало тело. Обезображенное до неузнаваемости: разбитое в месиво лицо, пальцы без ногтей с запекшейся кровью, обритая голова, на коже – темные пятна.

Женя забыл, как дышать. Он слышал только стук собственного сердца. Шаг. Еще шаг. Подошвы стучали по кафелю, как падающие камни. Он заставил себя еще раз посмотреть на тело. В нем все было чужое – чувствовал это

На мгновение Жене показалось, что он смотрит на себя со стороны: застывшая фигура, которая боится признать, что все происходящее – правда. Свет стал не просто ярким – мертвенно-белым, стерильным. Он отражался от металлических поверхностей и не давал сосредоточиться.

– Не узнаю, – прошептал он дрожащим голосом. – Я не знаю ее.

Майор молча указал на соседний стол, на котором в прозрачных пакетах лежали вещи. Женя на ватных ногах подошел ближе. Куртка. Та самая куртка, которую они совсем недавно покупали в ГУМе. Он помнил, как она стояла перед зеркалом и крутилась в разные стороны. Джинсы – любимые, самые удобные – тоже ее.

Женя протянул дрожащую руку к пакетам, но дотронуться не решился. А потом заметил еще один – маленький. Земля ушла из-под ног. Перед глазами все закрутилось, затягивая его в черный водоворот. Там лежали два кольца и поблескивали в ярком белом свете. Мир рушился на глазах.

Если бы Зубов не подхватил – рухнул бы на кафель. Кто-то сунул под нос вату с нашатырем: резкий, едкий запах врезался в ноздри, возвращая его в реальность.

– Это вещи моей жены, – промямлил он. – Эти кольца... я сам покупал их.

Николай Алексеевич все еще стоял у стола. Он не плакал, но было видно, с какой силой сжата его челюсть. Желваки на скулах вздулись и пульсировали.

Женя жадно хватал воздух ртом. Он больше не мог ни секунды находиться в этой проклятой комнате. Он развернулся и направился к выходу. Николай Алексеевич вышел следом. На улице их уже ждала служебная машина.

В отделении милиции было душно и тесно. Жене показывали какие-то документы, заключения экспертизы. Следователь говорил и говорил, но слова его не имели значения. По документам погибшая – Яхонтова Елена Николаевна.

Женя посмотрел на Зубова отсутствующим взглядом, молча встал и вышел из кабинета. На улице машинально достал сигарету и поднес к губам. Стиснув фильтр зубами, так и не подкурил. Стоял и смотрел на серое небо, которое висело над городом тяжелым свинцом.

Потом сел прямо на холодный и мокрый асфальт, чувствуя, как влага проникает через пальто и брюки к коже. Только ему было плевать. Володя попытался поднять его, но Женя с силой отпихнул его.

– Отвали!

Володя отпрянул в сторону, но не ушел, готовясь в любой момент броситься на помощь.

Женя долго смотрел перед собой, на грязные лужи, на мелькающие ноги прохожих. Внутри него все горело и трещало, как дрова в костре, а потом взорвалось. Он поднял голову вверх, к тучам, давящим и темным... и закричал. Не как человек, как зверь, которого загнали в угол. Этот крик, рваный, полный боли и отчаяния, заполнил улицу, заставляя обернуться всех, кто его слышал. Но приблизиться к чужому горю никто не решился.

Через пятнадцать минут вышел Николай Алексеевич. Увидев Женю, сидящего на земле в грязи, остановился.

Женя поднял на него глаза, черные от горя.

– Алена жива. Идите вы все к черту! – рявкнул и встал.

Отряхнув брюки и не сказав больше ни слова, побрел прочь. Николай Алексеевич сделал шаг за ним, но Женя поднял руку, и тот застыл на месте.

Вскоре Женина фигура скрылась за поворотом и растворилась в сером московском дне.

На асфальте осталась лежать недокуренная сигарета. Она лежала на грязном бетоне, и ветер гонял ее по лужам, пока наконец она не исчезла в водостоке, как и вся надежда.

Глава 13

Женя поморщился от яркого света. Кто-то раздвинул шторы и пнул пустые бутылки. Они покатились по паркету и со звоном ударились о стену.

– Вставай, – раздался голос Барсука прямо над ухом.

– Что ты здесь делаешь? – прорычал Женя в подушку. – Как вошел?

– Володя впустил. Сколько ты бухаешь уже?

– Не помню. Недели две или больше.

– У-у-у, – протянул Артур. – Смотри не помри. Ты вставать будешь или нет?

– Отвали! – Женя с головой укрылся одеялом.

– Нарываешься, брат. Давай, отрывай свою задницу. Будем приводить тебя в чувство.

– Пошел ты. Я лучше сдохну.

– Т-а-а-к, – Барсук вышел из комнаты.

Вернулся через пару минут, сдернул одеяло и выплеснул Жене в лицо стакан холодной воды.

– Твою мать! – заорал Женя, вскакивая с кровати. Под ногами что-то хрустнуло и больно впилось в ступню. – Ай! Ты что творишь?! – Глаза потихоньку привыкли к свету. Он нагнулся и посмотрел на ногу – из нее торчал кусок стекла. – Сука! – процедил сквозь зубы и сел обратно на кровать. Пальцами ухватился и вытащил осколок. – Дай мне водку.

– Харе бухать уже.

– Да не бухать. Как антисептик.

Артур протянул ему бутылку. Женя полил на рану.

– Да-а-а... Что ты тут устроил? – Барсук водил глазами по комнате и недовольно цокал языком. – Почему тебя не было на похоронах? Все спрашивали. Тело два месяца в морге лежало, никто не... – он запнулся. – Пришлось Чернышову самому.

– Алена жива! – рявкнул Женя. – Я найду ее.

– Жень, хватит уже. Не тереби душу ни себе, ни близким.

– Ты приперся, чтобы жизни меня учить? – Женя зло сверкнул глазами. – Пошел вон, Барсук! Не заставляй меня вышвыривать тебя.

– Сил не хватит. Бухать два месяца. Как только здоровья хватает? Ты в курсе, что чуть компанию не профукал? Хорошо, тесть твой вмешался.

– Начхать, – Женя поднялся и захромал на кухню.

– Там достал новую бутылку и уже собирался отпить прямо из горла, как Артур выдернул ее, чуть не сломав ему зубы.

– Ты совсем? – зарычал Женя.

– Да сядь ты, алкаш недоделанный! – Барсук силой усадил его на стул. – Рассол есть? Ай, сам посмотрю, – открыл холодильник и достал банку соленых огурцов. Отвинтил крышку, понюхал. – О, не стухли.

– Дай сюда, – Женя потянулся и выхватил банку из его рук. Пил большими глотками, частично разливая содержимое по подбородку и груди.

– Да... ну и видок у тебя, – Артур скривился. – Ты можешь давать уроки, как быстро скатиться на дно.

– Может, хватит уже? – Женя поставил банку на стол и провел руками по грязным волосам. На костяшках виднелась засохшая кровь. Кажется, он не был в душе неделю, не меньше.

– Не, брат. Не хватит, – Барсук развернул стул и сел на него задом наперед, облокотившись руками на спинку. – Не ты один потерял любимую. Но нужно жить дальше. Работать.

– Алена не умерла! Я чувствую, что она жива!

– Да-да. Только тем, что ты заливаешь зеньки, делу не поможешь. Давай, вали в душ. Пойдем гулять.

– Никуда я не пойду.

– Пойдешь-пойдешь, как миленький, – Артур силой поднял его и потащил в ванную. – Сам залезешь или помочь?

– Какой же ты...

– Хороший друг, – перебил Барсуков. – У тебя пятнадцать минут отмокнуть. А я пока сварю кофе.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Женя начал стаскивать с себя одежду. Забравшись в душ, включил горячую воду. Обжигающие струи больно били по голове, плечам и спине. Он закрыл глаза и оперся лбом о холодный кафель. Боль душила его, не давала дышать.

Выйдя из душа, Женя протер запотевшее зеркало и посмотрел на свое отражение. Впавшие глаза, синие круги, щетина и помятое, осунувшееся лицо говорили о долгом запое. Он присел на край ванны и попытался вспомнить, когда последний раз нормально завтракал и пил что-то слабее сорока градусов. Спустя десять минут выдохнул, собрался и, обмотав полотенце вокруг бедер, вышел.

Артур хозяйничал на кухне. На сковородке что-то шкварчало. Аромат кофе разносился по квартире.

– Зря стараешься, – кинул Женя, опускаясь на подоконник и доставая сигарету из пачки. – Не буду.

– Будешь. Или силой впихну, – пробурчал Барсук, небрежно перекладывая яичницу в тарелки. – Ничего другого не нашел. Галя не приходит к тебе?

– Не-а. Боится.

– Вот заодно и позвони ей. В квартире срач, из жратвы – рассол да яйца.

– Ты опять?

– Ешь давай. И хватит курить! Всю квартиру провонял, – Артур картинно помахал перед собой кухонным полотенцем.

– Не нравится – дверь там, – выплюнул Женя, но сигарету затушил.

Через полчаса и после двух чашек кофе они наконец вышли на улицу. Снег почти растаял, обнажив черную мокрую землю. Первая зелень только начала пробиваться, но почки на деревьях уже набухли. Тяжелое апрельское небо висело над головой, затянутое серыми тучами, сквозь которые иногда пробивались солнечные лучи.

– Идем в Нескучный, – проговорил Артур, подталкивая Женю вперед.

Они шли по аллее. Где-то вдалеке запела птица.

– Мы часто гуляли здесь с Аленой, – прошептал Женя, вспоминая, как она заливалась смехом от его шуток, как чуть не упала в лужу, как целовала его, обвив шею руками. – Артур, я не могу без нее. Мне хочется забыться, провалиться, исчезнуть, – он застонал, вздернув подбородок.

– Ника мне снится каждую ночь, – разоткровенничался Барсуков. – Это больно. Мне кажется, я полюбил ее за то короткое время, что мы были вместе. Я тоже скучаю. Только не забиваю на себя, не бухаю, как черт, не скатываюсь в пропасть.

Они вышли на открытую местность, где деревья расступились в стороны, открывая вид на Москву-реку. Вода рябила, а в середине плыли маленькие льдины – осколки зимы. Женя облокотился о каменный парапет и долго смотрел на другой берег.

– Мне нужно уехать. Домой. В Питер. Иначе я сойду с ума. По ночам я слышу ее шаги. Чувствую запах ее духов. Я могу целый день бродить по комнатам в надежде, что сейчас она войдет и... – он не договорил.

Артур ничего не ответил, похлопал его по плечу и встал рядом. После долгого молчания наконец сказал:

– Езжай, брат. Это правильное решение. А там видно будет.

***

Санкт-Петербург встретил Женю привычным моросем, который лип к лицу и забирался под воротник куртки. Он вышел из вагона и замер на перроне. Вдохнул влажный воздух полной грудью и обернулся в поисках Володи. Тот стоял на расстоянии вытянутой руки и оглядывался по сторонам.

Такси везло их слишком долго. Женя закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Даже здесь все напоминало об Алене и их поездке. Он машинально крутил большим пальцем обручальное кольцо и все время видел ее перед собой.

– Володя, удалось что-нибудь выяснить? – спросил он, когда они заходили в подъезд.

– Нет, Евгений Сергеевич.

– Плохо, – Женя цокнул языком, поднимаясь по ступенькам.

Открыв дверь своим ключом, вслушался. В квартире было непривычно тихо.

– Мам, ты дома? – Женя скинул куртку и прошел дальше по коридору. - Мама?

bannerbanner